Жанр: Любовные романы
Приглашение на праздничный ужин
...шо? Если это так здорово, как я
думаю, завтра мы составим график.
Джули шептала что-то на ухо Анне. Судя по краске, залившей ее шею, сестра
обратилась к ней с той же просьбой.
— Решено, приятель, — согласился Коул, и Дру, схватив жену за
руку, поспешил на второй этаж шале, окруженный открытой верандой, на которой
находилась пресловутая ванна.
— Не знаю, как Коул, а я отправляюсь спать, — заявила Анна.
Она бросила на него сердитый взгляд, вероятно означавший, что она помышляет
только о сне, и ни о чем другом, и легко взбежала по лестнице в спальню.
Анна ополоснула холодной водой лицо, чтобы немного успокоиться. Промокнув
влагу полотенцем, она посмотрелась в нарядно украшенное зеркало в ванной
комнате.
В глазах у нее вспыхивали искорки гнева, лицо горело. У нее был воинственный
вид человека, рвущегося в драку. Она услышала, как дверь, ведущая из
прихожей в спальню, открылась, а затем закрылась.
Отлично! Противник на месте.
Он, вероятно, растянулся на кровати, умышленно приняв такую позу, чтобы,
бросив на него один взгляд, она устремилась в его объятия.
— Как у него хватает наглости воображать, что я буду спать с ним просто
из-за того, что он неотразим? — обратилась Анна к своему сердитому
отражению.
Распалив себя собственными усилиями, Анна рванула дверь ванной, готовая
противостоять искусительной картине — сексуальный мужчина, распластавшийся
на постели.
Но обе кровати были пусты. Коул, повернувшись к ней спиной, стоял у стенного
шкафа.
— Что ты делаешь? — спросила Анна.
Не обернувшись, он протянул руку, чтобы взять что-то с верхней полки.
— Беру простыни и одеяло. Я решил, что постелю себе внизу, на диване.
Анна уперлась руками в бедра. Этот мужчина приводит ее в бешенство!
— Это новая стратегия?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
Коул повернулся, держа в руках стопку бледно-розовых простыней и одеяло
более темного оттенка.
Этот цвет подчеркивал его привлекательную внешность.
— О тебе. Ты сказал, что будешь спать на диване.
— Ну и что?
— Да ладно тебе! Разве вчера вечером ты не целовал меня? Почему ты
собираешься спать на диване, если мы оба знаем, что ты хочешь спать со мной?
Анна удивилась, когда он улыбнулся. Это была не усмешка, а широкая
беззастенчивая улыбка во весь рот.
— Ты не стесняешься в выражениях!
— Но я ведь права?
Коул покачал головой.
— Возможно, ты немного введена в заблуждение, но не ошибаешься. Я не
навязываюсь женщинам, которым я не нужен.
Не нужен? Откуда он взял это?
— Разве ты не слушал, когда я рассказывала тебе про пузатенькую
свинку? — удивилась Анна. — Конечно, ты мне нужен. Не в этом суть.
Коул поднял бровь и типично по-мужски ухмыльнулся.
— Неужели? Я нужен тебе. Ты нужна мне. Мне кажется, что вся суть в
этом.
— Суть в том, — перебила его Анна, боясь, что он начнет
распространяться на эту тему и в конце концов убедит ее, — что ты
приехал сюда без приглашения.
— Меня пригласила Джули.
Она погрозила ему пальцем.
— И это после того, как я ясно объяснила, что вне работы у нас не может быть никаких отношений!
— Я это слышал, — признался Коул, отходя от шкафа. На секунду у
Анны мелькнула безумная мысль, что он, сметая все протесты, схватит ее в
свои объятия. Но Коул всего лишь положил постельное белье на край
кровати. — Проблема в том, что тебе не пришло в голову спросить, что
думаю по этому поводу я.
Несмотря на ужасное предчувствие, что ей не понравится его ответ, она не
смогла удержаться от вопроса.
— И что же ты думаешь?
Коул снял очки и не торопясь, протер стекла краем свитера. Без очков он был
еще красивее. У него были густые длинные ресницы и такие яркие синие глаза,
что Анна видела этот необыкновенный цвет из другого конца комнаты. Она
нетерпеливо ждала, пока он водрузит очки на переносицу.
— Я думаю, нам следует вступить в любовную связь.
Жаркая волна пронеслась по телу Анны, заставив ее закрыть глаза. Чувствуя,
что ей не справиться с ней, она опустилась на край кровати.
Не сводя с нее глаз, Коул тоже сел. Смуглая кожа и темные, почти черные
волосы представляли резкий контраст с розовым постельным бельем, привлекая
внимание Анны к его притягательному лицу.
Он наклонился вперед, упершись локтями в колени и свесив руки.
— Судя по твоей реакции, ты обдумываешь это? — Анна резко открыла
глаза.
— Нет, я не обдумываю это.
Коул поджал губы.
— Еще и пяти минут не прошло, как ты сказала, что хочешь меня.
— Я также сказала, что в этом заключается моя проблема, —
вздохнув, ответила Анна. — Я признаю это. Ты заводишь меня. Но ты не
просто сексуальный парень. Ты сексуальный парень, с которым я работаю. Я не
могу спать с тобой.
Молчание Коула продолжалось не более секунды.
— Хорошо.
— Хорошо? — повторила она. Неужели он действительно сказал
это? — Что значит
хорошо
? — она почувствовала, как на смену
желанию, бушующему внутри нее, пришел гнев.
Он пожал плечами.
— Я имею в виду, что согласен.
Анна прищурилась.
— Ты слышал, что я сказала, что не могу спать с тобой?
— Ну да, — безмятежно подтвердил Коул, поднимаясь. Он взял
постельное белье и направился к шкафу.
— А что же ты делаешь теперь? — удивилась Анна.
— Кладу все это на место, — объяснил Коул, заталкивая белье в
шкаф.
— Но я думала, что ты будешь спать на диване, возразила она, стараясь придать голосу резкость.
Вместо этого ее слова прозвучали мягко.
— Теперь ничто не мешает нам спать в одной комнате, — заявил Коул,
с удовлетворением потирая руки после возни с постельным бельем. — Ты
можешь положиться на меня, Анна. Я никогда не позволю себе никаких
вольностей с женщиной после того, как она сказала, что не хочет спать со
мной.
У Анны отвисла челюсть. У нее вертелось на языке еще раз сказать ему, что
она не будет спать с ним, а не то, что она не хочет.
— В чем дело? — спросил он. У Коула был такой невинный вид, что
она приняла бы его за чистую монету, если бы не лукавая улыбка, затаившаяся
в уголках его рта. — Только не говори мне, что ты не доверяешь себе,
оставаясь в одной комнате со мной!
— Конечно, не доверяю! — вырвалось у нее, и он рассмеялся.
— Вот что я тебе скажу. Ты ложись на кровать, на которой сидишь, а я
буду спать на другой.
Не сказав ни слова, Коул стащил с себя толстый свитер и, швырнув его на
кровать, принялся расстегивать пуговицы на кремовой рубашке, которая была
под свитером.
— И что же ты делаешь? — дрогнувшим голосом спросила Анна.
— Раздеваюсь, — ответил он. — Не знаю, как тебе, но мне
неудобно спать в одежде.
Он продолжал расстегивать пуговицы, и она отважилась бросить на него быстрый
взгляд, ожидая, что увидит голую грудь. При виде белой футболки Анна
облегченно вздохнула, но у нее захватило дух, когда Коул снял рубашку.
Футболка облегала широкую грудь, подчеркивая прекрасную мускулатуру. Она
знала, что он является впечатляющим образцом физического совершенства, но
перед ее глазами предстал настоящий Адонис.
Анна надеялась, что Коул не заметил, как она открыла рот в благоговейном
изумлении.
Он направился в ванную, держа руку на поясе утепленных джинсов.
— Надеюсь, ты не возражаешь, если мы вскоре потушим свет. Я сегодня
рано встал и сейчас валюсь с ног.
— Почему же ты рано встал? — спросила она.
Он стоял к ней спиной, и по продолжительной паузе Анна поняла, что ему не
хочется отвечать на этот вопрос.
— Так получилось. У меня были кое-какие дела.
Коул закрыл за собой дверь в ванную прежде, чем она успела расспросить его,
хотя догадка уже созрела в ее уме.
Он работал.
Она не поручала ему никаких долгосрочных проектов, поэтому можно
предположить, что Коул изобрел какой-то способ превзойти ее, возможно, у
него возникли новые идеи по сбыту товаров. Вполне вероятно, что он
намеревается обойти ее и выложить их непосредственно мистеру Скиллингтону.
Анна заметила, что его кожаный портфель лежит там, куда он бросил его. Можно
ли ей заглянуть в него? Она его босс. Кто может поставить ей в вину, что ее
интересует, над чем он работает?
Она едва сознавала, что, подчиняясь команде своего мозга, направляется к
кровати. Подойдя к ней, Анна остановилась, глядя на портфель. Наклонившись,
чтобы взять его, она замерла, услышав, как открылась дверь ванной.
— Что ты там делаешь? — спросил Коул.
Она резко выпрямилась, лихорадочно ища ответ.
— Я... — Анна сделала последний оставшийся до кровати шаг и
плюхнулась на нее. — Я проверяю, какая кровать тверже. Я люблю тверд...
Она совершила ошибку, подняв глаза на Коула.
Слова замерли у нее на губах. Футболка все еще обтягивала его грудь, но
джинсов на нем не было.
Шелковые боксерские трусы красного цвета оставляли открытыми длинные, очень
мускулистые ноги.
Ей не приходилось видеть лучших икр со времен Олимпийских игр, когда
спринтеры соревновались в беге на сто метров. Но у Коула они были даже более
впечатляющими.
— Ты любишь твердое... что? — переспросил он, кружа по комнате,
как хищник.
Тело! — вскрикнула про себя Анна.
— Твердый матрас, — нашлась она. — Я люблю, чтобы матрас был
твердым, — слабеющим голосом пояснила Анна.
На лице Коула появилась улыбка. Его взгляд скользнул по ее шее и опустился
ниже. Он сел на кровать рядом с Анной, и она почувствовала прикосновение
обнаженного бедра.
Палец Коула скользнул по ее щеке и, задержавшись на подбородке, замер на
впадинке у горла, где лихорадочно бился пульс.
— А я люблю все мягкое, — тихим, вкрадчивым голосом произнес он.
Без очков его глаза были такими синими, что Анне стало трудно дышать, как
будто она тонула в их глубине.
Анна бросилась в ванную. Очутившись в относительной безопасности, она
обессилено прислонилась к двери и принялась обмахиваться рукой, тщетно
пытаясь рассеять жар, опалявший ее тело.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Топая ногами, чтобы восстановить кровообращение в пальцах, Коул думал, что
Анна выглядит прехорошенькой, когда закатывает глаза. Даже если это
происходит из-за него.
— Почему ты не сказал мне, что не умеешь кататься? — повторила она
не меньше чем в третий раз с тех пор, как они присоединились к длинной
очереди у подъемника.
Шел такой сильный снег, что неба почти не было видно, поэтому разговоры об
отъезде Коула отпали сами собой.
Он мог бы держать пари, что это не обрадовало Анну.
— Я сказал тебе, — возразил Коул.
— Да, но только уже у кассы. Ты мог бы сказать мне утром.
Мысли Коула вернулись к завтраку, во время которого Миранда, Анна и он не
проронили ни слова.
Дру и Джули весело болтали, счастливые, как он предположил, после
благотворного воздействия горячей ванны. Питер не потрудился выйти к
завтраку.
— У тебя было плохое настроение, — заявил он.
— У тебя тоже.
— Не я решил, что мы должны спать в разных постелях.
— Не я приехала на горнолыжный курорт, не имея представления, как
кататься на лыжах.
Анна скрестила руки на груди. На ней была модная лыжная куртка с молнией,
зеленовато-синий цвет которой удачно подчеркивал каштановые волосы и кожу
нежного оливкового цвета. Коул подумал, что она красивее всех моделей,
которые его отец приглашает для рекламы товаров
Скиллингтон Ски Шопс
.
— И почему же ты не умеешь кататься? — спросила Анна.
— Ребенком я жил в южной Калифорнии. Я говорил тебе, помнишь? Отдыхать я предпочитаю на пляже.
— Тогда для чего ты решил устроиться в
Скиллингтон
? — Анна была
явно заинтригована. — Почему ты не занимаешься сбытом товаров, в
которых разбираешься?
Хороший вопрос! Страстью Коула были велосипеды, что когда-то привело его в
отдел сбыта большого специализированного магазина. В конечном счете, он
перерос эту работу, но не любовь к велосипедам.
Артур Скиллингтон, однако, не занимается продажей велосипедов.
Коул заставил себя пожать плечами.
— Для успешного продвижения товара на рынок необязательно иметь личный опыт его использования.
— Почему ты так думаешь?
— Ты видела когда-нибудь телевизионную рекламу кошачьего корма? Я готов
поспорить, что тот, кто запустил ее, никогда не пробовал этот корм.
— Нет, конечно. Но, вероятно, у него есть кот.
Коул кивнул на горные лыжи и палки.
— А у меня — горнолыжное снаряжение.
— Которым ты почти не умеешь пользоваться, — вздохнув, возразила
Анна. — Ты уверен, что готов попробовать что-то более серьезное, чем
тряский холм?
Коул заправил под шапку выбившуюся прядь ее темных волос, довольный тем, как
она втянула в себя воздух, когда он коснулся ее лица кончиками пальцев.
— Для женщины, которая утверждает, что мое присутствие неприятно
ей, — тихо заметил он, — ты слишком беспокоишься о моей
безопасности.
Анна оттолкнула его руку.
— Послушай, — сказала она. — Я знаю, тебе, должно быть,
кажется, что моя оборона слабеет и я начинаю сдаваться тебе, но имей в виду:
во время этого отдыха никаких сексуальных отношений между нами не будет.
— Ты уже говорила это, — он провел костяшками пальцев по щеке Анны
и снова услышал, как у нее захватило дух, — и не один раз.
Она отступила от него.
— Я повторяю это для того, чтобы ты перестал дотрагиваться до меня.
Коул вновь потянулся к ней.
— Ты возбуждаешься, когда я прикасаюсь к тебе?
— Да, — прошипела она. — Разве ты не заметил?
— Вот, оказывается, ты где, Анна! Я повсюду ищу тебя.
Около них стоял красивый, крепко сложенный мужчина лет тридцати пяти. Он
подкрался к ним, как песец, подумал Коул.
— Брэд! — воскликнула Анна и, схватив правую руку Коула, повисла
на ней. Она одарила незнакомца улыбкой, в которой, как показалось Коулу, не
было искренней радости. — Что ты здесь делаешь?
— Я уже сказал тебе, — ответил Брэд, прищурившись и глядя на Коула
явно оценивающим взглядом. — Ищу тебя. Твои родители сказали, что эту
неделю ты проводишь в Уайт Тауэре.
Коул сразу все понял. Мать Анны упоминала какого-то Брэда Перримена в связи
с рухнувшими надеждами семейства на то, что Анна будет встречаться с ним.
Судя по тому, подумал Коул, как она вцепилась в его руку, ее отношение к
этому Перримену не изменилось.
— Мои родители рассказали тебе о Коуле? — спросила она, сжимая ему
руку. Коул ожидал, что Анна объявит об их отношениях, но ее пальцы
разжались, и он услышал слова, разрушившие его надежды: Мы с Коулом работаем
вместе.
Лицо Брэда просветлело, что очень не понравилось Коулу. Он не знал, почему
Анна растерялась, но собственный план действий был ему ясен.
— Да, там мы познакомились, — Коул запечатлел легкий поцелуй на
лбу Анны и крепче обнял ее за плечи, чувствуя, как она напряглась. — Я
Коул Мэнсфилд. А вас как зовут?
— Доктор Брэд Перримен, — представился он, расстроенно переводя
взгляд с Коула на Анну. — Родители Анны дали мне понять, что она здесь,
в горах, без... э-э-э... сопровождения.
— Они ошиблись. Я сопровождаю ее, — заявил Коул.
— Розмари и Боб никогда не упоминали ваше имя, — сказал Брэд.
— Вероятно, потому, что я впервые встретился с ними в сочельник, —
пояснил Коул. — До тех пор мы с Анной помалкивали о том, что происходит
между нами. Правда, милая?
Его ребра, пришедшие в болезненное соприкосновение с локтем Анны, были не в
восторге от такого подтверждения, но эта красноречивая, хотя и сомнительная
для Коула ласка сыграла свою роль. У Брэда вытянулось лицо, и он коротко
кивнул Анне.
— Я думаю, мы еще увидимся, — сказал он и исчез.
— Зачем ты это сделал? — спросила Анна, когда Брэд уже не мог
услышать их.
Коул коротко вздохнул, и облачко пара вырвалось у него изо рта.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, но мне показалось, что ты пыталась избавиться от этого парня.
— Это так, — воскликнула она и взмахнула руками. — Но я не хотела, чтобы ты лгал ему.
Коул взял ее за плечи.
— Какое это имеет значение, если мы смогли заставить его отстать от
тебя? Ты же этого хотела, верно?
Анна украдкой оглянулась на Брэда, который тоже стоял в очереди. Их отделяло
от него десять лыжников. Очередь продвигалась медленно, и у него было
достаточно времени, чтобы наблюдать за ними и делать собственные выводы об
их отношениях.
— Брэд не примирится с моим отказом. Между прочим, отцу он сказал, что
разведен, но от общего знакомого я узнала, что они с женой даже не
разъехались.
— Ты рассказала об этом отцу?
Анна отрицательно покачала головой.
— Они коллеги. Я не хочу, чтобы у них испортились профессиональные
отношения. Мне казалось, что я сама справлюсь с Брэдом. В конце концов, у
меня большой опыт в обращении с такими мужчинами, как он.
— Что значит
такими мужчинами, как он
?
— С лжецами. Надо сказать, что мне не очень везет на мужчин, которым
можно доверять, — объяснила она.
Коул поморщился, но затем решил, что на самом деле он не обманывает ее.
Просто он предан своему отцу.
— Но сколько бы я ни говорила Брэду, что не хочу встречаться с ним, он
упорно воображает, что я передумаю, — продолжала Анна. — Он такой
настырный, что, возможно, не сдастся даже сейчас, тем более что ему видно,
как мы спорим.
— Так давай не будем спорить, — предложил Коул, проводя пальцем по
ее нижней губе. Перчатки лежали у него в кармане, и пальцы у него почти
отмерзли, но он решил, что ради того, чтобы дотронуться до Анны, можно даже
отморозить руки. — Анна, тихо сказал он.
— Что? — она взглянула на него широко открытыми темными глазами.
— Наша очередь подошла.
Мечтательное выражение исчезло у нее из глаз, и она быстро пошла к месту
посадки, оглядываясь на приближавшееся кресло. Коул сделал то же самое, хотя
не стал держаться за сиденье свободной рукой и в результате весьма
чувствительно плюхнулся в кресло.
— Ты совсем не лыжник, — сказала Анна, хихикая, когда опустила
предохранительную планку и их лыжи повисли в воздухе.
— Брэд смотрит, — объявил Коул, глядя на очередь. — Вот он,
наш шанс!
— Какой шанс?
— Сделать это, — сказал он, беря Анну за подбородок и целуя ее.
Он не был уверен, замерло ли у него сердце из-за того, что кресло
поднималось вверх, или потому, что воспарила его душа. Ее губы были мягкими
и податливыми, и ему не верилось, что эти нежные губы безжалостно твердят
ему о том, что между ними не может быть интимных отношений.
Слишком поздно предупреждать его теперь, когда они взмывают в воздух, думал
Коул. Вокруг них летел снег, холодный ветер обдувал ноги, но преобладающим
ощущением было внезапно вспыхнувшее в его чреслах пламя.
Когда их губы разомкнулись, они долго не могли отдышаться.
— Тебе не нужно было делать это, — сказала Анна так тихо, что
ветер едва не унес ее слова. — Брэд мог видеть только первые несколько
секунд.
— Я целовал тебя не для того, чтобы это увидел Брэд, — громко,
чтобы она услышала, возразил Коул.
Для него было важно, чтобы Анна знала это. — Я целовал тебя ради нас.
— Подними концы лыж, — приказала ему Анна.
Коул повиновался и почувствовал, что задние концы лыж, упершись во что-то,
встали дыбом. Он встал и, оттолкнувшись от кресла, попытался выпрыгнуть
вперед.
Лыжи выскользнули из-под него. Коул упал навзничь и покатился по снегу.
Он с трудом освободил дорогу для прибывающих людей, потеряв при этом лыжу,
и, наконец, смог поднять глаза на красивое обеспокоенное лицо Анны.
— Ты ушибся? — с тревогой спросила она.
— Только моя гордость пострадала, — ответил Коул, и слабая улыбка
появилась на ее лице. Надо отдать ей должное, что она не смеется, подумал
он. Но когда Анна взглянула на лыжню, у Коула внезапно возникло подозрение,
что предстоящий спуск явно превосходит его возможности.
— Очень жаль, что ты не можешь кататься так, как целуешься, —
лукаво заметила она, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться.
— Так что же произошло после того, как он свалился с кресла? —
спросила Джули, забрасывая в рот попкорн и удобнее устраиваясь на диване
рядом с обнимавшим ее Дру.
Анна бросила вопросительный взгляд на Коула, спрашивая разрешения поведать
всю историю. Он мужественно — так же, как вел себя весь день, — кивнул.
— Ладно, расскажи ей, — сказал он, потирая бедро, которое, Анна
была уверена, явно причиняло ему боль. — Большего унижения, чем на том
спуске, мне уже не испытать.
— Итак, Коул спрашивает меня, можно ли ему не съезжать со склона, а
спуститься, тормозя
плугом
, начала Анна, сидя на диване и наклоняясь
вперед от нетерпения рассказать, как все было.
— Не правда! — возразил Коул и поморщился. Он провел рукой по
волосам. — Я только спросил, нужно ли мне делать затейливые повороты, о
которых она мне рассказывала. Вот в чем разница.
Анна весело взглянула на него.
— Я сказала, что спускаться таким образом — не очень удачная мысль.
Повороты нужно делать. И в этот момент группа маленьких детей, которые были
с нами на предыдущем спуске, проходит мимо.
— Не таких уж маленьких! — запротестовал Коул.
— У самого старшего на куртке был изображен динозавр, а на шлеме — Микки-
Маус, — возразила Анна.
— Ну, и что дальше? — спросил Дру, протягивая руку за попкорном.
Джули сделала то же самое, не отводя глаз от Анны и Коула.
— Малыш говорит Коулу:
В чем проблема, мистер? Вы хиляк?
— Хиляк? — удивилась Джули. — Что он имел в виду?
— Я полагаю, что он хотел назвать меня слабаком, — пояснил Коул,
вызвав у всех смех.
— Тогда он принимает решительный вид и катит за стайкой детей. Только
вместо медленных плавных поворотов, о которых я ему говорила, у него
получаются быстрые и резкие, — оживленно сказала Анна, увлекшись
рассказом. — Он едет все быстрее и быстрее и, наконец, видит мальчика с
динозавром метрах в десяти впереди себя.
— Пожалуй, до него было метра три, — поправил ее Коул.
— Так вот, как я сказала, мальчик находится метрах в десяти впереди.
Тут я кричу:
Молодец, Коул! У тебя получилось! Ты едешь!
— Что же было дальше? — спросила Джули, отправляя в рот очередную
порцию попкорна.
— Потом у него внезапно подгибаются колени, и, размахивая во все
стороны руками, он опрокидывается назад. Одна лыжа взлетает в воздух, другая
ударяет ему в бок и мчится вниз. Я подъезжаю к нему, испугавшись, что он
сломал себе что-нибудь. Он поднимает на меня глаза и говорит... знаете, что
он сказал?
— Не знаем. Что же? — спросил заинтригованный Дру.
—
Если бы не тот малыш, я бы ни за что не съехал!
Дру и Джули рассмеялись. Коул потянулся к Анне и нежно притянул ее к себе.
— Ну, и как же ты спустился? — спросила Джули, когда смех
утих. — Наверно, еще раз упал?
— Черт! Упал, конечно, — подтвердил Коул. — И не один раз, а
по меньшей мере пять. Вот тогда-то я предложил Анне покататься без меня.
Остаток дня я провел в хижине, у камина, попивая горячий шоколад и смотря
футбол.
— И когда я накаталась, — закончила Анна, — мы вместе
поужинали. А вас мы не видели. Чем вы, молодожены, сегодня
занимались? — спросила она, поджимая под себя ноги и уютно притуливаясь
к Коулу
...Закладка в соц.сетях
