Жанр: Любовные романы
Приглашение на праздничный ужин
...то не сможешь устоять?
— По правде сказать, да, — призналась Анна и покачала
головой. — Ты ведь заметил, что между нами что-то происходит, —
она возвела глаза к небу. — Поверь мне, все заметили это.
— Я заметил, — тихо произнес Коул, проводя пальцами по ее
щеке. — Меня просто удивляет, что ты признала это.
— Зачем отрицать? — Анна решительно направилась по тротуару к
дому, оставляя следы на снегу. — Когда передо мной возникает проблема,
я вгрызаюсь в нее и перемалываю, пока она не исчезнет.
Коул нахмурился. Когда Анна щелкнула замком, он собрался войти, но вместо
того, чтобы открыть дверь, она прислонилась к ней спиной.
— Почему бы нам не поговорить здесь? — спросила Анна.
— Потому что сейчас декабрь, и это Пенсильвания, — ответил Коул,
чувствуя, что это не самое лучшее объяснение, так как, несмотря на холод,
ему было очень жарко. — И, кроме того, у тебя есть вино с пряностями,
которое ты забыла принести тетке.
— Неужели ты хочешь выпить? — удивилась Анна.
— Ты хочешь сказать, что в рождественскую ночь откажешь жаждущему в
глотке вина? — спросил Коул, придвигаясь к ней.
— Ну, если так... — сдалась Анна, но в ее голосе прозвучала
настороженность. И не без причины, подумал Коул, входя за ней в дом.
В ее квартире преобладали теплые золотисто-зеленые тона; уютную домашнюю
атмосферу подчеркивали свежие цветы и напольные часы в старинном деревянном
корпусе. Днем раньше Коул не смог бы представить Анну в подобной обстановке,
но с тех пор он узнал о ней многое.
Анна сняла пальто и шапку, и перед взором Коула предстала ее роскошная
фигура, заставившая его забыть об интерьере. Он надеялся, что ему удастся
остаться в ее доме подольше.
— Мне нужна минутка, чтобы включить рождественские огоньки.
На зеленой елке, благоухавшей хвоей, загорелись красные и белые лампочки.
Коул подошел к Анне сзади и, обняв за талию, притянул ее к себе. Он услышал,
как она вздохнула.
— Я думала, что ты хочешь вина, — сказала Анна.
Коул заметил придыхание в ее голосе, и его сердце забилось.
— Признаться, я не люблю вино с пряностями, сказал он, отводя волосы с
шеи Анны, чтобы приложиться губами к ее затылку, — и никогда не пью
его.
— Но ты сказал...
— ...первое, что пришло мне в голову, чтобы ты впустила меня, —
договорил он.
— Значит, нет никакой проблемы, которую нам, нужно обсудить?
— Только если ты считаешь проблемой то, что мы возбуждаем друг друга.
Она боролась с ним и с собой. Коул чувствовал, как напряжено ее тело. Ему
хотелось провести по нему руками и ощутить тяжесть ее грудей, но он
продолжал обнимать Анну за талию.
— Тот подарок купила не я, — сказала она.
— Я понял это, когда обратил внимание на размер халата, —
признался Коул. Он потерся щекой о ее волосы. — Но это не меняет того,
что ты заводишь меня так же, как я тебя.
— Я бы так не сказала, — возразила Анна, но он заметил, как
дрогнул ее голос.
— Нет, это именно так, — он повернул ее к себе, чтобы посмотреть в
ее взволнованное лицо. Чтобы заставить Анну понять силу его чувств, он
поднял ее руку и приложил к своей шее. — Ты чувствуешь этот жар? Все
мое тело сгорает от желания.
Она стиснула зубы.
— Это действительно проблема.
— Так что ты предлагаешь делать по поводу этого... жара,
воспламеняющего нас? — тихо спросил он, ища в ее лице признаки того,
что она готова подчиниться неизбежному.
— С этим покончено, — сказала Анна, но Коул с радостью заметил,
что она осталась в кольце его рук. Ничего не будет. Мы работаем вместе.
Коул посмотрел на свои руки, покоившиеся на приятных округлостях ее бедер, и
не смог заставить себя убрать их. Вместо этого одна его рука скользнула под
свитер Анны и медленным ласкающим движением подобралась к ее груди. Она тихо
застонала от удовольствия, и мысленно он присоединился к ней.
Как может быть не правильным то, что так приятно?
— Мне удается проводить четкую грань между деловой жизнью и
личной, — сказал Коул.
Это была правда. У него полная уверенность в том, что он сможет предоставить
Артуру Скиллингтону непредвзятое мнение о причине низких доходов независимо
от того, как сложатся их с Анной отношения.
— А что, если мне это не удастся? — спросила она.
Ее губы слегка приоткрылись, и он поддался искушению пробежать по ним
кончиками пальцев.
— Тогда я проявлю силу. Если у тебя возникнет неудержимое желание
поцеловать меня, я затащу тебя в чулан.
— Не смешно, — сказала Анна, но тем не менее, хихикнула.
Беспокойные ладони Коула пробежали по ее рукам, задержавшись у округлостей
грудей.
— Разве ты не хочешь оказаться со мной в чулане?
— Это непрофессионально, — уклонилась Анна от ответа.
— Тогда я придумаю что-нибудь еще.
— Что же? — спросила она, чувствуя, как теплое дыхание овевает ей
лицо.
Он притянул ее к себе, опустил голову и потерся носом о висок Анны.
— Я буду посылать тебе неприличные сообщения по электронной почте до
тех пор, пока мы оба не начнем задыхаться от них. А потом, как только мы
уйдем с работы, я поставлю тебя в компрометирующее положение.
— Такое, как сейчас?
Коул с наслаждением потерся об нее нижней частью тела.
— Точно.
Анна подняла голову. В ее темных глазах ярким огоньком отразился блеск
лампочек на рождественской елке.
— Ты бы меня поцеловал?
— Конечно! — сказал Коул и подтвердил свои слова действием.
Ему давно хотелось поцеловать ее так, как он делал это раньше: медленно,
осторожно, чтобы Анна привыкла к вольности, которую он себе позволяет.
Но как только Коул почувствовал вкус ее губ, он забыл о своем намерении.
Уступив нетерпеливой настойчивости, она приоткрыла рот, и Коул, смело
проникнув внутрь, принялся ласкать ее язык.
Он обхватил ладонью ягодицу Анны и нежно сжал ее. Затем принялся оглаживать
ее тело, скользнув руками по плоскому животу и задержавшись на пышных
холмиках грудей. Он нетерпеливо задрал свитер и потянулся к голому телу.
Шелковистая кожа ее живота послужила ему наградой. Его рука скользила все
выше, пока не оказалась внутри ее бюстгальтера.
Застонав, он начал мять нежную плоть.
— Коул, — проговорила Анна, задыхаясь. — Мне... так...
хорошо!
В мгновенье ока он стащил с нее свитер. На ней был черный кружевной
бюстгальтер — еще один сюрприз. Он думал, что у холодной Анны из офиса
простое белое белье. Ему больше нравились черные бюстгальтеры, но сейчас
Коул предпочел бы обойтись без этой помехи. Так как застежка находилась
спереди, снять его было легко, но у Коула так дрожали руки, что это удалось
ему с третьей попытки.
Они медленно опускались, пока не оказались на коленях под елкой. Он потянул
ее вниз или она заставила его опуститься? Или у них обоих подогнулись
колени?
Коул снова устремился ко рту Анны, который уже покраснел и увлажнился от его
поцелуев. Он тяжело дышал и, откинувшись назад, пытался перевести дыхание,
но, не в силах ни на секунду расстаться с воспламеняющим его телом Анны,
держал ладонь на ее щеке. Она пристально смотрела на него глазами, полными
страсти и... недоверия?
Коул вздохнул. Прежде чем продолжить, ему нужно, чтобы она поняла.
— Я хочу тебя, Анна. И поверь мне, это вовсе не связано с тем, что мы
работаем вместе.
Когда она вырвалась от него, он был так удивлен, что даже не попытался
удержать ее. В растерянности и разочаровании Коул смотрел, как Анна схватила
брошенный на пол свитер.
— Анна? — Он чувствовал, что в его голосе звучит отчаяние. —
Что происходит?
— Ты напомнил мне, почему нам нельзя делать это, — дрожащим
голосом объяснила она.
— Я не хотел, — Коул растерянно потер лоб и поправил очки. —
Подожди минуту! Скажи, почему нам нельзя заниматься этим?
— Из-за работы, — сказала она, натянув свитер, скрывший роскошные
груди. — Потому что ты хочешь захватить мое место.
— Я хочу только тебя, — прошептал Коул. Он медленно подвигался к
ней и смог, наконец, положить руку ей на сердце. Оно билось в унисон с его
сердцем.
— И ты хочешь меня.
Анна закрыла глаза, но за дрожью ресниц он успел прочитать правду. Он не
ошибся: она действительно хочет его.
— Когда я была маленькой, я обычно составляла список желаний, которые
должен был исполнить Санта-Клаус, — тихо сказала она, как будто сообщая
ему нечто жизненно важное. — Каждый год в начале списка я помещала
пузатенькую свинку.
В другое время рассказ о детстве доставил бы ему удовольствие. Но только не
сейчас. Коул уселся на пол и заставил себя спросить:
— Почему свинку?
— Не просто свинку, — поправила его Анна, — а пузатенькую
свинку. Однажды я была в зоопарке, где разрешалось гладить зверей, и такая
свинка все время ходила за мной. Я просто влюбилась в ее розовый пятачок и
толстенький животик. С тех пор больше всего на свете мне хотелось такую
пузатенькую свинку.
Коул молчал, ожидая продолжения, которое помогло бы ему понять, какое
отношение имеет ее рассказ к их отношениям.
— Поэтому каждый год на Рождество я просыпалась на рассвете и бежала
вниз по лестнице. Я была уверена, что под елкой меня дожидается свинка с
большим красным бантом на толстой шее.
— Но ее никогда не было там?
Анна вздохнула и покачала головой. Когда она заговорила, голос ее дрожал.
— Какие бы подарки я ни получала, мне всегда было немного грустно,
потому что свинку я так и не увидела. — Уголки ее губ
опустились. — Родители говорили мне, что Санта лучше знает, что
приносить детям, что жестоко полгода держать животное в помещении, что мы не
сможем научить свинью пользоваться туалетом.
И, конечно, они были правы. Но мне так хотелось свинку-толстопузика! Я
просто заболела ею. Только повзрослев, я усвоила этот урок на всю жизнь.
— Какой урок? — тихо спросил Коул.
— Не всегда можно иметь то, что ты хочешь, и глупо хотеть того, чего
тебе не следует иметь.
Он долго молчал, обдумывая слова Анны.
— Я полагаю, что ты относишь пузатую свинью и меня к одной категории.
— Именно так, — согласилась с ним Анна, кивнув головой. В ее
голосе прозвучало облегчение оттого, что Коул понял ее. Но это было не так.
— Но ведь ты не можешь запретить себе хотеть, возразил он.
— Возможно. Но я могу запретить себе брать то, что мне хочется. —
Анна кашлянула и, поднявшись, разгладила рукой брюки. — Теперь, когда
мы обговорили это, я думаю, тебе лучше уйти.
— Я тоже думаю, что так будет лучше, — подумав, согласился он и
поднялся с пола.
— Правда? — спросила она. Удивительно, но ему показалось, что она
оскорбилась, и это убедило Коула в правильности плана, зревшего у него в
голове. — То есть я хочу сказать, что твое согласие меня радует.
Прошло несколько минут, и, когда Коул вышел на маленькое крыльцо, Анна
ненадолго задержалась у открытой двери.
— Ну что же, — она попыталась улыбнуться, но улыбки не
получилось, — веселого Рождества, Коул.
— Веселого Рождества, Анна!
— Я думаю, что теперь мы увидимся на работе.
Она напряженно смотрела на него, и в мягких карих глазах светилось нежелание
сказать ему
до свиданья
.
— Да, конечно, — откликнулся Коул, и Анна, кивнув, тихо закрыла за
собой дверь. Он мог бы сказать ей, что они увидятся намного раньше, но ему
хотелось преподнести ей сюрприз.
Анне так и не подарили на Рождество пузатую свинку, но он заставит ее
понять, что она может получить его.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Пальцы Анны, несмотря на чулки, ощущали приятную мягкость светло-желтого
ковра, устилавшего пол в большой комнате шале. Целый день катания на лыжах
отзывался в ногах приятной усталостью.
Вздохнув, она плюхнулась на твердый диван рядом с теткой и рассеянно
посмотрела в большое окно. Пушистые снежинки лениво падали с неба в темно-
серой ночи, укутывая землю, уже покрытую тринадцатисантиметровым слоем
снега.
— Начинается настоящий снегопад, — заметила Анна, обращаясь к
Миранде. — Хорошо, что мы недалеко от охотничьей хижины, иначе сегодня
нам бы не удалось поужинать. — Она выделила слово
поужинать
,
чувствуя, как у нее текут слюнки. — После катания на лыжах, —
добавила она, — мне ужасно хочется есть.
Ее слова не заставили Миранду оторваться от журнала мод. Дядя Питер,
отказавшийся от катания под предлогом срочной работы, находился в той же
позе, в которой они застали его, вернувшись в шале.
Он сидел в углу, сгорбившись над компьютером.
Джули и Дру, устроившиеся перед камином, шептались, целовались и хихикали.
В животе у Анны громко забурчало от голода, но никто не обратил внимания ни
на мольбу ее желудка, ни на ее слова.
— Люди, послушайте! Я же к вам обращаюсь! воззвала Анна, размахивая
руками. Через несколько секунд взоры присутствующих, кроме дяди Питера,
обратились на нее. — Вы только что слышали плохо завуалированное
предложение пойти поужинать.
Анна удивилась, увидев на веснушчатом лице Джули явное нежелание.
— Мне кажется, что ужин может немного подождать, — сказала сестра
Анны.
— Если мы будем ждать слишком долго, нам будет тяжело идти по глубокому
снегу, — сказала Анна. — А почему ты все время смотришь в окно?
Джули виновато вздрогнула.
— Ничего подобного!
— Ты совсем не умеешь лгать, Джули, — заметила тетя
Миранда. — Твоя сестра достаточно наблюдательна и поняла, что здесь кое-
что произойдет.
В первый раз с тех пор, как они вошли в шале, дядя Питер отвлекся от
компьютера.
— И, конечно, Миранда, тебе нужно все испортить своими разговорами.
— Ничего я не испорчу, — последовал сухой ответ супруги. — Я
просто говорю, что Анна должна знать: ее ждет сюрприз.
— Какой сюрприз? — подозрительно спросила Анна.
Джули захлопала в ладоши, и в тот же момент Анна заметила, как в темноте
вспыхнул свет фар.
Какая-то машина подъезжала к шале. Джули круто повернулась к сестре и
расплылась в улыбке.
— Чудесный сюрприз! — воскликнула она и, бросившись к Анне,
схватила ее за руку и заставила подняться с дивана. — Тебе он
понравится.
Анна ощутила тревогу. Джули, крепко держа Анну за руку, бросилась к входной
двери. Как-то странно ведет себя сестра, пронеслось в голове у Анны, но это
не означает, что она перешла все границы и пригласила...
— Коул! — вскричала Джулия, распахивая дверь. — Как мы рады,
что ты приехал! Анна ждет не дождется тебя!
Он вошел в дом. Снег запорошил его темные волосы, на щеках горел здоровый
румянец, зубы сверкали в улыбке, предназначенной, казалось, только Анне.
Ее обдало жаром.
— Это правда? — спросил он, наклоняясь, чтобы приветствовать Джули
поцелуем в щеку. — А я думал, что мое появление окажется рождественским
сюрпризом.
— Вот уж действительно сюрприз, — сухо сказала Анна, пытаясь
выразить свое недовольство.
Она снова подумала, не сказать ли семье, что между ними ничего нет, но
решила, что это бесполезно: ведь Коул здесь, в месте их отдыха. Правда, это
не означает, что она не должна проявить характер.
— Джули имела в виду не это. Она хотела сказать, что я жду не дождусь
ужина.
Коул опустил сумку на пол и, подняв брови, направился к Анне. В пальто он
представлял собой еще более внушительное зрелище — сильный, сексуальный,
очень высокий мужчина!
— Что, если сначала ты получишь десерт? — спросил он, наклоняя
голову.
У него были холодные губы, но его страстный поцелуй продемонстрировал такое
право собственности на Анну, что все присутствующие могли не сомневаться:
они с Коулом — пара.
Но, черт возьми, подумала она в смятении, приникая к его губам, ведь они
даже не встречаются!
Менее двадцати четырех часов назад она ясно сказала ему об этом. Он работает
под ее началом. Несмотря на то, что Анна с силой сжала пальцы на ногах,
чтобы подавить охватившее ее возбуждение, она почувствовала гнев.
— Ты рада видеть меня? — спросил Коул, закончив поцелуй, от
которого запотели стекла его очков. Анна чувствовала, что его глаза искрятся
весельем.
— Нет, — тихо и сердито ответила она. — Меня вовсе не радует,
что ты здесь.
— Лгунишка! — прошептал Коул и, поцеловав ее в кончик носа,
направился в комнату. — Привет, Миранда, Питер, Дру! — улыбнулся
он всем по очереди.
— Рад снова встретиться с вами.
— Как дороги? — поинтересовался Дру.
— Плохие и становятся все хуже, — ответил Коул.
Питер поднял голову от экрана компьютера и положил руки на край стола.
— Мы беспокоились, что ты не доберешься к вечеру.
— Неужели все, кроме меня, знали, что он приедет? — возмутилась
Анна.
— Да, — подтвердила Джули, беря у Коула пальто. Мы все решили, что
это будет чудесный рождественский сюрприз.
— Подумать только! — пробормотала Анна, проклиная свое сердце,
никак не хотевшее биться в нормальном ритме.
— Это я уговорила Коула приехать, — сообщила Джули, явно гордясь
собой. — Знаю, знаю! Ты сказала, что ему нужно работать, но мне удалось
уговорить его взять работу сюда, как сделал дядя Питер.
— Ради твоего блага, Анна, я надеюсь, что Коул не похож на
Питера, — вмешалась тетя Миранда. — Покажи ему, какие здесь
удобные спальни! Я не сомневаюсь, что Коул поймет: вместо работы можно
заняться более приятными вещами.
— Миранда! — Как обычно, дядя Питер был шокирован, а Анна
почувствовала, что краснеет. Ее забавляли откровенные высказывания тетки, но
только когда она не отпускала их в ее адрес.
— Вы с Анной расположитесь, конечно, в одной комнате, — объявила
Джули. — В шале только три спальни.
При этих словах Коул бросил на Анну извиняющийся взгляд и пожал широкими
плечами с таким видом, будто он не предвидел подобного осложнения.
Ну, хорошо же! — подумала она.
— Если Анне это не нравится, я могу устроиться на диване, —
предложил он.
От охватившего ее приступа смеха тетя Миранда согнулась вдвое.
— Мне кажется, — задыхаясь, проговорила она, что моя племянница не
настолько глупа, чтобы позволить такому мужчине, как ты, спать на диване.
— Я вовсе не собираюсь укладывать его на это ложе, — возразила
Анна, чувствуя, как от радостно-удивленного взгляда Коула у нее снова
забилось сердце. Вероятно, в его воображении предстала уютная спаленка с
огромной соблазнительной кроватью. — В моей спальне есть две очень
удобные кровати.
Коул, надеясь, что Анна не выбрала его целью своей атаки, уклонился от снега, отброшенного ее ногой.
Смекалки у него хватает. Он понял, что раздраженные взгляды, которыми его
потчевала Анна за ужином в охотничьей хижине, были предупреждением. Еще не
проглотив последний кусок превосходной грудинки, Коул решил, что обратный
путь в шале будет опасен не только из-за обледеневшей дороги.
Они с Анной не были наедине: с тех пор как он неожиданно появился в шале, с
ними находилась его
подушка безопасности
— Миранда, Питер, Джули и Дру.
Анна снова сердито поддела ногой снег.
— Как тебя раздражает этот снег, Анна! — заметила Джули, которую
поддерживал Дру.
— Наверное, меня раздражает этот нескончаемый снегопад.
— Странно, — удивилась Джули. — Ты с детства любила снег.
— И сейчас люблю, — сказала Анна. — Но его становится так
много, что вечером будет невозможно проехать на машине вниз, к подножию
горы:
Она устремила на Коула сердитый взгляд, который заставил его нахмуриться.
Принимая предложение Джули присоединиться к их компании, он предчувствовал,
что Анне это не понравится. Но в глубине души Коул верил, что она, так же
сильно, как он, хочет, чтобы они были вместе. Но вдруг это не так?
Внутренняя борьба заняла у него некоторое время, но ему пришлось прийти к
заключению, что, как джентльмен, он может сделать только одно.
— Если я хорошенько постараюсь, мне, вероятно, удастся спуститься с
этого холма.
— Это не холм, а гора, — возразила Джули. — И никто не хочет,
чтобы ты уехал. Особенно Анна.
Тетя Миранда повернула голову под таким устрашающим углом, что напомнила
Анне Линду Блэр в фильме
Изгоняющий дьявола
.
— Что такое? Коул и Анна ссорятся?
— Нет, мы не ссоримся, — отрезала Анна, но Коулу показалось, что
она с удовольствием поколотила бы его.
— Тогда почему ты хочешь, чтобы он с риском для жизни спускался с этой
горы?
— Да не хочу я, чтобы он спускался! — огрызнулась она.
— Вот видишь, Коул! — обрадовалась Джули. — Я же говорила,
что она обрадуется твоему приезду.
Анна поддела снег носком ботинка с такой силой, что, поскользнувшись на
льду, потеряла равновесие и упала на Коула.
Он подхватил ее, едва удержавшись на ногах. Анна подняла на него испуганные
глаза, и у него дрогнуло сердце. С каждой минутой она все больше очаровывала
его. Снежинки, падавшие на ее нежную кожу, таяли, превращаясь в блестящие
росинки.
— Хорошо, что я пока не уехал, — сказал Коул, крепко держа ее за
плечи и улыбаясь.
Анна стиснула зубы, не удостоив его улыбкой.
— Уж не воображаешь ли ты себя неотразимым?
— Но он действительно неотразим, — пропела ее тетка. — Джули,
ты ведь тоже так думаешь?
— Какие тут сомнения! — энергично кивая, поддержала ее племянница.
— Я мужчина, но даже мне Коул кажется неотразимым, — внес свою
лепту Дру.
— А ты, Анна, разве так не считаешь? — спросила Джули.
Коул обратился в слух. Было очевидно, что в Анне происходит борьба.
— Считаю! — свирепо рявкнула она.
Они пошли дальше. Ночь была очень холодной, дул леденящий западный ветер, но
Коул ничуть бы не удивился, если бы из-под шапки Анны повалил пар.
— Почему ты так сердишься? — прошептал он так, чтобы его не
услышали остальные.
— Потому что я действительно думаю, что ты неотразим, —
огрызнулась она, не повышая голоса. Не будь ты таким, мне было бы намного
легче хотеть, чтобы тебя здесь не было!
— Мне жаль, что я такой, — извиняющимся тоном сказал Коул, пряча
улыбку.
— О чем вы, голубки, воркуете? — окликнула их Миранда, оглянувшись
через плечо.
— Тетя Миранда! Сколько раз мне повторять, что мы не голубки! — в отчаянии вскричала Анна.
— Нет?! — Миранда схватилась за сердце. — Анна, с этим надо
что-то делать! Я рекомендую вам принять горячую ванну. Она стоит на открытой
веранде в шале. Я слышала, что секс в горячей ванне вызывает поистине
трансцендентальные ощущения.
— Похоже, нам следует попробовать это, — взволнованно обратилась
Джули к Дру.
— Я — за! — с энтузиазмом откликнулся молодой супруг.
Когда, спустя несколько минут, они подошли к шале, у Коула возникли
серьезные опасения.
Что, если у Анны нет такого влечения, как у него?
Что, если она не хочет вступать с ним в отношения, которые он жаждет всей
душой?
Что, если она боится оставаться с ним в одной спальне, вместо того, чтобы с
нетерпением ожидать этого?
— Послушай, дружище, не мог бы ты сделать мне одолжение? — тихо
спросил Дру, подойдя к Коулу.
— Конечно.
— Не занимайте сегодня ванну, хоро
...Закладка в соц.сетях
