Жанр: Любовные романы
Дар
...ем прошел.
Она наблюдала, как он ходит по комнате, кричит и ворчит на нее, и именно в эти
минуты, когда он был самим собой, она внезапно поняла, как действительно сильно его
любит. Он ведь так старался быть добрым к ней, даже не подозревая порой об этом.
Но вот он стоял перед ней и обвинял себя, Джимбо, Мэтью и даже Бога в том, что
никому в голову не пришло посвятить ее в особенности корабельной жизни.
Ей так хотелось броситься в его объятия и сказать, что она всегда его любила, но сейчас
ее чувство стало более реальным и ощутимым. Внутри себя она чувствовала такой покой,
такое удовлетворение, как будто все эти годы она находилась в пути и только теперь наконец
очутилась дома.
Натан отвлек ее от этих размышлений, он требовал ответа. Ему пришлось повторить
свой вопрос, потому что она витала в грезах и не представляла, о чем он спрашивает ее.
Поскольку отсутствие внимания с ее стороны лишь слегка раздосадовало его, она решила,
что он уже привыкает к ней.
Видит Бог, она тоже привыкла к его недостаткам, особенно к его взрывоопасноети. Под
его суровым взглядом, прикованным к ней, она по-прежнему чувствовала себя неуютно. Но
Нора в конце концов была права. За суровой маской скрывался добрый и хороший человек.
Наконец Натан закончил свою лекцию. И когда он спросил ее о впечатлении, она дала
ему честное слово ни к чему на корабле до самого прибытия в порт не прикасаться.
Натан был удовлетворен. После того как он ушел из каюты, Сара провела много часов,
наводя порядок. Сменив постель и приняв ванну, Сара совершенно валилась с ног. Но она
приняла решение дождаться мужа. Ей непременно хотелось уснуть в его объятиях.
Сара достала свой альбом, села за стол и нарисовала портрет мужа. Правда, бумага
была небольшого формата, и передать его рост не удалось. От этого она улыбнулась. Он был
просто мужчина, ее мужчина. Сходство было передано замечательно, только она не придала
мрачного выражения его лицу. Она также уловила позу своего Викинга, с широко
расставленными ногами и упирающимися в бока руками, везде мощь и мышцы. Его волосы
волной спадали на шею. Она пожалела, что у нее с собой не было красок, чтобы передать
великолепие его каштановых волос и прекрасные зеленые глаза. Может быть, когда они
прибудут на остров Норы, ей удастся купить новые краски и она напишет новый портрет
своего мужа.
Было уже далеко за полночь, когда Натан вернулся в свою каюту. Сара уже крепко
спала на стуле, свернувшись калачиком, как котенок. Ее длинные вьющиеся волосы почти
скрывали лицо, она была очень женственной.
Он не знал, сколько времени он стоял вот так и смотрел на нее. Боже, ему хотелось,
чтобы она всегда была рядом. Почему он чувствовал такое удовлетворение, понять он не
мог, но про себя отметил, что это опасная тенденция, потому что ни за что на свете он не мог
позволить женщине значить для него больше, чем простой багаж.
"Она была всего лишь средством в достижении цели, - говорил он себе. - И не более".
Натан умылся, разделся и только тогда подошел к столу. Он увидел в ее руках альбом и
осторожно вытащил его. Там было десять - двенадцать рисунков, полностью законченных.
Все они были сделаны с него.
Он не знал, как к этому отнестись. Рисунки были выполнены на редкость хорошо, они
точно передавали его рост, силу. Потом ей в голову пришла какая-то фантазия, и будь он
неладен, если на последнем из них он не улыбался.
Несомненно, Сара была неисправимым романтиком. Старая женщина говорила ему,
что Сара постоянно витает в облаках, теперь он знал, что эта характеристика не была
преувеличенной.
Да, его жена была неисправимая мечтательница, и все же над одним рисунком он долго
стоял склонившись. Конечно, он был не правильным, но надолго приковал его внимание.
На рисунке он был изображен со спины, стоящим на палубе рядом с рулевым колесом.
Взгляд был направлен в сторону догорающего заката. Казалось, она следила за ним и застала
его врасплох. Его руки сжимали штурвал. Он был без обуви и без рубахи. Была видна только
часть его профиля, но и этого было достаточно, чтобы предположить, что он улыбается.
Шрамов на его спине не было. Она что, забыла о них или решила не запечатлевать их в своей
работе? Натан решил, что это было несущественно и не стоило над этим продолжать ломать
голову. У него были шрамы, и ей лучше было, черт возьми, смириться с этим. Он покачал
головой, закрывая альбом, потом поднял Сару на руки и отнес на кровать.
Натан открыл люк, чтобы улетучились остатки дыма, и растянулся рядом с ней.
Она немедленно повернулась к нему и прижалась к его боку.
- Натан...
- Что?
Он придал своему голосу как можно больше суровости, чтобы она поняла, что
разговаривать с ней он не расположен.
Но она не захотела понять его суровости, еще теснее прижалась к нему и положила
руку на его грудь. Ее пальцы начали играть с волосами на его груди, но он остановил ее,
прижав ее руку своей.
- Прекрати, - сказал он.
Она положила голову ему на плечо.
- Почему, как ты думаешь, я с таким трудом привыкаю к корабельной жизни? -
спросила она шепотом.
Он так резко пожал плечами, что, не держи он ее, она отлетела бы к самой стене.
- Ты не думаешь, что это может быть оттого, что я не привыкла управлять судном?
Он закатил глаза к небу.
- Ты и не должна управлять моим кораблем, - ответил он. - Это моя обязанность.
- Но, как твоя жена, я должна...
- Спи.
- Помоги мне, - проговорила она одновременно с ним.
Она поцеловала его в шею.
- У меня лучше получится, когда мы будем находиться на суше, Натан. Я могу
управлять большим поместьем и...
- Ради Бога, Сара, спи, не нужно повторять список своих совершенств.
Она напряглась, потом снова расслабилась. "Наверно, она теперь решила окончательно
подчиниться мне", - подумал он. Но она не собиралась спать, пока он не успокоит ее.
- В чем дело?
- Ты забыл поцеловать меня на сон грядущий.
Боже, она никак не угомонится! Натан устало вздохнул. Он понял, что, если не сдастся,
уснуть ему не придется. Его жена могла быть целеустремленной. Да она же была настоящей
занудой. Она заставила его поразмыслить над тем, какими же скверными качествами его
жена обладала. Ну, она была упряма как осел, любила командовать, как теща, и это были
лишь два из тех многочисленных недостатков, которые он уже успел подметить.
Он поцеловал ее, быстро и жестко, просто чтобы она перестала ворчать на него.
"Черт, - подумал он, - но как приятно ее целовать". Он снова поцеловал ее, пустив в ход
язык. Она тоже. Поцелуй оказался более долгим и возбуждающим.
Она еще теснее прижалась к нему, такая мягкая и женственная. Искушение было
слишком сильным, чтобы противостоять ему. Ничего не оставалось, как заняться с ней
любовью. Ей даже не нужно было провоцировать его на это. Небольшое сопротивление с ее
стороны еще оставалось. Когда он велел ей снять ночную сорочку и зажечь свечу, она
попросила его остаться в темноте. Он ответил отказом, сославшись на то, что хочет ее
видеть. Она залилась краской, прежде чем успела спрятать от него свое тело, натянув
покрывало до самого подбородка.
Он сбросил с нее покрывало и поставил перед собой задачу избавить ее от
стеснительности раз и навсегда. Почти мгновенно она стала раскованной. Она уже хотела
прикасаться ко всем частям его тела и руками и губами. Он позволил ей поступать как
угодно, пока сам не начал дрожать от страсти.
Господи, она была самой податливой из женщин, каких он когда-либо знал. При этом в
ее поведении было столько честности и доверчивости, что это его даже беспокоило. Она
ничего не таила в себе, его святая соблазнительница. И когда он уже был между ее
прелестных шелковистых ног, она уже была готова любить его и молила взять ее.
Он хотел, чтобы это произошло медленно и легко, чтобы каждое движение длилось
вечность, но она, как только он оказался на ней, крепко обхватила его и заставила забыть о
добрых намерениях. Покалывания ее ногтей сводили его с ума, а в тех стонах, что она
издавала, было столько страсти, что он сразу утратил над собой всякий контроль.
Он завершил акт своей любви как раз тогда, когда и она получила наивысшее
наслаждение. Крепко прижав ее к себе, он вбирал в себя сотрясающую ее дрожь.
В воздухе вокруг них висел запах их тел и царило умиротворение.
Он хотел скатиться с нее, но она его не отпустила. Ее руки были крепко сжаты вокруг
его талии. Усилие было жалким, но он решил остаться еще несколько минут, чтобы она
успокоилась. Ее сердце, так же как и его, еще громко клокотало в груди.
На плече он почувствовал влагу и понял, что она опять плачет. Это его позабавило.
Получая удовольствие, Сара всегда плакала. Еще она всегда вскрикивала, всегда
произносила его имя. Оправдываясь, она говорила, что это слезы радости, потому что она
раньше никогда не испытывала подобного блаженства.
"Я тоже", - думал про себя Натан. Второй раз за одну ночь эта мысль посетила его. - Я
люблю тебя, Натан.
Он снова до смерти перепугался. Этот произнесенный шепотом обет он воспринимал
как удар бича. Не успело сердце еще раз сократиться, как жаркая плоть его чуткого тела
превратилась в холодную сталь.
Она выждала немного, надеясь услышать слова любви. Прошли долгие минуты, прежде
чем она поняла, что он ничего не собирается сказать ей. Его сладкий храп дал ей это понять.
Ей снова захотелось расплакаться. Она не сделала этого и нашла в этой победе над
собой маленькое утешение. Потом она приложила все силы, чтобы найти еще какое-нибудь
успокоение.
"По крайней мере, после всего он не ушел из каюты", - подумала она и решила, что
должна быть и за это благодарна ему. Но, по правде говоря, никакой благодарности она не
испытывала.
Сару била дрожь. Она откатилась от горячего тела Натана и потянула одеяло. Когда
она, наконец, устроилась под ним, они с Натаном оказались спина к спине. Она чувствовала
себя одинокой и уязвимой. "И во всем виноват он", - думала она про себя. Из-за него она
ощущала себя такой несчастной.
Время от времени она приходила к выводу, что если любить его всем сердцем не было
бы ее единственной обязанностью, то ей следовало бы его возненавидеть. Господи, каким
холодным было его сердце. И еще упрямым. Он должен был знать, как она нуждалась в
словах его любви, и все же не говорил их.
"Но ведь он любил меня, правда?" - Сара долгое время размышляла над этой
проблемой.
Натан снова повернулся к ней и заключил в свои объятия. Он грубо прижал ее к своей
груди и пробурчал что-то во сне. Ее волосы запутались вокруг его руки. Подбородком он
потерся о ее голову, и она восприняла этот жест как выражение его чувства. Внезапно его
забывчивость перестала ее мучить, не важно, что он опять не произнес слов любви.
Она закрыла глаза и постаралась заснуть.
"Натан любит меня, - говорила она себе. - Просто его разум был не в состоянии понять
то, что уже знало его сердце... всегда знало, - поправила она себя, - с того самого момента,
как нас обвенчали".
Со временем ее муж поймет это. И только из-за его капризного характера ему
требовалось для этого больше времени, чем остальным мужьям.
- Я очень люблю тебя, Натан, - прошептала она ему в ухо.
Его голос со сна был хриплым, когда он ответил:
- Я знаю, малышка, знаю.
И прежде чем она успела собрать силы и спросить, был ли он польщен ее горячим
признанием, он снова захрапел.
Ей никак не спалось. Еще час она провела, размышляя, как заставить Натана поверить в
свою удачу, что именно она была его женой.
Конечно, пути к сердцу Натана через его желудок ей не найти, предположила она. Вряд
ли он станет есть то, что она ему приготовит. Человек он был недоверчивый, и ее суп
заставил его скептически относиться к ее кулинарным способностям.
Наконец ей в голову пришел разумный план. Она подберется к своему мужу с
помощью его команды. Если ей удастся доказать свою ценность в глазах его людей, разве
Натан не увидит, какая она у него и в самом деле замечательная? Это не будет особенно
трудно - убедить команду, какая она добрая и чистосердечная госпожа. Да, большинство из
них были суеверны, но мужчина всегда мужчина. Чуткость и доброта с ее стороны
непременно завоюют их преданность.
Ну что ж, если она как следует пораскинет умом над этой проблемой, ей непременно
удастся найти способ, как в недельный срок завоевать доверие команды.
Глава 9
К концу недели, чтобы отводить сопутствующие леди Саре беды, команда стала носить
на шее зубчики чеснока.
Она же все эти семь дней изо всех сил старалась завоевать их доверие. Но когда Сара
узнала, почему они носят эти пахучие ожерелья, ее люди стали ей так отвратительны, что она
оставила всякие попытки пойти с ними на контакт.
Она также прекратила убегать в свою каюту каждый раз, когда они смотрели на нее.
Она просто притворялась, что не замечает их взглядов. Она не собиралась приказывать им
любить ее, но и не желала показать, как расстраивало ее их отношение к ней. Свои слезы и
настроение она держала под строгим контролем.
Натан и Нора были единственными людьми, которые знали, как она переживает по
этому поводу. Сара постоянно говорила им о своих уязвленных чувствах.
Натан делал все от него зависящее, чтобы не усугублять ситуацию. Нора старалась изо
всех сил отвлечь Сару от мрачных мыслей.
Дело было в том, что в любых, даже самых незначительных происшествиях обвиняли
Сару. Команда считала эту женщину проклятой, и ничто не могло изменить их мнения.
Стоило Честеру на своей руке обнаружить свежий фурункул, он сразу обвинил в этом Сару.
Их руки соприкоснулись, когда она проходила мимо него по палубе.
Но что она могла возразить против этой глупости?
По крайней мере два раза в день Сара задавала этот вопрос Натану. Правда, в его
ответах не было и доли смысла. Он либо ворчал, выражая свое недовольство, либо пожимал
плечами, что, с точки зрения Сары, означало полное безразличие к ее состоянию. Сочувствия
у него было не больше, чем молока у козла. Каждый раз, когда он таким образом высказывал
свое мнение, она целовала его просто из чувства противоречия.
"К следующему понедельнику, - размышляла Сара, - моя жизнь станет еще более
унылой и однообразной".
Но она совершенно забыла про пиратов. Во вторник утром они напали на корабль.
Утро было чудесным, обещало хороший, солнечный и спокойный день. Мэтью вывел
Нору на прогулку. Нора держала его под руку, и они, смеясь, прогуливались по палубам, как
дети, смеялись и шептались. За последние недели эти люди стали удивительно близки.
Улыбка не сходила с лица Мэтью, щеки Норы часто заливал румянец.
Сару на прогулку сопровождал Джимбо. Ей не разрешалось выходить одной. Она
считала, что причиной этого было недружелюбное отношение к ней людей. Но когда она
сказала об этом Джимбо, он только покачал головой.
- Может быть, это в какой-то степени и так, - сказал он, - но основная причина, Сара,
состоит в том, что капитан боится, как бы еще что-нибудь не было сломано и выведено из
строя. Только поэтому к вам денно и нощно приставлен страж.
- О, какой позор! - воскликнула Сара. Джимбо с трудом сдержал улыбку. Безусловно,
Сара была склонна все драматизировать. Но ему вовсе не хотелось, чтобы она думала, что он
смеется над ней.
- Ну, не все так ужасно, - заметил он. - Вам не нужно так отчаиваться.
Сара быстро овладела собой. Ее лицо горело, она не могла скрыть своего негодования.
- Что, по-вашему, так и должно быть? - спросила она. - Несколько незначительных
происшествий - и мои люди считают меня ведьмой, а мой собственный муж считает меня
осквернителем собственности. Джимбо, нужно ли мне напоминать тебе, что с момента
пожара на корабле больше ничего особенного не произошло, а с тех пор прошло уже семь
дней? Уверена, что со временем люди образумятся.
- Ничего особенного? - переспросил Джимбо. - Вы не можете так думать всерьез,
Сара, Разве вы забыли о маленьком происшествии с Даттоном?
Он не мог не упомянуть о том несчастном случае. Сара недовольно посмотрела на него;
- Но он не утонул, Джимбо.
Джимбо изобразил на лице немое изумление.
- Нет, он не утонул, - согласился он. - Но был очень близок к этому.
Но ведь я извинилась перед человеком.
Да, конечно, извинились, - подтвердил Джимбо. - А как насчет Кентли и Тейлора?
Кто это такие? - спросила Сара, нарочно притворяясь, что не помнит, о ком идет речь.
- Те, которых вы вывели из строя, потому что они поскользнулись на пролитом вами
оружейном масле, - подсказал он.
- Но вы не можете всю вину за это перекладывать на мои плечи.
Не могу? - снова переспросил он. Ему очень хотелось послушать, какие доводы она
приведет в свою защиту. - Вы ведь пролили масло, не правда ль?
- Да, - согласилась она. - Но я как раз пошла за тряпкой, чтобы убрать все это, когда те
двое промчались мимо. Если бы они не неслись так, желая как можно быстрее скрыться с
моих глаз, а остановились, то я бы их предупредила о том, что палуба впереди скользкая. Так
что, Джимбо, насколько ты понимаешь, во всем виновато их суеверие.
Их беседа была прервана предупредительным криком, что впереди находится корабль.
В одно мгновение палубу заполнили матросы, бегущие к своим боевым постам.
Сара не понимала, почему началась вся эта сумятица. И, прежде чем Джимбо успел ей
что объяснить, она услышала крик Натана, повторяющий ее имя.
- Натан, я ничего не сделала, - крикнула она в ответ, когда увидела, что он спешит ей
навстречу. - Клянусь тебе, что я не имею ни малейшего отношения к тому, что произошло.
Эта страстная речь остановила Натана. Он даже улыбнулся, а потом схватил ее за руку
и потащил в каюту.
- Я знаю, что ты ни в чем не виновата, - сказал он. - Но все же команда может
обвинить тебя.
- В чем же они собираются обвинить меня на этот раз? - спросила она.
- Мы ожидаем непрошеных гостей, Сара.
- Непрошеных? - прошептала она.
Они добрались до каюты. Натан втолкнул ее внутрь, но дверь закрывать не стал.
Очевидно, он не собирался задерживаться здесь надолго.
- Пираты, - объяснил он. Краска сошла с ее щек.
- Только посмей упасть в обморок! - прорычал он, а руки его уже потянулись к ней,
чтобы предупредить событие, если она решит все же не повиноваться ему.
Она оттолкнула его руки.
- Я не лишусь чувств, - объявила она. - Я не боюсь, Натан, я разгневана. Черт, я буду
не я, если позволю своим людям думать, что и пиратов навлекла тоже я. Пусть они
убираются, Натан. Я не выдержу еще одного расстройства.
Им предстояло настоящее сражение, и Натан знал об этом, но он не собирался ставить в
известность свою жену. По правде говоря, он был огорчен, что для своего путешествия не
воспользовался более быстроходным клипером. К сожалению, они не смогут удрать от тех
негодяев, что направлялись к ним. "Морской сокол" был слишком громоздким и тяжелым
судном, чтобы справиться с таким заданием.
- Пообещай мне, что будешь осторожен, - потребовала Сара.
Эти слова он оставил без внимания.
- Мэтью повел Нору вниз. Оставайся здесь и жди, когда он вернется за тобой.
Отдав это распоряжение, он повернулся и зашагал к выходу. Сара бросилась за ним.
Ему пришлось остановиться, потому что она обхватила его талию руками. И у него не было
иного выхода, как остановиться и потащить ее за собой на палубу. Натан повернулся и
разжал ее руки.
- Ради Бога, женщина, сейчас не время требовать прощальный поцелуй, - рыкнул он.
Она уже собиралась сказать ему, что она остановила его совсем по другой причине, но
он коротким поцелуем предупредил ее намерение.
Когда он отстранился от нее, она улыбнулась.
- Сейчас не время для романтики, - сказала она. - Тебе предстоит бой. Пожалуйста,
займись этим.
- Тогда почему ты остановила меня? - требовательно спросил он.
- Я хотела, чтобы ты пообещал мне, что будешь осторожен.
- Ты что, Сара, умышленно хочешь свести меня с ума? Это что, план, как лишить меня
рассудка?
На такой глупый вопрос она отвечать не стала.
- Обещай мне, Натан. Я не отстану от тебя, пока ты не пообещаешь мне. Я люблю тебя
и буду волноваться, если ты не дашь мне слова.
- Хорошо, - сказал он. - Я буду осторожен. Теперь ты удовлетворена?
- Да, спасибо.
Она повернулась и поспешила в каюту, чтобы приготовиться к предстоящему
сражению. Она обшарила все ящики секретера, чтобы найти оружие. Если пиратам удастся
взять корабль на абордаж, она должна будет помогать своему мужу.
В нижнем ящике она нашла два заряженных пистолета и в среднем - остро отточенный
кинжал. Сара вложила нож в рукав платья, а пистолеты засунула в голубой ридикюль. В тот
момент когда за ней зашел Мэтью, она как раз завязывала шнурки сумочки вокруг запястья.
Вдали прозвучал громкий звук удара.
- Это была наша пушка или их? - спросила Сара, и ее голос дрожал от волнения.
Мэтью покачал головой.
- Это была одна из их, - ответил он. - Но она не попала в цель. Они еще слишком
далеко, чтобы причинить нам вред. По этой причине, Сара, мы пока не открываем огонь. А
теперь пойдемте со мной. Я надежно укрыл Нору в помещении, что ниже уровня воды. Вы с
ней сможете переждать там.
Сара не стала спорить, зная, что за этим распоряжением стоял Натан, но она
чувствовала себя предателем. Прятаться в такую минуту было для нее ниже собственного
достоинства.
В трюме было темно, хоть глаз коли. Мэтью первым спустился по шатким ступеням.
Через первую ступеньку он ее перенес, объяснив, что дерево подгнило и что он собирается
заменить ее, как только у него появится для этого время.
Когда они спустились вниз и сделали крутой поворот, слабый отблеск свечи указал им
то место, где терпеливо ждала Нора.
Тетушка Сары сидела на крышке деревянного сундука. На ее плечи была накинута
ярко-красная шаль. Старая женщина совершенно не была напугана.
- Похоже, что нас ждет приключение, - сказала она племяннице.
Мэтью, дорогой, будь осторожен, прошу тебя.
Мэтью кивнул.
- Это было бы приключеньице что надо, не будь у нас на борту столь ценного груза, -
заявил он.
- Какой ценный груз? - спросила Сара.
- Полагаю, что он имеет в виду нас с тобой, дорогая, - объяснила Нора.
- Да, - подтвердил Мэтью и по скрипучим ступеням отправился назад. - Вместо того
чтобы нападать, мы будем защищаться, - добавил он, уходя. - Для команды это будет
впервой.
Сара не поняла, о чем он говорил. Хотя, по всей видимости, Нора знала, что он имеет в
виду. Об этом говорила ее улыбка.
- Как ты думаешь, что хотел сказать Мэтью, тетя? - спросила она.
Нора собиралась было поведать ей обо всем, но потом отказалась от этой мысли. Она
решила, что ее племянница была слишком невинна, чтобы понять это. Для Сары
по-прежнему весь мир делился па черное и белое. В ее идеалистическом уме не было места
для оттенков черного, для других цветов. Со временем она поймет, что жизнь не так
однозначна. Тогда она, наверное, смирится с тем фактом, что ее Натан вел колоритную
жизнь, если говорить художественным языком. Нора надеялась, что она будет
присутствовать при том, когда Саре сообщат, что ее мужем был Натан. И, представив себе
реакцию племянницы на эту новость, она улыбнулась.
- Полагаю, что команда сражалась бы более решительно, если бы им не нужно было
беречь нас, - сказала Нора.
- В этом нет логики, - возразила Сара, Нора согласилась, но вслух этого не сказала, она
просто сменила тему разговора:
- Это здесь они держат военную амуницию?
- Думаю, что да, - ответила Сара. - Как ты думаешь, те бочонки наполнены порохом?
- Должно быть, - сказала Нора. - Нам нужно быть осторожными со свечой. Если здесь
внизу возникнет пожар... ну, думаю, тебе не нужно говорить, что тогда может случиться. Не
забудь напомнить мне задуть свечу, когда Мэтью придет за нами.
Внезапно корабль передернуло, как человека при отрыжке. От носа до кормы
пробежала дрожь.
- Ты думаешь, что этот выстрел был более точным? - спросила Сара.
- Очень похоже, что да, - ответила Нора.
- Нужно, чтобы Натан заканчивал с этим побыстрее. Мои нервы не смогут долго
выдержать такое напряжение. Нора, ведь ты и Мэтью стали очень близки, правда?
- Что за время ты выбрала, чтобы спрашивать меня об этом? - с улыбкой сказала Нора.
- Я просто хочу отвлечься от тревожных мыслей, - пояснила Сара.
- Да, должно быть, в этом есть здравый смысл. Ты совершенно права, я и Мэтью стали
очень близки. Он оказался таким нежным и понимающим человеком. Я уже совсем
позабыла, как это приятно позволять кому-то о тебе заботиться, поверять ему свои мысли и
тревоги.
- Я тоже забочусь о тебе, тетя.
- Да, дорогая, я знаю об этом. Но это не одно и то же. Ты поймешь, что я имею в виду,
когда вы с Натаном станете ближе друг другу.
- Боюсь, что такой день никогда не наступит, - возразила Сара. - Мэтью тоже
откровенен с тобой? - спросила она.
- Да, довольно часто.
- Он когда-нибудь говорил о Натане?
- Несколько раз, - призналась Нора. - О некоторых вещах он сообщал под большим
секретом, поэтому я не могу поделиться с тобой этим...
- Конечно же, ты можешь, - перебила ее Сара. - В конце концов, я твоя племянница. И
то, что ты мне сообщишь, останется со мною. Неужели ты не доверяешь мне, Нора?
Сара продолжала уговаривать ее еще не мене десяти минут, пока Нора наконец не
смягчилась.
- Мэтью мне рассказал все об отце Натана. Ты когда-нибудь встречала графа
Уэйкерсфилда?
Сара покачала головой.
- Говорили, что он умер, когда Натан был еще ребенком, Нора. Я в то время была еще
совсем малышкой. Но я слышала, что он был возведен в рыцарское достоинство.
- Да, он получил рыцарство, хотя все это и было подлогом. Мэтью рассказал мне, что
когда граф был на службе, он фактически предал свою страну. Да, это так, Сара, - добавила
она, услышав, как вскрикнула Сара. - Это ужасная история, дитя. Отец Натана был в сговоре
еще с двумя предателями. Эта троица называла себя Трибуналом и надеялась свергнуть
правительство. Как мне поведал Мэтью, они почти достигли желаемого. Но у отца Натана
была совесть, и она убила его еще до того, как правда вышла наружу.
Сара пришла в ужас от услышанного.
- Бедный Натан, - прошептала она. - Позор, наверное, был неперенос
...Закладка в соц.сетях
