Сладость обольщения

страница №7

...) — Очевидно, нет. Предлагаю обдумать то, что я сказал, а я
заеду за вами в восемь вечера.
Челси надела маленькое черное платье с единственным украшением — тонкой
золотой цепочкой на шее. Волосы зачесала наверх и совсем немного
подкрасилась. Но осталась недовольна своим видом, так как, посмотрев на себя
в зеркало, решила, что похожа на юную мечтательницу, спешащую на свое первое
свидание. Ничто не могло скрыть трогательное выражение огромных, чуть
раскосых, темно-голубых глаз и нежную припухлость рта. Сердце у нее
колотилось от отчаяния и сознания собственной беспомощности: Куин снова ею
манипулировал. Если она откажется встретиться с ним сегодня вечером, он, без
всякого сомнения, поговорит с Майзом Робартесом, и ее карьера будет кончена.
И все же, несмотря на это и на то, что произошло — или почти произошло — в
Монкс Нортоне, она всей душой хотела его присутствия и его прикосновений.
Еще пытаясь прислушаться к голосу разума, она говорила себе, что самым
правильным было бы поставить на всем этом крест, пока она не ответила на
домогательства Куина и не стала его любовницей.
Решение было в ее руках — это она мрачно признавала. И все же, схватив
черную вечернюю сумочку, Челси вышла в гостиную ожидать его прихода.
Она могла бы найти другую работу, возможно, не такую, как в Три А, где в
недалеком будущем она может стать директором. И переехать на другую
квартиру, таким образом исчезнув навсегда из поля зрения Куина.
Ее глаза вдруг наполнились слезами, которые она сердито сморгнула. Конечно,
от этих мыслей она расстроилась. Искать другую, менее интересную работу,
переезжать из района, которым она гордилась, в менее престижный — такая
перспектива расстроила бы кого угодно. Но ничего подобного она не сделает.
Надо просто проявить волю и изо всех сил противиться домогательствам Куина!
Челси вскинула голову и стала ждать. Когда раздался звонок, она распахнула
дверь, полная решимости вести себя с ним, как он того заслуживает. Но едва
увидела его высокую элегантную фигуру в темном костюме, его чувственные
губы, едва заметно улыбающиеся, сердце ее замерло и упало куда-то вниз. Она
почувствовала слабость в ногах и поняла, как сильно скучала по нему.
Загадочный взгляд янтарных глаз оценивающе скользнул по Челси, усилив
смятение в ее измученной душе. Челси схватила со спинки кресла белый
шерстяной жакет и вышла из квартиры, сильно хлопнув дверью. Почти бегом она
устремилась к лифту.
— Неужели где-то пожар?
При звуках его глубокого бархатного голоса у нее мурашки побежали по спине.
Но не могла же она признать, что боится остаться с ним наедине, поэтому
резко ответила:
— Этот обед не я придумала и хочу поскорее с ним покончить.
В душе она понимала, что прозвучало это невежливо, но надо было как-то
объяснить свой бег к лифту.
Уже в кабине лифта, мягко спускающегося в подземную автостоянку, она
оправдала себя тем, что, когда имеешь дело с человеком, идущим на любые
хитрости, чтобы добиться своего, правил вежливости можно не придерживаться.
Усадив Челси в сверкающий БМВ и сев за руль, Куин тихо, но чуть-чуть
угрожающе произнес:
— Я еще не решил, простить ли вас за то, что вы убежали от меня.
Затаив дыхание, Челси тем не менее парировала:
— Ах, я просто убита горем!
Она глядела прямо перед собой, едва удерживаясь, чтобы не ударить его, когда
он с довольным видом тихонько рассмеялся. То, что они сидели так близко друг
к другу в темном пространстве машины, тревожило ее, ведь так легко было
стать жертвой его колдовского обаяния. А она прекрасно знала, чем это
кончится, и не желала вступать в связь, не подразумевающую долговременных
обязательств. Она слишком уважала себя, чтобы поддаться мимолетному
увлечению, а к длительным отношениям не была готова, так как знала, какую
боль и унижения они сулят. К тому же Куина, как он сам признал, постоянная
связь не устраивала. Значит, надо просто прислушаться к голосу здравого
смысла и помнить, что страсть быстро угасает, оставляя после себя горечь,
что, как бы привлекателен и обаятелен ни был Куин, по сути он такой же, как
Майлз Робартес. Для него главное — добиться своего, даже пускаясь на шантаж!
Итак, этим вечером она даст ему понять, что не позволит собой манипулировать
и если он ждет, что она размякнет и снова поведет себя как распутница, то
этому не бывать.
— Насколько мне помнится, это вы уехали из Монкс Нортона, а не
я, — начала Челси безразличным тоном. — И думали, что я стану с
нетерпением ждать вашего возвращения?
И снова этот хрипловатый, зловещий смех, от которого кровь прилила к ее
лицу.
— Если бы мое воображение могло воссоздать подобный манящий образ, я
вернулся бы намного раньше! Но этот день настанет, моя красавица!
Он неисправим, от него можно взбеситься. Челси раздраженно воскликнула:
— И не надейтесь!
Куин легко вел машину среди быстро движущегося транспорта.

— Мы оба знаем, почему я уехал, не так ли? — спросил он и принялся
излагать то, чего Челси совершенно не хотелось слышать. — Если бы я
остался, то в конце концов не послушался бы вашего нет. Вы ведь хотели
меня так же, как и я вас, но признать это не были готовы. — Его голос
приобрел ласкающую интонацию. — А я хочу, чтобы вы это признали и сами
устремились к наслаждению, которое, как вы убедились, я могу вам дать. Когда
настанет час нашей близости — а он настанет, моя крошка, — все будет
восхитительно и наши чувства найдут в ней свое завершение.
Он свернул на сравнительно тихую площадь, окруженную высокими красивыми
домами, выходящими фасадом на зеленые газоны. У Челси пересохло во рту,
сердце бешено билось, и она была не в состоянии отрицать то, что он говорил.
Куин затормозил у одного из зданий и, повернувшись к Челси, взглянул на ее
покрасневшее от волнения лицо. Едва слышно он произнес:
— Вот почему мы обедаем в ресторане, хотя я предпочел бы пентхаус. Но
там я не смогу сдержать себя, а нам, моя любимая, надо сначала поговорить.
Челси дрожала всем телом, когда он взял ее под локоть и они стали
подниматься по лестнице в изысканный ресторан, скрытый под скромным черно-
белым козырьком. Перед его сладкими речами не устоит ни одна женщина, и,
зная это, она должна призвать на помощь весь свой здравый смысл. Челси
казалось, что она сходит с ума. Кто-то помог ей снять жакет, а она твердо
сказала себе, что с этим умопомрачением можно справиться, если мыслить
хладнокровно. Ему не удастся обольстить ее красивыми словами, она сама
задаст тон разговору и повернет его в нужное русло.
Их провели к уединенному столику, и это Челси не понравилось. К тому же
приглушенный свет и красная роза в узкой хрустальной вазе навевали
романтическое настроение. Но подобные ухищрения не должны ее пугать. И,
прежде чем он успел что-либо произнести, она вытащила из сумочки блокнот,
сняла колпачок с авторучки и, придав своему лицу деловое выражение, сказала:
— Не могли бы вы поделиться своими мыслями относительно того, может ли
Три А заняться рекламным обслуживанием Райдер-Джем?
Купи покачал головой. В неярком свете свечи, горящей между ними на столе,
его глаза казались бездонными. Он осторожно взял из ее ослабевших рук
блокнот и положил его в свой внутренний карман.
— У меня нет никаких мыслей. Вернее, все мысли о вас. Я хочу вас,
Челси, но... Вы ведь это знаете Подобной наглости Челси не ожидала, а он
уставился на пульсирующую жилку у нее на шее и ровным голосом произнес:
— Я твердо уверен, что у нас с вами сложатся определенного рода
отношения.
Принесли шампанское. Куин жестом велел официанту удалиться и стал сам
наполнять бокалы. Челси подумала, что он все это подстроил заранее:
уединенный столик, рядом с которым не было официантов, ожидающих заказа, и
вдруг откуда-то взявшееся шампанское. Он собирается убаюкать ее своими
речами, заставить расслабиться с помощью шампанского лучшей марки и
довериться ему. Поистине работа мастера, с тревогой подумала Челси и ледяным
голосом сказала:
— Если вы не собираетесь обсуждать дела, связанные с нашим агентством,
то что я скажу Майлзу завтра утром? — Сжав сумочку своими тонкими
пальцами, она стала отодвигаться от стола. — А значит, я ухожу.
Жесткие Дальцы, словно наручники, обхватили ее запястье, заставляя сесть.
— К черту Робартеса вместе с вашим агентством. Почему вы никак не
хотите признать, что я привез вас сюда совсем не для рекламных дел!
Челси не могла заставить себя посмотреть ему прямо в глаза — и смутить Куина
своим пристальным взглядом, как подсказывало ей какое-то инстинктивное
чувство.
Нужно было солгать ему, сказав, что он не прав. Но ведь она знала, что прав.
Он отпустил ее руку, и она машинально потерла покрасневшую кожу. Или иметь с
ним дело можно, лишь оставаясь честной?
— Расскажите, какой была реакция ваших родителей на сообщение о нашей так называемой помолвке?
Этот между прочим заданный вопрос удивил ее и снял напряжение. Если уж она
решила быть с ним абсолютно честной, пожалуй, можно начать. Она не
идеализировала свое детство, оно сделало ее такой, какая она есть, —
больше всего заинтересованной в карьере и продвижении по службе.
Рассеянно потягивая восхитительное холодное вино, Челси сухо ответила:
— Очень сомневаюсь, помнят ли они мое имя, так что пресса может писать
что угодно. — Она увидела, как сверкнули его глаза, а в уголке рта
залегла морщинка. Ей стало неловко за свои резкие слова, и она извинилась:
— Простите за некоторое преувеличение, но я ничего не слышала об отце
уже двенадцать лет. Мне было четырнадцать, а Джоанни двенадцать, когда
родители окончательно расстались и он уехал.
— Джоанни — это ваша сестра? И вы обе ничего о нем не знаете? Челси
кивнула.
— Ничего.
Он долил в бокал шампанского и, держа его за ножку, стал крутить в пальцах,
наблюдая, как поднимаются вверх пузырьки. Его голос прозвучал мягко и
сочувственно, когда он спросил:
— Вы скучаете по отцу? Вас сильно ранил его уход?

Ей хотелось спросить, что значит сильно, но она передумала и честно
призналась:
— Нет. Думаю даже, мы почувствовали облегчение. По крайней мере
прекратились ужасные ссоры и мы знали, что мама постоянно будет с нами,
своими изменами отец вынуждал ее уходить из дома. Через несколько дней она
возвращалась, но, проснувшись утром, мы никогда не знали, дома ли она.
— А ваша мать — как она восприняла его уход?
Челси пожала плечами.
— Много плакала. Но она из тех женщин, что не могут обходиться без
мужчины, даже если он никудышный. Такой женщине обязательно нужна
пара. — Челси искоса взглянула на Куина. — Они не могут жить
самостоятельно.
— Не то что вы, — мягко вставил Куин, слегка улыбнувшись, и, не
дожидаясь подтверждения, спросил:
— А где она сейчас? Вы ведь хотели сказать, что ни один из ваших
родителей не интересуется вами.
Незаметный жест Куина, и на столе появилась еда: вареные креветки под
соусом. Откуда он мог знать, что это одно из ее любимых кушаний — нежная
мякоть, сдобренная густым чесночным соусом? Неужели их вкусы совпадают? Но
он ждал ответа на свой вопрос. И хотя разговор о ее прошлом был ей скучен,
он отвлекал Куина от более рискованных тем.
— Выплакавшись, мама начала возвращаться к жизни. Мы с Джоанни
вытерпели трех разных дядей. Но когда мне исполнился двадцать один год,
мама заявила, что уезжает. Мы продали дом в Степни, а вырученную сумму
поделили между Джоанни и мной. Мама наконец повстречала обожающего ее
итальянца. Вито — вдовец и, судя по всему, очень богат. Я видела его только
раз, он маленького роста, полный и почти лысый.
Челси подцепила вилкой последнюю креветку, стараясь никак не показать,
насколько ей отвратительно то, о чем она говорит. Ее мать все еще была
красива и охотно продала себя дородному любовнику, который с радостью
возложил все заботы о ней на свои жирные плечи.
— Он любит путешествовать, и мама ездит с ним. — Челси вытерла рот
светло-серой, в тон скатерти, салфеткой. — Последний раз я узнала о ее
местопребывании шесть месяцев назад, получив наспех написанную открытку из
Сиднея. Кажется, замужняя дочь Вито живет в Австралии.
— Значит, вы вступили в жизнь, полная решимости быть совершенно
непохожей на свою цепкую маму, — заметил Куин почти про себя, наполняя
ее пустой бокал.
Челси заметила, что он пил умеренно, в то время как она опустошила почти всю
бутылку. Она совсем не чувствовала опьянения, а лишь расслабилась и могла
говорить о вещах, о которых всегда молчала. И все же она не в такой степени
забылась, чтобы сказать ему и о том, что она не только самостоятельно
устраивала свою жизнь, но еще искала встречи с любимым человеком, с которым
можно было бы соединить свою судьбу. Поэтому она кивнула, соглашаясь с
Куином, и принялась за восхитительную землянику, поставленную перед ней.
— Так или иначе, но вам досталось. Нельзя же допустить, чтобы родители
загубили вашу жизнь, — твердо произнес Куин.
При этих словах Челси от негодования застыла, не донеся ложку до рта.
Медленно положив ложку, она сухо заметила:
— Загубили? Если я сознательно браку предпочла карьеру, почему это
должно означать, что я загубила свою жизнь?
И зачем ей понадобилось все ему выкладывать!
До сих пор она ни с кем так не откровенничала, не любила этого и теперь
очень сожалела, что не ушла раньше, как собиралась. Как и все мужчины, он
считал, что у каждой нормальной женщины должен быть мужчина и к тому же
занимать основное место в ее жизни.
Челси натянуто продолжала:
— Удачная карьера, как и брак, может принести удовлетворение. Карьера
даже больше!
— Я не говорил о браке, — сказал он с легкой улыбкой, и Челси
захотелось ударить его. — Между партнерами могут быть иные отношения, и
тоже приносящие удовлетворение. Не все мужчины такие, как ваш отец.
С Челси было достаточно. Он снова вернулся к своему любимому предмету, и
теперь надо дать ему понять, что она не собирается обсуждать подобное.
— Если я, не дай Бог, когда-нибудь влюблюсь, я бы хотела, чтобы эти
отношения стали долговременными, — резко ответила она, выходя из себя и
забыв о своем намерении следить за каждым словом. — А что касается
вашего снисходительного замечания: не все мужчины такие, как мой отец, то
я точно знаю, что именно такие. Во-первых, сам отец, затем Том — бывший муж
Джоанни, — Челси загибала пальцы. — Он начал заигрывать с
секретаршей, увидев, как Джоанни совершенно невинно позавтракала с другом
детства. И, конечно, Майлз. Он не делал секрета из своих связей на стороне.
И Роджер — его интересовал только секс. Наверное, не родился еще такой
мужчина, который был бы верен одной женщине. — с жаром высказала свое
мнение Чел-си. — Так что не вините меня, если я решила избежать
подобных потрясений!

— Кто такой Роджер?
Поднятая черная бровь и язвительно изогнутые губы сказали Челси лучше всяких
слов, что она вела себя как полная идиотка, проболтавшись о том, о чем
никогда не собиралась говорить. Но, взяв себя в руки, она беспечно
прощебетала:
— Один знакомый. Ничего из себя не представляет.
— И тем не менее вы включили его в ваш список негодяев мужского
пола, — быстро откликнулся Куин, явно провоцируя ее.
Челси пожала плечами и постаралась, чтобы он не заметил ее учащенного
дыхания.
— Я упомянула его как пример мужчины, интересующегося только одним.
— Сексом. — Куин изобразил ужас на своем лице. Он явно
развеселился, а Челси нервно мяла в руках салфетку и замерла, когда,
догадавшись, он спросил:
— Вы хотели за него замуж?
Так оно и было. Она мечтала о браке целый год. Но Куину незачем это знать.
Ей было восемнадцать, она только что поступила в колледж, и теперь,
оглядываясь назад, Челси понимала, что она просто созрела для любви. В
детстве ей не хватало любви и привязанности, которые бывают лишь в
счастливых семьях, и бессознательно она к ним стремилась, ей хотелось любить
самой и быть любимой. Роджер учился в том же колледже, что и она, заканчивал
компьютерный курс. Во время их второго свидания он сказал, что любит ее, и
она, неопытная и наивная не по годам, поверила ему. Ей казалось, что она, в
отличие от своей неудачливой матери, встретила человека, которому можно
верить.
И стала мечтать о свадьбе, о белом подвенечном платье, о том, как после они
оба будут работать и купят дом для своих будущих детей, а дети будут расти в
счастливой и прочной семье, которой она была лишена. И хотя Роджер не раз
уговаривал уступить ему, она неизменно отказывалась, полагая, что их
совместная жизнь должна быть совершенной, что физическую близость должен
завершить церковный обряд. Она не понимала его недовольства и разочарования,
так как сама ничего подобного не испытывала. Ее отказы его не остановили, он
продолжал уговаривать ее, а однажды — этого она никогда не забудет — его
терпение иссякло, и он попытался взять ее силой. Только ее испуг и
нескрываемое отвращение привели его в чувство, но он перестал с ней
встречаться, сказав напоследок всю правду, а именно: что его слова о любви
ничего не значили, он произносил их только потому, что ей хотелось их
услышать, что мирился с ее свадебными планами, лишь бы сделать более
сговорчивой и заманить к себе в постель. А на самом деле и не собирался
жениться на ней.
— Я ведь уже говорила, что не хочу выходить замуж. — Челси решила
ничего не объяснять. Наступило натянутое молчание. Избрав нападение как
лучший вид обороны, она продолжала:
— Вы пытаетесь понять, почему я дала обет безбрачия, забывая, что у вас
самого то же предубеждение. Я вышла бы замуж, если бы встретила человека,
которого могу полюбить или, что более важно, кому могу доверять. Но,
поскольку это маловероятно, я рада возможности сделать карьеру. А вот то,
что вы такой противник брака, — просто смешно.
— Но я не давал обет воздержания, — заметил Куин, и у Челси
кольнуло в груди от ревности ко всем тем женщинам, которые ненадолго
занимали место в его жизни и его постели. Именно ненадолго, с раздражением
подумала Челси, и ей стало стыдно от того, как она реагировала на его слова
и на него самого.
Им принесли кофе, и Куин, расслабившись, откинулся в кресле. Из-за тени от
низкого пламени свечи его глаз не было видно, а непроницаемое лицо казалось
загадочным. О чем он сейчас думает? — промелькнуло у Челси в голове.
— Принимая все эти обстоятельства во внимание, мы составим идеальную
пару, — начал Куин, глядя на свои тщательно ухоженные ногти Он медленно
перевел взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. — Мы оба настороженно
относимся к длительным связям, и у обоих есть на то причины. И мы оба хотим
друг друга... хотим до боли. — От напряжения глаза его потемнели,
чувственный рот был твердо сжат. Челси затаила дыхание, когда он предупредил
готовый вырваться у нее яростный протест. — Будьте честны в своих
чувствах и не допустите путаницы у себя в голове, сомнениям и ложной
стыдливости не дайте затмить здравый смысл. А когда вы это поймете, тогда,
любовь моя, мы станем любовниками. Это дело времени. Ваш ясный ум подскажет
вам, что это должно произойти, поскольку было предопределено в тот самый
миг, когда мы встретились. — Он встал. — Я никогда не даю
обещаний, так как не претендую на роль провидца, но это я вам обещаю — мы
станем любовниками. И все это время я буду верен только вам. Что бы ни
случилось, я обречен на нашу будущую связь. И я покажу вам, что значит
настоящая близость. А теперь, — он протянул руку, пристально глядя ей в
глаза, — я отвезу вас домой.

Глава 8

Куин отвез Челси, и больше ничего не произошло.
Всю обратную дорогу она сидела как на иголках, не сомневаясь, что он либо
станет зазывать ее к себе в пентхаус — на что она не согласится, — либо
ворвется к ней в квартиру. Поднимаясь в лифте, она была на грани срыва, так
как взвинтила себя, повторяя в уме, что она ему скажет, если он предложит
выпить и продолжит разговор, начатый им за обедом.
Как нечто само собой разумеющееся, он решил, что они обязательно станут
любовниками, а у нее кровь закипала при мысли об этом, и она хотела дать ему
понять, что этого никогда не произойдет.
От волнения Челси дрожала, пока они шли к ее квартире. Взяв ключ из ее
негнущихся пальцев, Куин открыл дверь и пропустил ее вперед. Она повернулась
к нему, собираясь сказать, чтобы он ушел, а он, нагнувшись, слегка коснулся
губами ее губ и только после этого направился к поджидавшему его лифту.
Челси осталась стоять с раскрытым от изумления ртом.
Это у него такая тактика, рассуждала она, снимая купальную шапочку и
натягивая через голову тонкую ночную рубашку. Он, словно военный стратег,
составил точный план ее обольщения и при их следующей встрече перейдет к
решительным действиям. Ему не следует знать, что, если бы сегодня он обнял и
поцеловал ее, она бы зажглась и ее предательское тело уступило бы без
малейшей борьбы. Хороша же она! Челси сердилась на себя и, как бы в
наказание, схватила щетку и стала расхаживать по квартире, с силой
расчесывая длинные темные волосы. В обществе этого негодяя ее сопротивление
таяло, как масло под горячим ножом. Он обладал сверхъестественным умением
докопаться до истины, а она... до боли хотела его.
Челси отбросила щетку в угол, забралась в постель и резко щелкнула
выключателем, гася свет. Лежа в темноте, она негодовала на себя: каждый раз,
когда она считала, что больше не думает о нем, он внезапно появлялся и
воспоминания о его смелых ласках, которые, как она полагала, никогда не
вернутся, вновь оживали и мучили ее. От одной лишь мысли, что он может
предпринять в следующий раз, ее бросало то в жар, то в холод.
В том, что они еще встретятся, она не сомневалась. Она, конечно, постарается
этого избежать, но, как показали предыдущие события, ее увертки не помогут:
ему достаточно было пригрозить, что он расскажет Майлзу правду об их
помолвке. До заседания правления осталось четыре недели, и последнее слово
председателя агентства решит ее участь.
Вряд ли Куин не будет больше настаивать на их встрече. Она ударила кулаком
по подушке, и в эту минуту зазвонил телефон. Услышав его глубокий,
хрипловатый голос, Челси поняла, что для ее пессимизма оснований достаточно.
— В субботу вечером мы идем на благотворительный бал. Оденьтесь
поэффектнее и будьте готовы к девяти часам.
У Челси перехватило горло и, как уже стало привычным, сердце бешено
застучало. Суббота. Всего через два дня. Она этого не вынесет!
— Вы даже не возражаете? — Его бархатный голос журчал от
удовольствия, и Челси представила себе его дразнящую ленивую улыбку!
Она грубо выпалила, так как дошла до предела:
— А какой в этом смысл?
— Я рад, что вы это поняли. Вы в постели? А что на вас?
У Челси сердце ушло в пятки.
— Вам какое дело? — Дрожащей рукой она убрала волосы с лица.
— Я просто хочу представить, как вы выглядите, поэтому скажите, в чем
вы, — не унимался Куин.
Его голос звучал мягко и нежно. Челси бросило в жар, она едва что-либо
соображала и резко буркнула в трубку:
— Ни в чем!
Она имела в виду, что ее ночное одеяние не должно его интересовать, а вовсе
не то, что она голая. Но в волнении не подумала, что говорит, и тут же была
наказана.
— Я могу себе это легко представить, так как ваше обнаженное тело в
подробностях запомнилось мне с тех пор, как я увидел вас в бассейне,
прикрытую лишь парой ярко-красных лоскутков. — И с нескрываемым
удовольствием Куин добавил:
— А в них материи было всего на дюйм. Прежде чем вы бросите трубку в
праведном гневе оскорбленной невинности, хочу предупредить, что в субботу я
буду занят до семи вечера, поэтому кольцо вам принесут завтра днем в четыре
часа.
— Какое кольцо? — удивилась Челси. Лицо ее горело от стыда, когда
она вспомнила себя в бикини. И откуда ему известно, что она невинна?...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10

Закладка в соц.сетях