Жанр: Любовные романы
Здесь царствует любовь
...рвородного греха!
- Это ваше дело. Но ты, старик, сейчас заботишься лишь о том, чтобы
удовлетворить свою собственную похоть, -
громко сказал Джесс. - Но, пошли же! Э-эй! - прикрикнул он на лошадей, и те
прибавили ходу.
Лишь тогда, когда последний дом поселка остался далеко позади, Джесс позволил
перейти им с рыси на обычный шаг.
- Проклятый сумасшедший! Старый дурак! - ворчал Джесс, лицо которого
покраснело, а лоб покрылся испариной. -
Спятивший старый осел!
У Саммер кружилась голова. Она ухватилась за стенку двуколки обеими руками.
Сделав над собой усилие, она полезла в
карман за носовым платком, чтобы вытереть вспотевшее лицо. Что же ей делать
теперь? Сдерживая слезы, она украдкой
посмотрела на Джесса и вдруг обнаружила, что и он смотрит в ее сторону.
- Что сказал мормон?
- Он сказал, что вы должны стать одной из его жен. Тогда он возьмет вас
вместе с другими на Запад.
Саммер чуть не задохнулась от негодования, даже плакать расхотелось.
- Ну уж нет! Никогда!
- Я ответил ему то же самое, - сухо сообщил Джесс, - добавив, правда, еще
пару ласковых словечек.
Гнев утих в душе Саммер так же быстро, как и вспыхнул. На смену ему вернулись
прежние мысли: что ей делать теперь,
куда ехать? Опять к глазам подступили слезы. Не заплакала она только потому, что
вновь заговорил Джесс.
- Мне уже приходилось встречать подобных проповедников библейской
премудрости, - сказал он. - Именно поэтому
я и сомневался, что стоит везти вас сюда. - Он повернулся, и она впервые увидела
улыбку на лице этого хмурого человека.
- Когда он взглянул на вас, у него глаза чуть не вылезли из орбит. Он возомнил,
что у него наконец-то появился шанс
заполучить настоящую женщину.
Саммер улыбнулась в ответ, но тут же с грустью подумала, что повода для
веселья совсем нет.
- Это я заставила вас ехать туда, мистер Фарс-тон, и теперь сожалею об этом.
Гораздо лучше было отправиться в Остин.
Я могла бы найти там место учительницы. - Она прервалась ненадолго, постаравшись
успокоиться. - Вы, если хотите,
можете оставить меня и скакать в Рокин-Эс. Я сама доеду до Гамильтона и оставлю
двуколку в платной конюшне.
- Я не так сильно тороплюсь, Саммер. На нашем ранчо нет таких дел, которые не
могли бы подождать до вечера. Я
провожу вас в Гамильтон, и мы вместе посмотрим, когда отправляется дилижанс на
Остин.
- Спасибо вам, мистер Фарстон!
- Зовите меня Джесс. Просто - старина Джесс, - попросил он, вздохнув.
- Я не могу вспоминать спокойно о том старике, - с содроганием в голосе
призналась Саммер. - Что бы со мной
сталось, если бы вас не было рядом!
- И не думайте о нем. Он не стоит даже понюшки табака.
- А эти бедные женщины! Они выглядят чересчур запуганными.
- Такие, как он, могут удержать возле себя женщину только силой. И страх - их
лучший союзник в этом.
Они въехали в Гамильтон, и Саммер показалось, что население городка с того
времени, как она впервые его увидела,
увеличилось в несколько раз. Было не так-то легко провести двуколку сквозь
заполнявшую улицу толпу. Наконец они
подъехали к станции. Джесс бросил поводья и скрылся внутри строения.
Предупреждать спутницу о том, что ей не следует
выходить из двуколки, необходимости не было. Саммер сама старалась быть как
можно более незаметной, с опаской
поглядывая на толкавшихся вокруг людей. Здесь были наемные рабочие с окрестных
ранчо в однообразных пыльных робах,
бывшие жители восточных штатов в темных костюмах, солдаты в расхристанной
униформе и, конечно же, как всегда,
горделивые ковбои, увешанные пистолетами и длинными охотничьими ножами с
односторонним лезвием. Столпотворение
объяснялось просто: в город пришел отряд капитана Слэйна со своими пленниками.
Естественно, все обитатели Гамильтона
высыпали на улицу, чтобы взглянуть на военных и посудачить об этом событии. Не
так уж часто подобные события
нарушали унылое однообразие здешней жизни.
Прошлый раз... Но тут рыдания подступили к горлу Саммер. Закрыв глаза, она
усилием воли заставила себя отбросить
воспоминание о том, как они с Джоном Остином впервые приехали на эту самую
станцию. Когда она вновь открыла глаза,
Джесс как раз запрыгивал в двуколку.
- В пятницу, - сказал он. - Дилижанс будет в пятницу.
- В пятницу? Это же... это же целых пять дней! Я не могу ждать так долго.
- Нет. Вы сможете, - спокойным, но твердым голосом произнес Джесс. - Пока вы
поживете в гостинице, - добавил
он, выводя двуколку на центр улицы.
У Саммер дрожали губы. Хотелось возразить, поспорить, но она чувствовала себя
не вправе докучать так много
сделавшему для нее человеку.
- Все будет нормально, - заметив подавленный вид девушки, постарался
успокоить Джесс. - Вам придется провести
там несколько дней, не выходя из номера. Это, конечно, будет не слишком удобно,
но другого выхода нет. А в пятницу я
приеду и посажу вас в дилижанс.
Они подъехали к гостинице, и Джесс помог Саммер выйти из двуколки. Головы
сидящих перед входом в салун мужчин
дружно повернулись в ее сторону. Пока Джесс снимал ее дорожный сундук, она
чувствовала на себе бесцеремонные взгляды.
В коридоре гостиницы было невыносимо жарко, запахи острой пищи, пива, табачного
перегара смешались в один,
неприятно-сладковатый.
Хозяин отеля Грейвс, по обыкновению валявшийся на своем диванчике, не спеша
поднялся.
- Так-так, мисс Кайкендал.
Джесс придвинул к себе засаленный регистрационный журнал и что-то в нем
записал.
- Леди будет жить в той передней комнате, окна которой выходят на юг, -
произнес он четким, не терпящим
возражений тоном. - Три раза в день будешь приносить ей еду от миссис Хатчинсон.
И держи язык за зубами. - Джесс с
быстротой молнии перегнулся через прилавок конторки и схватил толстяка за ворот
рубашки, чуть не приподняв над полом.
- Если ей будет причинен какой-либо вред или кто-то побеспокоит ее, я поколочу
тебя до смерти.
Он отпустил Грейвса, поднял сундук и, взяв Саммер под руку, пошел вверх по
лестнице. Проводив ее до дверей комнаты,
он пообещал зайти через день и удалился. Джесс выбрал не тот номер, в котором
они с Джоном Остином жили по приезде в
Гамильтон, и Саммер была благодарна ему за это. В противном случае все бы
напоминало ей о том недавнем времени, когда
она была полна надежд и уверенности, что под защитой Сэма Маклина они с братом
будут счастливы.
Сэм Маклин! Это имя вызвало бурю чувств, которые, вырвавшись из-под контроля,
овладели ее душой. Однако мысль о
том, чго она носит под сердцем ребенка собственного брата, вытеснила все
остальное. Почувствовав отчаяние, Саммер
всхлипнула и стукнула себя кулаком по животу.
Но вспышка эмоций вскоре угасла. Саммер стало немного стыдно за себя, и она
замерла, низко опустив голову.
Неожиданно девушка ощутила неприятное чувство тошноты. С каждой секундой ей
становилось все хуже и хуже.
Торопливым движением Саммер выдвинула стоявший под кроватью ночной горшок, и в
тот же момент ее вырвало.
Совершенно ослабевшая и бледная как мел, она прислонилась к стене и, лишь
постояв так несколько минут, смогла коекак
добраться до кровати, раздеться и лечь.
Голова, однако, работала с необычайной ясностью. Ей вдруг предстали в новом
свете многие обстоятельства жизни ее
семьи. Итак, мать ее влюбилась в Сэма Маклина, когда ее собственный муж был на
войне. Когда он вернулся, она переехала
с ним в Пини-Вудс, считая это своим долгом. Мама часто плакала, хотя отец любил
ее. И Саммер он любил. Она помнит, как
он брал ее на колени и шептал на ухо что-то ласковое и нежное. Как могла мама
поступить так по отношению к нему, да и по
отношению к своей дочери тоже?
Минуты складывались в часы, а Саммер все лежала почти неподвижно на кровати.
Ярко освещенная солнцем комната
постепенно погрузилась в сумерки, а затем стала совсем темной, такой же, как и
мысли Саммер. Понимание сути
произошедшего с ней принесло еще большую боль и отчаяние. Всего несколько
месяцев назад она даже не подозревала о
существовании Слейтера. Затем умерла мама, она неожиданно для себя оказалась
здесь, и Слейтер ворвался в ее жизнь,
полностью овладев ее душой и телом. Его ласки и поцелуи вскружили ей голову,
лишив способности здраво оценивать
собственные поступки. Она так сильно и безрассудно увлеклась им (слово
"полюбила" Саммер не решилась произнести даже
мысленно), что забыла и о христианских заповедях, и о моральном долге девушки
сберечь себя для мужа.
Но ведь они думали и о будущем, и о семье, которую хотели создать, а не
просто предавались наслаждениям. Эта мысль
вызвала в Саммер что-то похожее на обиду. Почему Господь так жесток" наказал их?
Разве в Библии где-нибудь сказано, что
отвечать придется и за чужие грехи? Почему всесильное и всезнающее провидение не
помогло им со Слейтером узнать
раньше, кто они такие? Неужели она совершила грех, который не подлежит прощению?
Впрочем, еще есть надежда, что она
не совсем наказана. Ведь был пока лишь один пропуск в ее месячных. Но этот
утешительный довод пришлось тут же
отбросить. Ее самочувствие в последние дни говорило отнюдь не в его пользу.
Притворяться, что все хорошо, когда на самом
деле все плохо, ни к чему! Она сама себя обманывает.
Утомленная всеми этими размышлениями, Саммер закрыла глаза, а когда открыла
их вновь, было уже утро. Разбудил ее,
как стало ясно, стук в дверь.
- Откройте, - донесся голос хозяина гостиницы. - Я принес вам завтрак.
Саммер подняла голову и тут же поняла, что неприятное чувство тошноты опять
вернулось к ней. Перед глазами все
поплыло.
- Оставьте еду в холле, - с трудом отозвалась она.
- Я должен еще забрать горшок, - настаивал Грейвс.
- Я выставлю его за дверь, - повысила голос начинающая терять самообладание
Саммер.
Она испытала нечто похожее на радость, услышав звук удалявшихся тяжелых
шагов. К тому же она смогла справиться с
тошнотой и, расслабленно откинувшись на спину, возблагодарила судьбу за то, что
желудок ее на этот раз оказался пуст.
Бульдог прискакал в город около полудня. Он устал и был слегка раздражен.
Стояла нестерпимая жара, к тому же старый
ковбой вообще не горел желанием встречать кого бы то ни было, болтаясь по
окрестностям. Безрезультатно прождав
Слейтера с Саммер не то три, не то четыре дня, он решил ехать в Бурлесон к
владельцу ранчо, который каждый год
перегонял свой скот вместе с их стадами. Глядишь, удастся что-нибудь разузнать и
не придется мотаться туда и обратно.
Гамильтон за то время, что Бульдог здесь не был, значительно разросся.
Приятным сюрпризом было появление в городе
аккуратно обшитой досками церкви, в которой уже служил молодой худощавый
священник. Так что цель его поездки была
достигнута. Оставалось только побездельничать денек-другой в ожидании жениха и
невесты. Бульдог решил воспользоваться
услугами платной конюшни, а заодно и расспросить там, не приезжал ли кто-нибудь
с ранчо Кип.
- Нет. Однако приезжал Джесс Фарстон в той шикарной двуколке миссис Маклин, -
ответил первый же встреченный
там кучер, хитро поглядывая на ковбоя в ожидании дальнейших вопросов.
- Мне нет никакого дела до миссис Маклин и ее проклятой коляски! -
рассердился Бульдог. - Я жду Слейтера и его
невесту, которые должны приехать сюда, чтобы обвенчаться.
Несказанно удивленный тем, что в округе остался еще человек, не знающий
главных новостей, кучер с удовольствием
начал их обстоятельно пересказывать.
- Я сам разговаривал с одним из солдат, и он рассказал, что Трэвис застрелил
свою мамашу. Трэвис стал хвалиться,
будто видел в горах труп Слейтера с выклеванными уже стервятниками глазами, и в
результате поссорился с Джессом. Вот
женщина и влезла между ними. Том Трелор, главный помощник Джесса, снес Трэвису
выстрелом полголовы. Но это еще не
все. Солдат сказал, что Слейтер ранен, тяжело ранен... - Кучер замолчал и
посмотрел в лицо Бульдогу, готовясь сообщить
самое главное. - Ты вроде говорил, что Слейтер должен приехать сюда с той
девушкой из Пини-Вудс? Да? Ну... тем более
тогда непонятно, почему она приехала в Гамильтон с Джессом Фарстоном. На днях он
устроил ее в гостинице.
Бульдог чуть не проглотил свою табачную жвачку. Ни слова не говоря, он
развернул свою лошадь и поехал в направлении
главной улицы. Гордый тем, что именно он сообщил важную новость, обескуражившую
даже заезжего ковбоя, кучер
самодовольно улыбнулся и подтянул брюки.
Бульдог был в гостинице уже через несколько минут.
- Грейвс! - зарычал он, врываясь в коридор. - Где же ты, черт тебя возьми?
Толстяк семенящей походкой выскочил из боковой комнаты, утирая нос рукавом.
- Чего тебе надо? Комнату? Есть свободная.
- Плевал я на твою проклятую комнату! Мне необходимо знать, здесь ли сейчас
мисс Кайкендал.
Грейвс только вздохнул и уставился на дверь салуна.
- Ну так здесь она или нет? - вновь заревел ковбой, хватая регистрационную
книгу. О том, что он ровным счетом
ничего не мог в ней прочитать, Бульдог вспомнил лишь потом.
- Ее имя там не вписано, - сказал Грейвс.
- Мне неинтересно, кто тут у тебя вписан, кто нет, глупая твоя голова! Я
спрашиваю, здесь ли она?
- Тебя не касается, кто останавливается в моей гостинице.
- А я, мерзавец, хочу разобраться именно в этом!
Грейвс сделал было движение, чтобы загородить дорогу на лестницу, но,
взглянув в лицо Бульдога, пожал плечами и
отошел в сторону. В конце концов ему все равно. Он делает то, что ему было
велено. Пусть эти ребята сами разбираются
между собой. Он с удовольствием за этим понаблюдает. Это будет великолепное
зрелище: Джесс Фарстон и Слейтер Маклин,
дерущиеся за ту маленькую штучку!
Саммер, которая увидела Бульдога из окна, поначалу не поверила своим глазам.
Она уже успела забыть, что с неделю
назад старого ковбоя послали в город. А ведь это казалось таким важным тогда...
Он должен был удостовериться наверняка,
имеется ли в Гамильтоне священник, а если нет, привезти такового из Барлесона
или даже из Джорджтауна. Саммер охватил
ужас, кровь прилила к вискам, внутри похолодело. Она отпрянула от окна и
прижалась к стене.
Через несколько секунд, которые показались ей вечностью, девушка услышала
тяжелые шаги на лестнице. Бульдог
принялся колотить во все двери подряд, выкрикивая ее имя. Время от времени ктото
открывал и ругался на низкорослого,
кривоногого ковбоя, а тот в ответ тоже выкрикивал нечто неприличное. Удары по
двери ее собственного номера гулко
отозвались в сердце. Девушка прекратила даже дышать. Время будто остановилось.
- Саммер! Проклятие, если ты там, открой мне!
Наконец выкрики смолкли, и Бульдог ушел. Саммер смогла набрать в легкие
воздуха и, с трудом передвигая ноги,
подошла к окну и осторожно выглянула на улицу. Бульдог уже развернул коня и
выезжал на улицу. Далее сдерживать в себе
страх и отчаяние сил уже не осталось. Девушка опустилась на край кровати,
закрыла лицо руками и горько заплакала. Слезы
тоненькими ручейками заструились по ее изящным пальцам.
За всю свою предыдущую жизнь юный Джон Остин Кайкендал ни разу не разлучался
с сестрой. Первые два дня его
отвлекало ощущение нового, утром третьего дня мальчик начал ощущать одиночество
и страх. Что, если Саммер уехала
навсегда и никогда больше к нему не вернется? Как же без нее? Сестра всегда была
рядом, когда это было нужно. Это она
побуждала его к обучению чему-нибудь новому, постоянно присматривала за ним,
старалась приготовить его любимые
блюда, сидела возле него, когда ему нездоровилось.
Джон Остин сидел, прислонившись спиной к высокому тополю, держа на коленях
книгу о войне за независимость. Но
сегодня его не смогла заинтересовать даже судьба Натана Хэйла. Перед мысленным
взором то и дело вставало лицо Саммер.
Она выглядела такой счастливой, когда приехала от Слейтера и рассказывала, что
он стал выздоравливать. И вдруг... Как она
закричала в комнате на миссис Маклин: "Заткнись!" Раньше, даже когда сестра
очень сердилась, услышать что-либо
подобное от нее было немыслимо. Наверняка что-то произошло во время их
разговора.
Мальчик невидящим взглядом посмотрел вдаль. Только теперь он начал понимать,
что не так уж правильно относился к
Саммер. Порой он был совсем невнимателен к ней. А ведь она делала практически
всю работу по дому и никогда не
придиралась к нему, как сейчас Сэди...
В Сэди тоже что-то изменилось. Она делает все с каким-то нетерпением, будто
ее постоянно что-то беспокоит. Возможно,
что это связано с Саммер. Может, Сэди знает, что сестра уехала вовсе не на
похороны миссис Маклин и больше не вернется.
Джону Остину стало по-настоящему страшно. Он попробовал успокоиться, напоминая
себе, что сестра никогда его не
обманывала, что она просто не могла бы бросить его, если... Если только сама не
попала в беду!
Джон Остин осмотрелся, постаравшись запомнить место, на котором сидел, и
направился к загону, заскочив по дороге на
крыльцо, чтобы оставить там книгу. Если Саммер оказалась в беде, то единственный
человек, который сможет помочь ей, -
Слейтер. Слей-тер любит ее, сильно любит, может быть, так же сильно, как сам
Джон Остин. Сказал же Слейтер, что теперь
будет заботиться о них и что заберет их жить в большой дом. Мальчик оседлал
Джорджиану, забрался на ограду и прыгнул
на спину лошади.
- Куда это ты собрался, Джон Остин? - закричала заметившая его Сэди. - Никуда
не уезжай со двора! Слышишь
меня? Вернись немедленно! Я поиграю с вами... Джон Остин!
Юный Кайкендал, не обращая на крики никакого внимания, уже скакал в сторону
тропинки, ведущей к ранчо Кип. До
цели своего путешествия он добрался без приключений. Но у дома Слейтера
топтался, отгоняя хвостом надоедливых мух,
конь Джека, а Джек едва ли одобрит желание мальчика побеспокоить раненого. Джон
Остин направил свою лошадь в
сторону, привязал ее у изгороди и принялся ждать, стараясь держаться в тени.
Время тянулось медленно. Но в конце концов Джек появился, вскочил на коня и
поехал к саду Енота. Джон Остин
осторожно прошел вдоль стены и юркнул в прохладу веранды. Прислушиваясь к шуму,
производимому на кухне Терезой, он
незаметно проскользнул в дом, прокрался по коридору к комнате Слейтера и
заглянул туда через приоткрытую дверь.
Слейтер лежал на кровати в одних кальсонах, забинтованный от груди до талии.
Бинты покрывали также его левое плечо,
а руки до локтей были обмотаны чем-то более плотным. Правая ладонь безжизненно
лежала на лице. Джон Остин невольно
замер при виде этого печального зрелища. Слейтер не был сейчас похож на
человека, который может помочь даже себе
самому, а тем более Саммер. И все-таки мальчик решил, что должен хотя бы
поговорить с ним.
Войдя в комнату, он сел на стул рядом с раненым, а когда поднял глаза,
убедился, что Слейтер наблюдает за ним, сдвинув
ладонь на лоб. Выглядел хозяин ранчо Кип ужасно. Щеки ввалились, и перерезающий
правую щеку шрам был виден даже
сквозь черную щетину, которой успел обрасти Слейтер, не бреясь уже несколько
дней. Но даже не это испугало Джона
Остина и заставило пожалеть о своем решении прийти сюда. Слейтер выглядел как
человек, которому было глубоко
безразлично все, что происходило вокруг него.
- Чего тебе надо?
Слейтер говорил так, будто за что-то сердился на него. Джон Остин лихорадочно
стал придумывать подходящий повод
для объяснения своего визита, ни на мгновение не забывая, однако, о
необходимости помочь Саммер.
- Ты чувствуешь себя лучше? - спросил он, чтобы выиграть время.
- Нет. Мне чертовски плохо. А ты чего ожидал?
- Я хотел, чтобы ты поправился.
- Ну это твое желание не сбылось. А еще чего ты хочешь? Новую книгу?
Холодный тон обидел мальчика, но он справился с собой и решительно посмотрел
на Слейтера.
- Я пришел поговорить о Саммер. Ты же любишь ее? Ты сам об этом говорил.
Слейтер вновь прикрыл глаза ладонью и замер, ничего не говоря. Пауза длилась
слишком долго. Джон Остин начал
побаиваться, что Слейтер не хочет разговаривать с ним.
- Что мы можем обсудить? - наконец хрипловато спросил Слейтер. - То, что она
уехала с Джессом на похороны
Эллен? И так ясно, что она посчитала это более важным для себя, чем остаться
здесь со мной.
- Не думаю, что это так, - серьезно произнес мальчик и, вздохнув, выпалил
свой главный довод: - Думаю даже, что
она вовсе не любила миссис Маклин. Иначе бы Саммер никогда не сказала бы ей:
"Заткнись".
Слейтер какое-то мгновение лежал неподвижно, потом сдвинул руку и посмотрел в
обеспокоенное лицо Джона Остина.
- Когда это было?
- В тот день, когда Саммер приехала и сообщила, что ты начинаешь
поправляться. Она была такая радостная, улыбалась.
Но после разговора с миссис Маклин улыбки на ее лице уже не было. Она плакала,
обнимая Сэди. А Сэди сразу сказала,
чтобы мы с Мэри шли наверх. Миссис Маклин тоже ушла и осталась на крыльце. Это
было как раз перед тем, как ее
застрелил Трэвис.
Джон Остин замолчал, стараясь понять по реакции Слейтера, интересен ли тому
его рассказ.
- Продолжай, продолжай, - подбодрил его Слейтер.
- Ну а еще я думаю, зачем Саммер взяла свой дорожный сундук и обещала писать
мне письма, если она поехала на
похороны? Я видел, что ей хочется заплакать, когда она подошла к моей кровати,
чтобы попрощаться. То, что она старалась
улыбаться, ничего не значит. Я знаю, когда она сдерживает слезы. Я видел это
много раз после смерти мамы.
Слейтер лежал молча, но Джон Остин был уверен, что на этот раз хозяин Кип
думает о том же, о чем и он сам.
- А что говорит Сэди? - спросил Слейтер, и тон его не оставлял сомнений в
том, что он больше не сердится на
мальчика.
- Она вообще ничего не говорит об этом. Я пытался спрашивать. Но она лишь
твердит, что я, если люблю свою сестру,
должен сидеть тихо и читать книги. Но Сэди тоже не по себе. Она чего-то боится.
Она ведет себя так же, как тогда, когда
приезжал Трэвис. Я знаю, что она боялась его. Я видел, какие большие становились
у нее глаза и как она старалась не
смотреть на него. И после встреч с ним она никогда с нами не играла. Не знаю,
почему она его боялась. Мне он нравился.
Под пристальным взглядом Слейтера лицо мальчика дрогнуло, губы задрожали.
- Я скучаю по Саммер! - выпалил он. - Я хочу, чтобы она вернулась! Она... она
в беде!
Джон Остин отвернулся и заморгал, чтобы не заплакать. Но когда он увидел, как
медленно приподнялся Слейтер и, встав
на колени, закрыл свое лицо простыней, как задергались плечи этого сильного
мужчины, слезы хлынули из его глаз. Слейтер
обнял плечи мальчика. Они плакали оба! Но лишь только у Джона Остина хватило
сил, чтобы поднять голову, он начал
оправдывать свою слабость.
- Саммер говорила, что мужчины тоже могут иногда плакать. Она сказала, что у
мальчиков и мужчин тоже есть чувства.
Она говорила...
- Все нормально, Джон. Не надо оправдываться. Саммер права. У мужчин тоже
есть чувства.
- Ты привезешь ее назад?
- Сначала мы должны выяснить, почему она уехала. Иди и приведи Сэди. Скажи,
что я хочу видеть ее прямо сейчас.
- Она страшно рассердится на меня, Слейтер.
- Хорошо. Тогда найди Джека и позови его ко мне. А потом пойди к Терезе и
попроси у нее пудинга, который она
приготовила. Да поторопись, а то Пудинг съест все без остатка.
У Джона Остина было ощущение, что с плеч его свалилась гора. Он был почему-то
уверен, что теперь все будет хорошо.
Надо было раньше обо всем рассказать Слейтеру. Зачем он тянул чуть ли не целых
три дня? Он быстро пошел к выходу, а
оказавшись на дворе, и вовсе побежал.
Когда Джек вышел из комнаты Слейтера, Джон Остин сидел на кухне. Там же он
оставался и тогда, когда Джек вернулся
с Сэди и Мэри. Тереза посадила девочку за стол и поставила перед ней целое блюдо
с пудингом. Джек и Сэди прошли к
Слейтеру. До мальчика доносились громкие рассерженные голоса. Слейтер ругался,
Джек говорил спокойно, а Сэди плакала.
Джону Остину очень хотелось услышать, о чем они говорят, но мешала болтовня
Мэри. В конце концов, воспользовавшись
тем, что Тереза отвлеклась, он выскочил из кухни и подошел к двери в комнату
хозяина ранчо.
- Мне кажется чертовски странным, что Саммер уехала, ничего мне не сказав, -
сердито говорил Слейтер негромким,
но холодным и полным сарказма голосом.
- Мне известно только то, что она сказала мне, мистер Маклин.
- Помилуй Бог, с чего это я вдруг стал для тебя мистером Маклином, после того
как уже несколько недель был просто
Слейтером? - Последовала непродолжительная пауза. - Как вышло, что она вдруг
решила ехать на похороны? Джесс ее
уговорил? Сказал, что она обязана сделать это? Он захотел устроить достойное
прощание с Эллен... - Слейтер сделал
ударение на ее имени, - пригласив всех попавшихся под руку?
- Я... я не знаю, - всхлипывая, произнесла Сэди. - Но он ничего плохого не
сделал! Он не виноват...
- Ладно. Тогда объясни, Сэди, почему Саммер еще не вернулась. Чего же ты
молчишь? Прошло уже три дня. Эллен
должны были похоронить позавчера, иначе бы даже до нас донесся запах ее
разлагающегося трупа, - с жестокой иронией
проговорил Слейтер. - Уехать без Джона Остина Саммер могла лишь в двух случаях:
либо она была уверена, что скоро
вернется... либо решила, что ей будет лучше с Джессом, чем со мной! Я убью этого
сукина сына, если он хоть пальцем к ней
притронется.
- Он не тронет ее! Он просто обещал подвезти ее... Потому что она хотела
после похорон... ехать в поселение мормонов
и... и заказать там стулья и еще какие-то вещи.
- Ты лжешь! - закричал Слейтер так громко, что Джон Остин, испугавшись,
невольно прижался к стене.
В комнате наступила гробовая тишина, ужасная своей напряженностью.
- Вы хотите... - прервала ее наконец Сэди, - чтобы я уехала?
- Нет, черт побери, я вовсе не хочу, чтобы ты уехала! Но ты обманываешь меня!
Ты лжешь, стараясь выгородить их
обоих! О Боже! Если бы у меня были сейчас силы сесть на коня... Если бы я
только... - Слейтер был разъярен понастоящему,
и Джон Остин про себя поблагодарил судьбу, что гнев обращен не на
него. - Джек, бери Лютера и всех, кого
посчитаешь нужным еще, и езжай за ней, - отдал он распоряжение. И вдруг
отрывистый, командный тон сменился на какойто
раздраженно-жалобный... - Она спит не рядом со мной, Джек! Я потерял ее! Мне
...Закладка в соц.сетях
