Жанр: Любовные романы
Добрый ангел
...ить этот страх. Теперь его долг сделать так, чтобы она выжила. Он защитит ее от любой
опасности, и, если ее нужно лелеять, тогда, видит Бог, она будет лелеема. Пока он плохо
понимал как, но он сообразит это, он достаточно умен. Он не заставит ее пачкать руки или
заниматься изнурительной работой, он потребует, чтобы она отдыхала каждый день. Заботиться
о ней - самое меньшее, что он может сделать в благодарность за землю, которую она принесла
ему, и наверняка это единственная причина, почему он сейчас заботится о ее удобствах.
Ветер закрыл ей лицо прядью волос. Она высвободила свою руку из его, чтобы отвести их
назад. Это было изысканное, женственное движение. Золотая масса волос, казалось, лилась с ее
плеч. Ее рука так сильно сжимала букетик, что цветы быстро роняли лепестки.
Когда она не дала ему руки, он был так раздосадован, что взял ее сам и прижал к себе.
Николас заметил этот собственнический жест и улыбнулся.
Церемония протекала очень гладко до тех пор, пока отец Мак-Кечни не попросил ее
обещать любить, почитать и слушаться своего мужа. Она размышляла над этим целую минуту,
а затем покачала головой и обернулась к жениху.
Знаком она попросила его наклониться и привстала на цыпочках, словно хотела шепнуть
ему что-то на ухо.
- Я попробую любить вас, милорд, и наверняка буду почитать вас, поскольку вы станете
моим мужем, но я не думаю, что смогу во всем вас слушаться. Я полагаю, что мне недоступно
полное смирение.
Она сорвала все до единого листики со стеблей своих цветов, пока объявляла свою
позицию. При этом она не смогла взглянуть ему в глаза, но уставилась на его подбородок,
ожидая ответа.
Мак-Бейн был слишком изумлен тем, что она только что высказала, чтобы заметить, как
она испугана. Он с трудом сдержал смех:
- Вы шутите со мной?
Он спросил это в полный голос. Поскольку его совершенно не заботило, что окружающие
слышат их беседу, она тоже не стала об этом тревожиться. Ее голос был так же силен, как и его,
когда она ответила:
- Шучу с вами во время брачных клятв? Нет, милорд. Я вполне серьезна. Таковы мои
условия. Принимаете ли вы их?
Тут он расхохотался - сдерживаться у него просто не было сил. Прилив мужества сразу
иссяк в ней. Она смутилась и почувствовала себя униженной, но вопрос был слишком важным,
чтобы отступить.
Был только один способ настоять на своем - удалиться. Она распрямила плечи,
выдернула руку из руки жениха и сунула ему свой букетик, сделала реверанс священнику,
повернулась и пошла прочь.
Все было ясно. Однако не все маклоринские солдаты это уразумели.
- Как, девушка уходит? - спросил Кит, их командир, шепотом, достаточно громким,
чтобы его услышали все.
- Она сбегает, Мак-Бейн! - крикнул другой.
- Кажется, она уходит? - воскликнул отец Мак-Кечни. - Разве я сказал что-нибудь ей
неприятное?
Николас бросился было за сестрой. Мак-Бейн поймал его за руку и отрицательно покачал
головой. Он сунул букетик барону, пробормотал что-то себе под нос и направился за невестой.
Она уже почти добралась до свободного пространства, когда Мак-Бейн перехватил ее. Он
взял ее за плечи и повернул к себе. Она не смотрела на него. Он приподнял ее лицо за
подбородок.
Она приготовилась выдержать его гнев. Он, разумеется, высмеет ее. Но она напомнила
себе, что она - сильная женщина и вынесет его негодование.
- Но вы постараетесь слушаться? - Он говорил сердито.
Она была так удивлена его реакцией, что улыбнулась. "Не так уж я слаба", - подумала
она. Она только что сумела противостоять лаэрду и заставила его вступить в переговоры. Она
не была уверена в том, что много выиграла, но зато и ничего не потеряла.
- Да, постараюсь, - обещала она. И прибавила поспешно: - Иногда.
Он поднял глаза к небу. Он решил, что потратил достаточно времени на это обсуждение.
Опять завладев ее рукой, он повел ее обратно к алтарю. Ей пришлось бежать, чтобы поспевать
за ним.
Николас перестал хмуриться, когда заметил улыбку сестры. Ему, конечно, было
чрезвычайно любопытно выяснить, о чем шел спор, но он решил дождаться конца свадебной
церемонии, а потом уже узнавать, что случилось.
Джоанна приняла букет у брата и опять повернулась к священнику.
- Пожалуйста, простите, что прервала вас, отец, - пробормотала она.
Священник кивнул. Он опять попросил ее любить, почитать и слушаться своего мужа. На
этот раз он добавил слово "пожалуйста".
- Я буду любить, почитать и стараться иногда слушаться моего мужа, - ответила она.
Николас начал посмеиваться. Теперь он понял, о чем шел спор. Зато маклоринцы и
макбейнцы задохнулись от изумления и ужаса.
Их лаэрд скользнул по ним взглядом и призвал к молчанию. Затем он повернул свое
хмурое лицо к невесте:
- Послушание и смирение далеко не одно и то же.
- Меня учили не так, - возразила она.
- Вас плохо учили.
Его угрюмость была пугающей, и она снова начала волноваться. Великий Боже, ей ни за
что не пройти через это. Нет у нее сил.
Она снова сунула букетик Мак-Бейну и повернулась, чтобы уйти. Лаэрд с шумом хлопнул
букетик об протянутую руку Николаса и перехватил Джоанну прежде, чем она удалилась.
- Ох, нет, не надо, - шепнул он. - Нам не пройти через это вторично. - Желая
доказать, что он подразумевал именно то, что только что высказал, он положил руки ей на
плечи и притянул ее к себе: - Нам надо бы закончить церемонию до следующего утра,
Джоанна.
Она чувствовала себя дурочкой. Священник смотрел на нее с таким видом, словно
сомневался, в своем ли она уме. Она вздохнула, опять приняла цветы у брата, и обратилась к
Мак-Кечни.
- Пожалуйста, простите меня за то, что снова прервала вас, отец. Прошу вас,
продолжайте.
Священник вытер лоб льняным платком и перенес все свое внимание на жениха. Джоанна
едва слышала поучение священника о похвальности качеств доброго мужа. Она была слишком
занята тем, чтобы одолеть смущение. Но решение было принято, будь что будет. Она сотворила
быструю молитву, предавая все свои страхи в руки Господа.
Она решила, что это правильно. Все же ей хотелось бы, чтобы Господь послал ей знак,
возвещающий, что все действительно будет хорошо. Она улыбнулась этому своему желанию.
Какая она все же мечтательница. Она женщина и поэтому наименее любима Господом, как это
ей повторял множество раз епископ Холвик. У Бога наверняка нет времени прислушиваться к
ее мелким тревогам, и она, вероятно, впала в грех тщеславия, ожидая какого-нибудь знака.
Она чуть слышно вздохнула, но Мак-Бейн услышал и оглянулся, чтобы посмотреть на нее.
Она слабо ему улыбнулась.
Теперь пришел черед Мак-Бейна отвечать на вопросы священника. Он начал со своего
имени и титула.
Его звали Габриэль.
Господь подал ей знак. Глаза Джоанны расширились, и она от изумления едва не
раскрыла рот.
Она постаралась опять овладеть своими эмоциями. Однако мысли удержать ей не удалось.
Они заметались от вопроса к вопросу. Намеренно ли назвала мать его именем величайшего из
ангелов, наиболее отмеченного любовью Господа? Джоанна хорошо помнила религиозные
наставления, говорившие об архангеле Габриэле. Он был известен как покровитель женщин и
детей. Она помнила удивительные истории, передаваемые из поколения в поколение, от матери
- к ребенку, о самом величественном из всего небесного воинства. Ее мать рассказывала ей,
что Габриэль всегда наблюдает за ней. Он был ее особым архангелом, и его надлежало звать на
помощь в глухую ночь, когда кошмары преследуют во сне. Архангел был защитником
невинных и карателем зла.
Джоанна покачала головой. Она была чересчур романтична, вот и все. В имени ее мужа
нет ничего символического. Вероятно, его мать находилась в мечтательном настроении, когда
он родился. А может быть, его назвали в честь какого-то родственника.
Это бессонница прошлой ночи виновата в том, что ею овладели столь сумасбродные
мысли. Но ведь именно этой бессонной ночью она молила о чуде, а несколько минут назад она
попросила о знаке, который позволил бы ей понять, что все будет хорошо.
Джоанна как-то видела изображение архангела Габриеля, сделанное древесным углем.
Она до сих пор помнила каждую деталь рисунка. Архангел был представлен в образе рослого
воина с блистающим мечом в руке. За спиной его были крылья.
У мужчины, стоящего рядом с ней, крыльев не было, но он действительно был рослым
воином с мечом на боку.
И его звали так же, как архангела. Неужели Господь услышал ее молитвы и дал ей ответ?
Глава 5
Матушка должна была назвать его Люцифером.
К такому заключению Джоанна пришла уже к концу дня. Впрочем, подошло бы и Варвар,
и Дикарь. Его высокомерие и властность были поистине дьявольскими, и он понятия не имел о
хороших манерах.
Он совершенно не понимает, что драться в день своей свадьбы, по меньшей мере,
невежливо.
О, начал Габриэль довольно неплохо. Как только отец Мак-Кечни благословил их и
закончил церемонию, новый супруг повернул ее к себе лицом и набросил на се правое плечо
красивый многоцветный плед, под стать его собственному, а на левое - другой плед, иной
расцветки. Первый, как объяснил он ей, был символом принадлежности к клану Мак-Бейна;
второй - Маклорина. Он дождался ее понимающего кивка, после чего привлек к себе и
поцеловал так, что у нее захватило дух.
Губы Мак-Бейна были жесткими и горячими, страстный поцелуй воспламенил ее, она
подумала было отстраниться, но у нее уже не осталось ни сил, ни желания сопротивляться.
Смех за спиной наконец заставил Габриэля оторваться от нее. Увидев ошеломленное
выражение на лице своей супруги, он удовлетворенно кивнул и вновь повернулся к
священнику.
Ей же не удалось быстро прийти в себя. Она стояла поникшая рядом с мужем.
Отец Мак-Кечни поспешил обогнуть алтарь, чтобы поздравить молодоженов.
- Это была прекрасная церемония. Но в какую-то минуту я подумал было, что нам не
суждено ее закончить. - Священник едва сдерживал смех.
Джоанна улыбнулась ему в ответ.
- Я никогда не сомневалась в ее завершении. Если я приняла решение что-то сделать, я
довожу это до конца. - Она почувствовала, что Алекс, топтавшийся рядом, дергает се за полы,
и улыбнулась малышу.
Мужчины не обратили внимания на ее хвастливое заявление. Мак-Кечни отвел Алекса
подальше от подола Джоанны и поставил его слева от отца.
- Не пора ли вам начать принимать поздравления? - предложил он. - Весь клан хочет
высказать вам свои добрые пожелания.
Габриэль продолжал смотреть на свою невесту. Казалось, он хочет сказать ей что-то, но не
находит нужных слов.
- Вы хотите мне что-то сказать, Габриэль?
- Не называйте меня так. Я не люблю это имя.
- Но это прекрасное имя.
Он недовольно заворчал. Она постаралась не обратить внимания на этот варварский звук.
- Вы должны гордиться, что носите это великое имя.
Он снова заворчал. Она отступилась.
- Как я должна называть вас? - спросила она как можно любезнее.
- Лаэрд, - предложил он.
Видно было, что он сказал это серьезно. Но она не могла согласиться с этим
предложением. Зачем мужу и жене такие официальные обращения? Она решила все же не
выказывать прямого неповиновения и тихо спросила:
- А наедине? Наедине я могу называть вас Габриэлем?
- Нет.
- Тогда как же?..
- Если я разрешу вам обратиться ко мне, называйте меня... зовите меня Мак-Бейн. Да,
именно так.
- Если вы разрешите мне обратиться к вам? Понимаете ли вы, сколь высокомерно
говорите со мной?
Он пожал плечами:
- Нет, но с вашей стороны любезно признать, что я высокомерен.
- Отнюдь нет.
- Он не стал обсуждать эту тему.
- Вы поступили правильно, подозвав сюда мальчика. Его тон был довольно грубым, а
она все еще пыталась понять нелепое предложение называть его Мак-Бейном и потому не сразу
сообразила, что он благодарит ее.
Она не знала, как на это отвечать, и, кивнув, заметила:
- Его надо было бы хорошенько помыть перед этой церемонией.
Мак-Бейн сдержал улыбку. Следовало бы одернуть ее после такого выговора, но, видит
Бог, он был рад увидеть, что у нее доброе сердце, и спустил ей дерзость.
- Я учту это, когда буду венчаться в следующий раз. Она не оставила без внимания эту
шпильку.
- Вы любите, чтобы последнее слово было за вами, не так ли, милорд?
- Люблю, - усмехнулся он.
Алекс, как подметил его отец, смотрел на Джоанну, и лицо его выражало полный восторг.
Мак-Кечни отвел его в сторону, чтобы он не вертелся под ногами у поздравляющих, но малыш
снова протиснулся поближе к Джоанне.
Итак, его невеста покорила его сына в несколько минут. Сколько же времени потребуется
ему, чтобы завоевать ее сердце? Глупый вопрос. Какое ему дело до ее чувств к нему? Брак
закрепил за ним эту землю. Вот и все. Только это имеет значение.
Солдаты из обоих кланов один за другим выступали вперед, чтобы представиться
Джоанне и принести поздравления своему лаэрду. За ними следовали женщины. Одна юная
рыжеволосая девушка, назвавшаяся Лилой, из маклоринского клана, вручила Джоанне
красивый букет пурпурных и белых цветов. Новобрачная поблагодарила дарительницу и хотела
было присоединить ее букет к тем цветам, которые сжимала в другой руке, но, взглянув на них,
увидела, что ее букет, подаренный отцом Мак-Кечни, весь осыпался. Она прыснула: неужели
она во все время венчания держала в руке пучок голых стеблей?
Наконец представления завершились. Женщины принялись проворно сновать по двору,
разнося подносы с едой по столам, за которыми собирались мужчины. Габриэль углубился в
разговор с двумя маклоринскими солдатами.
Джоанна повернулась к Колуму и Киту.
- Там, на нижнем лугу, пасется шестерка лошадей, - начала она.
- Одна лошадка пусть будет моей! - выпалил Алекс, вертевшийся рядом.
Мак-Бейн услышал возглас сына и обернулся посмотреть на Джоанну.
- Твоей будет та, какую ты оседлаешь, - ответил он мальчику.
Джоанна не обратила внимания на это замечание мужа и продолжала разговор с
солдатами:
- Это мой свадебный подарок супругу... и Алексу, - поспешно прибавила она. - Не
отправите ли вы кого-нибудь привести их?
Солдаты, поклонившись, удалились, чтобы присмотреть за выполнением приказания.
Алекс подергал Джоанну за фату.
- А тебе папа сделал подарок? На вопрос ответил его отец:
- Нет, Алекс, не сделал. Она возразила.
- Да, Алекс, сделал.
- Что же он тебе дал? - спросил малыш. Мак-Бейну тоже любопытно было узнать, что
же он ей такое подарил. Она улыбалась Алексу.
- Он дал мне сына.
Это заявление застигло Мак-Бейна врасплох. А мальчик не совсем понял, что она имеет в
виду.
- Но я папин сын, - заявил он и указал на отца, чтобы не было никаких недоразумений.
- Разумеется, - согласилась Джоанна. Мальчик улыбнулся:
- А сын лучше шестерки лошадей?
- Конечно.
- И даже лучше сотни?
- Да.
Уверившись в своей важности, Алекс гордо посмотрел вокруг.
- Сколько же тебе лет? - спросила Джоанна. Малыш открыл было рот, чтобы ответить,
но тут же закрыл его. По его озадаченному виду Джоанна поняла, что он не знает этого. Она
повернулась к мужу. Тот пожал плечами, по-видимому, тоже не знал. Это ужаснуло ее:
- Вы не знаете возраста вашего сына?
- Он молод, - ответил Мак-Бейн.
Алекс тут же кивнул в знак согласия.
- Я молод, - повторил он. - Папа, можно я пойду посмотреть лошадок?
Габриэль кивнул, и его сын, выпустив фату Джоанны из рук, ринулся догонять Колума и
Кита. Отец Мак-Кечни наблюдал всю эту сцену.
- Она покорила мальчишку, не так ли? - заметил он лаэрду, глядя, как Алекс бежит по
двору.
- Она его подкупила.
- Верно, - согласилась Джоанна.
- Мужчину не так легко покорить, - заметил Мак-Бейн.
- Я не собираюсь покорять никаких мужчин, милорд. Пожалуйста, извините меня. Я бы
хотела поговорить с братом.
Это было замечательное отступление, однако оно полностью провалилось, - Габриэль
схватил ее за руку и притянул к себе.
Николас сам должен был подойти к ней. Его окружили женщины, конечно же покоренные
его красотой и обаянием, и Джоанне пришлось долго ждать, пока он заметил ее знаки и
освободился от поклонниц.
Сначала Николас обратился к Мак-Бейну:
- Я пришлю сюда людей на месяц-другой, чтобы помочь в восстановительных работах.
Мак-Бейн покачал головой:
- Вы не пришлете сюда никого. Я убью любого в ту же минуту, как он ступит ногой на
эту землю.
- Вы упрямец, Мак-Бейн.
- Какова была пеня, какую вы заплатили вашему королю?
- Какая пеня? - спросила Джоанна.
Они не обратили внимания на ее вопрос. Брат назвал Мак-Бейну сумму. Габриэль заявил,
что он возместит издержки.
Джоанна наконец сообразила, о чем идет речь, и повернулась к брату:
- Не хочешь ли ты сказать, что наш король заставил тебя уплатить пеню? За что,
Николас?
- За то, что не он выбрал тебе мужа. Он согласился с моим выбором... за деньги.
- А если бы я согласилась с его выбором?
- С Уилльямсом?
Она кивнула.
- Тогда, конечно, пени бы не было.
- Так ты солгал мне. Ты сказал, что у тебя нет денег, чтобы одолжить мне на уплату
штрафа Джону. Я могла бы оставаться свободной еще хотя бы год.
Николас вздохнул.
- Я солгал, - признался он. - Ты пыталась избежать неизбежного, а я заботился о
твоей жизни. Проклятье! Ведь ты была в Лондоне узницей. Я не мог быть уверен в твоей
безопасности, и я боялся, что Джон отдаст Маклоринскую землю кому-нибудь еще.
Она знала, что брат прав. Еще она знала, что он любит ее и заботится о ней.
- Я прощаю тебе этот обман, Николас.
- Уезжайте, барон. Сейчас же. И не возвращайтесь. Вы выполнили свой долг. Теперь я
несу ответственность за Джоанну.
Джоанна была потрясена грубостью мужа:
- Сейчас же? - вырвалось у нее. - Вы хотите, чтобы он уехал сейчас же?
- Сейчас же, - повторил ее супруг.
- Мой брат...
- Он вам не брат.
Она была так оскорблена, что готова была закричать. Однако он не обращал на нее
никакого внимания. Он в упор смотрел на Николаса.
- Я должен был это понять, - говорил он ему. - Вы с Джоанной не похожи на брата и
сестру. А когда она назвала священнику свое полное имя, я узнал, что вы не родня друг другу.
Ваши чувства к ней...
Николас не дал ему закончить.
- Вы чрезвычайно проницательны. Но Джоанну не должны касаться никакие подозрения,
милорд. Прекратите это.
- Милорд...
- Оставь нас, Джоанна. Этот разговор не для твоих ушей.
Его тон не допускал возражений. Она начала обрывать лепестки цветов из свежего букета,
глядя на мужчин, угрюмо уставившихся друг на друга, и никак не могла решить, уйти ей или
остаться. Отец Мак-Кечни слышал, однако, достаточно, чтобы сообразить, что в воздухе
запахло ссорой. Он схватил Джоанну за руку и заговорил с воодушевлением:
- Вы заденете чувства здешних женщин, если не попробуете хотя бы несколько особых
блюд. Пойдемте. Они очень расстроятся, если не услышат хотя бы крошечную похвалу от своей
новой госпожи. Вы помните, как сказать "спасибо" по-гэльски?
И священник утащил Джоанну подальше от обоих мужчин. Оглядываясь на них, она
пыталась увидеть, что же происходит. Николас выглядел рассвирепевшим. Так же, как и
Мак-Бейн. Ее супруг все время говорил. Николас, заметив, что она наблюдает за ним, сказал
что-то Мак-Бейну, тот кивнул, и они оба повернулись и скоро исчезли внизу за косогором.
Она увидела их снова, поднимающихся на холм, когда солнце уже стало клониться к
западу, и испустила громкий вздох облегчения. Оранжевые полосы от заходящего солнца
расцвечивали небо за их спинами. Их силуэты, черные на этом ярком фоне, казались какими-то
мистическими существами. Словно они поднимались из-под земли, подобно могущественным,
непобедимым божественным воинам, легким и грациозным.
Да, они были самыми лучшими воинами из всех, каких она когда-либо видела. Архангел
Габриэль наверняка улыбнулся бы, глядя на эту пару: они были вполне достойны его образа.
Джоанна улыбнулась этим своим мыслям. Но когда она увидела их лица, она едва не
задохнулась от охватившего ее ужаса. У Николаса разбит нос, правый глаз заплыл. Мак-Бейн
тоже был не в лучшем виде. Кровь сочилась из глубоких порезов на лбу и в углу рта.
Кто-то закричал при их появлении, она не поняла кто. Ей захотелось броситься к
Николасу, поглядеть, тяжелы ли его раны, но только лишь она подобрала подол платья и
кинулась бежать, как поняла, что сначала она должна подойти к Габриэлю. Ведь он ее муж, и о
нем она должна думать прежде всего. И, может быть, она сумеет сделать так, что он сменит
гнев на милость и позволит брату остаться еще на несколько дней.
- Вы дрались!
Она выкрикнула это обвинение, добежав до мужа. Черт возьми, само собой разумеется,
они дрались. Его не слишком заботило недовольство, прозвучавшее в ее голосе.
Джоанна вытащила из рукава платья льняной платок и, встав па цыпочки, промокнула
кровь на лбу и увидела, что рана была глубокой. Она мягко отвела назад его полосы, мешавшие
ей, но он смахнул волосы обратно. Он не привык, чтобы кто-то беспокоился о нем, и не знал,
как отнестись к ее заботам.
- Стойте тихо, милорд, - приказала она. - Я не собираюсь делать вам больно.
Мак-Бейн послушно замер и позволил ей хлопотать над ним. Проклятье, но ее поведение
понравилось ему. И не то что она промокала кровь на его лбу. Ему понравилось, что она
подошла сначала к нему.
- Так вы разобрались с тем, что вас задевало? - поинтересовалась она.
- Разобрался, - угрюмо ответил Мак-Бейн.
Она перевела взгляд на брата:
- А ты, Николас?
- Да. - Его голос был не менее угрюм. Она снова повернулась к Мак-Бейну:
- Зачем вы задеваете Николаса? Ведь знаете, что он мой брат. Мои родители взяли его,
когда ему едва исполнилось восемь лет. Он был с нами, когда родилась я, и я называла его
братом с того самого момента, как научилась говорить. Вы должны принести ему извинения,
милорд, супруг мой.
Мак-Бейн не обратил никакого внимания на ее слова и, отбросив ее руку подальше от
своего лица, повернулся к Николасу.
- А теперь попрощайтесь с ней, - приказал он. - Вы никогда больше не увидите ее.
- Нет! - выкрикнула Джоанна. Она вырвалась из рук мужа и кинулась в объятия
брата. - Ты не сказал мне правды о нем, - прошептала она. - Он не добрый человек. Он
черствый и жестокий. Я не могу представить, что никогда не увижу тебя снова. Я не вынесу
этого. Я люблю тебя. Ты оберегал меня так, как никто. Ты веришь в меня. Николас, пожалуйста,
возьми меня домой. Я не хочу здесь оставаться.
- Вздор, Джоанна. Все будет хорошо. У Мак-Бейна есть веская причина, чтобы ни я, ни
мои люди не задерживались здесь. Учись доверять мужу.
Говоря это сестре, Николас не отрывал взгляда от Мак-Бейна.
- Но почему он не хочет, чтобы ты приезжал сюда? Николас покачал головой. Она
догадалась, что он не станет этого объяснять.
- Что передать от тебя матушке? Я увижу ее в следующем месяце.
- Я поеду домой вместе с тобою.
Улыбка брата была исполнена нежности:
- Но ты уже замужем, Джоанна. Здесь твой дом. Ты должна оставаться с мужем.
А она никак не могла оторваться от брата. Николас наклонился, поцеловал ее в лоб,
осторожно разжал и отвел от себя ее руки и слегка подтолкнул ее к мужу.
- Хорошо обходитесь с нею, Мак-Бейн, или, клянусь всеми святыми, я вернусь сюда,
чтобы убить вас.
- Это ваше право, - отозвался Мак-Бейн. Он прошел мимо Джоанны и ударил ладонью
по ладони Николаса: - Мы с вами пришли к пониманию. Мое слово крепко, барон.
- Так же, как и мое слово, милорд.
Мужчины кивнули друг другу. Джоанна смотрела на брата, и по лицу ее текли слезы. Его
скакун был уже оседлан и готов к дороге. Николас вскочил на него и, ни разу не обернувшись,
спустился с холма.
Когда он исчез из виду, Джоанна огляделась. Она стояла одна на краю поляны, такая же
опустошенная и одинокая, как и все вокруг. И пока солнце не исчезло за горизонтом, она стояла
неподвижно на пронизывающем ветру.
Трясясь от холода и потирая замерзшие руки, она медленно направилась обратно во двор.
На дороге не было видно ни одного шотландца, или так ей казалось. Но, дойдя до середины
поляны, она вдруг увидела своего мужа. Он стоял, прислонясь к дверям башни, и наблюдал за
нею.
Джоанна отерла слезы с лица, распрямила плечи и поспешила вперед. Она торопливо
взбиралась по ступенькам с одной-единственной целью. Возможно, это выглядело по-детски,
но она решилась без обиняков, прямо высказать ему, как он ей противен.
Но ей не удалось этого сделать. Как только она приблизилась, Мак-Бейн обхватил ее и
крепко прижал к себе.
Он старался утешить ее, и это ее смутило. Он был единственной причиной ее огорчения, и
вот теперь он старался утешить ее.
Да, так оно и было. Этот длинный трудный день слишком измотал ее, и, конечно, только
поэтому она не попыталась вырваться из его объятий. Он был удивительно теплый, а ей
необходимо согреться. Так сказала она себе. Но как только уйдет холод, она задаст жару своему
супругу. Вот только согреется сама.
Несколько минут Габриэль прижимал ее к себе, терпеливо поджидая, пока к ней вернется
самообладание.
Наконец она оторвалась от него:
- Из-за вашего отношения к моему брату я очень несчастна, милорд.
Она надеялась на извинения. Но прошло несколько минут, и она поняла, что извинений не
будет.
- Теперь я бы не возражала лечь, - произнесла она. - Я очень хочу спать. Не будете ли
вы любезны показать мне дорогу к моему жилищу? Я не могу отыскать его сама в такой
темноте.
- Домик, в котором вы провели прошлую ночь, принадлежит не вам, а одному воину
моего клана. Вам не придется больше ночевать в нем.
- Так где же я буду ночевать?
- В башне, - последовал ответ. - Над лестницей в ней есть две комнаты. Маклоринцы
сумели остановить огонь, прежде чем он добрался до нижних ступенек.
Он широко распахнул дверь и знаком пригласил ее войти. Она даже не шелохнулась.
- Могу ли я спросить вас кое о чем, милорд? Дождавшись его утвердительного кивка,
она продолжала:
- Объясните ли вы мне когда-нибудь, почему вы отправили отсюда моего брата и
приказали ему никогда не возвращаться?
- В свое время вы сами все поймете, - ответил он, - но, если этого не случится, я буду
счастлив сам объяснить вам все.
- Благодарю вас.
- Я умею быть любезным, Джоанна.
Она не фыркнула только оттого, что леди это не подобало. Однако по выражению ее глаз
...Закладка в соц.сетях
