Жанр: Любовные романы
Три розы
...из его людей явно хорошо знал все тайные тропы, и если бы Женевьев осталась здесь, эта
троица поймала бы ее не позднее завтрашнего дня.
Она ждала ответа на вопрос, но Адам заговорил совсем о другом.
- Ты могла бы поехать от Грэмби до Солт-Лейк в Дилижансе. У тебя хватит денег на
билет? Ты говорила, что сильно потратилась.
- У меня есть деньги только на поезд.
Ты должна сесть в дилижанс. Я отдам тебе все, что у меня с собой. Правда, сумма
невелика: когда я выехал Блю-Белл, банк был закрыт, а дождаться его открытия не было
времени.
Женевьев зевнула, извинилась, а потом заявила, что не возьмет у него ни цента.
- Я никогда ни у кого не одалживала денег и не собираюсь это делать впредь, - стараясь
говорить твердо и строго, произнесла она. Женевьев клонило ко сну, и конец фразы она
пробормотала вполголоса, голова ее опустилась на плечо Адама.
Он попытался сосредоточиться на разговоре, но тепло прильнувшего к нему тела
Женевьев на мгновение заставило его забыть обо всем. Он жадно вдыхал исходивший от нее
аромат. Как он и предполагал, кожа Женевьев оказалась удивительно гладкой и шелковистой на
ощупь - пальцы Адама пробежали по ее руке, и он улыбнулся, почувствовав ее дрожь.
Мягкая, как котенок, и упрямая, как мул.
- Я так рада, что ты догнал меня! Мне очень жаль будет расставаться с тобой в Грэмби.
Хоть это и далековато, ты проводишь меня туда, - сонно проговорила Женевьев.
- Неужели? - с мягкой иронией спросил он.
- Но ты же сам будешь волноваться за меня, если не доедешь со мной до Грэмби.
Отнесись к этому как к приключению, Адам.
- Ты любишь приключения?
- Очень.
- Тогда ты должна быть просто счастлива, что не вышла замуж. Тебе сначала надо
перебеситься.
- Я думаю, что стать женой хорошего человека - самое замечательное приключение, и,
когда я такого найду, я его не упущу.
Адам пожалел, что заговорил о ее замужестве. Мысль о каком-то другом мужчине, с
которым у Женевьев будет такое приключение, как брак, вызвала раздражение. Сам не зная
почему, Адам считал ее своей собственностью.
- Поспи немного, Женевьев. Ты устала.
Она закрыла глаза.
- Я не спала почти двое суток.
- Надеюсь, ты не собираешься делать это сидя? У тебя есть дорожная постель?
- Да, но я не хочу разворачивать ее.
- Не глупи, давай я приготовлю.
- Нет! - панически закричала она и положила ему на бедро руку, не давая встать.
- Но почему? - спросил Адам, озадаченный странной реакцией.
- Змеи! - выпалила Женевьев.
- Что ты имеешь в виду?
- Они заползут под одеяло и свернутся в ногах.
- С тобой такое случалось?
- Нет, но вполне может. Я не хочу испытать ничего подобного. Мне очень удобно спать
сидя. Пожалуйста, не надо никакой постели! Я целый час укладывала вещи, зачем ворошить их
снова?
Адам со вздохом подчинился. Она хочет сидеть всю ночь? Что ж, прекрасно, пусть сидит.
- Ты чересчур упряма, - недовольно буркнул он.
- Не упряма, а благоразумна.
Адам недоверчиво фыркнул. Женевьев, не обратив на это внимания, прикрыла глаза,
решив попытаться заснуть.
Адам сначала позаботился о своей лошади, а потом расстелил походную постель возле
костра. Он подбросил веток в огонь, растянулся на одеяле, положив руки под голову, и
уставился в черноту неба, думая о том, как разделается с преподобным Эзекиелом и его
дружками.
- Адам?
- Я думал, ты заснула.
- Почти, - прошептала Женевьев. - Можно задать тебе один вопрос?
- Разумеется.
- Ты когда-нибудь думал жениться на мне?
- Нет.
Его ответ был быстрым и предельно откровенным, но она, казалось, ничуть не обиделась.
Адам смежил веки, но она снова заговорила:
- А я мечтала о тебе...
Глава 6
Проводить Женевьев до Грэмби было самое большее, что он мог сейчас для нее сделать.
Она совершенно права: не поехав с ней до Грэмби, он бы очень волновался, да и семья доняла
бы его упреками, узнав, что он не проводил Женевьев и не посадил в дилижанс. Адам
подумывал, а не увезти ли ее обратно в Роуз-Хилл и не предложить ли Харрисону начать дело
против Джонса и его приспешников, дабы оградить Женевьев от неприятностей, но был
абсолютно уверен, что девушка снова сбежит, и уж тогда Эзекиел точно ее поймает.
Адам чувствовал ответственность за Женевьев, оказавшуюся в полном одиночестве.
Вольно или невольно, но теперь он связан с ней и, хотя это вовсе не в его характере, причастен
к ее жизни.
Женевьев мечтала о нем!.. Адам не мог прийти в себя от ее ошеломляющего признания.
Потеряв дар речи, он уставился на девушку, ожидая объяснения столь странных слов. Но
вместо этого Женевьев заснула.
Она не проснулась, когда Адам поднял ее на руки и перенес на свою постель. Он уложил
ее и сел рядом. Сняв ботинки, вытянул ноги, привалился спиной к дереву и закрыл глаза.
Даже спящая, Женевьев не оставляла его в покое. Вот она повернулась и невольно
прижалась к его боку; только он задремал, как ее рука упала ему на колено. От неожиданности
Адам широко открыл глаза и поспешно отодвинул руку Женевьев, но не прошло и минуты, как
он снова почувствовал прикосновение, только на этот раз рука легла гораздо ближе к его паху.
Стиснув зубы, Адам пытался прогнать греховные мысли, неожиданно возникшие в голове,
твердил себе, что Женевьев касается его не намеренно, во сне... Конечно, он мог бы
перебраться на противоположную сторону костра, но какая-то неведомая сила заставляла его
сидеть рядом со спящей девушкой.
Естественно, в эту ночь ему не довелось как следует выспаться.
Адам проснулся до рассвета, Женевьев проспала еще два часа. После сна она была свежа
и весела, а он угрюм и явно не в духе. Все утро девушке хотелось поболтать с Адамом, но он
хранил упорное молчание.
К полудню Адам пришел к выводу, что они с Женевьев разнятся, как день и ночь. Он
привык идти к намеченной цели, не позволяя себе отвлекаться ни на что. Она же готова была
останавливаться чуть ли не перед каждым цветком, попадавшимся на пути, чтобы
полюбоваться им.
Улыбка редко освещала лицо Адама, а Женевьев постоянно смеялась. Чаще всего - над
ним: с ее точки зрения, он слишком уж заботится о ее безопасности и все время сгущает краски.
Со стороны казалось, что сама она ни о чем не беспокоится, порхает, словно мотылек.
И уж совсем по-разному они относились к незнакомым людям. Адам был осторожен и
подозрителен. А Жененевьев - доверчива и открыта. В каждом она видела друга, радостно
приветствовала его, как будто знала давным-давно, охотно болтала.
- В наше время нельзя особо доверять людям. Ты ведь сама мне это говорила в
Роуз-Хилле, помнишь? - спросил он, когда они остановились, чтобы дать передохнуть
лошадям.
- Помню, но я имела в виду другое. Нельзя доверять тем, на чьей стороне сила. Мы
скоро доберемся до Грзмби?
- Это зависит от тебя. Если ты собираешься останавливаться и беседовать с каждым
встречным, то мы не попадем туда и до завтра.
- А если я не буду это делать?
- Тогда до Грэмби всего пять часов езды. Если поторопимся, будем там к ужину.
Женевьев пришпорила лошадь и поехала рядом с Адамом.
- Если у меня есть право выбора, то я все же не прочь воспользоваться случаем и
поговорить с незнакомыми людьми. Мне интересно узнать их, послушать. Думаю, тебе это
тоже нравится.
Адам невольно улыбнулся:
- Мне?
- Да, - настаивала она. - Я видела книги у тебя в библиотеке и помню, что там есть
несколько биографических. Значит, ты любишь читать о других людях. Я тоже люблю, но мне
нравится все узнавать, что называется, из первых рук. Приятно послушать о разных
приключениях, о случаях из жизни. Конечно, людей надо сначала разговорить, расположить к
себе, улыбнуться, а не хмуриться и не смотреть волком. А от вооруженного человека все
вообще стараются держаться подальше, ведь если что-то не по нему, он может и выстрелить. А
ты еще к тому же такой огромный... Ты заметил, что встречные обходят нас стороной?
Вероятно, если ты спрячешь оружие...
Адам не дал ей договорить.
- Нет! - отрезал он тоном, не терпящим возражений.
Она покачала головой.
- Тогда скажу прямо: люди тебя боятся.
Он засмеялся.
- Тебе что, хочется этого? - недоуменно спросила Женевьев.
- Вот уж о чем никогда не задумывался!.. Наверное, хочется.
- Почему?
- Они расступаются и дают спокойно пройти. Вот почему. Ладно, как бы там ни было,
но, пока я не посажу тебя в дилижанс в Грэмби, я в ответе за твою безопасность.
- Нет, ты вовсе за меня не отвечаешь. Адам не собирался спорить.
- Значит, ты решила сегодня снова ночевать под открытым небом?
- Не вижу причины лететь сломя голову.
- А как насчет Эзекиела Джонса? Ты о нем забыла?
- Нет, но меня это не волнует, - беззаботно ответила Женевьев. - Он меня больше не
ищет.
Самое время сказать, как сильно она ошибается, подумал Адам, но промолчал, не желая
волновать девушку. Потому же если б она узнала, что он намерен поговорить с Эзекиелом, то
начала бы рвать и метать от негодования. Нет, он пока ничего не станет говорить Женевьев, но
постарается как можно скорее разобраться с напугавшим ее проповедником.
Девушка продолжала что-то говорить, но Адам не слышал ее, занятый своими
размышлениями. Заметив наконец, что Женевьев выжидающе смотрит на него, он понял, что
она ждет ответа на какой-то вопрос, и попросил повторить его.
- Я сказала, что у меня нет каких-то конкретных планов, но у тебя, наверное, есть. Держу
пари, дома у тебя сотня дел, и все ждут твоего возвращения.
- У меня всегда есть дела.
- Может быть, твои братья сами справятся с работой на ранчо? Они, вероятно, рады, что
ты наконец-то хоть куда-то уехал. Я точно знаю, ты не был нигде, кроме гор.
- Откуда?
- Читала твои письма к маме Роуз - я же тебе говорила. Ты по самые уши влез в
строительство и совершенно забыл о своей мечте. Между прочим, Адам, я наверстаю
упущенное время в дилижансе или без него. У меня прекрасная лошадь, - добавила она и,
наклонившись в седле, погладила животное.
- Я был мальчишкой, когда писал те письма. И ты поедешь о дилижансе.
- Большинство писем ты и правда писал мальчишкой, но там были и не такие старые,
всего лишь двухлетней давности.
Адам равнодушно пожал плечами. Некоторое время они ехали молча, каждый думал о
своем. Милях в пятнадцати от города они обогнали семейство, которое плелось за фургоном с
пожитками. На гребне холма Жеяевьев внезапно Резко развернула кобылу и поскакала обратно.
Адаму ничего не оставалось, как отправиться следом.
Он догнал ее в тот самый момент, когда она приглашала незнакомцев пообедать. Их было
пятеро - молодая пара с двумя девчушками лет пяти-шести и старик. Адам решил, что это
дедушка и патриарх семейства. Малышки с восторгом уставились на Женевьев, а мать
посмотрела на дедушку, ожидая его слова. По ее лицу было видно, как отчаянно ей хочется
услышать его согласие.
Двое мужчин внимательно изучали Адама. Тот, что помоложе, загородил дочерей. Этот
жест не ускользнул от Адама. Если бы у него были дети и к нему подъехал незнакомец с
ружьем наперевес, он, наверное, поступил бы так же - лучше перестраховаться, чем потом
жалеть.
Но малышки нисколько не испугались. Они хихикали, выглядывали из-за отцовской
спины, таращась на Женевьев.
- Адам, это мистер Джеймс Медоуз и его семейство.
Старик вышел вперед и подал Адаму руку. Он был высокий, болезненно худой, с белыми,
как снег, волосами, лет шестидесяти пяти - семидесяти.
- Рад познакомиться с вами, сэр, - пожав протянутую руку, дружелюбно сказал Адам.
- Обычно все зовут меня просто Джеймс. Можете и вы обращаться ко мне по имени, -
произнес старик с сильным южным акцентом. - Это мой сын Уилл и его жена Элли. А те две
болтушки - Энни и Джесси. Сами видите, близняшки, - с гордостью добавил он. - Джесси
- та, у которой выпал передний зуб.
Адам и Уилл обменялись рукопожатием. Уилл шагнул вперед - пожать руку Адаму.
Окинув взглядом широкоплечего, крепкого сложения Уилла и отметив бугрящиеся мускулы
предплечий и обветренную, прокаленную солнцем кожу, Адам решил, что тот, несомненно,
занимается тяжелым физическим трудом.
- Вы грабитель? - хмуро спросил Уилл.
- Нет, я фермер.
Уилл недоверчиво посмотрел на Адама. Женевьев взглянула на него, причем в глазах ее
ясно читалось: "Я же тебе говорила! Видишь, какое впечатление ты производишь на людей?"
- и повернулась к семейству Медоуз.
- Внешне Адам действительно смахивает на грабителя, но на самом деле он и вправду
фермер. У них с братьями довольно много земли недалеко от Блю-Белл.
- У вас есть собственная земля? - Джеймс ахнул.
- Да, сэр, - ответил Адам.
Джеймс многозначительно кивнул сыну.
- Не нужны ли вам лишние руки? - спросил тот, стараясь не выказывать излишней
заинтересованности.
- Они всегда нужны, - спокойно ответил Адам. - А вы ищете работу?
- Да, сэр, ищу, - ответил Уилл. - Я могу трудиться целый день, делать все, что
скажете, и не отступлюсь, пока не закончу. Я хороший работник, сэр, я очень сильный.
- Работа на ранчо тяжелая, - предупредил Адам.
- Я этого не боюсь, - ответил Уилл.
- Тогда можете считать, что работа у вас уже есть, - сказал Адам.
- Мы решили переехать на новое место, потому что на юге нам больше дела не
нашлось, - объяснил Уилл. - А где ваше ранчо?
Адам рассказал, как попасть в Роуз-Хилл.
- Чтобы добраться туда пешком, вам понадобится добрых две недели. К тому времени я
должен вернуться, но если меня не будет, скажите моему брату Коулу, что я вас нанял.
- Не будет никаких проблем, - пообещал Уилл.
Жена схватила его за руку и обняла. У нее в глазах стояли слезы, и она отчаянно моргала,
стараясь запить их обратно.
- Я тоже могу быть вам полезен. Может, наймете и меня? - робко спросил Джеймс.
- Почему бы нам не продолжить разговор за едой? - предложила Женевьев.
Казалось, Джеймс заколебался, и Адам догадался о причине. Вероятно, у семейства
нелегкие времена. Судя по обтрепанной одежде, которая давно просится на помойку, они
совсем на мели и явно не имеют ни цента. Малышки топали босиком, ноги их запылились, но
сами девчушки были безупречно чистенькие.
- Мы хотели устроить небольшой пикник, - сказала Женевьев. - Нам будет очень
приятно, если вы присоединитесь к нам. Мы взяли с собой множество припасов, не пропадать
же им? Правда, Адам?
Семейство напряженно ожидало его ответ.
- Разумеется, - мягко проговорил Адам.
- Мы рады составить вам компанию, - кивнул Джеймс.
Уилл и Элли улыбнулись. Женевьев просияла от удовольствия, и Адама тронула ее забота
о Медоузах. Как и он, девушка, несомненно, заметила, что семья пребывает в крайней нужде, и
решила принять в них участие. А ему и в голову не пришло предложить им перекусить
вместе... Великодушие и сострадание Женевьев к чужой беде заставили Адама смириться. Он
больше не корил девушку за то, что они теряют время, останавливаясь в пути...
Пока Адам занимался лошадьми, Элли помогла Женевьев расстелить на земле скатерть и
разложить сыр, солонину, бисквиты, яблоки, сушеные бананы, сахарное печенье на десерт. Они
пили, холодную воду из ручья. Хотя еды было полно, Женевьев почти ни к чему не
притронулась. Она вообще мало ела. Казалась, девушка вполне обошлась бы кусочком
бисквита. Когда все насытились, Женевьев уговорила Медоузов забрать остатки продуктов с
собой, уверяя, что если они не возьмут, то она просто все выбросит.
- Как вам удалось стать хозяином ранчо? - спросил Джеймс.
Адам не привык рассказывать о своей жизни. Пожав плечами, он коротко пояснил, что
для этого пришлось здорово потрудиться, да еще помогла удача. Однако Женевьев думала
иначе и решила более подробно поведать Медоузам историю его успеха. Адам настолько
удивился, что даже не остановил девушку. Она знала о нем абсолютно все! Еще бы, прочитав
все его письма и. наслушавшись рассказов Роуз! Его потрясла ее память; Женевьев упоминала
такие мелкие подробности, которые он сам забыл. Она говорила Долго и эмоционально, а когда
закончила свое романтическое повествование, он с трудом узнал себя в его герое - таким
сильным, мужественным, упорным, умным и целеустремленным она его представила.
Медоузы слушали как зачарованные. Они смотрели на Адама, вытаращив глаза, будто
видели золотой нимб вокруг его головы. Адам бросил на Женевьев такой красноречивый
взгляд, что можно было не сомневаться: как только они останутся наедине, она свое получит.
Девушка лишь простодушно улыбнулась в ответ на это молчаливое предупреждение...
Адам считал, что теперь им пора прямиком отправляться в Грэмби. А Женевьев хотелось
поболтать еще немного. Уилл и Джеймс наперебой расспрашивали про Роуз-Хилл. Пока Адам
отвечал, Женевьев тихо сидела в сторонке. Потом, дождавшись паузы, предложила Адаму
выдать Уиллу и Джеймсу аванс, подтвердив тем самым, что они приняты на работу.
И снова Адама удивили ее деликатность и такт. Этой семье нужны деньги на еду.
Понимая, что Медоузы, желая сохранить гордость и достоинство, ни за что не примут их
просто так, девушка нашла способ помочь семейству, не обидев. Джеймс и Уилл
запротестовали. Женевьев, опасаясь, что Адам не согласится с ее предложением, положила
свою руку на его и легонько стиснула.
- Если вы согласны на меня работать, то должны взять аванс, - твердо сказал Адам.
- У вас в Роуз-Хилле так положено? - спросил Уилл.
- Да, - поспешно ответила Женевьев.
Адам протянул каждому из мужчин по двадцать долларов.
- Жду вас на ранчо к концу месяца.
Они ударили по рукам. Адам велел Женевьев подниматься - они наконец должны ехать.
Но следующее замечание Джеймса Мсдоуза все изменило.
- Адам, у вас такой же благородный взгляд, как у президента Авраама Линкольна,
говорю вам это как очевидец. Да, сэр, именно так.
- Вы видели Линкольна? - изумленно спросил Адам.
- Точно.
Адам захотел услышать об этом во всех подробностях, ибо считал Линкольна самым
великим оратором и президентом всех времен и народов. Он снова сел и целый час увлеченно
внимал рассказу Джеймса о его замечательной встрече с Линкольном.
- Он ехал в Геттисберг, - говорил Джеймс. - Это было ужасное время. Война уже
забрала жизни сотен молодых парней. Многие люди остались без крова, без земли... А когда
война закончилась, все хлынули в города - искать работу. Да-а, тяжелые были времена, но
потом стало немного лучше.
- Сейчас снова все плохо, - вставил Уилл.
- Из каких Вы краев? - спросил Адам.
- Норфолк, Вирджиния. Самое чудесное место во всей стране! - горделиво сказал
Джеймс.
- Роуз-Хилл тоже очень приятное место, - заметила Женезьев. - Уверена, вам оно
понравится, и очень скоро вы будете считать городок Блю-Белл своим домом.
- Думаю, так и будет, - тепло улыбнувшись ей, согласился Джеймс и снова повернулся
к Адаму, желая узнать, случалось ли ему когда-нибудь заезжать в Геттисберг.
- Нет, никогда, - ответил Адам.
- Мне довелось побывать на полях сражений, - заявил Джеймс.
Адам захотел послушать и про это. Он был изумлен памятью Джеймса, который без
запинки сыпал названиями и датами, помнил все детали, даже знал такие, о которых Адам
никогда не читал в книгах.
Пока мужчины говорили о войне, близняшки забрались на колени к Женевьев. Она
расчесала им волосы, вплела в косички розовые ленты; которые выдернула из рукавов платья, и
завязала бантики. Элли сидела рядом. Они с Женевьев о чем-то шептались, Женевьев время от
времени кивла. Услышав, как одна из девочек сказала, что Женевьев красивая, Адам мысленно
согласился с малышкой.
Было почти три часа дня, когда Адам наконец сказал что пора двигаться дальше, и они с
Женевьев направились к лошадям. Джеймс пошел следом.
- Простите за любопытство, давно ли вы женаты? Вы ведь молодожены, не так ли?
Женевьев засмеялась. Адам нахмурился.
- А почему вы решили, что мы молодожены? - спросила она.
- По тому, как он на вас смотрит, - объяснил Джеймс.
- И как же я на нее смотрю? - поинтересовался Адам.
- Так, словно вы еще не слишком хорошо ее изучили. Вы удивляетесь, но довольны. У
меня тоже так было. Я точно так же смотрел на свою, упокой, Господи, ее душу. Хотя, по
правде сказать, я смотрел на нее точно так же до самой ее смерти. Если бы вы нас увидели,
когда мы подбирались к тридцати двум годам совместной жизни, то вполне могли бы принять
нас за молодоженов.
Девушка подумала, что ничего более приятного она никогда не слышала.
- Какую прекрасную память вы сохранили о вашей жене! - с чувством прошептала
Женевьев; голос ее дрогнул, а на глазах невольно выступили слезы.
- Простите меня, я вовсе не собирался доводить вас до слез, - покаянно сказал
Джеймс. - Если вы намерены провести ночь под открытым небом, вам лучше разбить лагерь у
Блю-Гласе-Лейк. Красивейшее озеро, к тому там очень спокойно. Вас никто не потревожит, -
добавил он, видимо, решив сменить тему.
Вопреки ожиданиям Женевьев Адам не спешил опровергнуть предположение Джеймса о
том, что они молодожены. К ее удивлению, он не сказал ни слова и, даже когда она легонько
толкнула его локтем, сделал вид, что ничего не заметил.
- Мы собираемся остановиться в Грэмби, - сказал он.
- А почему это озеро называется Блю-Гласс? - спросила Женевьев.
- Потому что вода его похожа на голубое стекло, - объяснил Джеймс. - Оно глубокое,
но совершенно прозрачное: с берега вы можете увидеть, как в нем резвится рыба. Некоторые
любят, привязав веревку к толстой ветке, которая торчит из воды, раскачиваться на ней,
стараясь прыгнуть как можно дальше. Думаю, вы сумели бы с помощью такого нехитрого
сооружения нырнуть в середину озера. Мои внучки еще робеют совершать подобные подвиги, а
Уилл и Элли не склонны к этой забаве.
Женевьев просительно взглянула на Адама, и он тут же отрицательно покачал головой. -
Ну пожа...
- Нет! - оборвал он ее. - Мы едем в Грэмби.
От великолепия Блю-Гласс-Лейк захватывало дух.
Джеймс Медоуз нисколько не преувеличил, но Женевьев удивило, что он не упомянул о
деревьях, которые по красоте и величию не уступали самому озеру. Словно высоченные
стражи, они окружали воду со всех сторон. Кое-где их толстые стволы стояли так плотно, что
между ними невозможно было пробраться. Длинные ветви причудливо переплелись, образовав
над поверхностью воды очаровательную арку. Солнце играло на листьях, и под легким
ветерком они сверкали, как алмазы.
Адам сказал, что этим дубам самое малое сто лет. Он сидел на земле, положив ружье на
колени и привалившись к толстому стволу дерева, с улыбкой наблюдая за тем, как. Женевьев
старается подпрыгнуть и ухватиться за веревку, привязанную к одной из нижних веток.
Пышные юбки мешали девушке, и, сделав еще несколько тщетных попыток, она бросила
эту затею.
- Ну, теперь ты рад, что мы все-таки дали такой крюк и завернули на озеро? - спросила
девушка.
- Просто счастлив - ведь ты вконец загнала меня, поддразнил он ее.
- Представь, что ты мог бы не увидеть этого великолепия! - воскликнула она, обведя
руками вокруг. - Здесь настоящий рай!
Адам молча согласился. Он чувствовал себя так, словно попал в волшебную страну,
расцвеченную трепетными весенними красками.
Адам взглянул на Женевьев и подумал, что окружающая природа служит чудесным
обрамлением красоте девушки. Женевьев была сейчас так хороша, что у него перехватило
дыхание.
- О чем ты думаешь? - спросила девушка, усаживаясь возле него и расшнуровывая
ботинки. Почувствовав, что Адам колеблется с ответом, она быстро взглянула на него.
- О том, как глубоко ты чувствуешь красоту. И о том, что ты многое умеешь ценить.
- Научилась, - спокойно ответила она.
- Каким образом? - спросил он.
Женевьев пожала плечами, сняла один ботинок и взялась за другой.
- Семья, - прошептала она. - Столько людей проживают жизнь словно слепые. Они
интересуются только собой и думают лишь о своих желаниях и страстях. Замыкаются в
собственном крохотном мирке и только потом, когда уже слишком поздно, начинают понимать,
как важны им были их близкие.
- Ты это испытала? - спросил он.
- Да, - ответила она. - Я была так занята собой, что у меня не оставалось времени для
тех, кто меня любил. А теперь они ушли.
Услышав в голосе Женевьев печаль, Адам успокаивавшим жестом положил руку ей на
плечо; когда девушка прильнула к нему, он уже уверенно обнял ее.
- Не сомневаюсь: твоя семья очень гордилась тобой, - тихо сказал Адам.
- Да, мои родные гордились мной, но я не думаю, что они меня понимали. Я редко
приезжала домой, никогда не оставалась больше, чем на ночь или две. Была всегда одета по
последней моде и пыталась держаться как искушенный человек. Я называла родителей
"дорогая мама", "дорогой отец" и сейчас, оглядываясь назад, понимаю, как они были со мной
терпеливы. Сама не знаю, на кого я пыталась произвести впечатление - на них или на себя. Я
никогда не утруждала себя размышлениями об этом - слишком была занята погоней за славой
и удачей. - Женевьев сокрушенно вздохнула и добавила: - Какая пустая трата времени!..
- Я уверен, что они тебя понимали.
- Возможно, - задумчиво сказала она. - А вот я их не понимала. Или не хотела понять.
Мой отец посадил перед домом сад, и каждый вечер после ужина они с мамой шли туда
работать и часами копались на клумбах, поливали, пололи, подрезали... Это был прекрасный,
замечательный сад, в котором росли все цветы, какие только можно себе представить. Забор
был весь увит красными розами. Красные розы!.. Тогда я считала, что мои родители живут
ужасно скучно, а сейчас...
- А сейчас?
- Мечтаю, чтобы у меня когда-нибудь был такой сад, как у них. Я не хочу проводить
время впустую. Я хочу дорожить каждой минутой и научить своих детей тому же.
- Я думал, тебя манят приключения.
- Жизнь - самое захватывающее приключение, Адпм. Оглянись вокруг. Оказаться здесь
- разве это не приключение? Если бы мы поторопились в Грэмби, то ничего подобного не
увидели бы. Он засмеялся:
- Замечание принято.
- Мне нравится, что здесь так уединенно. Хоть и ненадолго, но это прекрасное место
принадлежит нам и никому больше.
Адам согласно кивнул. Но уединение нравилось ему и по другой причине. Озеро лежало в
стороне от наезженных дорог, по которым Эзекиел с дружками гонится за девушкой. Им д
...Закладка в соц.сетях
