Жанр: Любовные романы
Настоящая любовь и прочее вранье
...ак Джек тебя использовал, основаны на
убежденности... уж не знаю, твоей или Мадди, что всякий разумный мужчина
немедленно предпочтет ее тебе. Но это чистый вздор! Да, Мадди — девушка
привлекательная, но я всегда считала, что в сравнении с тобой кажется
несколько бледноватой.
— Очень любезно с твоей стороны, — возразила я, — но не имеет
ничего общего с моей уверенностью в себе. Я знаю, что далеко не красавица, и
давно примирилась с этим.
— Не красавица? Клер, ты просто ослепительна! Прекрасные волосы,
выразительные глаза — кстати, мои глаза, — идеальная кожа и фигура как
у Лиз Тейлор в лучшие ее дни! Ну, ты не похожа на тощих актрисулек, которые
так популярны в наше время: ни бюста, ни задницы, — но именно этим и
выделяешься из серой толпы ничтожеств.
Я закатила глаза:
— Спасибо, но ты моя мать. Ты и должна говорить подобные вещи.
— Ты, кажется, всегда твердила, что я слишком критично к тебе отношусь.
Может, так оно и было... но мне никогда не приходило в голову, что уровень
твоей самооценки настолько низкий. Может, это я и виновата, потому что редко
говорила, какая ты красивая и как дорога мне, как отличаешься от модных
дурочек, подражающих кинозвездам, — задумчиво произнесла она.
Я совсем растерялась.
— Но... видишь ли, ты вообще мне никогда ничего подобного не говорила.
Я не позаботилась добавить, что если она и упоминала о моей внешности, то
лишь затем, чтобы скрупулезно перечислить все недостатки и минусы.
— Ты, наверное, права, — кивнула мать, снова опуская ноги в
воду. — Наверное, меня пугало то, что ты куда амбициознее меня. Всегда
стремилась к чему-то... большему. Такая умная, хорошенькая и способная. Я
никогда не сомневалась, что ты многого добьешься. Тебе всего лишь не хватало
уверенности... И может... может, тебе пора усвоить, что в отношениях с
мужчинами оборона необходима не всегда.
— Но таким образом я убереглась от многих страданий, — возразила
я. — Посмотри, что случилась, когда я позволила себе забыть о своих
правилах!
— Я не согласна с тобой в оценке случившегося. Единственная ошибка
Джека в том, что он с самого начала не сказал тебе правду. И хотя его
аргументы не выдерживают никакой критики, я все же понимаю, почему он
солгал, тем более что хотел узнать тебя лучше. А утверждение, что он
использовал тебя с целью отомстить Мадди... прости, но это кажется мне
несколько надуманным. Если бы он желал именно этого, если он такой жестокий
и подлый, почему не признался, когда ты его допрашивала? А ведь он сказал,
что любит тебя, просил, чтобы ты осталась и позволила ему объясниться. Какой
смысл отрицать правду, если месть с самого начала была его целью? —
спросила мать так рассудительно, что мне вдруг стало не по себе. Что, если я
слишком поспешила и, не разобравшись, зря обвинила Джека? Что, если версия
Мадди полностью взята с потолка? Мы долго дружили, и я всегда ценила ее
мнение. А вот Макс утверждал, что Мадди тщеславна и эгоистична... может, эти
стороны ее характера я просто не хотела признавать? В конце концов, у
каждого свои недостатки, и хотя некоторый нарциссизм — не самое худшее в
мире качество, он, вполне возможно, и наложил отпечаток на поведение Мадди и
ее выводы о том, почему Джек так заинтересовался мной. Но если она была не
права, это скорее всего означает, что я неверно судила о Джеке.
— И что же мне делать? Даже если я ошибалась насчет Джека и ты права во
всем, — как насчет Мадди? Да, она наговорила мне гадостей, и с ее
стороны, наверное, мерзко было намекать, что Джек никогда бы не увлекся
мной, но, Господи, ведь я действительно сподличала, встречаясь с ним за ее
спиной. Вряд ли она обошлась бы со мной как с последней тварью, если бы я не
отбивала у нее Джека. Что делать? Как все исправить?
Но моя мать, всегда имевшая ответы на любые моральные дилеммы, на этот раз
пожала плечами.
— Надо хорошенько поразмыслить. Уверена, мы что-нибудь
придумаем, — пообещала она.
Знай я, что придет в голову матери, мгновенно удрала бы не только из города,
но и из штата. На следующий день, едва я приняла душ и переоделась,
согласившись, наконец, выйти из дома (мы решили поехать на ленч, а потом к
маникюрше), мать тихо постучала в дверь гостевой спальни и, когда я открыла,
встала на пороге, одетая в синие капри цвета барвинка и свитер без рукавов
такого же оттенка.
— Только не сердись, — выпалила она, протягивая мне радиотелефон,
после чего повернулась и почти побежала по коридору. Я посмотрела ей вслед,
повертела трубку, потом поднесла ее к уху и сказала:
— Алло?
Сама не знаю, почему я ее послушалась. Возможно, сработал условный рефлекс,
вбитый с детства: уж если у тебя в руках телефонная трубка, нужно говорить.
Может, на секунду в голове промелькнула идиотская мыслишка, что мать каким-
то чудом отыскала Мадди и Джека, все с ними обсудила (примерно таким же
образом, как с той мамашей, не пригласившей меня ночевать) и теперь оба
сговорились позвонить, уверить меня, что все в порядке, все прощено и
забыто. А может, все дело было в любопытстве, хотя, как говорят, именно оно
сгубило кошку.
— Алло, это Клер? — прозвучал смутно знакомый женский голос.
— Да, — немного растерялась я, пытаясь определить, кто говорит.
Дальняя родственница? Одна из приятельниц мамы? Кто-то, кого я знаю?
— Здравствуйте, Клер, это доктор Дейдре Блум из
Рилейшншип рэдио
.
Ваша мать звонила сегодня, и, зная, что вы решаете сложные проблемы, я
подумала, что, может быть, вам окажется небесполезна наша помощь.
Значит, национальное радиошоу, куда звонят люди, нуждающиеся в совете по
вопросам морали. Я даже слушала передачи несколько раз. Доктор Блум, та,
которой принадлежал голос в трубке, показавшийся мне знакомым, была известна
привычкой изничтожать людей, имевших наглость обратиться к ней с откровенно
глупыми вопросами, например:
Я подумываю завести роман с подростком,
который чистит наш бассейн. Стоит мне все это затевать?
Или:
Правильно я
поступаю, собираясь с парнями в поход, когда моя жена на девятом месяце и
вот-вот разродится?
Многие люди считают Дейдре Блум неоправданно резкой, и это правда: когда она
расстроена по-настоящему, от ее воплей стекла вдребезги разлетаются, —
но, честно говоря, на ее месте я бы тоже озверела, слушая с утра до вечера
всяких идиотов.
— Простите... но... я сейчас в эфире? — прошептала я.
— Совершенно верно. Ваша мать рассказала, что последнее время у вас
проблемы с подругой и вам нужно помочь в них разобраться, — пояснила
доктор Блум с явным сочувствием. Она вовсе не казалась злобствующей стервой,
готовой пролезть в телефонную трубку и придушить беднягу, утверждающего, что
минет в рабочем порядке, не выходя из офиса, фактически не является изменой
жене.
И что теперь делать? Я человек скрытный и вовсе не собиралась делиться
своими проблемами с общенациональной аудиторией доктора Блум. Но просто
отключить телефон показалось мне неоправданной грубостью, тем более что
ведущая явно стремилась помочь. Я села на кровать и тяжело вздохнула:
— Что именно рассказала вам моя мать?
— Что вы начали встречаться с бывшим бойфрендом подруги, которая до сих
пор жалеет о разрыве, но при этом ничего ей не объяснили. А когда ваша
подруга обо всем узнала... кстати, каким именно образом она об этом узнала?
Вы все-таки решились на откровенность? — зачастила доктор Блум.
— Н-нет, — пробормотала я. — Она увидела нас вместе.
— О Господи. Итак, насколько я поняла, ваша подруга разозлилась, что
вполне понятно, а теперь вы хотите знать, как с ней помириться. Вы
извинились?
— Да... да... пыталась, но она ничего не хотела слышать. Была слишком
расстроена, когда я пришла.
— Вы понимаете, почему она была расстроена? Надеюсь, не пытаетесь
оправдать ваше вероломное поведение? — слегка раздраженно осведомилась
доктор Блум, и я почему-то поняла, что если попробую оправдаться, меня
разорвут в клочья.
— Нет-нет, — поспешно заверила я. — Понимаю, что все
испортила сама. И знаю, что она может... может никогда меня не простить. Но
все же хотелось бы понять, можно ли исправить содеянное.
— Позвольте спросить, вы все еще встречаетесь с этим человеком, бывшим
приятелем вашей подруги? — Милая доктор Блум вернулась. Все тот же
мягкий, располагающий к откровенности тон.
— Я... ну... не сейчас, но хотела бы встречаться. Все это слишком
сложно, но он... он мне небезразличен.
— Вы влюблены в него? — подсказала она.
— Да... влюблена.
— В таком случае есть только один выход, — деловито объявила
доктор Блум.
Я встрепенулась. Все казалось таким безнадежным, серым и унылым, что сама
мысль о появлении верного решения проблемы ободряла. Может, когда доктор
Блум закончит разбираться в моих трудностях с Джеком и Мадди, она возьмется
заодно и за кошмар с Максом, мою тупиковую карьеру, натянутые отношения с
отцом? Буду звонить ей каждый день с новым вопросом, а она станет выдавать
решения, и всего через несколько недель моя жизнь встанет на верные рельсы.
Все равно, что побывать у психотерапевта, только лучше — быстрее и
бесплатно.
— И какой же? — радостно спросила я.
— Вы должны поступить так, как следовало сделать с самого начала:
позвонить подруге и попросить у нее разрешения продолжать встречаться с этим
человеком.
Мои надежды обратились в прах.
— Но она ненавидит меня, — почти взвыла я. — Ни за что не
даст своего благословения, особенно сейчас.
— Да, разумеется, она на вас сердита. Ей лгали. Ее обманывала та, кому
она доверялась. А вы, притворяясь, что утешаете ее после разрыва...
— Я не притворялась. И действительно пыталась утешить ее, —
перебила я.
— Дело в том, — продолжала доктор Блум уже гораздо резче — похоже,
ей не нравилось, когда ее перебивали, — что вы причинили ей боль своей
ложью, и теперь придется исправлять ситуацию.
— Но каким образом можно исправить ситуацию, прося у нее благословения?
А если она скажет
нет
?
— Поймите, этим вы вернете подруге ее достоинство. Как я писала в своем
бестселлере
Современные женщины: неудачный выбор
, очень часто при подобных
разрывах причина боли скорее в уязвленном собственном достоинстве, чем в
потере партнера. Поэтому, отдав решение в руки своей подруги, вы поможете
восстановить ее самооценку. И вы должны отнестись к этому решению серьезно,
иначе все будет впустую. Но если она скажет
нет
, придется уважать ее
желания и больше не видеться с этим человеком. Поэтому позвоните ей,
извинитесь еще раз и попросите разрешения встречаться с ним, — объявила
доктор Блум.
Я хотела было обсудить тему подробнее, но, едва засыпав ее вопросами,
поняла, что меня отключили.
— Спасибо за звонок, Клер. А нам уже снова звонят... Мария из Де-Мойна.
Мария, вы в эфире. Я доктор Блум, — еще успела услышать я, и в трубке
послышались короткие гудки. Что за хамство! Я не просила эту даму
вмешиваться с мою личную жизнь и раздавать советы, но, если уж так
случилось, почему бы не дать мне возможность подробнее расспросить о ее
точке зрения?
В дверях появилась мать и уставилась на меня.
— Ну? Что ты об этом думаешь? — спросила она.
— Думаю, что тебя придется убить, — медленно выговорила я. —
Поверить не могу, что ты позвонила на радио и позволила обсуждать
посторонним людям мою личную жизнь!!
— Я не это хотела сказать. Что ты думаешь насчет ее совета?
— Ты слышала?
Мать кивнула:
— Слушала радио.
Я закрыла глаза и тряхнула головой, молясь, чтобы никто из моих знакомых не
включил радио посреди дня, а если и включил, не смог бы сообразить, о ком
идет речь. Ну почему мать дала мое настоящее имя? Неужели не могла назвать
первое попавшееся?
— Лично мне кажется, что совет дельный, — продолжала
матушка. — Если позвонишь и попросишь у Маделайн позволения и
благословения встречаться с Джеком, это, пожалуй, лучший способ все уладить.
— Но это совершенно зряшная затея! Сомневаюсь, что Мадди вообще
согласится общаться со мной, не говоря уже о каких-то благословениях!
Безнадежная история.
— Зато ты поступишь правильно. И кто знает, вдруг она тебя удивит! Вы
так долго дружили, столько пережили вместе! Может, ей так же плохо из-за
вашей ссоры, как и тебе самой, — резонно возразила мать.
— А Джек... если она откажется... я навсегда его потеряю! —
вскрикнула я и, едва слова слетели с моих губ, осознала, что это будет за
ужас. В сравнении с этим разрыв с Сойером — не более чем конец школьной
влюбленности. Что, черт возьми, я натворила в Лондоне! Обвинив Джека в
подлости и попытке использовать меня с целью отомстить Мадди, — и нужно
признать, что время и расстояние помогли более трезво оценить
ситуацию, — я, возможно, все непоправимо испортила. Но если позвонить и
извиниться, если нам представится возможность поговорить и объясниться,
может, наш роман удастся спасти. Джек сказал, что любит меня... и я люблю
его. Пусть у меня почти не было опыта с этой самой штукой, которую называют
истинной любовью, но, судя по тому, что я вынесла из детских сказок и
Невесты-
принцессы
, любовь побеждает все. Мадди ясно дала понять, что не желает
иметь со мной ничего общего, так почему я должна терять обоих?
— Так будет правильно, — мягко повторила мать. И, как обычно, я
посчитала ту суперспособность, которой она обладала, — дар читать мои
мысли, — несколько пугающей. ФБР следовало нанять ее для допроса
подозреваемых.
И, может, именно потому, что она была права, я свернулась в постели
калачиком и дала волю слезам, икая и всхлипывая, тяжело дыша. Подушка
немедленно промокла, а матушка села рядом и стала гладить меня по голове.
— Ничего, все пройдет. Не забывай, рано или поздно все образуется.
Кроме того, я знаю, как тебя утешить.
— И как? — шмыгнула я носом.
— Поедем в салон и осветлим волосы. Ни одна женщина с темными корнями
не может чувствовать себя нормальным человеком, — объявила она.
Я застонала и зарылась лицом в мокрую подушку.
ГЛАВА 21
Я согласилась на грандиозные планы матушки в отношении салона красоты скорее
ради нее, чем ради себя. Позволив ей порхать вокруг меня и давать
наставления парикмахеру, стилисту и маникюрше, я доставила ей безмерное
удовольствие. Однако решительно воспротивилась попытке сделать короткую
стрижку и уложить волосы в ультраблондинистую прическу, обожаемую Мег Райан
и любимую всеми без исключения жительницами Флориды среднего возраста. Лично
я называла такую
лимонная голова
, но если не считать этой мелочи,
позволила матушке разгуляться. Когда мы несколько часов спустя покинули
салон, мои волосы были на несколько дюймов короче и едва касались плеч, зато
значительно посветлели благодаря добавлению золотистого оттенка, а все
двадцать ногтей блестели коралловыми огоньками (лично я такой цвет не
перевариваю, но мать была счастлива, а поскольку она целую неделю терпела у
себя в доме некое подобие ослика Иа-Иа, то заслуживала некоторого утешения).
Кроме того, мне действительно стало легче: наверное, до сих пор я не
недооценивала воздействие салонов красоты на внутреннее состояние женщины.
— Не возражаешь, если я позвоню в Лондон? — спросила я мать,
вернувшись домой.
Она покачала головой и наскоро обняла меня.
— Удачи, детка. Надеюсь, она преподнесет тебе сюрприз.
— Я тоже, — и, вздохнув, понесла телефон в гостевую комнату. Саша
побрела следом, клацая коготками по выложенному плиткой полу, а когда я
уселась на гигантскую постель, устроилась рядом, свернулась клубочком и
положила голову на мою подушку. Боясь окончательно потерять присутствие
духа, я принялась тыкать пальцами в кнопки. В Лондоне сейчас девять вечера,
вряд ли я застану Мадди дома. В отличие от меня она любила тусоваться,
принимая приглашения на все презентации, вернисажи и открытия ресторанов,
приходившие на работу. Я же после долгого дня в редакции хотела одного:
поскорее влезть в родную пижаму и почитать очередной пошлейший любовный
роман.
— Алло? — вдруг раздался голос Мадди, звучавший куда сдержаннее,
чем во время нашего последнего разговора. Неужели мне удалось дозвониться с
первой же попытки?!
Я так растерялась, что во рту пересохло и язык не слушался. —
Алло? — повторила она, и, услышав ее вздох, я поняла, что она вот-вот
отключится.
— Подожди, это я, Клер, — выдавила я.
— О, теперь у меня есть самая веская причина повесить трубку, —
сухо откликнулась Мадди.
Повисла неприятная тишина. Я ударила по кнопке перенабора и стала ждать
звонков. Один, два, три, четыре...
Она не ответит! Может, наговорить сообщение на ее автоответчик? Но какие
подобрать слова, чтобы она согласилась меня выслушать?
Как раз в ту минуту, когда я раздумывала, смогу ли достаточно убедительно
изобразить британский выговор, чтобы сойти за секретаря по протокольным
вопросам в Букингемском дворце, Мадди подняла трубку.
— Алло? — повторила она уже более раздраженно.
— Пожалуйста, не вешай трубку. Дай мне минуту, позволь высказаться, а
потом можешь никогда больше не разговаривать со мной, — попросила я.
— А почему ты решила, будто достойна минуты моего времени? — сухо
поинтересовалась она.
Вот это да! Я хотела напомнить ей о старой дружбе, но почему-то
воздержалась, посчитав, что это обозлит ее еще больше. Во всяком случае,
ощущение было именно таким.
— Ничего я не воображаю. Но если не выслушаешь меня сейчас, буду
продолжать звонить, не дам тебе покоя, пока не сдашься, — пригрозила я.
Мадди явно поколебалась и молчала так долго, что я уже подумала: все, сейчас
она снова бросит трубку. Но тут она тихо, бесстрастно произнесла всего одно
слово:
— Ладно.
Теперь, добившись своего, я не знала, что сказать. Объяснить, почему я
считаю, что у нас с Джеком есть шанс? Нет, она обозлится еще больше.
Умолять? Ну... уже лучше, но доктор Блум не сказала, что во имя достоинства
Мадди я должна пожертвовать своим собственным.
Тьфу! Нужно было все хорошенько продумать и составить план перед тем, как
звонить!
— Если тебе нечего сказать, я отключаюсь, — объявила Мадди,
прерывая мою стратегическую подготовку.
— Нет, погоди, — поспешно попросила я, поняв, что назад пути
нет. — Прежде всего, хочу повторить — я очень, очень перед тобой
виновата. Прости меня за то, что не рассказала тебе всего с самого начала,
не призналась, что мы встречаемся, когда узнала, кто такой Джек. И еще
прости, что ты узнала обо всем таким вот образом, вместо того чтобы услышать
правду от меня. Но, главное, прости, что заставила тебя страдать. Я бы
сделала все на свете, лишь бы повернуть время вспять.
— Что-то ты не извиняешься за то, что спала с Джеком, — холодно
вставила Мадди.
Я осеклась, не зная, как продолжать.
— Ну... мне жаль, что я встретилась с ним в подобных обстоятельствах,
поскольку это означало, что мне пришлось лгать одному из самых главных в
моей жизни людей, — начала я со вздохом. — . Но я не жалею, что
встретила его. Потому что люблю Джека. Не думала, что такое случится. Плохо,
что это причиняет тебе боль, но тут я ничего не могу поделать. Он тоже любит
меня.
Мадди рассыпалась тем же неприятным, резким, лающим смехом, который я уже
слышала неделю назад в ее квартире. Господи, неужели прошла всего неделя?
Похоже, каждодневные плавания в бассейне с утра до вечера окончательно
оторвали меня от реальной жизни.
— Я уже говорила, Клер, Харрисон тебя не любит. Он любит меня. А тебя
всего лишь использует, чтобы досадить мне. Понимаю, такое тяжело слышать, но
это правда.
Я ожидала, что Мадди начнет снова излагать свою убогую теорию, основанную на
том нелестном, недоброжелательном и обидном предположении, что она
бесконечно более желанна и привлекательна, чем я... так что пришлось сцепить
зубы и давить, давить огоньки гнева, уже загоравшиеся в душе.
Вместо этого я постаралась сосредоточиться на задаче возвращения Мадди
достоинства.
— Мадди, еще раз, мне очень жаль. Знаю, какие страдания тебе пришлось
перенести, и меня убивает мысль о том, что я тебя ранила, — осторожно
начала я, предположив, что всего безопаснее будет повторять извинения.
Мадди немного помолчала.
— Значит, ты мне не веришь. Думаешь, ему на тебя не плевать? —
прошипела она наконец.
— Думаю, что не плевать, — подтвердила я. — Не верила, что
скажу это о ком-то, но, по-моему, это Он. Тебе, конечно, это неприятно, но
ничего не поделаешь.
— И зачем ты позвонила? Только чтобы сказать мне все это? —
спросила Мадди. Голос ее то и дело прерывался, и я поняла, что она плачет.
Теперь мне стало ясно, почему мужчины так ненавидят женские слезы, особенно
посреди серьезного разговора. Настоящая пытка, игнорировать которую
невозможно.
Я закрыла глаза и свободной рукой потерла лицо. Вот оно, то самое мгновение,
когда я должна вручить ей свою судьбу. Честно признаться, мне вовсе этого не
хотелось. Судя по тому, как Мадди со мной разговаривала, наша дружба отошла
в прошлое и она, скорее всего, обеими руками схватится за возможность
ударить меня так же больно, как я — ее. Но, как бы я ни сожалела о том, что
была источником ее мучений, все же не считала, что наилучшее решение
ситуации — наделить ее властью оборвать мои отношения с Джеком. Да, это
мнение доктора Блюм, но я пошарила в Интернете и узнала, что она вообще
ненастоящий доктор. Она имела научную степень... диетолога, даже не изучала
психологию в университете! И что, если мать с ней согласна? Разве не я
давала клятву на крови, что никогда, никогда не превращусь в свою мать?!
Зачем же следовать ее совету в том, что должно стать одним из важнейших в
моей жизни решений?
— Дело в том, что, узнав, кто такой Джек, я должна была попросить у
тебя разрешения видеться с ним. Так было бы всего правильнее. А я... все
испортила. Но хотела бы исправить положение. И чтобы между нами не было
недомолвок... — начала я.
— Вряд ли это возможно. Я тебе больше не доверяю. И, уж конечно, о
дружбе не может быть речи, — отрезала Мадди.
Категоричность, с которой это было сказано, поразила меня. Но я набрала в
грудь воздуха и ринулась в атаку.
— Хочу, чтобы ты знала: я не собираюсь встречаться с Джеком без твоего
благословения, — протараторила я. Последовало долгое молчание. Я
терпеливо ждала. Ничего.
— Алло? — робко уронила я в трубку.
— Что? — потрясенно ахнула Мадди. — Что ты сказала?
— Я не шучу, Мадди. Я люблю Джека, и, кажется, он тоже меня любит, но
больше не увижу его, если ты против.
— Значит, вот как? Ты не собираешься за него бороться? — удивилась
она.
— Я никогда не считала отношения чем-то вроде состязания. И не собиралась его у тебя отнимать.
— И как, по-твоему, я должна на это реагировать?
— Не знаю. Надеюсь, ты дашь нам свое благословение, и мы с тобой сумеем
подняться выше всех обид и остаться подругами. Но все зависит от
тебя, — пояснила я.
Мадди снова стихла, и во мне начала разгораться надежда. Может, это
означало, что она обдумывает мое предложение? Хороший знак, верно? Я была
уверена, что она отвергнет просьбу, бросив в мой адрес парочку едких
оскорблений.
После невыносимо долгой паузы Мадди, наконец, заговорила:
— Моего благословения ты уж точно не получишь. Правда, не понимаю,
зачем оно тебе: можно подумать, это что-то изменило бы. Но, как я уже
сказала, дружить с тобой больше не желаю. И не хочу, чтобы вы с Джеком были
вместе. Н
...Закладка в соц.сетях
