Жанр: Любовные романы
В надежде на чудо
...ь не могу
рассказать тебе ни о чем. И всякий раз это осознание оборачивалось для меня
болью — такой же сильной, как сразу после отъезда.
Дэниел протянул ей руку ладонью вверх.
— Так что же — будем друзьями?
Трейси помедлила долю секунды, потом вложила свою ладонь в его. Ее рука была
теплой. И сжимать ее казалось так естественно и правильно. Будто идеально
совпали два кусочка головоломки.
— Да, будем друзьями, — отозвалась молодая женщина. — Когда-
то мы с этого начинали.
Может быть, на этот раз все сложится удачнее.
Она отняла у него свою руку и встала. Дэниел хотел ее удержать, но не стал.
Трейси медленно пошла по берегу к большим валунам, на которые карабкалась
Шейла, играя с чайками.
Солнце уже почти зашло, от него над горизонтом виднелся только сияющий
малиновый край. По морю протянулась золотисто-алая дорожка, ветер посвежел.
Пора было уходить.
Когда они сели в лодку, Трейси обратилась к дочери, накидывая ей на плечи
курточку:
— Милая, мы с твоим папой хотели поговорить с тобой кое о чем.
Она бросила на Дэниела быстрый взгляд, и он мгновенно уловил ее мысли, как в
старые времена. Трейси собиралась спросить девочку насчет смены фамилии. Он
не был уверен, что сейчас подходящий момент для этого. Шейла только начала к
нему привыкать...
— Когда ты родилась, — продолжала Трейси, — я долго думала,
какое имя тебе дать. То есть о том, что ты Шейла, я сразу догадалась.
Но я не знала, какую фамилию тебе будет лучше носить — мою или Дэниела.
Потом остановилась на своей. Но теперь твой папа приехал и останется с нами
навсегда. Отныне он — часть твоей жизни. И вот мы с ним подумали, что...
— Послушай, Шейла, решение полностью за тобой, — вмешался
Дэниел. — Мы с мамой согласимся с тобой в любом случае. Если ты
откажешься, я пойму и не обижусь... — Он сбился, неуверенный, что
вопрос не слишком сложен для шестилетней девочки.
Трейси пришла ему на помощь:
— Мы хотим сказать, что, если захочешь, ты сможешь зваться Шейла Эйвери. Или остаться как есть.
— И никто из нас не огорчится, как бы ты ни решила.
Девочка поразмыслила, опустив руку в воду за бортом.
— Значит, я могу сама решить? — переспросила она.
— Да, дочка.
— Ну ладно. Тогда пусть меня теперь зовут Золушкой. Как в сказке. Или
вот еще Белоснежка — тоже красивое имя...
— Нет, ты можешь изменить лишь фамилию, и только один раз, —
засмеялась Трейси. — Если бы детям позволяли зваться, как им хочется,
они каждый день носили бы разные имена!
Представляешь, как учителя бы замучились?
Скажет учительница:
Здравствуй, Роза
. А девочка ей отвечает —
А я сегодня
уже Лилия!
Если бы я сейчас тебя называла, то вместо Шейлы окрестила бы, например,
Воображалой Мелоун... Или Воображалой Эйвери.
— Ну, мам! — Девочка обиженно надула губки.
— А как насчет длинного-длинного имени, чтобы все в него
уместилось? — спросил Дэниел, поддерживая шуточный разговор. Он был
рад, что удалось избежать серьезной дискуссии. — Ты звалась бы Золушка
Белоснежка Виолетта Арабелла...
— Отлично! — Шейла снова заулыбалась. — Учительница
замучилась бы вызывать меня к доске! И ты, мам, звала бы меня к обеду по
целому часу...
— Думаю, тогда с тобой просто никто не захотел бы разговаривать, —
отозвалась Трейси с показной строгостью. — Маленькая девочка с таким
длинным именем стала бы сущим наказанием для всего города! Ты добилась бы
того, что тебя окликали бы: Эй ты, с двумя косичками! — а по имени никто и
не звал бы.
Она шутливо дернула Шейлу за бантик. Дэниел налег на весла, и вода за бортом
вспенилась белыми бурунчиками. Трейси продолжала шутить с дочкой о длинных
именах, а он чувствовал, что сегодня они поднялись в отношениях на новую
ступень.
— Мой день рождения в эту субботу, — напомнила Анджела.
— Боюсь, у меня не совсем праздничное настроение... — начала
Трейси, но пожилая женщина быстро перебила ее:
— Что за чепуха! Как только ты придешь, твое настроение быстро
изменится на праздничное. Приводи Дэниела и Шейлу, тем более что другие пары
тоже придут с детьми. Девочке будет с кем поболтать.
— Но...
— С Дэниелом я уже договорилась. Он сказал: что хорошо для тебя, то для
него тоже отлично.
— Но...
— Так, значит, в пять вечера. Будет чаепитие, танцы и прочее.
Праздновать будем в кафе напротив моего дома. Я позвала слишком много
народу, чтобы все поместились в моей гостиной.
— Но...
— Еще одно
но
, и ты перестанешь быть моей подругой! — строго
предупредила молодую женщину Анджела.
— Ох, Анджела, — простонала молодая женщина, сдаваясь. — Ты
победила. Я приду, не волнуйся...
— А я и не волнуюсь! Я всегда побеждаю! — самодовольно заявила
та. — И учти, это всего лишь мой праздник для друзей, а не демонстрация
женихов. Ты придешь, порадуешься угощению и дружеской компании, потанцуешь,
если захочешь. Ничего страшного не случится, если Дэниел будет с
тобой. — И, не прощаясь, повесила трубку.
Трейси с теплотой подумала о своих друзьях.
Когда казалось, что ей грозят беспросветные тоска и одиночества, всегда кто-
то оказывался рядом, предлагая внимание и поддержку. В юности у нее был
Дэниел. Потом появился Лоренс, родилась Шейла... И в конце концов Трейси
обзавелась целой компанией разновозрастных друзей, которые пеклись о ее
благополучии и скрашивали ей как рабочие дни, так и время досуга. Можно
сказать, друзья стали ее семьей... хотя бы потому, что у молодой женщины не
было другой семьи. Однако она не привыкла к человеческому теплу, и
понадобилось несколько лет, чтобы Трейси научилась принимать дружеское
внимание как должно.
За ужином она напомнила Дэниелу и дочери о завтрашнем приглашении.
Шейла от радости захлопала в ладоши.
— Ура, ура, я увижу Арни! Надо пойти потренироваться на пальцах.
— На пальцах? — не понял ее Дэниел.
— Ну да. Арни не может слышать ушами, поэтому он слушает глазами. А
говорит пальцами. Мама научила меня пальчиковому алфавиту, и, хотя я все
время путаю буквы, Арни меня понимает! Он сам меня поправляет, когда мы с
ним говорим, и не обижается! Но все-таки лучше мне пойти потренироваться по
книжке.
Девочка выбежала из кухни. Дэниел с улыбкой проводил ее взглядом.
— Ну вот, Шейла в восторге. Непонятно, почему ее мама выглядит так,
будто ее пригласили на эшафот. Послушай, Трейси, я думаю, праздник — это
весело!
— Да, очень, — послушно отозвалась та. Я всего лишь не привыкла к
большим сборищам. Поговорить с двумя-тремя друзьями это куда ни шло, но
находиться в центре огромной толпы не привыкла. А у Анджелы полно друзей,
все они знают друг друга, а я не уверена, что знакома хотя бы с половиной.
— А кроме того, предпочла бы прятать меня от знакомых, — продолжил
Дэниел недовольно.
— Послушайте, Дэниел Уилмот Эйвери! — воскликнула Трейси,
используя его полное имя, как всегда, когда на него злилась. — Что бы
вы там о себе ни думали, у меня есть иные заботы, помимо вас. Не все, что я
делаю, относится к нашим с вами отношениям. Я действительно не люблю шумных
праздников, это можно было заметить еще в Стерлинге. Но ничего, ради
удовольствия Анджелы я готова потерпеть.
— Прости, Трейси. Не хотел тебя задеть.
— Проблема не в тебе. Она во мне, — продолжала Трейси. —
Может быть, в какой-то степени я действительно боюсь появляться с тобой на
людях. Но не потому, что стыжусь тебя.
Скорее я стыжусь самой себя, по контрасту с тобой. Я так долго работала над
образом успешной и свободной женщины, а теперь у меня такое ощущение, будто
на свет может вернуться
эта бедняжка, дочка Мелоуна
.
— Я не вижу, почему дочке Мелоуна нужно себя стыдится. Она в самом деле
выросла в успешную, умную и красивую женщину.
Щеки Трейси слегка порозовели.
— Спасибо на добром слове. Постараюсь отплатить тебе тем же и скажу,
что ты, в свою очередь, вырос в весьма привлекательного мужчину.
— Спасибо.
Дэниел положил руку ей на плечо — это была безобидная ласка, проявление
благодарности.
Трейси сама не ожидала, что так поспешно подастся ему навстречу.
Свой голос она услышала как бы со стороны:
— Обними меня, Дэн.
Он неуверенно положил обе руки ей на талию. Молодая женщина почувствовала,
как горячи его ладони, как он дрожит. Страсть нахлынула на нее с бешеной
силой, смывая все доводы разума. Она сама не знала, что делает, когда взяла
его руку и положила себе на грудь. Дэниел ощутил, как напрягся сосок под
тонкой тканью блузки, и чуть слышно застонал. Трейси вдыхала его запах,
полузабытый и родной, как запах дома. Тепло его тела было таким знакомым!
Все в мире могло измениться, но это оставалось прежним: в объятиях Дэниела
она чувствовала себя как на небесах.
— Трейси, — успел он прошептать, прежде чем их губы
соприкоснулись.
Рука его скользнула за вырез ее блузки, лаская грудь. В голове молодой
женщины словно вспыхнул ослепительный фейерверк. Как она могла столько лет
жить без его объятий? То и дело ей снились его прикосновения, властные и
одновременно нежные... Но сны не стоили ничего по сравнению с настоящим
касанием его горячей руки. Удивительно ли, что, помня ласки Дэниела, она не
позволяла приблизиться к себе никакому другому мужчине? Никто не мог
сравниться с ним!
Трейси запустила пальцы в его мягкие светлые волосы, в то время как он
прижимал ее к себе, жадно лаская грудь, плечи, спину. Молодая женщина
выгнулась под его прикосновением, позволяя его рукам опускаться все ниже.
Поцелуй, начавшийся нежно и ласково, стал страстным; Трейси застонала, когда
язык Дэниела раздвинул ее зубы и проник внутрь. И в этом поцелуе, Долгом и
сладком, полностью лишающем дыхания, она обрела то, что давно считала
потерянным, — свое сердце.
6
— Арни! — закричала Шейла, бросаясь навстречу другу. От радости
она забыла, что тот не может ее слышать.
Продолжая выкрикивать его имя, она бежала по празднично освещенному залу к
худенькому мальчику, и Дэниел видел, как руки дочери порхают в воздухе.
Девочка и его научила нескольким буквам, чтобы он смог хоть что-то сказать
ее другу.
— Я хочу его познакомить с моим папой, — заявила она.
После таких слов Дэниел был готов выучить хоть весь алфавит глухонемых или
вскарабкаться по отвесной стене. Все, что угодно! Он не мог привыкнуть к
счастью слышать, как Шейла называет его папой.
Дэниел поспешно повторил руками знаки, означающие
привет, меня зовут Дэн
.
Эту фразу он выучил ради дочери и теперь не хотел ее разочаровывать. Он
искоса взглянул на Трейси и увидел, что она далеко не так весела, как Шейла.
Закусив губу, молодая женщина наматывала на палец длинную прядь. По его
просьбе она сегодня распустила волосы.
— Эй, не волнуйся, — подбодрил он Трейси. — Я постараюсь тебя
не смущать.
— Почему ты думаешь, что я беспокоюсь об этом? — спросила она,
пожалуй слишком резко.
— Не уверен, что об этом, но о чем-то точно беспокоишься. Это заметно
невооруженным глазом.
— Сейчас постараюсь развеселиться. — Трейси изобразила
улыбку. — Может быть, бокал шампанского поможет.
— Это праздник, Трейси, а не повод для волнения.
— Легко тебе говорить! Ты с детства присутствовал на разных приемах. А
нас, Мелоунов, нечасто приглашали даже на дружеские посиделки!
— Тогда я буду тобой руководить, как более опытный. — Дэниел взял
ее под руку. — Выглядишь ты прекрасно, теперь осталось прекрасно себя
почувствовать. Улыбайся и веди себя естественно. Постарайся получать
удовольствие.
— Я не умею.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты — зануда? —
полусерьезно спросил Дэниел. Его непосредственность наконец слегка
развеселила спутницу, и она шлепнула его по руке.
К ним приближалась еще одна нарядная пара — Лоренс в смокинге под руку с
Ритой в длинном зеленом платье.
— А где виновница торжества? — спросила их Трейси, оглядывая зал.
Лоренс тоже оглянулся — и изобразил панический страх.
— Рита, нам нужно спасаться. Анджела идет сюда! Если ты не хочешь
выслушать историю-другую о ее многочисленных родственниках, пошли-ка скорее
к бару.
Они поспешно удалились.
— Лоренс не любит Анджелу? — удивленно спросил Дэниел.
— Напротив, очень любит! Они давние друзья. И все время подшучивают
друг над другом и спорят из-за ерунды. Последнее их сражение разыгралось из-
за того, что Лоренс предпочитает горький шоколад, а Анджела — молочный...
Их перебила сияющая именинница. Она выглядела удивительно молодо в светло-
сером платье с белыми искусственными цветами на груди.
— Дэниел, Трейси, как я рада, что вы пришли!
— Спасибо, что пригласила нас, — донельзя фальшиво ответила
Трейси.
— Прекрасно выглядишь, милая. А волосы!..
Что ты с ними делаешь, отчего они лежат крупными волнами? Я стараюсь
добиться такого эффекта с помощью щипцов, но завивка держится, увы, не
дольше пары часов!
— Признаться, мои волосы такие от природы, — отозвалась
Трейси. — Я никогда не посещала салонов...
— Как ты меня разочаровываешь! — Анджела шутливо закатила
глаза. — Я-то думала, что у меня есть надежда добиться твоих успехов. А
ты говоришь, что твои кудри — дар природы....
Дэниел, не правда ли, у нее удивительные волосы?
— Трейси во всех отношениях удивительно красива, — отозвался
молодой человек, заставив спутницу покраснеть.
— Послушай, милая, ты не хочешь поздороваться с Люси? — Анджела
указала ей в сторону накрытых столиков у окна. — И заодно поухаживай за
именинницей. Принеси мне бокал шампанского. А я пока перекинусь парой слов с
Дэниелом.
Трейси поколебалась пару секунд, как будто не решаясь отставить друга
наедине с Анджелой. Потом послушно удалилась. Дэниел смотрел, с какой
грацией она идет через зал. По походке совершенно нельзя было заметить, что
Трейси нервничает.
— Ну, как она — с твоей точки зрения? — спросила Анджела, как
только они остались в относительном уединении.
— Волнуется.
— Да, наша Трейси напряжена, как натянутая струна на гитаре моего
дядюшки Боба! Она чувствует себя неловко на всех приемах и вечеринках. Мне
всегда с трудом удается затащить ее на праздники. Однако сегодня она еще
напряженней, чем обычно.
— Наверное, меня стыдится, — пробормотал Дэниел.
— Да нет же! Неужели нужно дожить до моих лет, чтобы научиться
разбираться в людях? Она гордится тобой и всегда гордилась. Трейси боится,
что это ты ее стесняешься. И еще не хочет, чтобы вас приняли за парочку.
— Но мы и есть в некотором смысле парочка, — возразил Дэниел.
Анджела уставилась на него сверлящим взглядом.
— И как долго это продлится?
— Я не собираюсь уезжать из города.
— Нет, я имею в виду, как долго продлится неопределенность в ваших
отношениях. Когда вы станете парочкой во всех смыслах слова?
Дэниел пожал плечами. Потом ответил:
— Сам не знаю. Должно быть, когда разберемся с нашим общим прошлым и
все расставим по местам.
— А она, как видно, с этим не торопится...
— Да. Трейси говорит со мной по большей части о ребенке. И редко — о
нас двоих.
— А ты-то стараешься ускорить процесс?
— Стараюсь. Но, похоже, что здесь от меня не все зависит. Трейси что-то
от меня скрывает, никак не может довериться мне. Я это чувствую, но ничего
не могу поделать.
— Дай ей время, — посоветовала проницательная Анджела. — Она
некогда знала и любила тебя юношу. Дай же ей узнать тебя мужчину.
Поняв, кто ты такой, Трейси научится тебе доверять. Ей нужно быть уверенной,
что ты оставляешь за ней право решать.
— Так и есть. Но порой мне приходится нелегко.
Анджела ничего не ответила на это. Не стала даже рассказывать историй о
своих родственниках. Вместо этого быстро пожала ему руку и тепло улыбнулась.
Последующие полчаса Анджела представляла Дэниела своим гостям. Уже минут
через пять он понял, что ни за что не запомнит всех имен и должностей,
названных ему. Но кое-кого все-таки смог бы выделить из толпы.
Легко запомнились фотограф Труман, с цепким профессиональным взглядом, и его
жена Люси, подруга Трейси. Они пришли на праздник с грудной дочуркой. Глядя,
как Труман возится с малышкой, Дэниел невольно испытал зависть: подобных
радостей в отношении Шейлы он в свое время был лишен.
— Ее зовут Элли, — представила дочку Люси. — Полное имя, в
общем-то, Элизабет Элинор Райли, но это слишком длинно для такой крохи.
Элизабет Элинор пускала пузыри и тянулась к блестящей булавке на галстуке
Дэниела. Потом неожиданно заплакала.
— Ага, девица, я вижу, вы хотите покушать, — заметила Люси,
забирая ребенка у мужа. — Джентльмены, вы меня извините, если я
ненадолго отлучусь?
— Желание Элли — закон, — улыбнулся ее муж. Глядя вслед уходящей
жене, он восхищенно добавил:
— Понятия не имею, как Люси это делает! Всякий раз по голосу Элли
узнает, что именно ей нужно. И никогда не ошибается!
Внезапно он протянул руку Дэниелу.
— Рад познакомиться с отцом Шейлы! Трейси — прекрасная женщина, и мы с
женой все время жалели, что ее дочка растет без папы.
Теперь мы очень рады за них обеих.
Дэниел с чувством обменялся с ним рукопожатием, и Труман отправился
посмотреть, не нужна ли жене помощь.
— Надеюсь, мы познакомимся поближе, — сказал он на прощание.
Дэниел был уверен, что такая возможность представится, ведь он же не
собирался никуда уезжать. Он поискал взглядом Трейси и Шейлу.
Зрелище счастливой семьи пробудило в нем новый всплеск желания увидеть своих
близких.
Он не успел найти Шейлу — та сама его отыскала. Девочка подбежала откуда-то
сзади, ведя за руку черноволосого мальчика.
— Папа, папа, это мой друг Арни! — Руки ее заплясали в
воздухе. — А теперь сделай, как я тебя научила, — потребовала она.
Привет. Меня зовут Дэн
, — показал на дактиле Дэниел, надеясь, что
нигде не ошибся.
Мальчик кивнул и ответил нарочито медленно:
Рад знакомству. Я Арни
.
Он был чуть постарше Шейлы, но все равно очень маленький. Он продолжал что-
то показывать пальцами, но Дэниел не понял.
— Арни спрашивает, видел ли ты его кузину, маленькую Элли, —
перевела Шейла.
Дэниел кивнул. И неуверенно изобразил на пальцах:
Она красивая
. Арни
засмеялся — смех у него был очень приятный — и закивал. Откуда-то сзади
Дэниела позвал голос Анджелы.
— Лучше иди к ней, пап, — быстро сказала Шейла, делая круглые
глаза. — Тетя Анджела обидится, если ты ее не услышишь.
— Да, обижать тетю Анджелу — рискованная затея, — согласился
Дэниел. — Во-первых, у нее сегодня день рождения. А во-вторых, если ее
обидеть, она разорвет меня на куски!
Он кивнул Арни, указал ему на Анджелу, будто извиняясь, — и на прощание
погладил Шейлу по щеке. И девочка не сделала ни малейшей попытки уклониться
от его ласки!
Анджела ожидала его в компании приятной молодой пары.
— Познакомьтесь, мои дорогие. Дэниел, это наши последние молодожены,
Дюк и Лорель Синклер.
Дэниел невольно вспомнил рассказ Трейси о том, как адвокат Синклер пытался
за ней ухаживать. Но сейчас молодой человек выглядел столь влюбленным в свою
очаровательную русоволосую супругу, что Дэниел мигом забыл обо всех своих
опасениях. Мужчины сердечно пожали друг другу руки.
— Вы из Кардиффа родом? — спросила Лорель. — Я что-то вас не
припомню на наших вечеринках!
— Я недавно сюда приехал, — ответил Дэниел. — Надеюсь
остаться здесь навсегда. Преподаю в летном училище.
— Это друг Трейси, — объяснила прямодушная Анджела. — Знаете,
в Кардиффе сам воздух располагает к любви! А вы как думаете, Дэн?
— Воздух здесь в самом деле отличный. Должно быть, дело в близости
моря...
Дюк Синклер рассмеялся.
— Дэниел, это верх дипломатии. Вы уверены, что не хотите стать
адвокатом?
— Если меня выгонят с работы, пойду к вам в помощники... Если возьмете,
конечно, — отшутился он.
— Так, значит, вы друг нашей Трейси, — защебетала Лорель. — Я
ужасно рада за нее! Как давно вы начали встречаться?
Дэниел растерялся. Ответить, что они толком даже не начали встречаться? Или
сообщить, что знакомы уже семь лет? И то, и другое, по сути, будет правдой.
К счастью, от необходимости отвечать его избавила сама Трейси. Она появилась
в нескольких шагах от него и помахала рукой, подзывая к себе.
— Было приятно познакомиться, но мне нужно идти, — поспешно сказал
Дэниел собеседникам и ускользнул от них с огромным облегчением.
— Ты меня спасла, — сообщил он Трейси, беря ее под руку.
— Я заметила, что тебя пора выручать, — усмехнулась она. — Ты
выглядел как на допросе.
Поскольку я знаю, на что способна наша Анджела, то решила, что мой долг
прийти тебе на помощь.
Но тут их снова прервали: какая-то молодая женщина позвала Трейси, и та была
вынуждена оставить Дэниела. Перед тем как уйти, она успела спросить:
— Ну как, ты по-прежнему считаешь, что праздники — это весело?
— Когда я с тобой, то да, — серьезно Ответил Дэниел. И они снова
разлучились.
Дэниел боялся, что, как только останется один, непременно кто-нибудь еще
подойдет и начнет приставать с каверзными вопросами. Он испытывал сильнейшее
желание забиться в какой-нибудь уголок, откуда можно будет смотреть на дочь
и Трейси, и просидеть там до конца вечеринки. Его любимая, несмотря на свои
заявления о ненависти к большим компаниям, похоже, весело проводила время:
вращалась среди огромного количества знакомых, смеялась, пила шампанское, о
чем-то разговаривала. Она казалась оживленной и вполне довольной. Дэниел же,
с детства привыкший к светским приемам, напротив, чувствовал себя не в своей
тарелке!
Кто бы мог подумать, что прежняя застенчивая и робкая Трейси так изменится?
Эта красивая и уверенная в себе женщина, казалось, была нужна всем вокруг и
всеми любима. И Дэниел прекрасно понимал, как можно так сильно к ней
привязаться!
Он нашел глазами дочь, которая общалась с Арни и еще несколькими детьми. Она
разговаривала с другом на дактиле, Арни порой поправлял ее и смеялся. Дэниел
испытал прилив гордости, видя, как старается Шейла найти общий язык с
глухонемым мальчиком. Его дочь была отличной девочкой — доброй, отзывчивой и
совершенно лишенной детской гордыни.
Трейси прекрасно воспитала ее!
Он снова принялся искать ее в толпе и обнаружил беседующей с Лоренсом и
Ритой. Все трое ели пирожные.
— Не хочешь ли кусочек торта, сынок? послышался рядом голос
Анджелы. — Скушай и перестань смотреть на нее голодными глазами.
Дэниел вздрогнул и обернулся. Пожилая женщина протягивала ему угощение на
тарелочке и улыбалась.
— Спасибо. К слову сказать, я в жизни ни на кого не смотрел голодными
глазами.
Он принялся за торт. Анджела стояла рядом и молчала, потом неожиданно
спросила:
— А она знает?
Дэниел едва не подавился.
— Знает — что?
— Как ты к ней относишься.
— Конечно да. Мы снова стали друзьями. У нас общий ребенок, и мы делаем
все возможное для блага дочери.
Анджела хмыкнула.
— Понятно. Значит, Трейси ничего не знает.
Впрочем, откуда же ей знать, если ты сам не уверен в своих чувствах.
Постарайся поскорее в себе разобраться! Однажды ты уже упустил свое счастье
— смотри не упусти еще раз!
— Трейси больше не сбежит от меня.
В чем, в чем, а в этом Дэниел был уверен.
Теперь их с
...Закладка в соц.сетях
