Жанр: Любовные романы
Благородный воин
...забет пролился, словно
бальзам, на сердце.
- Ступай вниз и жди меня у лестницы, - приказал ребенку барон.
Как только за Томасом закрылась дверь, Джеффри принялся неудержимо хохотать.
- Нисколько не смешно, - раздраженно возразила жена. - Отец распустил его, и он
ведет себя, как звереныш. Никакого воспитания!
- Не будь к нему слишком строга, - возразил муж. - Мальчик не так уж плох и со
временем поймет, что от него требуется.
- Сара сообщила, что ты приказал паковать вещи, - переменила тему Элизабет. - И
когда же...
- Расскажу обо всем вечером, когда останемся наедине.
Общаясь с Элизабет, Джеффри теперь постоянно следил за собой. Его радовало
перемирие с женой, и он не хотел его нарушать.
- Отправимся ко мне через пару недель. Но прежде мне придется кое-куда съездить,
решить одно дельце. - Он сознательно умолчал и о цели своего путешествия, и о том, что
ему предстояло сделать. - Это ненадолго. А когда вернусь, ты уже соберешься.
- А что будет с Томасом? - Элизабет поняла, что боится услышать ответ.
Она крепко сцепила за спиной пальцы, чтобы муж не увидел, как дрожат ее руки.
- Элслоу останется с ним в качестве временного опекуна, - объяснил Джеффри. -
Хватит с него пока перемен. - Он улыбнулся, увидев удивление жены. - Ты, верно, думаешь,
что я какой-нибудь монстр?
- Вовсе нет, - улыбаясь в ответ, с облегчением прошептала Элизабет. - Напротив, я
считаю тебя очень рассудительным.
- А следующим летом Томас переедет к нам. За это время я успею все как следует
укрепить, чтобы он ничего не сумел разрушить.
Намек на диковатость и неуклюжесть брата заставил Элизабет рассмеяться. Она
согласно кивнула, стыдливо, но решительно подошла к Джеффри и обняла за талию:
- Вместе будем забивать гвозди. Значит, ты не отправишь брата к королю? Ты
передумал?
- Передумал, - признался Джеффри, восхищаясь тем, что жена была рядом. Погладив
ее по волосам, он добавил:
- В последнее время я изменил свое мнение по очень многим вопросам.
- Например? - улыбнулась Элизабет. Джеффри уже собрался ответить, но жена,
опередив его, потянулась и поцеловала его в губы. Барон с радостью ответил на поцелуй.
- Например, мне стало нравиться, что ты меня обожаешь. Стал привыкать к твоим
страстным прилюдным проявлениям чувств.
Элизабет рассмеялась, и ее глаза вспыхнули лукавым огоньком. Барон уже знал этот
взгляд и ожидал очередной ловушки.
- Неужели ты считаешь себя таким неотразимым?
- По правде сказать, до того как встретить тебя, я так не думал, - ответил барон и
посмотрел на жену с хитрецой. - Мой шрам сводит многих с ума. - В это время Элизабет
покрывала поцелуями розоватый рубец. - И знаешь... - Он вдруг забыл, о чем собирался
сказать, потому что она дошла до мочки уха и теплое дуновение ее дыхания всколыхнуло в
нем горячую волну страсти. - Не глупи... На дворе день, и мне нужно многое сделать. -
Джеффри хотел, чтобы его голос прозвучал твердо, но понял, что безнадежно проиграл.
Элизабет отстранилась и пылко посмотрела на мужа.
- Не сомневаюсь, милорд. - Она прошептала это так, что у Джеффри вдоль бедер
пробежала дрожь. - Очень многое.
Он снова притянул жену к себе и вздохнул:
- Никакой в тебе нет дисциплины.
Элизабет начала игру как шалость: хотела доказать мужу, что и она неотразима, но
быстро забыла о своих намерениях. Шалость превратилась в нечто серьезное, и она уже
наслаждалась его восхитительными поцелуями.
Позже ни один из них не мог вспомнить, кто кого раздел...
- Что ты со мной делаешь, Джеффри, - услышала она собственный стон. - Что... -
хотела она снова спросить, но голос растворился в поцелуе.
Все звуки заглушил язык, который с бархатной властностью ворвался к Элизабет в рот.
В следующий миг она дала волю страсти. Впилась ногтями в спину мужа, когда тот
прижал ее к стене. На этот раз они не были друг с другом нежны. Джеффри держал ее на
бедрах и думал лишь об одном - как бы замедлить темп, чтобы она достигла вершины
страсти прежде него. Но Элизабет двигалась в бешеном ритме, и мысли исчезли сами собой.
Он неистово входил в нее вновь и вновь и даже не слышал ее гортанных криков.
- Я люблю тебя, Джеффри.
Признание в любви совпало с мигом физического освобождения - Элизабет уже не
могла сдержаться. Вся содрогаясь, она шептала вновь и вновь, как заклинание:
- Да, да, люблю...
- Ты меня пьянишь, - послышался его прерывистый шепот.
- А ты меня. - Голос Элизабет был тихим, томным и светлым, как ее настроение.
Она восторженно улыбнулась. Ее губы припухли от поцелуев, широко раскрытые глаза,
были полны безоглядного доверия, и он подумал, что Элизабет - самая очаровательная и
обольстительная женщина на свете.
- Тебе со мной плохо? - смущенно спросила она, не понимая, почему муж не отрывал
от нее пристального взгляда.
Джеффри сжал ладонями лицо жены и прошептал:
- Ты сказала, что любишь меня. Это правда или слова вырвались в порыве страсти?
Он нахмурился и ждал ответа. От волнения мучительно замирало сердце.
- Люблю, - стыдливо призналась Элизабет и пожалела, что в объятиях мужа не в
состоянии укрыться от его немигающего взгляда.
Она первая открылась ему и тем самым обнаружила собственную беззащитность,
которую до этого тщательно скрывала.
- Но я сама об этом не знала, пока не сказала вслух.
Джеффри улыбнулся, глаза засветились нежностью. Он погладил ее по щеке,
наклонился и поцеловал в губы.
- Мне с тобой хорошо, женушка. Насчет любви, правда, не уверен, как ты. Но это
оттого, что такому чувству меня никто не обучал. - Барон выпустил супругу из объятий и
принялся подбирать одежду. Элизабет напряженно ждала, когда последует продолжение.
Джеффри, почувствовав состояние жены, разозлился. Чего еще она от него хотела?
Какое-то время он не обращал на Элизабет внимания, потом повернулся опять.
- Я рад, что ты меня любишь. Быть может, я, когда состарюсь, тоже сумею произнести
такие слова.
Самодовольный тон мужа поразил Элизабет, и она, сложив на груди руки,
приготовилась к битве.
- Я не прошу твоей любви и, Бог свидетель, не знаю, почему люблю тебя сама.
- Тебе не понять, Элизабет, - миролюбиво ответил муж. - В жизни воина нет места
любви. Только глупцы позволяют этому чувству овладеть собой. Вот когда я стану стариком
и обзаведусь сыновьями, тогда, быть может...
- Глупцы?! - перебила его жена. Ей вдруг стало смешно. "Бедняга Джеффри, -
подумала она, - сколько тебе еще предстоит узнать. И ты должен меня полюбить - иначе я
придушу тебя своими руками!"
- Не смей надо мной смеяться, когда я говорю о своих чувствах! - Барон поразился,
насколько быстро жена способна вывести его из себя.
- Я и не смеюсь. - Элизабет постаралась, чтобы в ее голосе прозвучало раскаяние. -
Только улыбаюсь.
- И не поправляй меня.
В этот миг кто-то решительно постучал в дверь. Джеффри обрадовался, что их
перепалке пришел конец, и крикнул громче, чем намеревался:
- В чем дело?
- Вернулись оба гонца, - сообщил воин.
Элизабет наморщила лоб, прикидывая, откуда они могли явиться, но, заметив, какое
сердитое у мужа выражение лица, спрашивать не стала - существовали другие, менее
шумные способы добиться истины.
- Джеффри! - Она окликнула мужа, когда он был уже у самой двери.
- Что еще? - буркнул он в ответ.
Его настроение испортилось. От того, что жена лезла в душу и добивалась, чтобы он
произнес слова, к которым еще не был готов, Джеффри приходил в ярость. В глубине души
он не был уверен, найдутся ли у него вообще такие слова, и боялся их даже больше той
беззащитности, которой требовала от него Элизабет. А ведь еще совсем недавно он ничего
не боялся. Нет, нужно все хорошенько обдумать. И чем раньше он уйдет от Элизабет, тем
скорее приведет в порядок чувства. Душевные бури, которые она умела так ловко вызывать,
совершенно выбивали из колеи.
- Хватит, - твердо произнес он. - В следующий раз вернемся к этой теме, когда я этого
захочу. - С этими словами он вышел в коридор, прежде чем Элизабет успела двинуться с
места.
- Джеффри! - изо всех сил закричала она и прикрыла рот, чтобы муж не услышал, что
она смеется.
Разъяренное лицо барона снова появилось в дверном проеме. Он заревел так, что
криком свалил бы любого здоровяка:
- Что тебе надо?!
Но жена ничуть не испугалась. "Богом клянусь, - подумал Джеффри, - сейчас я тебе
покажу, ты у меня затрясешься от страха..."
И в этот миг раздался спокойный голос Элизабет:
- Милорд, вы забыли надеть сапоги.
Одеваясь, Элизабет так смеялась, что несколько раз ей приходилось смахивать слезы со
щек.
Покончив с нарядом, Элизабет поспешила вниз. Надо было выяснить, что за гонцы
пожаловали в замок. У входа в зал она услышала голос мужа и остановилась. Джеффри был
явно рассержен:
- Значит, он пренебрег моим вызовом? - рявкнул барон.
Элизабет вжалась в стену - она боялась, как бы муж ее не увидел и не стал говорить
тише. Ей не терпелось узнать, в чем дело. Кто пренебрег приказом? - недоумевала она.
Любопытство пересилило чувство вины, и Элизабет не стеснялась подслушивать: в конце
концов, Джеффри ревел так, что поднял бы и мертвого.
- Лично с ним я не разговаривал, - оправдывался гонец. - Но один из его людей
сообщил, что господин, обезумев от горя после утраты жены, заперся в комнате,
отказывается от воды и пищи и хочет уморить себя.
Барон облокотился о камин и задумчиво потер подбородок. А когда поднял глаза,
заметил у притолоки бледно-лиловое пятно. Джеффри мгновение подождал - пятно не
двигалось, и он догадался, что это подслушивает жена. Он улыбнулся, решив проучить ее.
Прокашлявшись, барон еще больше повысил голос и недоверчиво спросил:
- Говоришь, обезумел от горя? Какой же он после этого мужчина? Ни один мужчина не
станет горевать по жене. Ни один! Женщину легко заменить. Вот лошадь - другое дело.
От разглагольствований барона у Элизабет перехватило дыхание, и, разъяренная,
уперев кулачки в бока, она появилась в дверях.
- Лошадь... - Крик разнесся по всему залу. - Ты осмеливаешься сравнивать меня с
лошадью?! Да как ты посмел...
- Так-так, Элизабет, ты, случайно, не подслушивала?
Глаза Джеффри искрились смехом, но голос оставался насмешливым и спокойным. Он
улыбнулся, и девушка поняла, что ее провели.
- А ты, я вижу, способен видеть сквозь стены? - Стараясь подавить раздражение,
Элизабет вышла на середину зала и встала рядом с супругом.
- Положим, - ответил тот и прямо на глазах гонца подмигнул Элизабет.
От этого скромного знака внимания девушка, вспыхнув, улыбнулась:
- Извини, что прервала.
- И это все?
- И за то, что подслушивала, - пробормотала она. - Хотя, вероятно, я буду делать это и
впредь.
- Но это бесчестно, - возмутился муж.
- Не отрицаю, - согласилась Элизабет. - Хотя это единственный способ понять, что
происходит вокруг. Кстати, а откуда прибыл гонец? И где другой? Я с ним разминулась?
- Разминулась, - подтвердил барон и возблагодарил небеса, не позволившие жене
узнать, что этот человек прибыл от Белвейна. - А сейчас я слушаю доклад о твоем
"обезумевшем" родственнике, вдовце Руперте. - Джеффри не смог сдержать раздражения.
- Руперт! - Элизабет захлестнула волна вины и стыда, и ее голос задрожал от муки.
Бедняга Руперт! Со дня трагедии она ни разу не подумала о муже сестры. Так была
погружена в собственное горе, что даже не вспомнила, через что пришлось пройти ему. А
если бы ей довелось потерять Джеффри, как Руперту свою любовь - свою жену? Она
уронила голову на грудь и стала безмолвно молиться, кляня свое легкомыслие.
- ...это все, что я должен был вам сообщить. - Последние слова гонца вновь привлекли
ее внимание.
- Вы прекрасно выполнили задание, - похвалил прибывшего барон. - Теперь ступайте
- поешьте и выпейте.
Гонец преклонил перед лордом колено и удалился. Как только дверь за ним
затворилась, Джеффри быстро обернулся к жене:
- Что тебе известно о Руперте?
- Мне так стыдно, Джеффри, - пробормотала Элизабет. - Надо было сразу поехать к
нему, утешить. Судя по тому, как он обращался с Маргарет, когда навещал нас, они отлично
ладили между собой. Мама обычно нам приводила их в пример и говорила, что они
прекрасная пара.
- Но каков сам Руперт? Расскажи мне о нем. Неужели он действительно способен
обезуметь от горя? Или настолько слаб, что не в состоянии прийти на могилу жены? у
В вопросах Джеффри слышалась насмешка, и это огорчило Элизабет.
- Ты не поймешь, - прошептала она. "Он меня не любит, иначе не осуждал бы
Руперта". На сердце тяжким камнем навалилась тоска, и Элизабет отвернулась, чтобы
Джеффри не заметил горя в ее глазах.
Но барон не правильно истолковал ее жест и решил, что разговор о муже сестры вновь
разбередил ее душевные раны и Элизабет боролась с нахлынувшей печалью. Он положил ей
руку на плечо и тихонько повернул к себе:
- Расскажи мне еще раз о том, что здесь произошло. Я понимаю, что это больно, но,
чтобы не ошибиться, я должен знать обо всем в мельчайших подробностях.
Последние слова мужа озадачили девушку.
- Это поможет тебе что-то лучше понять? - спросила она, и когда он кивнул, добавила:
- Хорошо, тогда я расскажу.
Глубоко вздохнув, Элизабет закрыла глаза и повторила историю вновь. Джеффри не
перебивал, и Элизабет была ему за это благодарна.
Когда испытание осталось позади, она подняла глаза, стараясь проникнуть в его мысли.
- Ты кое-что забыла. - Джеффри задумчиво потер подбородок.
Элизабет нахмурилась:
- Что именно?
- В первый раз ты сказала, что один из людей в капюшонах был ранен, получив удар
ножом.
- Да, вылетело из головы, - призналась Элизабет. - Его ранила Маргарет. А разве это
важно?
- Возможно. Куда она его ударила? - Барон спросил это почти безразличным тоном, но
глаза оставались настороженными.
Девушка сосредоточилась, стараясь представить ужасную картину и при этом не
поддаваться чувствам. Вот сестра поворачивается, поднимает кинжал и...
- Чуть ниже правого плеча. Я видела на одежде кровь. - Она снова посмотрела на
Джеффри, но во взгляде мужа невозможно было прочитать ответы на интересующие ее
вопросы. - О чем ты думаешь?
- Подожди. Вот вернусь из поездки и обо всем расскажу.
- Вечно ты заставляешь меня ждать, - проворчала Элизабет, но в ее тоне не слышалось
гнева.
- Сама обещала мне доверять, - напомнил Джеффри и чуть не добавил, что к тому же
призналась в любви. Но решил не возвращаться к этой теме и сказал:
- И должна выполнять свои обязательства.
"Но у меня есть обязательства перед родителями и сестрами", - подумала Элизабет. И
приняла она их раньше, чем дала клятву верности мужу. Девушка тяжело вздохнула.
Насколько ей было бы легче, если бы Джеффри был способен понять ее трудное положение.
- У меня есть и другие обязательства, - проговорила она и, прежде чем муж успел
что-либо ответить, поспешила из зала. Предстояло многое обдумать, и Элизабет хотела
побыть одна.
Она вернулась в спальню. "Неужели я помешалась на мести? Но разве не справедливо
жаждать возмездия, чтобы души родных наконец попали на небеса?"
К горлу неожиданно подступили рыдания. Не в состоянии их сдержать, девушка
зарылась лицом в одеяло и плакала до тех пор, пока совершенно не обессилела.
Лежа на постели, она уже в который раз обдумывала план мести, как вдруг в голову
пришла новая мысль. Руперт! Нужно ехать к нему. Утешить, рассказать об измене Белвейна.
Переложить на него бремя мести и тем самым заставить покончить с затворничеством. И
самой освободиться от клятв, передав их другому.
В первые дни после гибели родных именно идея возмездия помогла Элизабет
сохранить рассудок.
То же самое произойдет и с Рупертом. Мысль о мести вернет ему цель в жизни. Он
достаточно силен, чтобы призвать Белвейна к ответу, и не станет, как Джеффри, поминутно
оглядываться на закон.
Элизабет смахнула с глаз слезы и поправила постель. До вечера предстояло многое
сделать: убедить поехать с ней Хэммонда и заставить его заручиться еще чьей-то помощью.
В Хэммонде она не сомневалась - он отправится с ней куда угодно. Слуга ей верен и не
выдаст Джеффри.
Она выедет сразу вслед за мужем.
Значит, завтра. До имения Руперта было недалеко. Насколько Элизабет помнила, путь
проходил по проложенной отцом просеке. В любом случае она вернется домой раньше
Джеффри. Правда, девушка не надеялась, что ее отсутствие останется незамеченным. Ну,
ничего, когда ее хватятся, дело будет уже сделано!
Глава 10
Элизабет долго сидела в деревянной ванне и отмокала в источающей пар душистой
розовой воде. Джеффри вымылся, переоделся, и она изящным взмахом руки отослала его к
столу:
- Иди, я скоро присоединюсь.
- А я подумываю, не присоединиться ли к тебе прямо сейчас, - пошутил барон и,
задержавшись у двери, выразительно посмотрел на жену.
- Тебе нельзя, - рассмеялась Элизабет. - Тебя ждут воины и мой дед. И если ты
задержишься, они догадаются, что мы... Дед, во всяком случае, тут же поймет...
При виде ее смущения Джеффри откинул голову и весело рассмеялся.
В тот же миг мокрая тряпка угодила барону в лоб. Он не удержался, вытащил Элизабет
из ванны, страстно поцеловал в губы и прерывисто прошептал:
- Вот тебе аванс. А все остальное позже.
- Позже так позже, - так же шепотом ответила Элизабет. - А пока тебе придется
переодеться, раз ты искупался вместе со мной. - Она снова рассмеялась, уселась в ванну и
шутя плеснула на мужа водой. Другой рукой она прикрывала от его взгляда грудь.
"Какой великолепный мужчина", - думала Элизабет, откровенно игриво рассматривая
фигуру Джеффри.
Барон был одет во все черное, лишь герб - символ его благородства - светился
золотом, и на темной ткани вода была совершенно незаметна. Девушка обрадовалась, что
муж выбрал черный цвет, потому что он больше других подходил к тому, что она для него
приготовила. Более того, Элизабет сама заранее продумала, как устроить, чтобы на Джеффри
оказался темный костюм. На постели были разложены короткая черная туника и черные
штаны, поверх которых покоилась белая рубашка. Увидев, что жена уже выбрала ему наряд,
барон удивленно изогнул бровь, но, не сказав ни единого слова, принялся переодеваться.
Он разглядывал жену и удивлялся, насколько она непоследовательна: прячет грудь со
стыдливостью девственницы, а в глазах страсть.
- Тебе не удастся скрыть свое вожделение, женушка, - произнес Джеффри с явным
самодовольством и, направляясь к двери, добавил:
- Вечно из-за тебя я куда-нибудь опаздываю.
Элизабет услышала, как он рассмеялся в коридоре.
"Вечером, муженек, - подумала она, - уж я постараюсь..."
После ухода мужа Элизабет вылезла из ванны, быстро вытерлась и достала из сундука
новое черное платье до щиколоток. Портниха противилась его шить, потому что привыкла к
светлым расцветкам, которые подчеркивали бы контраст с надеваемой поверх платья
туникой. Но Элизабет настояла. Сегодня вечером она будет равной мужу во всем: и в платье,
и в страсти. Девушка полюбовалась темной материей, вздохнула и накинула через голову на
голое тело. Она решила не надевать нижней рубашки, но теперь вдруг устыдилась своего
поведения соблазнительницы.
"У меня в запасе для тебя еще много сюрпризов, муженек!"
Накинув поверх платья короткую, до колен, черную тунику, Элизабет с удовольствием
отметила, что та не скрывает изгибов ее тела. Потом она расчесала волосы и решила не
заплетать их в косы.
Снова подошла к сундуку и достала спрятанный кусок ткани. Элизабет сама придумала
рисунок, хотя ее замысел и был исполнен все той же искусной портнихой. Элизабет была
необычайно довольна результатом. На золотой ленте красовался герб ее мужа, вышитый
черными нитями. "Смотрится великолепно!" - с гордостью подумала она.
Девушка перекинула ленту через плечо и закрепила на бедре. Последним штрихом
были черные матерчатые туфли. Все, теперь она была готова.
Элизабет открыла дверь как раз в тот момент, когда оруженосец Джеральд готовился
постучать. Юноша замер с поднятой рукой и в немом изумлении уставился на госпожу.
- Как вы красивы! - наконец пробормотал он. - И на вас его герб.
- Разве не идет? - улыбнулась миледи.
- Идет, идет, - засмущался Джеральд. - Я вовсе не это хотел сказать.
- Знаю, - успокоила юношу Элизабет и переменила тему. - Тебе что-то нужно?
- Да, - отозвался Джеральд и тут же запнулся.
На его лице сияла улыбка, и Элизабет чуть не рассмеялась сама, но, не желая обидеть
юношу, вовремя спохватилась.
- И что же ты хотел мне сказать? - Она произнесла это ласковым тоном и сложила руки
на груди.
Поза явно означала, что госпожа готова ждать ровно столько, сколько оруженосцу
потребуется, чтобы собраться с мыслями.
- Ваш муж... Он вас ждет и уже начал терять терпение.
- В таком случае надо спешить, - отозвалась Элизабет и, обойдя застывшего на пороге
Джеральда, шагнула к лестнице. - Теплый вечер, погода действительно радует. - Она
обернулась назад в ожидании ответа, но оказалось, Джеральд так и не сдвинулся с места и с
изумленным выражением на лице стоял, будто прирос к дверям ее спальни. На этот раз
Элизабет смеха сдержать не смогла и окликнула юношу:
- Проводи меня в зал, Джеральд. Милорд нуждается в твоих услугах.
Юноша кивнул, вцепился ей в руку и неуклюже повел вниз. Хорошо бы и муж, думала
Элизабет, был так же поражен, изумлен и обрадован, как этот рыцарь, что дрожащими
пальцами неловко сжимал ее руку.
Разочаровываться Элизабет не пришлось. Надеясь привлечь внимание Джеффри, она
остановилась в дверях. Разговоры и смех в зале стали стихать.
Когда муж со своего места за столом поднял на нее глаза, в зале уже царила полная
тишина.
Но Элизабет не двигалась. Просто стояла, приветливо улыбаясь, и ждала, когда барон
подойдет к ней сам.
Увидев жену, Джеффри, как и остальные, онемел, в горле застрял непривычный ком, и
ватные ноги едва понесли его к дверям.
Герб на платье он заметил издалека, и его грудь наполнилась гордостью: жена открыто
заявляла всем, кому принадлежит.
Он остановился прямо перед ней и, не отрывая взгляда от лица, прошептал:
- Ты становишься все прекраснее.
- Спасибо, Джеффри, - отозвалась Элизабет.
Она вложила ладонь в его руку, и молодожены вместе направились к столу.
Вновь всколыхнулся шумок разговоров, но девушка по-прежнему ощущала на себе
взгляды воинов и улыбалась от счастья.
Дед сидел напротив супружеской четы и не преминул похвалить любимицу:
- Прелестно выглядишь, внучка! А как вы считаете, Джеффри?
- Как-то не задумывался об этом, - ответил лорд и, получив по ноге носком туфли
Элизабет, поспешил добавить, - но по здравом размышлении полагаю, вы, быть может, и
правы. Во всяком случае, она недурна.
Мужчины от души расхохотались, а Элизабет, притворно сердясь, возвела глаза.
На столе появилось красное вино. Элизабет чокалась то с мужем, то с дедом и вскоре
стала смеяться самой глупой шутке. Она поняла, что пьяна ожиданием ночи наедине с
Джеффри. Сбросив туфлю, Элизабет потерлась пальцами о его мускулистую ногу и с
удовольствием заметила, что муж не остался равнодушен, хотя и старался это скрыть,
отвернувшись к Элслоу. "Хочет, чтобы я поверила, что ему все равно!" - усмехнулась
Элизабет.
- Прекрати, - прошептал барон, когда ее голые пальцы прошлись по его ноге вверх. -
Иначе поплатишься.
- Я готова, - дерзко прошептала она в ответ. - Монеты есть. Назови только цену.
- Кто же тебе насыпал монет? - Его ворчание на ухо пронзило Элизабет желанием.
Она откинулась назад и одарила супруга долгим и томным взглядом.
- Муж. Но взамен я многое могу предложить. - Расчетливо подмигнув, она надула
губки.
Джеффри рассмеялся, и все обернулись в их сторону. Он снова наклонился к Элизабет:
- Мне кажется, женушка, ты пытаешься меня соблазнить.
- Нисколько! - Она невинно, но многообещающе посмотрела на мужа. Ладонь как бы
случайно скользнула ему на бедро. - С какой это стати? Ни за что!
Остаток ужина барон вспоминал с трудом. В положенное время он съедал приносимое
блюдо, снова и снова убирал руку Элизабет с бедра, но ладонь опять оказывалась у него на
ноге. Наконец, не выдержав и не дав ей дожевать, Джеффри заставил ее подняться,
подхватил на руки и под одобрительные возгласы мужчин и поощряющие крики Элслоу
понес в спальню. Из-под платья вынырнула обнаженная ступня, Джеффри улыбнулся, но,
несмотря на протесты жены, не замедлил шага.
Сколько с ней хлопот, думал он, идя по коридору. Утром не слушается, днем не
замечает, а вечером изображает соблазнительницу. Должны же быть причины таким
переменам настроения. Но решение этого вопроса барон отложил на будущее, а пока жаждал
лишь испить наслаждение, которое могла подарить ему Элизабет.
Когда дверь спальни за ними плотно затворилась, он привалился к ней спиной,
по-прежнему держа жену на руках. Кончиком пальца Элизабет повернула за подбородок
голову мужа к себе и улыбнулась. И в этой улыбке отразилась вся полнота ее нежности и
любви. Медленно облизала губы, потом то же самое проделала с губами Джеффри и по
забившимся в глубине его глаз искоркам поняла, что муж остался доволен ее вызовом.
Потом поцеловала открытым ртом, словно бы приглашая его язык. Джеффри, откликаясь на
призыв, принялся упиваться сладостной влагой и оторвался, лишь когда поцелуй угрожал
поглотить все его существо. Тогда Элизабет снова улыбнулась и стала расстегивать на его
вороте кружева, часто прерываясь, чтобы поцеловать или погладить по щеке.
Джеффри молчал. Он позволил жене выскользнуть из его рук и стоял неподвижно, как
статуя, пока Элизабет его раздевала. Женские пальцы порхали по одежде, словно крылышки
голубя. И эта игра, этот соблазнительный вихрь, в котором жена взяла на себя роль
обольстительницы, возбуждали, как никогда. Джеффри гадал, насколько далеко она зайдет и
когда преклонит голову перед опытом мужчины. И заметил, что, созерцая его наготу, жена
начала краснеть.
Когда с раздеванием мужа было покончено, Элизабет отступила на шаг и сняла ленту.
Неотрывный взгляд Джеффри смущал, но она не колебалась ни минуты: сорвала тунику и
замешкалась лишь тогда, когда очередь дошла до платья. Пристально посмотрела на мужа,
заволновавшись, что п
...Закладка в соц.сетях
