Жанр: Любовные романы
Любви не скажешь нет
... и у тебя все хорошо. Я побежала дальше, а
ты жди звонка от своего Майкла Сноу.
Звони мне. Пока.
— Пока. Спасибо тебе.
Майкл позвонил около четырех. Последние полчаса Мэри гипнотизировала
телефон. Она знала, что он обязательно позвонит, но все сроки, которые она
ему отпустила, уже прошли.
Когда раздалась первая трель, Мэри глубоко вдохнула, чтобы унять стук
сердца, подождала еще немного и подняла трубку.
— Мэри? — услышала она его низкий голос.
Как же она не заметила, какой у него приятный тембр?
— Майкл?
— Добрый день.
— Добрый день.
— Как вы себя чувствуете?
— Прекрасно. Если учесть, что я проспала почти двенадцать часов.
— Простите, я увлекся вчера, — сказал он и на секунду замолчал.
Сейчас начнет извиняться за поцелуй, с ужасом подумала Мэри.
— Не стоило в первый же день заставлять вас работать с полной
выкладкой, — продолжил он.
— Что вы! Мне было очень приятно, — поспешила заверить его она,
радуясь, что он имел в виду работу.
— Вы очень профессионально вели себя на площадке. Ни одной жалобы. Так
не бывает даже с хорошими актрисами.
— Просто я не актриса, поэтому не знаю, когда следует жаловаться и
капризничать, — засмеялась она.
— Вчера я сказал вам, что первый день съемок положено отмечать
шампанским?
— Да, что-то такое вы говорили.
— Тогда можно я приглашу вас на ужин? С шампанским?
— На ужин? А разве вы не заняты на студии?
— Вы моя главная героиня. — Он улыбнулся, она это
почувствовала. — Поэтому время, проведенное с вами, можно считать
рабочим.
Я заеду за вами в восемь?
— Хорошо. Я буду ждать.
— До встречи.
У нее было целых четыре часа. Нет, всего четыре часа. За это время Мэри
должна была все взвесить и принять решение. Речь идет не о работе, ведь она
дала согласие на участие в съемках еще вчера. Теперь ей надо понять, как
вести себя с Майклом после вчерашнего поцелуя. Сделать вид, что ничего не
было? Нелепо и по-детски. Отшутиться? Но это должно выглядеть естественно и
легко и у нее точно не получится.
Предоставить ему возможность самому выкручиваться? А вдруг он промолчит и
она весь вечер будет гадать, что он думает по этому поводу? Сказать правду?
Какую? Что она истосковалась по мужчине? Что никакая, даже самая лучшая
женщина не поможет сейчас ей? Что она готова забыть о гордости, но знать,
что кто-то сильный поведет ее за руку? Что ее тело жаждет ласк? Разве об
этом можно говорить?
Мэри боялась сегодняшнего вечера больше, чем вчерашней встречи на студии.
Вчера можно было в любой момент и под любым предлогом уйти. А сегодня ее
бегство будет трусостью.
Надо расправить плечи и отправиться навстречу судьбе. Пусть все будет как
будет.
Они не напрасно встретились. Он должен рассказать ей, чем закончится его
фильм. Она должна узнать, что случилось с Ларри. Почему он покинул ее. Пока
она не найдет ответа на этот вопрос, она не сможет спокойно жить. Почему-то
— она знала это наверняка — Майкл послан ей, чтобы разрешить все ее
проблемы.
Только он способен помочь. А что касается вчерашней истории, она постарается
больше не поддаваться эмоциям. Это была просто благодарность. Так она ему и
скажет.
Приняв такое решение, Мэри успокоилась и начала готовится к вечеру. Ей
хотелось выглядеть не такой строгой и взрослой, какой она была вчера,
поэтому следует подыскать подходящий наряд.
Мэри долго перебирала вещи, но остановилась на том, о чем подумала в первый
момент: бархатных черных брюках и коротеньком пиджачке серебряного цвета от
Баленсиаги.
Мэри любила одежду от Баленсиаги, потому что модельеры этого дома делают из
любой женщины женщину. Брюки плотно облегали ягодицы и бедра, а по ногам
струились свободными фалдами. Довольно широкие манжеты плотно обхватывали
щиколотки и застегивались на мелкие серебряные пуговицы. Пиджак был сшит из
плотной тафты, которая переливалась множеством оттенков — от черного до светло-
серого. Подчеркнуто ровная линия плеча, узкий рукав, облегающий силуэт, Он
не скрывал всех соблазнительных изгибов фигуры. Вместо воротника глубокий
вырез был отделан жестким серебристым воланом. Завершали ансамбль
изумительные лодочки на высоком каблуке и маленькая черная сумочка, расшитая
бисером. В этом наряде она будет выглядеть элегантно и романтично.
Мэри знала, что одежда часто подчиняет ее себе и заставляет двигаться и
говорить по-другому. Вчерашнее платье делало ее холодной, отстраненной и
строгой. Сегодня она будет мягкая, улыбчивая и кокетливо-застенчивая.
Никакой строгости. Она хотела получить удовольствие от ужина. Если положено
отмечать начало работы шампанским, то пусть оно пьется с радостью.
Мэри так давно не позволяла себе расслабиться, что иногда у нее от
напряжения болели скулы.
Если все сложится удачно, то в ближайшее время им будет не до развлечений.
Вчера она упала без сил, и никто не гарантирует, что так будет не всегда.
Ровно в восемь раздался звонок домофона.
Майкл ждал ее внизу. Мэри последний раз взглянула в зеркало и пошла
навстречу будущему.
— Вы не устаете меня удивлять. — Это были первые слова Майкла
после минутной паузы, когда он просто смотрел на Мэри, не скрывая
восхищения. — Сегодня вы совершенно другая.
— Не соответствую созданному вами образу? — спросила она с
улыбкой.
— Так и должно быть, — ответил он, открывая дверцу и помогая ей
сесть в машину. Я пытаюсь рассказать историю о женщине, но прихожу к выводу,
что совершенно ничего не понимаю в ней. Вы поможете мне?
— То есть я должна познакомить вас с массой женщин, чтобы вы научились
распознавать, что таится за их лицами и словами?
— Чтобы узнать вкус воды, достаточно выпить один стакан. Мне не нужна
сотня женщин, но знать об одной я бы хотел. Вы расскажете мне о себе?
— Я надеюсь, что вы интересуетесь мной как художник?
— Скорее как художник, — спокойно ответил он. — Но и как
мужчина. Мы вечно бьемся об лед взаимного непонимания. Вроде бы, чего проще
— объяснить все словами. Но иногда мне кажется, что мужчина и женщина
говорят на разных языках. Отсюда все взрывы нашего несогласия, все обиды,
недоговоренности, упреки.
— Не слишком веселые выводы, — грустно сказала Мэри. — Вам не
очень везло?
— Я не могу этого сказать, — пожал он плечами. — Меня
окружают прекрасные женщины: моя мать, сестры. Они любят меня и заботятся
обо мне. Но часто я теряюсь от того, что не могу остановить их слезы или не
понимаю их веселья.
— Как же вы решились рассказать миру о том, чего не знаете сами? —
удивилась Мэри.
— Любое творчество — это процесс познания. Я чувствую, вижу,
представляю. Не всегда знаю, прав ли я.
— Но ведь вы отвечаете перед множеством людей за результат труда? А
если у вас не получится?
— У нас все обязательно получится, Мэри. В этом я не сомневаюсь.
Особенно если вы согласитесь мне помогать.
— Моя помощь будет состоять в том, чтобы рассказывать вам о женских
тайнах?
— Ваша помощь будет состоять только в вашей искренности и
доверии, — невозмутимо ответил он. — Мой сценарий еще незакончен.
Вы будете соавтором.
— Так не бывает, — засмеялась она. — Когда приступают к
съемкам, должен быть сценарий.
Вы же подбирали актеров на написанные роли, — Сценарий есть. Можете не
сомневаться.
Мне просто надо понять, прав я или нет. Вы будете моим мерилом и пробным
камнем.
— А если бы вы не увидели меня тогда в ресторане? Кто бы выполнял эту
роль?
— Я не мог вас не увидеть. Я слишком долго искал вас.
— Так бывает только в кино, — опять засмеялась она. — Или в
сказках.
— А мы и существуем в кино. Так что все нормально.
Мэри улыбнулась и промолчала. Все действительно похоже на сон. Несколько
дней назад она бы ни за что не поверила в реальность происходящего сегодня.
Но это так. Есть ярко-красная спортивная машина, которая как пронырливый
хищный зверь пробирается среди потока машин. Есть спокойный уверенный
мужчина, который заставил ее разрушить скорлупу своего горя и шагнуть в
новую жизнь. Скоро они приедут в ресторан и будут пить шампанское, И все это
происходит наяву.
Майкл тоже молчал всю оставшуюся дорогу. Он тихонько поглядывал на свою
спутницу, удивляясь тому, что много лет жил с ней в одном городе, ходил по
одним улицам, дышал с ней одним воздухом, но так поздно встретил ее. Если бы
все это случилось раньше, у нее не было бы горьких морщинок возле губ и
непреходящей тоски в глазах. Но если бы она не испытала радости и боли,
возможно, он никогда бы не нашел ее.
В нем действительно уживались художник, которому интересна была тайна
человеческой души, и мужчина, который отчаянно хотел получить эту женщину.
Но он не будет торопиться, Она сама должна прийти к нему, довериться и
полюбить. Вчерашний поцелуй ничего не значит. Он сам испытывал это состояние
эйфории от работы, когда всем своим существом, каждой клеточкой своего тела
любишь весь мир и стремишься излить эту свою любовь на всех вместе и каждого
в отдельности, Он знал, как легко спутать это чувство с обычным физическим
желанием. Сколько раз он ощущал потребность эротического выплеска после
творческого подъема. И сколько раз ошибался. Женщина, которая под
воздействием выплеска творческих эмоций казалась единственной и желанной,
наутро тяготила отсутствием настоящего чувства. Творчество действовало как
алкоголь. Хуже алкоголя... Он знал, как легко поддаться соблазну, поэтому
сумел взять вчера себя в руки и уйти. Мэри не была еще готова к отношениям с
другим мужчиной. Потом могло наступить похмелье, и он потерял бы ее
навсегда.
Ярко-красный
ягуар
остановился перед клубом
Бифитер
. Майкл специально
выбрал этот клуб, потому что там была атмосфера сказки, Старая Англия времен
Генриха VIII, фрейлины, шуты, рыцарские турниры, блюда в строгом
соответствии со старинными рецептами. В Мэри много было от маленькой
девочки, которая любит чудеса, поэтому ей должно понравиться здесь, решил
он.
Он не ошибся. Мэри не могла скрыть восхищенного возгласа. В ее глазах
плясали языки пламени горящих живым огнем факелов, прикрепленных к стенам.
Она со священным ужасом шла за метрдотелем, одетым в форму придворного того
времени, как будто он вел ее на аудиенцию к королю.
Майкл с улыбкой наблюдал за ней. Если бы ему надо было провести
профессиональный тест на наличие фантазии и актерскую возбудимость, то
лучшую ситуацию трудно было бы найти. Мэри моментально включилась в игру,
забыв на некоторое время, что она пришла на обычную вечеринку в честь начала
работы. Она даже шла так, как будто на ней были не брюки, а широкая юбка с
кринолином.
Мэри села за стол, который стоял в глубине зала, и подняла пылающее лицо к
Майклу.
— Вам нравится, — сказал он и благодарно улыбнулся. — Боюсь,
что кулинарными изысками я вас не побалую: здесь подают традиционный обед.
— Иногда традиционное и есть изыск. В наше время при всей нашей
консервативности мы редко едим настоящую английскую пищу. Я лично
предпочитаю что-нибудь более острое и легкое. А вино люблю французское.
— Значит, я не угадал, — огорчился Майкл. — Если хотите,
можем отправиться в другое место...
— Вот вам пример женско-мужского непонимания, — засмеялась
Мэри. — Перевожу мою мысль. Я очень хочу попробовать то, что вы
заказали. Это будет замечательно, потому что я отвыкла от типично английских
блюд. Ларри любил французскую кухню, потому что долго жил во Франции, и
приучил меня к ней. Только и всего.
— Ларри — это ваш возлюбленный? — спросил Майкл, хотя прекрасно
знал ответ.
Мэри кивнула и опустила голову. О Боже, какая бестактность. Она совершенно
не хотела обидеть Майкла и жалела, что вообще начала обсуждать меню.
Глупость какая-то. Она хотела сказать комплимент его выдумке, а
получилось...
— Вы расскажете мне о нем? — спросил Майкл, уводя разговор в
другую сторону.
— Расскажу, если вам это будет интересно. — Она подняла на него
полные отчаяния глаза.
Неужели вечер, который так легко начался, будет испорчен? — Потом...
— Мэри, я прошу вас, делайте только то, что хотите. — Майкл тоже
хотел вернуться в атмосферу праздника и радости. — И говорите только
то, что хотите. И если будет нужно, я попрошу, чтобы сюда доставили
гамбургеры из
Макдоналдса
, если вы их любите, или итальянскую пиццу.
Только улыбайтесь.
Мысль о том, что в этом сказочном замке можно есть гамбургер, развеселила
Мэри. Она расслабилась и засмеялась.
— Майкл, умоляю, не делайте этого. Я не перенесу надругательства над
национальными чувствами.
— Но шампанское будет французское, — закончил гастрономический
спор Майкл. — На это вы согласны?
— На это согласна.
— Отлично, — сказал он и сделал знак официанту, чтобы тот
откупорил бутылку.
— Давайте выпьем за начало, — торжественно произнес Майкл,
поднимая наполненный бокал, — Начало — это самое удивительное, что есть
у всего сущего. Первый шаг, который мы делаем, не зная, чем все закончится.
Начало это надежда, уверенность, жажда действия. Любое начало радостно.
Пусть наше начало приведет нас к победе. Так не принято говорить, потому что
существуют традиционные табу, но я не хочу сегодня этого бояться. Пусть у
нас впереди будет долгий счастливый путь.
Мэри слушала Майкла и понимала, что он говорит не только о кино. Им вместе и
по отдельности предстоит многое пережить и понять.
И никто не знает, что ждет в конце. В этом и есть счастье. Что бы ни
случилось, они станут другими. В этом состоит смысл жизни.
— Пусть, — коротко ответила Мэри и коснулась его бокала.
Вино приятно разлилось по телу и слегка ударило в голову. Мэри вспомнила,
что с утра опять ничего не ела, и заволновалась. Если она опьянеет, то не
сможет контролировать себя, начнет вспоминать вчерашний поцелуй. Майкл
заметил испуг в ее глазах и подумал, что ее нервозность придает ей особое
очарование. Он видел это сегодня на пленке. Она моментально переходит из
одного состояния в другое и везде искренна и убедительна.
— Я смотрел сегодня вчерашний материал.
— И как? Вам понравилось?
— Да. Получилось именно то, что я задумал.
Мы делали пробу, но она получилась настолько хорошей, что можно будет не
переснимать.
— Вы мне льстите, — засмеялась Мэри, с удовольствием откусывая
гренок с острым сыром.
— Пожалуй, себе, — пожал плечами Майкл. — Ведь это я так
хорошо придумал.
— Ах, значит, актер ничего не значит? — притворно возмутилась она.
— Значит, значит, — поспешно ответил он. — И очень много. Но
ведь это я вас нашел? Я уговорил? Поэтому все лавры должны достаться мне.
— А как насчет того, чтобы потешить мое самолюбие? — продолжала
наступать Мэри. — А вдруг я подумаю, что все настолько плохо, и
откажусь сниматься?
— Не пугайте меня, Мэри. — Он сделал страшные глаза и схватился за
голову. — Я только начал радоваться жизни. Знаете, о чем я подумал,
когда увидел вас впервые?
— О чем? — кокетливо спросила она.
— Что вы похожи на спящую царевну. — Голос его стал
серьезен. — Перед вами стояла еда, к которой вы не притронулись, вино,
которое вы почти не пили, подруга, с которой вы говорили, но думали о чем-то
другом.
— Так и было, — кивнула она. — Мы не виделись почти четыре
года, а я даже не спросила, как у нее дела. Давайте, выпьем за Сью.
Потому что, если бы не она, не сидели бы мы здесь и не пили бы шампанское.
— С удовольствием. Она была моим белым голубем с оливковой ветвью. Я
совершенно отчаялся, придумывая, как бы мне заманить вас в студию.
Они выпили еще по глотку. Мэри разглядывала Майкла, пока он ел, и думала о
том, как он мог ей вчера не понравиться. У него было очень хорошее лицо:
ровный красивый нос, чуть впалые щеки, высокий гладкий лоб, упрямый
подбородок, большой рот, но четкой красивой формы. Глаза... О, у него
чудесные глаза! Серые с крапинками. А темные брови и ресницы выглядели
нарисованными. Смотрел он всегда внимательно и чуть настороженно, как будто
спрашивая, прав ли он. Она еще ни разу не видела, как меняется его лицо,
когда он смеется, потому что он только улыбался краешком рта. Интересно, а
глаза его остаются такими же строго-вопросительными? Почему-то ей казалось,
что он давно не смеялся. Если та история, о которой рассказала Сью, правда,
то это неудивительно. Наверное, ее глаза тоже не смеются.
— Вы рассматриваете меня словно художник натурщика, — вдруг сказал
он, поднимая глаза от тарелки.
Мэри смутилась: она думала, что он не замечает ее взгляда.
— Что интересного вы во мне нашли?
— Вчера вы мне совсем не понравились... Мэри сама не ожидала, что
скажет это, и смутилась еще больше.
— Я заметил, — кивнул он, — так что можете спокойно излагать,
почему я вам не понравился.
— Это было так явно? — смутилась она.
— Это было. А я это видел. По вашему лицу легко читать. В этом смысле
вы исключительный человек. Давайте, я положу вам ростбиф.
Мэри кивнула. Ей понравилось, что он отправил официанта и ухаживает за ней
сам. Она очень не любила, когда кто-то посторонний наблюдает за ней во время
еды. В ресторанах этого было не избежать, поэтому она не очень любила бывать
в них. Ларри довольно часто водил ее куда-нибудь, но она предпочитала
готовить сама и ухаживать за ним. Это доставляло ей почти такое же
чувственное удовольствие, как занятия любовью. Поэтому Майкл, угадав ее
тайное желание, сделал этот вечер еще более приятным.
Пока он отрезал мясо и накладывал ей пудинг, Мэри молчала и думала о том,
что ее не тяготят паузы в разговоре. Так бывает только с близким человеком,
когда молчание все равно несет информацию. Он не стал настаивать, чтобы она
рассказала о вчерашних своих впечатлениях, потому что оба понимали, что у
них будет еще масса времени это вспомнить и обсудить. Вот что значит общее
молчание. Можно спокойно заниматься своими делами, но знать, что мысли текут
по одному руслу. Они с Ларри даже одни и те же песни про себя пели, а когда
кто-нибудь начинал напевать фразу вслух, дружно смеялись.
— Попробуйте, пожалуйста, — сказал Майкл, — мне будет обидно,
если вы не отведаете этого нежнейшего мяса.
— Не беспокойтесь. У меня сегодня отличный аппетит. Спящая царевна
начала просыпаться.
— Вам следует чуть-чуть поправиться, — сказал он, наблюдая, как
она положила кусочек мяса в рот и зажмурилась от удовольствия.
— Да? А я думала, что актрисам нужно сидеть на строжайшей диете.
Представляете, если я начну не влезать в экран?
— Вам это долго не грозит, — улыбнулся он. — Сейчас у вас какая-
то болезненная худоба.
— Да, не балуете вы женщину комплиментами, — язвительно заметила
Мэри.
— Я говорю как художник, — строго ответил он. — И вы обязаны
меня слушаться.
— Да, босс, — отсалютовала она вилкой. — Вы будете ежедневно
следить за моим питанием?
— Мне бы этого хотелось, — сказал он, и Мэри опять показалось, что
за этой фразой стоит гораздо больше, чем внимание режиссера к своей
актрисе. — Так что вы прочли на моем лице?
— У вас очень хорошее лицо. Но очень строгое. И, по-моему, вы никогда
не смеетесь...
— Смеюсь. Но, знаете, меня восхищают люди, способные смеяться по самому
ничтожному поводу. Я им по-настоящему завидую. У меня есть тост.
Мэри с удовольствием взялась за бокал. Еда была очень вкусной, а вино
отменным. Она физически ощущала радость жизни. Ей хотелось подольше
оставаться в этом состоянии.
— Я хочу предложить тост за радость, — сказал Майкл, поднимая
бокал. — Несчастья и раздумья делают нас мудрее, а радость заставляет
чувствовать себя бессмертным, она делает человека крылатым и добрым. Мэри, я
хочу, чтобы вы научились радоваться.
— Радоваться... — повторила она. — Если бы вы знали, в какой
радости я жила...
— Давайте выпьем, а потом вы расскажете мне свою историю. Вы обещали.
— Нет. Я не хочу об этом говорить сегодня.
Поэтому, когда мы выпьем, вы расскажете мне, чем закончится ваш фильм.
Хорошо?
— Хорошо.
Майкл хитрил. Он не мог это сделать, потому что не знал продолжения и
окончания ее истории. Вероятность совпадения с ней была столь ничтожной, что
рисковать не стоило. В противном случае его игра не имеет смыла. Он хотел
снять подлинную историю ее жизни, невзирая на то, понравится она ему или
нет. Для этого Мэри должна была открыться ему и рассказать все сама. Он
попался и судорожно придумывал, как ему выпутаться из этой ситуации. Но
ничего не приходило ему в голову. Ладно, пусть будет что будет, решил он и
начал рассказывать:
— Мы остановились на том, что они встретились через много лет. У нее до
этого была своя жизнь, у него тоже. Встречи, короткие романы, ничего
значительного. Но каждый из них был уверен, что хорошо знает, что такое
любовь.
Он посмотрел на Мэри. Она жадно ловила каждое его слово. Пока он не сказал
ничего нового, но она жаждала продолжения.
— Потом он нашел повод встретиться. Или она... Это не имеет значения.
Но он пришел не один, а с другом, потому что очень боялся, что не выдержит и
начнет объясняться ей в любви прямо с порога. Через несколько часов она сама
отправляет друга домой, чтобы остаться с ним наедине. Оба понимают, что все,
что происходило с ними раньше, только сон, интерлюдия к настоящим
отношениям. Они созданы друг для друга. И ничто не может помешать им быть
вместе всю жизнь. Но утром он уходит. Она не пытается его задержать, потому
что переполнена любовью. Она знает, что он обязательно вернется. И
начинаются дни, месяцы, годы ожидания. Он появляется внезапно и так же
внезапно исчезает. Она никогда не знает, придет ли он вновь. Она все время
ждет.
Для нее становится неважным мир вокруг нее, друзья, работа. Она не читает
книг, не смотрит телевизор, не слушает радио. Когда его нет, все вокруг черно-
белое. Она часами бродит по дому, дотрагивается до его вещей, ложится на
подушку, на которой он недавно еще спал, душится его одеколоном,
раскладывает вокруг себя его фотографии и постоянно говорит с ним. Если бы
кто-нибудь видел ее в эти минуты, решил бы, что ей срочно требуется помощь.
Ей и требуется помощь. Но у нее есть только один врач, способный вылечить
ее. Это он. Когда раздается звонок, жизнь преображается, в ней опять
появляются краски, солнце, запахи. Она тоже преображается, становится опять
красивой и веселой молодой женщиной.
Они вместе и счастливы.
— А почему он на ней не женится? — тихо спросила Мэри.
— Если он женится, то их отношения будут другими. Он и она знают это.
Уйдет отчаяние разлук и упоение встреч, пройдет жар страсти, не будет
сладкой боли возможной потери.
Они мучают друг друга, но это-то и составляет их тайну. Это составляют тайну
взаимоотношений мужчины и женщины. Я хочу рассказать историю любви, которая
сама себя уничтожила. Насилие и превосходство мужчины и жертвенность
женщины... На этом стоит наш мир.
— Но ведь так не может продолжаться вечно?
— Не может. Поэтому однажды он исчезает.
Совсем. Он уезжает, обещая вернуться, и не возвращается. Она остается одна.
Неважно, где он и что с ним. Меня интересует женщина. Любовь, когда ее
невозможно разделить, слишком тяжелый груз для ее плеч. Но она должна нести
эту ношу, потому что, сбросив ее с себя, она перестанет быть женщиной.
Только мужчина может жертвовать чувствами.
— Она так и останется одна?
— Нет. Однажды прозвенит звонок. Но эт
...Закладка в соц.сетях
