Жанр: Любовные романы
В надежде на чудо
...ла.
Трейси вздохнула.
— Не обижайся на нее. Времени прошло еще недостаточно.
— Я понимаю, — согласился Дэниел. — И готов ждать столько,
сколько потребуется.
Она посмотрела на него со странным выражением на лице. С узнаванием? Неужели
ей тоже о чем-то очень важном напомнил этот запах соуса для спагетти?
— Сейчас переоденусь и помогу тебе с салатом, — сказала
Трейси. — Может быть, это послужит положительным примером для нашей
дочери?
Нашей дочери
. От этих слов у Дэниела потеплело на сердце. Он кивнул, чтобы
голосом не выдать волнения, и Трейси удалилась. А он остался доваривать
соус, стараясь не думать о том, что его собственному ребенку неприятно
находиться с ним в одном помещении. Однако забыть, как дочь отпрянула от его
поцелуя, не удавалось. Сколько же ему придется ждать, прежде чем она
научится радоваться его ласке?
И каковы его отношения с Трейси? А главное — каких отношений с этой женщиной
он хочет добиться? Сейчас он возится в кухне, пытаясь играть роль
образцового папочки для Шейлы. А какая роль ему уготована в их парной игре с
Трейси? Доброго друга и прежнего возлюбленного? Или нечто большее? Дэниел не
знал ответа на этот вопрос.
Наконец молодая женщина вернулась в кухню. Она уже переоделась в домашнее
простенькое платье и подвязала волосы лентой. В таком виде она казалась
младше своих лет, совсем девочкой. Трудно было поверить, что у этой
молоденькой красавицы шестилетняя дочь.
— Ну вот, я готова к трудовым подвигам. — Трейси взяла доску и
нож. — Командуй, шеф-повар, что мне делать?
— Может быть, нарежешь огурцы?
— С удовольствием.
Она вынула из ящика для овощей несколько крепких огурчиков и положила их в
мойку. Потом протянула руку и тронула Дэниела за плечо.
— Все будет хорошо, вот увидишь. Шейла примет тебя в качестве отца.
Главное — не сдавайся.
Может, Шейла и примет его... А как насчет самой Трейси? В качестве кого она
готова его принять?
А через три дня произошло весьма неприятное для Трейси событие: ее вызвала в
школу классная руководительница дочери.
По окончании рабочего дня молодая женщина вошла в ее кабинет, несколько
волнуясь.
Она знала, что мисс Ригби не из тех людей, которые поднимают панику
понапрасну. Несмотря на молодость, учительница была на редкость
проницательной и творческой натурой, любимой как учениками, так и их
родителями.
И если она позвонила Трейси на работу и сообщила, что у ее дочери проблемы с
учебой, значит, так оно и есть.
Трейси и сама видела, что с дочерью что-то неладно: отличница Шейла
последние дни приносила домой не самые лучшие оценки. Даже если она не
говорила ни слова о своих тревогах, они сказывались на учебе. Сначала
девочка замкнулась в себе, теперь еще и это...
— Присаживайтесь, — приветливо сказала ей мисс Ригби и указала на
стул.
— Спасибо, что нашли время поговорить со мной, — поблагодарила
Трейси и, немного подумав, решила рассказать о непростой ситуации, в которой
оказалась ее маленькая дочь.
Мисс слушала внимательно, не перебивая.
По окончании рассказа кивнула:
— Хорошо, что вы мне все объяснили.
Ободренная пониманием Трейси рискнула высказать одно предложение, очень
надеясь, что учительницу оно заинтересует.
— Помните, вы просили меня как-нибудь зайти в школу и рассказать детям
о работе в ателье? Я согласилась, но теперь мне кажется, что я придумала кое-
что поинтересней. Почему бы папе Шейлы не прийти вместо меня и не рассказать
классу о самолетах? Он бы даже мог устроить детям экскурсию по аэродрому в
свободное время. Ни один ребенок не останется равнодушным к самолетам!
Мисс Ригби просияла.
— Отличная идея!
У Трейси словно гора с плеч свалилась. Ей тоже показалось прошлой ночью, что
идея удачная. Естественно, что, кроме познавательных целей, она преследовала
и личные. Если Шейла почувствует гордость за своего отца, это поможет ей
сблизиться с Дэниелом. А тот в свою очередь — познакомиться с
одноклассниками дочери.
— Уверена, что Дэниел согласится, — продолжила Трейси. — А
вот Шейла...
— Предоставьте это мне, — улыбнулась мисс Ригби. — Ваша дочь
сама попросит его прийти.
Вот увидите!
Уже две недели Дэниел привыкал к новой для себя роли — роли отца. И впервые
у него появилась надежда, что когда-нибудь дочь будет воспринимать его не
как своего рода захватчика ее территории, а как близкого родственника. Когда
Шейла, глядя в сторону и теребя край платьица, попросила его прийти к ним в
школу и рассказать о самолетах, Дэниел ответил
да! раньше, чем девочка
закончила фразу...
И вот теперь они с дочерью вместе вернулись из школы и вошли в ателье
Трейси, чтобы пойти домой втроем. Открывая дверь, Дэниел пропустил вперед
маленькую светловолосую фигурку — и в очередной раз по его телу прокатилась
волна любви. Шейла была такая трогательная, с тонкими косичками и независимо
поднятой головой на прямой шейке!
Его дочь. И по прошествии двух недель осознание того, что у него есть дочь,
порой захватывало Дэниела врасплох и наполняло счастьем. Он готов был петь
от такой незаслуженной радости. Как он раньше мог не понимать, какое это
счастье быть кому-то отцом?
Трейси обернулась на звук открывающейся двери, увидела, кто пришел, — и
просияла.
— Ну, как все прошло?
В голосе ее слышалась настоящая забота. Дэниелу так нравился ее голос... И
вид ателье ему тоже нравился. Здесь было уютно как дома.
Раньше, чем он успел ответить, это сделала Шейла. Она восторженно
защебетала, устремляясь матери навстречу:
— Ой, мам, было просто здорово! Все ужасно удивились, что мой папа
столько всего знает! Он показывал картинки, где пилоты делают всякие штуки в
воздухе, мертвую петлю
и эту... как ее, тарелку?..
— Бочку
, — улыбаясь во весь рот, подсказал Дэниел.
От его слуха не ускользнуло, что Шейла назвала его папой — первый раз со дня
их знакомства! Трейси это тоже заметила и одарила его довольной улыбкой.
— Он обещал нас взять на аэродром в следующий раз!.. Правда, па...
Дэниел?
Тот молча кивнул, решив не расстраиваться, что она поправилась.
— Вот это замечательно!
Трейси в самом деле разделяла энтузиазм дочери. Глаза ее сияли, она была точь-в-
точь как та девушка, которую Дэниел когда-то любил. Впрочем, теперь она
женщина и мать, и это делало ее даже прекраснее.
— А еще Дэниел обещал отвести меня в кафе!
Он сказал, что я даже смогу посмотреть на специальную машину, которая
выдавливает мороженое в стаканчики!
— Тебе давно пора это увидеть, Шейла. А то ешь мороженое и понятия не
имеешь, как оно делается, — улыбнулась Трейси.
— Пойду позвоню Китти! — выпалила девочка. — Надо ей об этом
рассказать! А то она все время хвасталась, что ее папа — полицейский и
регулирует дорожное движение. А мой папа зато летает на самолетах — это куда
круче, верно?
— Верно! Летать несравненно круче, чем регулировать движение, — с
серьезным видом подтвердила Трейси. — Можешь даже позвать Китти с собой
в кафе. Думаю, Дэниел не будет возражать.
Шейла счастливо кивнула и умчалась в подсобку. Дэниел стоял посреди комнаты,
потрясенный едва ли не до слез.
— Она назвала меня папой. Два раза. Ты слышала?
— Конечно. Даже не два, а два с половиной, — улыбнулась Трейси.
— Спасибо тебе.
— За что? — изумленно выдохнула молодая женщина.
— Мисс Ригби сказала мне, что это была твоя идея.
— Ну и что? Кто угодно додумался бы, что детям интересней слушать про самолеты, чем про ателье.
— Но ты нашла отличный повод сблизить нас.
— И я очень рада, что план сработал. Ведь вы оба остались довольны,
разве нет? А это главное.
— Еще бы. Она назвала меня папой!
Дэниел хотел бы задержать это мгновение навеки. Он вновь и вновь повторял
про себя фразы, произнесенные его дочерью: мой папа столько всего знает
,
мой папа зато летает на самолетах
... Как же прекрасно звучит это слово
папа
! И всем этим он обязан Трейси.
— Спасибо тебе за все, — еще раз повторил он и шагнул ей
навстречу.
И прежде чем успел сообразить, что делает, руки его сами собой легли на
плечи молодой женщины. Лицо Трейси оказалось в потрясающей близости от его
собственного... Он наклонился и поцеловал ее в губы.
Сначала поцелуй его был нежным и благодарным, но через несколько секунд
вспыхнул прежней страстью. Почти забытый за семь лет вкус губ Трейси
пробудил в Дэниеле целый шквал упоительных чувств.
Молодая женщина обняла его за шею. Поначалу робко и неуверенно, но потом так
крепко, будто не собралась отпускать его от себя.
Дэниела потрясло знакомое ощущение ее близости и то, как доверчиво и
стремительно отреагировала она на его прикосновение...
— Эй! — окликнула их Шейла. — Можно спросить?
Они стремительно отшатнулись друг от друга.
— Что? — отозвался Дэниел, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Щеки его горели, дыхание было учащенным.
Шейла, возникшая на пороге комнаты, недоуменно взирала на взрослых.
— Китти спрашивает, правда ли ей можно пойти с нами в кафе прямо
сегодня?
— Конечно, — ответил Дэниел. — Мы зайдем за ней. Я всегда рад
твоим подругам.
— Здорово! — воскликнула Шейла и побежала договариваться с Китти.
Дэниел перевел взгляд на Трейси, которая стояла, опираясь руками о столик со
швейной машиной. Щеки ее были неестественно алыми.
— Слушай, — нарочито спокойно обратился к ней Дэниел, —
ничего страшного, что Шейла застала нас целующимися. Ведь мы — ее родители.
— Да, конечно.
Она отозвалась ровным голосом, в котором не звучало никаких эмоций. Магия
момента была разрушена. Несколько секунд близости только подчеркнули то
расстояние, которое разделяло их теперь.
Дэниел вздохнул. Да, Трейси была добра к нему и держала слово, помогая
сблизиться с дочерью. Тело ее еще помнило о прежней любви и невольно
тянулось к нему, но сама Трейси его не любит. Та девушка, которая была ему
так дорога, исчезла навсегда.
— Дело не в Шейле, — будничным голосом объяснила Трейси. — Я
на работе. В любой момент мог войти заказчик или кто-то из мастериц. Меня
никто никогда не заставали в таком виде!
— Никто и никогда? — поразился Дэниел.
Свой первый год без Трейси он провел, встречаясь с кем попало и меняя женщин
как перчатки, чтобы заполнить образовавшуюся в жизни пустоту. Но тщетно,
никто не мог заменить ему первую возлюбленную. Ни с одной из многочисленных
подруг он не испытывал в постели того, что испытал сейчас от простого
поцелуя с Трейси. Отчего так?
Ответ пришел сам собой, но молодой человек поспешно открестился от него.
Дэниел не желал ничего знать о своих чувствах! Здесь и сейчас имелись более
насущные проблемы, которые следовало решать. Он общается с Трейси только
ради дочери, не больше и не меньше.
А то, что некогда было меж ними, осталось в прошлом.
Однако еще один вопрос не давал Дэниелу покоя, как он ни стремился от него
отделаться.
Хорошо, что прошло, то прошло, но нельзя ли попробовать построить что-нибудь
новое?
— Да, ни дочь, ни сослуживицы не заставали меня целующейся с
мужчиной, — чопорно повторила Трейси.
— Значит, ты не приводишь своих поклонников домой?
— Поклонников? — Трейси горько усмехнулась. — У меня не было
времени на то, чтобы заводить поклонников!
В общем-то у Дэниела тоже не было бы времени на интрижки, если бы он не
пытался его изыскать. Он вспомнил, что в тот первый безумный год работал как
проклятый, а кроме того, завершал учебу... Однако всегда изыскивал часок,
чтобы встретиться с очередной девушкой. Без этого он просто не мог: сразу
начинал думать о Трейси и страдать.
— Но ведь прошло семь лет, — заметил Дэниел тихо. — Не может
быть, чтобы у тебя отсутствовала всякая личная жизнь.
— Конечно, у меня была личная жизнь. Она и сейчас есть. Моя личная
жизнь — это Шейла.
— Я имею в виду другое. Неужели ты не встречалась с мужчинами?
— Встречалась. У Лоренса есть племянник Стив, он навещает дядю примерно
раз в полгода. И всякий раз по приезде уговаривает меня отобедать с ним в
ресторане. Однако, после того как во время первого же совместного обеда он
полез ко мне целоваться, я предпочитаю общаться с ним только в присутствии
Лоренса.
— И это все?
— Еще несколько раз я встречалась по деловым вопросам с Дюком
Синклером, адвокатом.
Он недавно женился на моей подруге Лорель.
До этого, правда, делал попытки ухаживать за мной. Но я дала ему понять, что
не желаю подобных отношений, и мы остались приятелями... Вот, пожалуй, и все
мои романтические приключения за эти годы. Меня нельзя назвать
рекордсменкой, не так ли? Наверняка у тебя их было куда больше после того,
как ты расстался с Ханной.
Дэниел не особенно желал обсуждать свои
приключения
, но он устал от
постоянного упоминания Ханны, — Сколько можно повторять, что между нами
ничего не было? Да, мы знали друг друга с детства. У Ханны были такие же
холодные и строгие родители, как у меня. Таким образом, мы оказались
товарищами по несчастью. И все. Никакой романтики! Трейси грустно кивнула...
— Никакой романтики, кроме помолвки...
— И это я тебе тоже объяснял сотни раз.
Помолвку устроили в деловых целях наши родители. Нас с Ханной даже не
предупредили.
Дэниел в отчаянии взъерошил свои светлые волосы. Он ужасно хотел, чтобы
Трейси наконец поверила ему. Неужели это так трудно?
— Наверное, я слишком глупа для подобных вещей. Я не понимаю брака во
имя деловых целей... Так же, как никогда не понимала, почему ты полюбил
меня.
— Потому что ты была особенной. Да ты и сейчас такая! Потрясающе
стойкая — и при этом нежная и удивительная.
Трейси рассмеялась, но это был горький смех. Ничего общего с беззаботным
хохотом той девушки, которую Дэниел когда-то любил.
— Я не шучу, — серьезно сказал он. — Я знаю, каково тебе
приходилось, пока был жив твой отец, но ты никогда не опускала рук. Когда
люди говорили о нем в твоем присутствии, ты отвечала им тем самым взглядом.
— Каким взглядом?
— Твои глаза говорили:
Я ничего не могу поделать со своим отцом, но я
— не он. Я самостоятельный человек, и попробуйте сказать, что я не пытаюсь
вести себя наилучшим образом
.
Ты носила свою независимость и внутреннюю свободу, как королевскую мантию, и
никто не мог лишить тебя ее.
Трейси смотрела мимо него.
— Никакая внутренняя свобода не меняла того факта, что я происхожу из
самой презираемой в городе семьи. Все равно для всех я оставалась
дочкой
пьяницы Мелоуна
.
Дэниел взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Только не для тех, кто тебя знал. Для них ты была просто Трейси.
Красивой, умной и доброй девушкой. И хотя многое изменилось, это осталось
неизменным. Ты по-прежнему красива, умна и добра. Взять хотя бы то, что ты
сделала для меня сегодня...
— Ничего подобного. Ты все сделал сам, — возразила она.
— Все равно спасибо.
— Всегда рада помочь.
Трейси явно чувствовала себя неловко от всех этих комплиментов, поэтому
Дэниел предпочел сменить тему. В конце концов, сегодня у них был праздник:
дочь впервые назвала его папой!
— Послушай, я хотел спросить тебя кое о чем...
Но он не успел договорить, потому что в этот миг дверь распахнулась и на
пороге предстали три женщины. Они были разных возрастов, но их объединял
яркий блеск глаз и нарядная одежда, по-видимому сшитая на заказ.
— Ну я же говорила, что у Трейси тут кавалер! — заявила старшая из
трех, с высоко взбитыми седыми волосами.
Остальные заулыбались.
Седая женщина выступила вперед.
— Здравствуйте, молодой человек, меня зовут Анджела. Анджела Линд сей.
Мама всегда утверждала, что имя — это все, что во мне есть небесного. Моя
матушка была настоящей леди, тихой и тактичной, и никогда не вела
собственного дела. А я пошла в отца... Или, возможно, времена изменились и
теперь женщине дозволяется быть самостоятельной без того, чтобы заслужить
репутацию эмансипированной. А выто кто, мистер, если наша Трейси позволила
вам себя поцеловать?
Боже, значит, Трейси была права и их видели целующимися! — ужаснулся
Дэниел.
Вторая женщина, чуть помоложе, огненно-рыжая и гренадерского роста, смущенно
кашлянула.
Анджела тут же обернулась к ней.
— Познакомьтесь, эта красавица — Рита Гарланд. Она флористка. А третью
зовут Лаванда, она работает в камере пыток.
— В камере пыток?
— Я потомственная дантистка, — недовольно отозвалась Лаванда,
самая молодая из трех. Хочу сразу дать вам совет: не принимайте всерьез
ничего из того, что скажет вам Анджела.
Если она говорит, что на улице солнечно, смело надевайте калоши и берите
зонтик.
— Я тоже очень люблю тебя, Лаванда, — невозмутимо сказала
Анджела. — Итак, мистер, вы знаете, кто мы такие. По-моему, теперь ваша
очередь представиться.
Смущенный таким напором, Дэниел в отчаянии посмотрел на Трейси, ожидая, что
она возьмет инициативу разговора на себя. И представит его этим женщинам
так, как сочтет нужным. Однако Трейси молчала, и он решился:
— Меня зовут Дэн... Дэниел Эйвери... Я старый друг мисс Мелоун, приехал
ее навестить...
— Может, я и не очень молода, — веско произнесла Анджела, —
но далеко не слепа. И мне кажется, ваши отношения немного ближе, чем просто
дружба.
— Дэн — отец Шейлы, — внезапно сообщила Трейси и обезоруживающе
улыбнулась.
— Так-так-так... — Рита закивала, многозначительно глядя на
молодую женщину. — Мы трое пытались тебя сосватать уже лет пять, и все
безуспешно. И вдруг ты, наша признанная скромница, вынимаешь из кармана
красавца блондина! Где ты его прятала столько лет?
— Я бы на ее месте тоже спрятала мистера Эйвери подальше, —
вступила в разговор третья гостья. — Куда-нибудь, где его не нашли бы
посторонние женщины.
Щеки Трейси начал заливать яркий румянец. Но остановить трех болтушек было
свыше человеческих сил.
— Я не собираюсь выспрашивать детали, — сообщила Анджела, —
но все-таки, дорогуша, ты должна была нас предупредить... Впрочем, мы тебя
простим, если ты позовешь нас на свадьбу. Кстати, когда она?
— Свадьба? — Молодая женщина задохнулась от неожиданности. —
Кто здесь говорит о свадьбе? Дэн приехал повидаться с дочерью, только и
всего!
— А поцелуй? — лукаво подмигнула Рита.
— Это ничего не значило... Вышло случайно...
Дэниел ожидал от Трейси логичного объяснения их поцелуя — потому что сам не
смог бы его объяснить. Он понятия не имел, почему поцеловал ее.
Может быть, между ними осталась Какая-то связь с тех пор, когда они были
любовниками?
Однако такая связь все же не подразумевала ласк и поцелуев... А внутри
Дэниела все еще трепетало после поцелуя, и он был почти уверен, что повторит
опыт при первой же возможности.
— Ладно, дорогие мои, — смилостивилась Анджела, — не будем
смущать нашу Трейси...
Но помяните мое слово: скоро в нашем дружеском кругу ожидается еще одно
бракосочетание.
— Да нет же!.. — попыталась возразить Трейси.
Но ее быстро перебила Анджела:
— Да или нет — посмотрим через полгода. А пока ты просто обязана
познакомить с отцом Шейлы всех своих друзей. Почему бы вам не прийти всем
вместе на мой день рождения? Я собиралась позвать не менее трети города, это
отличный шанс представить твоего кавалера всем сразу.
— Дэн мне не кавалер! И я совершенно не вижу причин приглашать нас куда-
либо в качестве пары! — возразила Трейси и получила бесцеремонный
ответ:
— Что же, тогда я приглашаю вас по отдельности. Ведь ты не сможешь мне
отказать, Трейси?.. А вы, Дэниел?.. Вот и отлично. Значит, приходите
поодиночке или вместе, как хотите, но я совершенно уверена, что рано или
поздно мы все будем гулять на вашей свадьбе.
— Никакой свадьбы не будет! — Трейси уже почти кричала.
— Обожаю свадьбы, — как ни в чем не бывало подхватила Рита. —
Когда мы с Лоренсом поженимся, я собираюсь устроить танцы с маскарадом и
фейерверком!
— Кстати сказать, — обернулась к подруге Анджела. — Ты,
должно быть, уже знала от своего Лоренса о появлении Дэниела, но ни слова
нам не сказала.
— О, вам же известно, что Лоренс не сплетничает! Он станет для меня
отличным супругом — двое разговорчивых людей никогда не смогут ужиться!
Лоренс молчал как могила — должно быть, считал, что Трейси сама нам скажет о
женихе, когда захочет.
— Дэн не жених мне, — упрямо повторила Трейси. — Слышите? Мы
не собираемся жениться, не испытываем друг к другу никаких чувств.
— Значит, ты склонна целоваться с мужчинами, к которым никаких чувств
не испытываешь? — игриво поинтересовалась Лаванда.
— Да!.. То есть нет, конечно... Дэн, ну помоги же мне! Скажи хоть что-
нибудь.
— Мне очень приятно, милые леди, познакомиться с подругами
Трейси, — с изысканной вежливостью произнес он. И вдруг, неожиданно для
самого себя, добавил то, чего не стоило говорить:
— Трейси совершенно права: мы не собираемся вступать в брак. Но отнюдь
не потому, что я ее об этом не просил.
Дэниел сам не мог поверить, что сказал такое. Но реакция трех женщин стоила
даже убийственного взгляда, брошенного на него Трейси.
— Так вы сделали ей предложение?! — взвизгнула Лаванда. — Как
романтично!
— Вы с ней такая красивая пара! — мечтательно произнесла Рита.
— Дэн, я тебя убью! — процедила Трейси сквозь зубы.
— А я убью Лоренса за то, что он мне ничего не сказал! —
воскликнула рыжая флористка.
Молчание сохраняла только Анджела. Она смотрела на Дэниела в упор, будто
испытывая его взглядом. Потом спросила негромко:
— Так вы правда сделали ей предложение?
— Да. Я должен был сделать его много лет назад... Впрочем, много лет
назад я тоже предлагал Трейси выйти за меня замуж, но тогда я был молод и
натворил порядком глупостей. Будь я умнее, не упустил бы столько времени.
— Да, теперь вы явно поумнели, — довольно кивнула Анджела.
— А по-моему, окончательно сошел с ума! — сердито воскликнула
Трейси.
— Так вы придете на мой день рождения? спросила седая женщина Дэниела.
Тот кивнул.
— Непременно приду. Хочу познакомиться с остальными друзьями Трейси.
— Но... — начала было молодая женщина.
Однако Анджела мягко перебила ее:
— Даже если ты ответила ему отказом и не хочешь выходить за него замуж,
он должен знать твоих друзей. В конце концов, Дэниел — отец твоей дочери, он
должен стать частью твоей жизни независимо от перспектив брака — Будет
весело, — убедительно сказала Лаванда. — На вечеринках у Анджелы
никто не скучает. Вы не пожалеете, что пришли.
— Я когда-нибудь рассказывала о моей кузине Камилле? — неожиданно
спросила Анджела.
Обе ее подруги застонали. Однако Трейси, заметив это, мстительно покачала
головой.
— Нет, о Камилле я не слышала. Разве что я ее путаю с Клариссой или
Клориндой, другими твоими кузинами...
— Так вот Камилла, родная сестра моих кузин Клариссы и Клоринды,
никогда не отличалась красотой. Ее сестры, впрочем, тоже. Родители давали им
звучные имена, но это все, что в них было красивого. Все три девочки Пламб —
это их фамилия — были с раннего детства толстоваты, коротконоги и сплющены,
как будто воздух давил на них в сто раз сильнее, чем на всех остальных...
— Нет-нет, только не это, — пробормотала Рита себе под нос.
Очевидно, историю о злоключениях девочек Пламб она выслушивала не в первый
раз.
Анджела бросила
...Закладка в соц.сетях
