Жанр: Любовные романы
Преступная связь
... было невыносимо. — Это бессмысленно! — Ее ноздри
затрепетали. — Вы оскорбляете меня каждый раз, когда смотрите на меня
так, как сейчас...
Бесс отвернулась и уставилась невидящими глазами в высокое окно. Она не
договорила, не в силах вынести пристальный взгляд удивительных серебристых
глаз.
— Я призналась вам в своих чувствах, а вы швырнули их мне в лицо, дали
понять, что считаете меня изголодавшейся по сексу дурой. — Дрожь в ее
голосе была вызвана яростью — острой, жгучей яростью. Бесс заставила себя
продолжить: — Вы Обошлись со мной как с дешевой шлюхой. И если это не
оскорбление, тогда я — ананас!
— Сага...
Бесс не слышала, как он приблизился, но, едва ощутив легкое прикосновение
его ладоней к плечам, зло отбросила их, круто повернулась и попятилась, пока
не оказалась прижатой к окну.
— Ладно. — Он развел руками, не делая попыток шагнуть вслед за
ней. — Нет, я не считаю тебя дурой — совсем напротив. А что касается
остального... — его глаза блеснули, — я не откажусь от своих слов.
— О том, что мне нужен только мужчина? Что любой мужчина подойдет,
учитывая состояние моих гормонов? — ровным тоном спросила она. В ее
глазах невольно появилось беспомощное выражение, она передернулась и
обхватила руками свои плечи, словно пытаясь защититься. — Только не
надейтесь убедить меня, что я у вас в ловушке. Это неправда. Я осталась
самой собой.
Но не настолько, как прежде, опустошенно думала Бесс. Она предала Хэлен с
такой же готовностью, как Лука.
Бесс услышала его тяжелый вздох, но не разглядела выражение лица сквозь
непрошеную дымку унизительных слез и потому невольно содрогнулась, когда он
хрипло выпалил:
— Когда же ты наконец повзрослеешь? Я показал тебе, что ты способна
быть такой, какой хочешь, — в сущности, я открыл красоту твоей
чувственности. Признаюсь, я хочу тебя. Ты возбуждаешь меня сильнее, чем
хотелось бы, но это еще не означает, что ты имеешь право надеяться пройти со
мной жизнь рука об руку!
Сейчас ему надо уйти — он сказал все, что мог, — но боль в прекрасных
глазах Бесс обезоружила его. Он порывисто добавил:
— Хорошо, я выложу свои карты.
С ней нужно быть откровенным, понял Лука. После того что случилось ночью, он
просто обязан объяснить, почему не в силах принять дар ее любви.
Этот дар вызвал искушение, но принять его значило использовать Бесс. Тайная
связь, краткая или продолжительная, совсем не то, чего он хотел для нее. Она
заслуживала гораздо большего. Когда Бесс поймет, что ничто на свете не
заставит его изменить свои планы и жениться на ней, она не захочет иметь с
ним ничего общего. Она достаточно благоразумна, чтобы пережить эту потерю,
извлечь опыт из своей ошибки, стать сильнее и умнее.
Слыша мрачное отчаяние в собственном голосе, но не сумев изменить его, Лука
предложил:
— Почему бы нам не присесть и не поговорить? Потом, когда у тебя
появится время спокойно переварить, разговор, ты скажешь мне о своих
чувствах, если они не изменятся.
Он повернулся к столу, сдвинул в сторону бумаги, которые просматривал
раньше, — теперь Бесс увидела, что это планы будущего отеля, — и
разлил кофе по двум чашкам. Несмотря на прежнее решение убраться отсюда как
можно скорее и выбросить Луку и весь унизительный эпизод из памяти, сердце
Бесс дрогнуло в нелепой надежде.
Возможно, он хочет признаться, как неприятно ему было предавать Хэлен, как
он казнится, каким виноватым чувствует себя. Бедный Лука! Он собирался
жениться на ее сестре, а вместо этого влюбился в нее, Бесс. Ведь он не смог
бы предаваться с ней любви с такой страстью и нежностью, если бы не любил
ее, наивно рассуждала Бесс.
Он будет терзаться угрызениями совести так же, как она, но, поразмыслив,
поймет: было бы несправедливо жениться на Хэлен, если любишь другую женщину.
Решение будет нелегким, но вместе они разберутся с затруднениями и как-
нибудь преодолеют их.
Как только Бесс села за стол, Лука последовал ее примеру, медленно помешивая
кофе. Ее любовь вернулась, окрепнув после краткого превращения в ненависть.
Ей хотелось потянуться и дотронуться до руки Луки, но мрачно сжатые губы и
подергивание мускула на челюсти предупредили ее: об этом лучше забыть.
Он вскинул глаза. Они потемнели — возможно, от боли, но Бесс не могла
утверждать наверняка. Испустив тяжкий, сдавленный вздох, он заговорил:
— Я не стану делать вид, что сожалею о случившемся вчера ночью. Разве
можно сожалеть о таком? Ты была бесподобна. — Слабый румянец появился
на его высоких скулах. — Я жаждал тебя. И до сих пор жажду. Тем не
менее так не должно продолжаться. Ты понимаешь почему?
Потому, что приближалась его свадьба с Хэлен. Разумеется, Бесс знала об этом
и могла понять его чувства. Под мрачным пристальным взглядом глаз Луки она
молча кивнула и обвела языком пересохшие губы, не в силах произнести ни
звука. Выражение, его лица и упоминание о жажде вызвали в ней трепет.
Теперь она понимала, что значит жаждать.
— Нам придется продолжить этот разговор... — Лука оборвал себя и
нахмурился, прислушиваясь к звуку шагов, разорвавшему утреннюю тишину.
Может, это Кьяра идет убирать нетронутый завтрак? — подумала Бесс. Но
вряд ли экономка итальянка надевает шпильки во время исполнения служебных
обязанностей — если вообще носит их.
Высокие каблуки выстукивали по мраморному полу коридора быструю, почти
возбужденную дробь. Застыв в ожидании, Лука повернул голову в сторону двери.
Бесс затаила дыхание, одержимая нелепыми опасениями, и выдохнула воздух в
отчаянии и пронизывающем чувству вины, когда дверь распахнулась и на пороге
появилась Хэлен — воплощение сияющей, ослепительной чувственности и
великолепия.
Последующий краткий миг молчания был пропитан мрачным, жалящим напряжением,
пока Хэлен не разорвала его, устремившись вперед:
— Сюрприз, сюрприз!
Лука поднял свое длинное гибкое тело со стула, показывая, что рад видеть
Хэлен. Она бросилась к нему в объятия, прижавшись всем телом, словно это
было ее законное место, и проворковала:
— Ты рад видеть меня, дорогой? Мне пришлось побывать в Риме, повидать
кое-кого, и разве я могла удержаться, чтобы не заехать к тебе?
Она прильнула ближе, лимонно-желтый шелк ее платья соблазнительно
поблескивал на таинственно прикрытых чувственных изгибах тела.
— А еще нам надо обсудить дела — мы с мамой никак не можем
договориться. Как ты думаешь, двенадцати подружек невесты будет достаточно
или чересчур много?
— Я согласен с любым твоим решением, ты же знаешь. В конце концов, это
твой праздник.
Его голос утратил всякое выражение, и Бесс приписала это угрызениям совести.
Или же дразнящей близости пухлых алых губ и невозможности сопротивляться
поцелую, которого так явно ждала его невеста, в то время как женщина, в
постели с которой он провел прошедшую ночь, отступила на второй план.
Как бы там ни было, свадьба приближалась. Бесс пошатнулась, ощутив острый
приступ тошноты.
Ее движение привлекло внимание двух других людей, присутствующих в комнате.
Прежде они были слишком поглощены друг другом, чтобы уделить ей хоть сколько-
нибудь времени.
Хэлен повернула прелестную головку и уставилась на Бесс с таким видом,
словно они были незнакомы.
Затем ее изящные тонкие брови приподнялись.
— О Господи, тебя и не узнать! Что ты с собой сделала?
Вопрос явно относился к ярким брюкам, блузке и босоножкам из переплетенных
ремешков на высоких каблуках, которые Бесс купила к костюму. Жаркий румянец
вспыхнул на ее лице и тут же пропал. Под красноречивым взглядом Хэлен, слыша
ее наполовину язвительный, наполовину раздраженный голос, Бесс почувствовала
себя пятилетней девочкой, нарядившейся в материнскую одежду.
Бесс собиралась незаметно уйти из комнаты, сделав вид, что ее сердце вовсе
не разрывается от боли. Пытаясь собраться с силами для выполнения этой почти
немыслимой задачи, она услышала небрежный голос Хэлен:
— Том говорил мне, что ты выполняешь здесь какую-то работу для Льюка.
Том был в ярости — он хотел, чтобы ты приехала домой, навестила какую-то
старую тетушку или что-то в этом роде. — Хэлен высвободилась из кольца
рук Льюка, соблазнительно извиваясь и расправляя на бедрах тяжелый
шелк. — Господи, что за поездка! Сначала самолетом из Рима в Пизу,
потом на такси сюда! Я думала, мы никогда не найдем этот замок. Шофер
впервые слышал о нем и долго искал на какой-то засаленной старой
карте. — Прищурившись, она перевела взгляд на Бесс: — Маленький совет,
сестричка, — насчет Тома. Если ты и дальше будешь изображать
карьеристку, то потеряешь его. Он не настолько влюблен, чтобы не смотреть по
сторонам. Твоя сила — в твоей зависимости и послушании. — Она обвела
взглядом откровенный алый костюм. — Сказать по правде, больше тебе
почти что нечем удерживать его, верно?
Затем ее губи изогнулись в безудержной улыбке. Она подошла вплотную к Бесс и
хихикнула.
— Кстати, он вовсе не так вял, каким кажется. Между нами состоялся
разговор, который многое прояснил, — после того, как я успокоила Тома
насчет тетушки. А теперь... — она повернулась к молчащему итальянцу, склонив
голову набок, — накорми меня завтраком, дорогой, а потом мы поболтаем,
обсудим приготовления к торжеству.
— Я оставлю вас. — Каким-то образом Бесс набралась сил, чтобы
сдвинуться с места, но ее
пальцы тряслись, пока она собирала планы со стола. — Это я возьму с
собой, — объяснила она, ни на кого не глядя. Она слышала, как Лука
позвал ее по имени хриплым натянутым голосом, но не остановилась, не
обернулась, чтобы ответить: она не могла, просто не могла. Тихо закрыла за
собой дверь и направилась к себе в комнату.
Очутившись там, она заставила себя обдумать предстоящие действия. Она должна
изучить планы, сделать записи для Марка, изложить свое мнение, которое, как
она надеялась, будет разумным, уложить багаж, нацарапать краткую записку
Луке — о том, что она осмотрела замок и должна уехать, — и оставить ее
вместе с планами на чистом столе.
Когда Бесс уезжала, замок казался пустынным. Она была не прочь попрощаться с
Кьярой и поблагодарить ее, но не собиралась отправляться на поиски, рискуя
при этом наткнуться на остальных. Бесс не хотелось знать, где они и чем
занимаются. Ей не хотелось вспоминать о ком-нибудь из них. Никогда в жизни.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Привет, мама. Как дела? Что нового? Бесс вернулась в Лондон три
недели назад, но только теперь впервые позвонила домой. Разумеется, она
отправила родителям пару открыток, сообщив о возвращении и о том, что она
слишком занята новой работой, чтобы приехать в гости. Подобное краткое
послание получил и Том.
Ей давно следовало объяснить Тому, что она не может выйти за него замуж. Но
пока она не выдержала бы встречи с кем-нибудь из близких. К счастью, Том
тоже не стремился увидеться с ней. Вероятно, он по-прежнему сердился на то,
что она предпочла работу встрече с богатой старой тетушкой.
Она выслушивала неутомимый щебет матери — о церковном празднестве, о
комитете гольф-клуба, больной спине жены помощника почтмейстера, — пока
наконец не задала вопрос, ради которого звонила домой:
— Хэлен еще не вернулась из Италии?
— Вернулась давным-давно. — Джессика Райленд издала серебристый
смешок, по которому Бесс поняла: мать сочла вопрос глупым. —
Разумеется, вернулась! Мы так заняты, ты себе представить не можешь. Надо
много обдумать, еще больше сделать!
— И когда же ожидается знаменательный день? Бесс требовалось узнать об
этом заранее. Она
позаботится, чтобы Марк отослал ее из страны с каким-нибудь поручением, а
она сумеет притвориться, что отказаться от поручения невозможно. Бесс была
готова сделать что угодно, унизиться до любой лжи, лишь бы не видеть, как
мужчина, которого она любит, женится на ее сестре.
— Значит, она сказала тебе? — Судя по голосу, Джессика была
неприятно удивлена. — Предполагалось, что все приготовления будут
вестись в строжайшем секрете до последней минуты. Хэлен угрожает нам всем
страшными последствиями, если мы хоть кому-нибудь проболтаемся. —
Раздражение Джессики угасло. — Впрочем, она сама говорила, что ты
должна обо всем узнать заранее. Как-никак ты ее сестра.
Добро пожаловать в семью! — иронично подумала Бесс. Неужели Хэлен
хотела сохранить свои свадебные планы в таком строгом секрете только потому,
что не была уверена в обещаниях Луки? Прислушиваясь к судорогам в животе,
Бесс терпела болтовню матери:
— Осталось еще четыре недели. Ты не представляешь, сколько дел
приходится улаживать, а затем отменять, потому что наша дорогая девочка
передумала! Но ее нельзя винить: в конце концов, это ее праздник и, само
собой, она хочет, чтобы все прошло идеально.
Прежде всего — список приглашенных. Он становится все длиннее и длиннее, но
вскоре мы собираемся закончить его и заказать приглашения. А потом — цветы,
фотографы... Твой отец поступил благоразумно и отстранился от дел, кроме
оплаты счетов. По его мнению, этого вполне достаточно!
У Бесс хватило сил лишь на невразумительные восклицания, но даже они
выматывали ее. Как ни нелепо это было, она еще надеялась, что свадьбу
отменят, а Лука скажет Хэлен, что он влюблен в другую. Надеялась с глупым
отчаянием, зная в глубине души, что этого не произойдет.
Но, как выяснилось, приготовления к свадьбе идут полным ходом, и Бесс
поняла: если прямо сейчас скажет матери, что раздумала выходить за
Тома, Джессика, вероятно, пробормочет что-нибудь вроде как мило! и продолжит
тараторить о приеме гостей, платье Хэлен и медовом месяце.
Никто из семьи и глазом не моргнет, услышав о расторжении ее помолвки. Все
родные слишком поглощены предвкушением великолепной свадьбы неотразимой
Хэлен с одним из самых достойных мужчин десятилетия, чтобы уделить хоть одну
минуту младшей дочери.
За свою жизнь Бесс часто страдала от одиночества, чувствовала себя изгоем в
семье, но впервые эта изолированность приобрела реальное значение.
Побледнев, она перебила:
— Извини, мама, кто-то звонит в дверь. — Любой наспех придуманный
предлог годился, чтобы оборвать этот мучительный односторонний диалог. Бесс
повесила трубку и вцепилась в край стола, ее лицо исказила безысходность.
— Вот ты где! А я решила сделать себе массаж лица. Не хочешь помочь?
Жизнерадостный голос Никки с трудом пробился сквозь туман отчаяния. Бесс
медленно повернулась и невидящими глазами уставилась на подругу.
Сегодня вечером Никки собиралась на свидание с новым приятелем. Они были
знакомы уже несколько месяцев, но вдруг он проявил к ней явный интерес, и
Никки не замедлила ответить на него. По подсчетам Бесс, Никки провела в
ванной несколько часов кряду, наводя красоту.
— Прости, что ты сказала? — Бесс не поняла смысла слов подруги.
Она прислушивалась к тревоге, терзающей ее сердце.
Улыбка сползла с лица Никки. Посерьезневшим голосом она спросила:
— Бесс, в чем дело? — Никки подошла ближе. — Ты звонила
домой? Плохие новости?
— Нет.
Бесс прикусила губу. Новости были не просто плохими, а наихудшими, но этого
и следовало ожидать. Она попыталась улыбнуться, но ее лицо слишком
затвердело.
— Расскажи, что случилось? — настаивала Никки. — Только не
говори:
Ничего
. С тех пор как вернулась из Италии, ты выглядишь так,
словно жизнь для тебя потеряла всякий смысл, если не считать работы. Ты
погрязла в делах. И потом, ты похудела, что неудивительно, — строго
заметила Никки, — поскольку почти ничего не ешь. Расскажи мне все —
может, тебе станет легче.
Она порывисто обняла Бесс тонкими руками, утешая ее, и Бесс не выдержала. Слезы полились из ее глаз.
— Какой же глупой я была! Нет, хуже! Я ненавижу себя!
Пока Никки вела ее в гостиную и усаживала на диван, Бесс успела рассказать
обо всем. Она ничего не утаила, наказывая себя, и, как ни странно, испытала
некоторое облегчение, словно справиться со своими истинными чувствами проще,
как только скажешь о них вслух.
Никки щедро плеснула из бутылки отличного старого бренди и вложила стакан в
ладонь Бесс.
— Выпей.
— По-моему, на самом деле я ненавижу его, — продолжала
Бесс. — Я должна его ненавидеть, правда?
Она уставилась на янтарную жидкость. Начинался вечер, а Бесс за весь день не
съела ни крошки, и бренди должен был сразу ударить ей в голову. Бесс знала
наверняка, что так и произойдет.
— Это меня не удивляет, — живо подхватила Никки. — Он поступив как последний негодяй!
Плечи Бесс поникли.
— Полагаю, он просто один из мужчин с чрезмерно активным либидо.
Возможно, он ничего не мог с собой поделать — иначе зачем ему понадобилась
я, если впереди женитьба на Хэлен? Она так прелестна. Однако он —
чувственное животное, а я была доступна и более чем согласна. Вот он и
использовал меня. — Бесс глотнула крепкой жидкости. — А когда я
призналась, что люблю его, он счел это признание шуткой. И весьма доходчиво
объяснил, в чем дело, — это было циничное — объяснение. Он считал, что
всему виной только секс. Нет, ему было не на что пожаловаться, но...
Она повертела стакан в руках так, что бренди заплескался, и сделала большой
глоток, с радостью ощущая, как горячий поток проникает в нее. Она не
чувствовала внутри тепла с тех пор, как...
— Вероятно, он затаскивал бы меня в постель каждую ночь, если бы я там
осталась, и я не сопротивлялась бы, потому что была влюблена в него,
ослеплена любовью, — с мучительной честностью призналась она. — Но
появилась Хэлен. Именно ее приезд вызывает у меня кошмары...
— Ты чувствуешь себя виноватой? — догадалась Никки. — О,
бедняжка! А как насчет Тома? Ты скажешь ему?
Бесс устремила на подругу бессмысленный взгляд, а затем медленно покачала
головой.
— О случившемся? Нет. Конечно, я не могу выйти за него, но я не скажу
ему про Луку... про Льюка, — поправилась она, поклявшись никогда даже
не вспоминать имя, которым он попросил называть его. Это имя принадлежало
фантазии, страстному роману под бархатным небом Тосканы. А теперь в права
вступала унылая реальность. — Том непременно сообщит обо всем
Хэлен, — объяснила Бесс. — Он терпеть ее не может, и известие о
том, что будущий муж Хэлен не способен хранить ей верность хотя бы несколько
минут, будет оправданным, по мнению Тома. Он не упустит случая дать ей пару
щелчков по носу — он всегда считал, что Хэлен этого заслуживает. И я никак
не могу решить, стоит ли признаваться ей.
С болью взглянув на подругу, Бесс спросила:
— А ты как думаешь? Если у него хватает совести поддаться cbqch
ненасытной похоти, заниматься любовью с сестрой невесты за несколько недель
до свадьбы, подумай только, какой станет жизнь Хэлен! Скандал будет ужасным,
но...
— Ничего не говори, — сочувственно посоветовала Никки. — Это
бессмысленно. Хэлен возненавидит тебя на всю жизнь, но свадьбе, по-моему,
это не помешает. С точки зрения финансов,
положения в обществе и внешности Льюк Ваккари — чертовски заманчивая добыча.
Хэлен не выпустит его из своих цепких пальцев из-за выходки, которая, как
она убедит себя, ничего не значит. Она заставит себя поверить, что во всем
была виновата только ты.
Мой совет — оставь их в покое, пусть себе живут. И ты займись своей жизнью.
Ты не первая и не последняя девушка на свете, которая влюбилась в
подлеца. — Голос Никки смягчился. — Но уверена ли ты, что хочешь
порвать с Томом? Мне казалось, ты убеждена, что он самый подходящий муж для
тебя. Возможно, когда забудешь об этом эпизоде с Ваккари, ты пожалеешь о
разорванной помолвке. Можешь объяснить ему, попросить дать тебе время...
— Нет, — решительно перебила Бесс. Ей понадобится слишком много
времени, чтобы оправиться от влюбленности — нет, первой страстной любви.
Никки заблуждалась: о таком невозможно забыть через пару месяцев. —
Только за одно я благодарна ему, — негромко призналась она, — он
помог мне измениться, заставил меня увидеть, что жизнь полна бесконечных
возможностей. Он открыл мне глаза — настолько, что теперь я не смогла бы
выйти за Тома, даже если бы не влюбилась в Льюка. Я не могу до конца жизни
быть такой, какой хотят видеть меня Том и мои родители, особенно мать:
исполнительной, скромной, безропотной... Ну хватит. — Бесс поднялась,
покачнулась, выругала бренди и пробормотала: — Ты опоздаешь на свидание,
если не начнешь собираться немедленно. Спасибо за то, что выслушала меня,
заставила разговориться. Это мне помогло, честное слово.
Разговор с Никки помог ей только понять, что жизнь продолжается, размышляла
Бесс на следующее утро. Она заставила себя плотно позавтракать перед уходом
на работу и с вниманием отнестись к собственной внешности. Поэтому она
выбрала свой любимый костюм — ладно сидящую темно-синюю юбку с белым
жакетом, подчеркивающим яркий медный оттенок непокорных кудрей, изумрудный
цвет глаз и страстный изгиб коралловых губ.
Пока все шло хорошо. Но она никогда не забудет его, думала Бесс, загружая
текстовый редактор. Никогда. Краткая интерлюдия запретной страсти навсегда
заняла лучшее место в ее сердце. Сжав губы, она принялась за работу и, к
тому времени как Марк вошел в кабинет, успела так углубиться в подсчет
запланированных расходов, что даже не взглянула на него. Наконец Марк
произнес:
— С полудня ты свободна. Вчера вечером Льюк Ваккари звонил мне домой.
Он сказал, что разговор с тобой займет некоторое время. — Подойдя
поближе, он уставился на экран. — Разговор имеет отношение к отелю его
кузины, так что позаботься захватить с собой свои записи. — Он
спохватился и добавил, уже уходя: — А если возникнут какие-нибудь финансовые
вопросы, пусть обращается ко мне.
На минуту ею овладели паника и искушение броситься вслед за Марком и умолять
заменить ее на встрече. Бесс даже вскочила, но здравый смысл убедил ее сесть
на место.
Босс сочтет подобную просьбу дерзостью, и, хотя мысль о встрече с Льюком
пронзила ее как электрический разряд, благоразумная часть мозга убеждала:
это единственная возможность предупредить его, заставить отказаться от
беспорядочных связей, которые будут ранить сестру и погубят их брак.
Несмотря на то что Бесс всегда с благоговейным трепетом относилась к своей
блистательной сестре и побаивалась ее острого язычка, она любила Хэлен и
желала ей счастья.
С трудом сосредоточившись, Бесс мрачно принялась заканчивать работу, но, по
мере того как стрелка на часах приближалась к часу дня, трепет в ней
усиливался. Справится ли она? Совладает ли со своими чувствами к нему?
Дрожащими пальцами она подкрасила губы и вышла в приемную. Льюк уже ждал, и
Бесс мгновенно поняла: ничто и никогда не сделает ее неуязвимой перед мощным
влиянием этого человека.
Рослый и сильный, он обладал гибкостью и грацией, от которых холодок
пробегал по спине Бесс, усиливая взрыв острых ощущений в глубине тела. А
ради такого лица под безукоризненно подстриженными мягкими темными волосами,
словно возникшего из тайных женских фантазий, стоило умереть.
Бесс судорожно сглотнула, вцепившись обеими руками в дипломат. Не улыбаясь,
он с пугающей пристальностью впился серебристыми глазами в ее лицо, и Бесс
глухо произнесла немеющим языком:
— Я собралась, если вы готовы.
— Разумеется.
Он по-прежнему не сводил с нее глаз, и Бесс быстро отвернулась — такой
внимательный взгляд заставлял ее нервничать. Она направилась к двери. На
улице ждало такси, и, чтобы встреча с самого начала стала исключительно
деловой, Бесс холодно произнесла:
— Я перечислила в письменном виде свои замечания по поводу планов отеля
вашей кузины, а после беседы с Марком добавила еще несколько предложений.
Все они здесь. — Она похлопала ладонью по дипломату, не глядя на
Льюка. — Бумаги можно переслать по почте, так что встречаться было
вовсе не обязательно. Но вы можете передать кузине, что, с точки зрения
Джексона, пр
...Закладка в соц.сетях
