Жанр: Любовные романы
Смертельный танец
...о тогда?
Тогда вопрос закрыт. Ты не станешь членом стаи, но они будут защищать тебя
от Райны по моему приказу. Это немногим хуже.
Я тебе говорила: не хочу, чтобы кто бы то ни было ради меня лез под пулю. А
один на один с ликантропом я драться не буду. Спасибо, но я оставлю себе
пистолет.
Позвонили в дверь. Наверное, Эдуард, черт бы его побрал. Я оглядела группу —
хоть они и в людском виде, Эдуард поймет, кто они. Монстров — по крайней
мере, живых — он чует лучше меня.
Если вы тут чуть снизите тон, я открою дверь.
Эдуард? — спросил Ричард.
Наверное.
Он оглядел группу:
Всем встать. К нам еще один обыкновенный.
Они медленно, почти неохотно, поднялись. Казалось, что они пьяны — как будто
хлеставшая по комнате сила на них подействовала больше, чем на меня.
Я пошла к двери и прошла уже полпути, когда Ричард крикнул:
Нет!
Я упала наземь, перекатилась, и надо мной просвистел ветер — это Нил
пролетел сверху. Если бы он хоть чуть-чуть умел драться, он бы меня
пригвоздил. Неудачный бросок вывел его из равновесия, и я подсечкой сбросила
его на пол, но он вскочил, будто на пружинах, пока я еще не успела встать
сама. Просто потрясающе.
Оставь, Нил! — сказала Сильвия.
Она не отклонила вызов. Это мое право.
Я подалась назад, все еще сидя на полу, не очень понимая, что делать. Если
бы я встала, за спиной у меня оказалось бы венецианское окно с задвинутыми
шторами. Только я не была уверена, что стоит вставать.
Быстро скажите мне правила!
До первой крови, — сказала Сильвия. — Только в человеческом виде.
Если начнет перекидываться, можешь его застрелить, — сказал Ричард.
Согласна, — произнесла Сильвия, и остальные одобрительно зашумели.
Лучше не придумаешь. Нил прыгнул на меня, полностью оторвавшись от земли,
вытянув руки. Я припала на колено, схватила его за куртку и перекатилась на
спину, чтобы набранная им инерция понесла нас обоих. Сунув обе ноги ему в
живот, я толкнула изо всех сил, и он пролетел надо мной по красивой дуге.
Просто как картинка броска
томое-наге
из учебника.
Он пролетел сквозь окно, прихватив с собой шторы. Я, продолжая движение,
перевернулась и встала на ноги, глядя в зияющее окно. На ковре внутри и во
дворе снаружи блестели осколки стекла. Из-за штор вылез Нил, кровоточа
порезами на лице.
Эдуард стоял в боевой стойке, наведя пистолет на Нила, который пытался
распутаться со шторой.
Не стреляй, — сказала я. — Кажется, бой окончен.
Нил встал, ногами отбросив штору.
Я тебя убью!
Я навела на него
файрстар
.
Вряд ли.
Рядом со мной встал Ричард:
Она пустила первую кровь, Нил. Бой окочен, разве что ты хочешь драться и со
мной.
И со мной, — сказала Сильвия, становясь рядом с Ричардом. Вся стая
выстроилась за нами, только Стивен свернулся у моих ног.
Она член стаи, — сказала Сильвия. — Хочешь драться с одним из нас — будешь
драться со всеми.
Эдуард поглядел на меня, приподняв бровь:
Что это все значит, Анита?
Кажется, меня приняли в стаю, — ответила я.
Нил поглядел на меня сердито.
Ну, Нил? — сказала ему Сильвия.
Нил встал на колени, на штору и битое стекло. Порезы на лице уже начали
заживать. Стекло — это не серебро и не когти другого монстра, и потому
заживление шло с волшебной скоростью.
Ты доминант. Ты альфа. — Слова будто клещами вытягивали из его глотки. —
Только если бы не окно, ты бы нипочем не пустила мне кровь.
Как ты думаешь, Нил, зачем я встала перед ним?
Он прищурился:
Ты нарочно это задумала?
Я кивнула и направила ствол пистолета вверх.
Я тебе не хорошенькая дурочка.
Ричард взял меня за левую руку и чуть стиснул:
Победа самая что ни на есть честная.
Я убрала пистолет.
Эдуард покачал головой, улыбнулся, но пистолет не убрал, только ни в кого не
целился.
Ты единственный человек, ведущий более интересную жизнь, чем я, — сказал он.
Джейсон хлопнул меня по спине:
Завтра вечером возьмем тебя гоняться за оленями.
Я думала, вы гоняетесь за автомобилями, — сказала я.
Он осклабился:
А что за кайф? У автомобилей кровь не идет.
Я улыбнулась — и остановилась. Глаза у него были невинные, как весеннее
небо, и такие же радостные, и, глядя в них, я вдруг засомневалась, шутит он
или нет. Чуть было не спросила, но не стала. Что-то у меня пропало
любопытство.
12
Эдуард был ростом пять футов восемь дюймов, светлые волосы пострижены очень
коротко, блондинистый, синеглазый. Да, еще он был опаснее всех, кого я знала
просто олицетворение породы БАСП — живых и мертвых.
Собрание ликантропов его чертовски заинтересовало. Группа вскоре разошлась,
в основном потому, что повестка дня была исчерпана. Целью собрания было в
основном сделать последнее усилие убедить Ричарда не держаться так за свои
моральные принципы и убить кого-нибудь. А если нет, то хотя бы выбрать лупу,
которая будет за него убивать. Так что мы тут подстрелили одним выстрелом
двух зайцев — каламбур невольный. Но я очень хорошо понимала, что с Нилом
мне просто повезло. Если бы он хоть чуть-чуть владел каким-нибудь боевым
искусством, хоть как-то умел драться, он бы сделал меня как хотел.
Ричард загородил разбитое окно доской и позвонил в стекольную мастерскую,
где согласились за заоблачный гонорар приехать и заменить стекло немедленно.
Я предложила заплатить за ущерб, раз я его нанесла.
Эдуард, Ричард и я сидели вокруг кухонного стола. Мы с Эдуардом пили кофе,
Ричард пил чай. Один из самых серьезных его недостатков — он не любит кофе.
А я не могу доверять мужчине, который кофе не пьет.
Что ты выяснил? — спросила я.
Не слишком много. — Эдуард чуть мотнул головой и сделал глоток. — Контракт
снова принят.
Даже учитывая срок? — спросила я.
Он кивнул.
А когда истекают двадцать четыре часа? — спросила я.
Скажем, в два пополуночи. Я получил предложение в час ночи, но для
безопасности добавим еще час.
Для безопасности, — повторил Ричард. Я думаю, это была ирония.
Чего это ты? — спросила я.
Я в этой комнате один, кто беспокоится?
Ричард, от паники толку не будет.
Он встал, выплеснул остатки из кружки в раковину, машинально вымыл кружку.
Потом повернулся, прислонясь задом к ящикам, сложив руки на груди.
Нужна ясная голова, чтобы составить план?
Ага.
Он глядел на нас в упор и думал о чем-то серьезном. Наконец он сказал.
Не понимаю я, как вы можете быть спокойными. Меня потрясает, как это кто-то
поставил контракт на Аниту. А вас обоих — нет.
Мы с Эдуардом переглянулись. Мы понимали друг друга полностью, и я знала,
что Ричарду я этого объяснить не смогу. Я даже не знала, могу ли я объяснить
это самой себе.
Я до сих пор жива лишь потому, что реагирую не так, как другие.
И еще потому, что делаешь такие вещи, на которые другие не согласны.
И это тоже, — согласилась я.
Лицо у Ричарда было очень серьезно, как у ребенка, который спрашивает о чем-
то жизненно важном.
Позвольте мне один дурацкий вопрос, а потом я заткнусь.
Давай, — пожала плечами я.
Анита говорит, что не наслаждается убийством. Что ничего не чувствует,
убивая.
До меня дошло, что вопрос к Эдуарду. И я не знала, как пойдет дело дальше.
А ты наслаждаешься убийством?
Эдуард сидел спокойно-спокойно, безмятежно попивая кофе. Синие глаза были
равнодушны и непроницаемы, как у вампира, и в некотором смысле он был так же
мертв. Я впервые задумалась, не бывает ли и у меня таких глаз.
А почему тебя это заинтересовало?
Я согласился убить Маркуса, — сказал Ричард. — А я никогда никого не убивал.
Эдуард поднял на него взгляд, отставил кружку и посмотрел прямо в глаза
Ричарду.
Да.
Да, ты наслаждаешься убийством? — уточнил Ричард.
Эдуард кивнул. Ричард ждал объяснений — это было написано на его лице.
Он тебе ответил, Ричард.
Но чем он наслаждается — ощущением убийства? Это физическое чувство? Или
радость приходит, когда обдумываешь убийство?
Эдуард взял кружку со стола.
Ричард, вечер вопросов и ответов закончен, — сказала я.
На лице Ричарда обозначилось смешанное чувство упрямства и детской обиды.
Но
да
ничего мне не говорит.
Когда убьешь Маркуса, — сказал Эдуард, — можешь задать этот вопрос еще раз.
И ты ответишь?
Кивок Эдуарда был еле заметен.
Впервые за все время я поняла, что Эдуарду Ричард нравится. Не как друг,
может быть, но он не считает проведенное с Ричардом время полностью
бесполезным.
Ричард долго смотрел в лицо Эдуарда, потом мотнул головой.
О'кей. — Он сел. — Вопросов больше нет. Какой у нас план?
Я улыбнулась:
Не дать киллеру меня убрать.
Это и весь план? — спросил Ричард.
И убрать парня с деньгами, — добавил Эдуард. — Пока предлагаются деньги,
Анита в опасности.
Есть идеи, как этого добиться? — спросил Ричард.
Эдуард кивнул и допил кофе, опрокинув кружку. Потом подошел к столу и налил
себе еще, как дома, и сел. Добрый старина Эдуард — везде он чувствует себя
непринужденно.
Я ждала молча, наблюдая за ним. Когда он сочтет нужным, он нам расскажет, и
не раньше. Ричард просто подпрыгивал на месте.
Так как? — спросил он, не выдержав.
Эдуард улыбнулся — то ли Ричарду, то ли вечной музыке, слышной только ему.
Тому ритму, который давал ему спокойствие и позволял остаться в живых.
Убийца может сегодня явиться сюда, и мы примем меры. Стадо оборотней — это
было прекрасно. Я бы и сам отложил попытку, пока они не уберутся.
Я огляделась, и у меня засвербило между лопатками.
Ты думаешь, мы сейчас в опасности?
Может быть. — Он, кажется, не очень тревожился. — Но я думаю, тебя
попытаются убрать вечером на свидании с Мастером города.
Откуда ты знаешь, что у меня сегодня свидание?
Эдуард только улыбнулся.
Я знаю, что Мастер города ведет сегодня Истребительницу на открытие своего
танцевального клуба,
Данс макабр
. Я знаю, что тебя привезут в лимузине.
Я этого даже не знала.
Он пожал плечами:
Это нетрудно было выяснить, Анита.
Я собиралась отменить сегодня свидание и спрятаться.
Если ты останешься здесь, убийца почти наверняка придет сюда.
Ах вот как. — Я посмотрела на Ричарда.
Я могу сам справиться, — сказал Ричард.
Ты можешь убить человека? — спросила я.
Он мигнул недоуменно:
То есть?
Если кто-то нападет на тебя с пистолетом, ты можешь его убить?
Я же сказал, что убью ради твоей защиты.
Я не об этом спрашивала, Ричард, и ты это знаешь.
Он встал и заходил по кухне кругами.
Обычные боеприпасы меня не убьют.
Серебряную пулю ты не распознаешь, пока не будет слишком поздно, — сказала
я.
Он обхватил себя за плечи, потом встрепал свои длинные волосы, повернулся ко
мне.
Если решишь, что начнешь убивать, потом остановиться уже нельзя? — спросил
он.
Нельзя, — ответила я.
Не знаю, могу ли я убить человека.
Спасибо за честность, — сказала я.
Но это значит, что ты потащишь убийцу в клуб, набитый народом? Ты всех их
подвергнешь опасности, только чтобы мне ничего не грозило?
Я кого угодно подвергну опасности, чтобы тебе ничего не грозило.
Эдуард чуть слышно хмыкнул, почти засмеялся, и отпил кофе. На приятном лице
ничего нельзя было прочесть.
Вот почему я и хочу, чтобы Ричарда не было на линии огня. Ты так будешь за
него волноваться, что станешь неосторожной.
Но все эти люди — ты же подвергнешь их опасности, — не отступал Ричард.
Эдуард поглядел на меня, но вслух не произнес, что об этом думает, и спасибо
ему за это.
Наверное, у Эдуарда на этот счет тоже есть план, Ричард.
Я полагаю, нападение будет совершено по дороге из клуба домой. Зачем
работать в гуще толпы, если можно этого не делать? Сунуть в лимузин бомбу
или подстеречь тебя на пути домой, одну.
Ты бы так и поступил? — спросил Ричард.
Эдуард поглядел на него, чуть задержал взгляд, потом ответил:
Наверное. Не бомбу, но подстерег бы лимузин.
А почему не бомбу? — спросил Ричард.
Я не спрашивала, потому что знала ответ. Эдуард покосился на меня, я пожала
плечами.
Потому что я люблю работать плотно и с личным участием. Бомба исключает
личный риск.
Ричард смотрел на него, изучая его лицо. Потом сказал:
Спасибо, что ответил на мой вопрос.
Эдуард вежливо наклонил голову. Ричард у нас обоих набрал несколько очков,
но я знала, что он питает иллюзии. Если Эдуард к нему расположен, Ричард
может думать, что Эдуард его не убьет. Я знала Эдуарда лучше. Если потребует
ситуация, он пристрелит кого угодно.
Допустим, ты прав, — сказала я. — Я поеду на свидание, и пусть киллер
сделает ход. Что потом?
Потом мы его уберем.
Постойте, — перебил Ричард. — Вы ставите на то, что вы можете опередить
профессионального убийцу и доберетесь до него раньше, чем он до Аниты.
Мы кивнули.
А если он окажется быстрее вас?
Эдуард посмотрел на Ричарда так, будто тот сказал, что солнце завтра не
взойдет.
Эдуард будет быстрее, — сказала я.
И ты готова поручиться за это головой?
Я и ручаюсь за это головой, — ответила я.
Ричард чуть побледнел.
Да, так оно и есть. — Он кивнул. — Что я могу сделать, чтобы вам помочь?
Ты слышал, что говорил Эдуард, — сказала я. — Ты останешься здесь.
Ричард покачал головой.
Слышал, но в толпе даже супермену не помешает несколько лишних глаз и ушей.
Стая поможет тебе прикрыть спину.
И ты спокойно подвергаешь их опасности?
Ты говорила, что готова рискнуть кем угодно, чтобы избавить от опасности
меня. У меня чувство такое же.
Если они вызовутся добровольно, одно дело, но я не хочу, чтобы они шли по
приказу. Телохранитель поневоле — плохой телохранитель.
Ричард рассмеялся:
До чего практично! А я на минутку подумал, что ты действительно тревожишься
за моих волков.
Практичность сохраняет мне жизнь, Ричард, а сентиментальность на это не
способна.
Несколько дополнительных наблюдателей развязали бы мне руки, — сказал
Эдуард.
Я вытаращила глаза:
Ты доверишь монстрам прикрывать мне спину?
Монстры, — улыбнулся Эдуард, и довольно неприятно, — отличное пушечное мясо.
Они не пушечное мясо, — возразил Ричард.
Все мы — пушечное мясо, — сказал Эдуард. — В конечном счете.
Если бы я полагала, что подвергаю опасности посторонних, я бы не поехала в
клуб, Ричард. Ты это знаешь.
Он посмотрел на меня, кивнул:
Знаю.
Эдуард как-то странно хмыкнул.
Хм, посторонних. — И покачал головой, улыбаясь. — Давай будем одеваться, —
сказал он. — Я тебе принес несколько новых игрушек для сегодняшнего вечера.
Опасных игрушек? — спросила я.
А бывают другие?
Мы переглянулись, широко улыбаясь.
Вам это нравится! — сказал Ричард почти что тоном обвинителя.
Если бы нам это не нравилось, мы бы оба занимались чем-нибудь другим.
Анита не убивает за деньги, а ты — убиваешь.
На моих глазах лицо Эдуарда изменилось. Веселье исчезло с его лица, как
исчезает за облаками солнце, и глаза стали безжалостными и пустыми.
Ты, влюбленный, думай что хочешь, но Анита могла бы выбрать себе другую
работу, безвредную. Она этого не сделала — значит тому есть причина.
Она не такая, как ты.
Эдуард глянул на меня теми же пустыми глазами.
Ближе к этому, чем была раньше. — Голос был тихий, почти равнодушный, но у
меня от него мурашки по коже побежали.
Глядя в эти глаза, я впервые за долгое время задумалась, чем же мне пришлось
пожертвовать, чтобы научиться спускать курок. Тем же, чем пожертвовал в себе
Эдуард, чтобы научиться так легко убивать? А может ли Ричард это сделать?
Может ли он, когда на нем нет меха, убить кого-нибудь? Некоторые не могут, и
ничего стыдного в этом нет. Но если Ричард отступит, он погиб. Не сегодня,
не завтра, но обязательно погибнет, поскольку Маркус об этом позаботится.
Ричард дважды победил Маркуса и не стал его убивать. Сомнительно, чтобы
Маркус предоставил ему третий шанс. Они сегодня ночью взяли Стивена именно
потому, что знали, как поступит Ричард. Не было бы меня с ним, он бы уже был
мертв. А, блин!
Сейчас мне надо было всего лишь убить киллера до того, как он убьет меня.
Поверить Ричарду, что он не даст Маркусу себя убить. Погодите-ка, еще что-то
было... ах да, решить, собираюсь ли спать с Ричардом и если да, что это
будет значить для Жан-Клода и для меня. Бывают дни, когда моя жизнь сложна
даже для меня самой.
Найти парадную одежду, в которой можно спрятать пистолет, — это озвереть
можно. Я даже не собиралась брать пистолет на свидание с Жан-Клодом, но это
было еще до убийцы. Сейчас я не собиралась выходить без него. Знала бы я,
что мне сегодня будет нужен пистолет, я бы надела вчера черное платьице, а
брючный костюм поберегла бы до сегодня. Но кто мог знать? Кроме джинсов, я
прихватила с собой только вышеупомянутое платье. Небольшое такое, черное, и
на нем достаточно бретелек, чтобы позволить себе лифчик — если аккуратно. На
всякий случай я купила черный лифчик, а то запихивать бретельки белого
лифчика под черное платье — работа ювелирная. Жакет был из черного бархата,
покроя болеро, до талии. Ворот и подол с черной бисерной оторочкой.
Сейчас жакет висел на дверной ручке шкафа Ричарда. Сам Ричард сидел на
кровати с несчастным видом, глядя, как я наношу последние штрихи помадой. Я
наклонилась вперед, разглядывая себя в зеркале. Юбка была достаточно
короткой, чтобы я решила поддеть под нее черную комбинацию — не ради белья,
а чтобы пустить поверх колготок, так что получался ансамбль. Ронни всегда
говорила, что я всегда хоть раз за вечер слишком сильно наклонюсь, и она
была права. Так что, если даже я забудусь, эта комбинашка закроет больше,
чем почти любой купальный костюм. Сама я ни за что не купила бы себе такое
короткое. Ронни на меня дурно повлияла. Но если бы она знала, что я надену
это на свидание с Жан-Клодом, она выбрала бы что-нибудь другое. Жан-Клода
она иначе не называла, как
клыкастый
или еще похуже. Ей нравился Ричард.
Красивое платье, — сказал Ричард.
Спасибо.
Я повертелась перед зеркалом, проверяя, как сидит юбка. Она была достаточно
широкой, чтобы развеваться при повороте. Черные ножны на предплечьях вполне
подходили к платью по цвету, а ножи вносили приятный серебряный блеск. И еще
ножны на запястье почти закрывали шрамы — был виден только холмик рубцовой
ткани на левом локтевом сгибе. Когда-то вампир разорвал мне руку, и тот же
вампир перекусил ключицу. Меня эти шрамы не смущали, но всегда, когда я,
бывало, куда-нибудь выберусь и наслаждаюсь жизнью, кто-нибудь да уставится и
быстро отвернется, встретив мой взгляд. Не в том дело, что эти шрамы были
такие уж уродливые. Но они говорили о страшной боли и чем-то необычном. Они
говорили, что я бывала там, где мало кто бывал из живущих, и выжила. Так что
ладно, пусть глазеют.
Черные ремни, держащие ножны нового ножа вдоль спины, чуть выступали над
плечами, но больше поперек спины. Рукоять была скрыта под волосами, но я
жакет снимать не собираюсь.
А почему ты этого вчера не надела? — спросил Ричард.
Мне тогда казалось, что брюки лучше.
Он посмотрел на меня, больше на тело, чем в лицо, и покачал головой:
Для свидания с тем, с кем не собираешься спать, наряд чересчур уж
соблазнительный.
Я вообще не хотела показывать Ричарду это платье, и уж тем более в тот
вечер, когда иду на свидание к Жан-Клоду. Даже не знала, что сказать. Но
попыталась.
С Жан-Клодом я доверяю себе больше, чем с тобой, потому для него надеваю
короткую юбку, а для тебя — нет.
Это была правда.
То есть для меня ты не надеваешь соблазнительный наряд, поскольку я такой
неотразимый?
Вроде этого.
Если я пальцами проведу по твоей ноге, на что они наткнутся — колготки или
подвязки?
У него был очень серьезный и уязвленный вид. Когда все на свете летит к
чертям, меньше всего я должна была бы волноваться по поводу уязвленных
чувств своего кавалера, но вот поди ж ты. Жизнь идет своим чередом, даже
если стоишь по пояс в болоте с аллигаторами.
Колготки, — ответила я.
А Жан-Клод узнает, какие на тебе сегодня чулки?
Может спросить, как ты только что.
Ты знаешь, что я не это имел в виду.
Я вздохнула:
Ричард, я не знаю, как облегчить тебе эту ситуацию. Если есть что-то, что
может тебя успокоить, — проси.
Надо отдать ему должное — он не попросил меня не ходить. Надо думать, ответ
ему бы не понравился.
Иди сюда, — сказал он и протянул мне руку.
Я подошла, и он посадил меня к себе на колени, боком, как Санта Клаус. Обняв
меня одной рукой, он положил вторую мне на бедро.
Обещай мне, что не будешь с ним спать сегодня.
Если из-под кровати может выскочить убийца, я думаю, за это можно ручаться.
Не надо шутить, Анита, пожалуйста.
Я провела пальцами по его волосам, как расческой. Такой у него был серьезный
вид, такой... обиженный.
Я так давно говорю ему
нет
, Ричард. Зачем тебе волноваться насчет
сегодняшней ночи?
Платье, — сказал он.
Ну да, оно короткое, но...
Он повел рукой по моему бедру вверх, и рука исчезла под юбкой, остановившись
под самыми кружевами комбинации.
Ты надела белье! Боже мой, ты же никогда его раньше не носила!
Можно было бы начать объяснять, как тут одно к другому подходит, но почему-
то я не думала, что Ричарда это успокоит.
О'кей, я не буду с ним спать сегодня. Я это даже и не планировала.
Обещай мне, что вернешься и будешь спать со мной. — Он улыбнулся.
Я тоже улыбнулась и соскользнула с его колен.
Ты сначала должен перекинуться. Я должна увидеть твоего зверя — так ты мне
говорил.
Я могу перекинуться, когда ты вернешься.
А потом ты можешь достаточно быстро вернуться в человеческий вид, чтобы нам
был от этого толк?
Он улыбнулся:
Я достаточно силен, чтобы быть Ульфриком, Анита. В частности, умею менять
форму почти когда захочу. Я не впадаю в летаргию после возвращения, как
почти все оборотни.
Удобно, — заметила я.
Он улыбнулся:
Возвращайся, и я перекинусь для тебя. Сильвия права — мне пора смириться с
тем, кто я такой.
В частности, испытав это на мне?
Да, пожалуй, — кивнул он.
Глядя в его тревожно-серьезные глаза, я понимала, что если он сегодня ради
меня перекинется, а я не смогу это выдержать, это что-то разрушит в душе
Ричарда. Я от всей души надеялась, что справлюсь.
Когда я сегодня вернусь, посмотрю, как ты перекинешься.
Он был так мрачен, будто заранее ждал, что я убегу с воплем.
Поцелуй меня и выметайся, — сказал он.
Я поцеловала его, и он облизал губы.
Помада. — Он поцеловал меня снова. — А под помадой — вкус тебя.
Гм... — сказала я.
Сейчас я на него смотрела, и мне почти хотелось никуда не ехать. Почти. Тут
позвонили в дверь, и я вздрогнула, а Ричард и бровью не повел, будто услышал
звонок раньше меня.
Береги себя. Хотел бы я быть рядом.
Там будет полно репортеров, — объяснила я. — Не надо, чтобы тебя сняли с
шайкой монстров. Это может уничтожить твое прикрытие.
Я бы сам его уничтожил, лишь бы тебе ничего не грозило.
Он очень любил преподавать, но я ему поверила. Ради меня он готов был
раскрыться.
Спасибо, но Эдуард был прав. Я бы слишком волновалась за тебя, а тогда не
могла бы как надо следить за собой.
А о Жан-Клоде ты не волнуешься?
Я пожала плечами:
Он может сам о себе позаботиться. К тому же он и так мертв.
Ричард покачал головой:
Ты в это больше не веришь.
Нет, Ричард, он мертвец, и я это знаю. То, что поддерживает в нем жизнь, —
это какая-то форма некромантии, отличающаяся от моей силы, но все равно это
магия.
Ты это говоришь, но сердцем в это не веришь.
Я снова пожала плечами:
Верю или не верю, а это правда.
В дверь постучали, и голос Эдуарда сказал:
Прибыл твой кавалер.
Иду! Ну вот, теперь снова помадой мазаться.
Ричард потер губы и отнял пальцы с алыми пятнами.
По крайней мере, я буду знать, целовалась ли ты с ним. Эта штука на его
белой рубашке будет заметна, как кровь.
Я не стала спорить. Жан-Клод всегда одевался в черное и в белое. Только
однажды я видела на нем не белую рубашку — она была черной.
Я снова подмазала губы и положила помаду в сумочку. Она была слишком мала
даже для
файрстара
. Был у меня
дерринджер
, но он имеет смысл только при
стрельбе почти в упор. Профессиональный убийца вряд ли даст мне шанс подойти
так близко. Решение предложил Эдуард. Он одолжил мне
сикамп
,
полуавтоматический, тридцать второго калибра. Он почти того же размера, что
и маленький двадцатипятикалиберный, только чуть шире моей руки, а рука у
меня маленькая. Я захотела иметь такой, Эдуард сообщил, что ему пришлось
ждать этого пистолета почти год — он был сделан на заказ, а то бы он мне его
подарил. Ладно, закажу себе такой сама — если останусь в живых. А если нет,
вообще уже ничего заказывать не буду.
Я заставила себя об этом не думать, сосредоточилась на одевании, укладывании
пистолета на место, Ричарде, на чем угодно, только не на том, что собираюсь
быть живцом в ловле убийцы, достаточно квалифицированного, чтобы
зарабатывать по полмиллиона за раз. И я должна была довериться Эдуарду,
чтобы остаться в живых. Потому что Эдуард остановил бы лимузин и стрелял бы
лишь тогда, когда убедился бы,
...Закладка в соц.сетях
