Жанр: Любовные романы
Испытание любви
...ан, стоя у кровати с
балдахином. Он смотрел в зеркало на Оливию, которая расчесывала длинные
черные волосы. Она ответила нежной и теплой улыбкой.
— Очень. — Она положила расческу на туалетный столик, подумав,
знает ли он, насколько великолепен? Мягкие темные волосы спадали на лоб.
Руки он держал в карманах черных брюк, облегающих его длинные ноги и узкие
бедра. Белоснежная рубашка подчеркивала его фантастически красивый загар.
Оливия опустила глаза. Сейчас не время для таких мыслей! Предстоит ужин, а
потом...
Боже! Неужели она когда-нибудь сможет привыкнуть к тому состоянию, в которое
приводил ее один лишь его вид? Нет, только не это!
— Где ты был днем? Я скучала, — сказала она, собравшись с мыслями.
Натан и Эдвард исчезли сразу после обеда, пока она и его мать убирали со
стола, так как приходящая служанка Хильда не работала по субботам и
воскресеньям. Да, Оливия действительно скучала по нему, ее смущала мысль, уж
не специально ли он избегает ее. Или наслаждается свободой, в которой, как
он говорил, они оба нуждались?
— Извини. — Оливия в зеркале поймала его холодный взгляд. —
Старик собирает модель автомобиля в пустующей конюшне. Я сказал ему, что он
впал в детство, но, увидев, чем он занимается, я был поражен. К корпусу
кобры
он прикрепил мотор от "ровера В8". Когда он закончит
конструирование, получится что-то совершенно невероятное!
— Мальчишеские забавы! — Оливия усмехнулась, закатив глаза. —
Почему мужчины всю жизнь остаются детьми?
Она пыталась шутить, как-то разрядить атмосферу, стремилась вернуться к
прежним близким отношениям, но Натан только пожал плечами, обошел кровать и
остановился за спиной Оливии.
— Мне известны и кое-какие забавы, которыми увлекаются взрослые и чем я
бы не отказался сейчас заняться. — Он говорил бархатным голосом, глядя
на нее в зеркало. Взгляд его медленно скользил по ее шее к груди. Мысленно
он представлял ее обнаженной. Какие прелести скрывались под этим темно-
красным платьем! — Ты непростительно красива, — сказал он. —
Когда я вижу тебя, у меня всегда возникает желание заняться с тобою любовью.
Но ты меня знаешь. — Его рот как-то странно искривился. — Для меня
важно соблюсти приоритеты. Смею ли я надеяться, что ты сегодня днем нашла
время, чтобы обдумать свое заявление об уходе?
— Боюсь, что нет, — отрезала она, встретившись с ним взглядом в
зеркале. Ей не нравилось, как он разглядывал ее. — Ты не заставишь меня
принять необдуманное решение. — Подобным образом вел себя с ней и Макс.
Он всегда пытался заставить ее делать то, что было нужно ему. В противном
случае он угрожал ей насилием. Но Оливия никогда не уступала и сейчас была
полна решимости стоять на своем. — Нам необходимо все как следует
обсудить.
— Ясно, — бросил он, едва сдерживаясь, повернулся и подошел к
окну. — Тогда что нам обсуждать?
Оливия закусила губу от напряжения. Любовь ее к Натану была столь велика,
что ему легко было заставить ее сдаться, сделать именно так, как он хотел.
Поэтому ей необходимо держать себя в руках и оставаться спокойной. Если
сейчас она проявит хотя бы малейшую слабость, он одержит верх и легко
подчинит ее себе. — Для начала — чего хочу я. Но в данную минуту у нас
нет на это времени. Твоя мать пригласила друзей, чтобы познакомить их с
нами. Вернее сказать, со мной. — Она постаралась вспомнить
имена. — Руфь и Лестер Спенсер. Думаю, нам пора идти. Они ждут нас.
Натан отошел от окна и снял с вешалки элегантный смокинг.
— Тогда нам лучше сменить тему, — убийственно спокойно произнес
он. — Чем вы с матерью занимались сегодня днем? — Он бросил на
Оливию взгляд, надевая смокинг.
— Многими вещами. — Она дрожащими руками торопливо накладывала
макияж, находясь под впечатлением неприятного разговора. — Я помогла ей
приготовить салат к сегодняшнему ужину, затем мы вышли в сад, сели там и
болтали, любуясь розами и попивая приготовленный ею лимонад.
— О чем же вы болтали? Она тебя не утомила своими разговорами? —
Глядя в то же зеркало, он мастерски завязывал галстук-бабочку и разговаривал
как вежливый незнакомец. — Стоит ей только начать рассказывать о своей
благотворительной деятельности, как все тут же засыпают. Но, пожалуйста, не
говори ей, что я тебе сказал. Иначе она перестанет меня любить.
— Мы почти все время говорили о тебе. — Оливия старалась придать
голосу то же вежливое равнодушие. — Не волнуйся. Мне не было скучно.
Она закрыла тюбик губной помады и заметила, как блеснули глаза Натана. Нет,
она не скажет ему, что благодаря этому разговору поняла, как плохо знали
любившие его до безумия родители о его истинных желаниях и стремлениях.
— Интересно, понимаешь ли ты по-настоящему, как тебе повезло? О, нет, я
имею в виду не это... — Она рукой обвела комнату, как бы указывая на
красивую старинную мебель и стоявшие повсюду фарфоровые вазы, полные
цветов. — Я говорю о чувстве любви и теплоте, которые исходят от твоих
родителей. Вне всякого сомнения, они обожают друг друга и тебя. И это
прекрасно, потому что кое-что от этой любви достается и мне. Благодаря им я,
наконец, почувствовала, что обрела семью.
Она уже рассказывала Натану, что ее родители разошлись, когда ей было пять
лет. После развода их небольшой скромный домик был продан. Мать и дочь были
вынуждены перебраться в однокомнатную квартиру. Оливия не любила касаться
этой темы, но сейчас, надевая золотые серьги, она разговорилась.
— Я помню бесконечные ссоры родителей, продолжавшиеся вплоть до ухода
отца. С тех пор я его больше не видела. Мать не переставала говорить о том,
что он не хотел иметь детей. Затем, спустя уже несколько лет, мать случайно
встретила старинного друга, который поведал ей о новой семье отца. У него
было трое детей, и он был совершенно счастлив. Эта новость сильно огорчила
ее. Ведь теперь вся вина за развод и распад семьи ложилась на нее, а не на
меня. Раньше она без конца повторяла, что отец оставил нас из-за меня, что я
была обузой, которую он отказывался терпеть. На деле же все оказалось ложью.
Отец был счастлив со своей новой семьей, и трое детей ему были не в тягость.
После этого я уже не смогла жить с матерью. — Оливия поднялась и
разгладила на бедрах шелковое платье.
— Так ты, поэтому вышла замуж так рано? Чтобы уйти из дома?
— Возможно. Хотя до встречи с Максом я уже год жила
самостоятельно, — сказала она, между прочим. Ей вообще не хотелось об
этом говорить. Однако от Оливии не ускользнуло огорчение Натана — его
выразительные глаза потускнели.
Она закусила нижнюю губу, интуитивно почувствовав, что Натану хотелось бы
услышать, что причиной ее замужества была вовсе не страсть, а только желание
сбежать из дома, жизнь в котором стала невыносимой.
Но теперь было уже слишком поздно что-то изменить, вот почему Оливия никогда
не говорила о годах, прожитых с Максом. Ей даже не хотелось вспоминать их.
Она взглянула на часы.
— Пора спускаться вниз. Неприлично заставлять всех ждать.
Супруги Спенсеры, старинные друзья родителей Натана, оказались очень милыми
людьми. Ужин в их обществе обещал быть приятным. Этому же способствовала и
вся атмосфера столовой. За открытыми высокими французскими окнами стоял
тихий летний вечер.
Выпив два бокала превосходного вина, Оливия почувствовала себя раскованнее и
спокойнее. Натан сидел напротив за столом, освещенным свечами. Она
улыбнулась, глядя ему в глаза, и сердце ее защемило. О, как ей хотелось
сейчас оказаться рядом с ним! Ведь она догадывалась о его мыслях. Она прочла
их в его глазах.
Анжела Монро с энтузиазмом рассказывала о своей любимой благотворительной
деятельности и об успехах на этом поприще. Заметив, что никто из
присутствующих не зевает, Оливия широко улыбнулась.
Она уже чувствовала себя здесь как дома, она стала членом семьи. Пережитое
вчера вечером казалось страшным сном, и ничем больше, сном, который очень
скоро забудется, не оставив и следа.
Как только Натан придет в себя от потрясений, пережитых прошлым вечером, он
не поверит ни одному услышанному слову. Рано или поздно он согласится
обсудить их будущее и выслушает доводы Оливии. И наверняка они придут к
соглашению, которое устроит их обоих.
Оливия не могла даже представить себе, что все может сложиться по-другому и
ее отношения с Натаном могут испортиться. Уверенность ей придавала любовь,
светившаяся в глазах Натана. Неужели это просто отблеск свечи? Нет, нет.
— Руфь, нам в комитете действительно будет не хватать тебя, — со
вздохом сказала Анжела. — Я просто не знаю, что буду без тебя делать.
Жаль, что вам не требуется моего согласия на продажу дома. Я бы его ни за
что не дала!
— Вы с Лестером переезжаете? — Натан повернулся к Руфи Спенсер,
удивленно подняв темные брови. — Я считал, что вы, как и семейство
Монро, глубоко пустили здесь корни.
— О, это далеко не так, — покачала Руфь головой, встряхнув белыми
кудряшками. — Мы не можем похвастаться, что живем здесь со времен
Вильгельма Завоевателя! — Она посмотрела на мужа. — Это решение
было не из легких. Но наше поместье Грейндж слишком велико для двух старых
чудаков. — К сожалению, у нас нет детей, — повернулась она к
Оливии, — нет наследников, которым мы могли бы передать дом. Поэтому,
пока мы еще не так стары и у нас достаточно сил пережить переезд, мы
решились на этот шаг. Мы нашли на побережье подходящий дом с небольшим
садом, который нуждается в заботливых руках. Надеюсь, Грейндж обретет
владельцев, которых он заслуживает. Ему нужна молодая семья, которая
пользовалась бы всеми его многочисленными комнатами.
— Ты думаешь то же, что и я, Анжи? — Эдвард улыбнулся жене,
сидевшей на другом конце стола. Этот пожилой мужчина, голову которого
украшали густые седые волосы, все еще был хорош собой. Сходство между ним и
его сыном было поразительным. А это значит, с радостью подумала Оливия,
Натан в его возрасте будет так же красив.
— Уверена, что да! — Положив вилку и нож на тарелку, Анжела
посмотрела на сына.
Натан удивленно улыбнулся.
— Думаешь его купить, ма? Приютить еще несколько бездомных семей? А
может, хочешь устроить в нем центр художественных ремесел? Что бы там ни
было, я с тобой, как всегда. Можешь рассчитывать на мою поддержку.
Оливия, допивая вино, наблюдала за мужем. Она безмерно любила его. Интерес
сына к делам родителей, его щедрость и готовность помочь матери в ее
благотворительной деятельности внушали ей любовь к нему. Оливия прикрыла
глаза. Ее переполняло счастье. Чем же она заслужила любовь Натана? Никогда в
жизни она не чувствовала себя так надежно защищенной, как сейчас.
— Нет, дорогой, на этот раз нет. — Анжела наклонила голову. Ее
густые темно-рыжие волосы с несколькими седыми прядями блеснули в
приглушенном свете свечи. — У меня сегодня днем был очень откровенный
разговор с Ливи. Ты теперь женат, и мне кажется, тебе пора свить гнездо и
перестать порхать по всему белому свету! — Улыбка, полная любви,
слетела с ее губ, но Натан — Оливия это заметила — не ответил ей тем же. Его
лицо стало непроницаемым. — Знаю, у вас есть дом, который, надеюсь, вам
нравится. Ливи говорит, что любит его. У нее есть работа, которая ее
занимает в твое отсутствие. Сейчас, как я понимаю, ты обосновался в Лондоне.
Ты сделал шаг вперед, оставляя позади отели и чемоданы! Но лондонский дом
мал, вам нужен дом побольше, — радостно продолжила она, не сознавая,
как накаляется обстановка. — Грейндж был бы идеальным вариантом. Вы
могли бы приезжать туда по выходным. А когда появятся дети — я думаю, это не
за горами, — вы бы переехали в него насовсем. Одну из комнат вы могли
бы заполнить всем этим современным электронным оборудованием, без которого
ваше поколение не может прожить и дня. Я была бы очень рада, если бы моя
дочь — думаю, я могу тебя так называть, Ливи? — и мои внуки жили рядом
с нами. В один прекрасный день Рай-Хаус тоже будет принадлежать вам, но дай
Бог, чтобы это произошло не слишком скоро! — Она скрестила пальцы и
посмотрела на мужа. — Было бы так хорошо, если бы вы поселились
поблизости!
— Лучше не придумать! — подхватил Эдвард.
— Великолепная мысль! — воскликнули Спенсеры в один голос.
— Ма, на этот раз ты превзошла саму себя, — проговорил Натан,
стараясь сдержаться. — Ради Бога, не вмешивайся не в свое дело! Мы с
Оливией вполне способны сами позаботиться о своем будущем.
Воцарилась неловкая тишина. Анжела была скорее удивлена, чем расстроена.
Вероятно, ее обожаемый сын обошелся с ней подобным образом впервые в жизни,
подумала Оливия. Видимо, раньше, когда она пыталась руководить его жизнью,
он просто отделывался своей обаятельной улыбкой и, не обращая на нее
внимания, продолжал делать так, как считал нужным.
Натан не собирался осесть на одном месте, Оливия теперь это знала. Их
любовный роман был таким коротким и страстным, что у них не было времени
даже задуматься о будущем. Они были слишком заняты друг другом.
Как жаль, что ее свекровь затеяла этот разговор, думала Оливия. Почти весь
вечер Натан держался скованно и замкнуто. И только его напряжение стало
спадать, как его мать этим разговором все испортила.
Однако, несмотря на то, что Анжела была шокирована словами сына, она не
собиралась идти на попятную. В конце концов, она его мать и имеет право
говорить то, что другой человек не решился бы.
— Не сомневаюсь, дорогой. Но если Грейндж выставляется на продажу,
почему бы тебе и Ливи не взглянуть на него? Вреда от этого никому не будет.
Завтра утром вы могли бы туда прогуляться, если Лестер и Руфь не против.
— Это невозможно, — отрезал Натан. — Мы уезжаем сразу после
завтрака. Самое позднее в десять.
Оливия впервые слышала об этом. Они намеревались провести здесь два выходных
дня и вернуться в город лишь в воскресенье вечером. Но спорить сейчас было
бессмысленно. Если Натан решил, она уже не сможет ничего изменить. Внутри
Оливии все задрожало. Она поняла, что его мрачное настроение никак не
связано с его матерью и ее благими пожеланиями. Все дело было в ней, в
Оливии.
Весь оставшийся вечер хозяева и гости беседовали на нейтральные темы, но
Оливия чувствовала злость Натана, которую он старательно пытался скрыть, Она
была уверена, что только она это заметила. Даже его родители, несмотря на их
близость к сыну, не чувствовали его настроение так, как она.
— Так вот о чем вы мило беседовали сегодня днем? — спросил Натан
позже, закрывая за собой дверь спальни. — Дом в Лондоне — поблизости от
твоей работы, но было бы хорошо иметь еще и загородное поместье, чтобы
пустить корни, обосноваться на одном месте.
— Это вовсе не так, — спокойно ответила Оливия, не желая
ссориться. Она хорошо помнила, о чем ей говорила Анжела: о том, что Натан
никогда не мог усидеть на месте — всегда в командировках, постоянно занят.
Анжела была счастлива, что он наконец-то женился. Для нее это был знак его
стремления остепениться и обзавестись собственным домом. — Мысль о том,
что нам следует задуматься о покупке поместья Грейндж, для меня была тоже
совершенной неожиданностью. Твои родители знают, что я работаю. И это вполне
естественно, что они заглядывают в будущее, думают о том времени, когда у
нас появятся дети и я оставлю работу. — Оливия старалась смягчить
ситуацию, восстановить понимание между нею и Натаном. — Конечно же, нам
понадобится дом попросторнее. Очень приятно, что они заботятся о нас, —
говорила она.
Повернувшись, она сняла золотые серьги и стала укладывать их в шкатулку,
отделанную шелком, когда поняла, что Натан стоит у нее за спиной. Взяв ее за
плечи, он резко повернул ее к себе.
— Ты сказала матери, что я умолял тебя подать заявление об
уходе? — Он с силой приподнял ее подбородок. — Посмотри на меня. Я
хочу видеть твои глаза. Я сразу же пойму, лжешь ты или нет. Так как,
сказала?
— Нет. — Она не отвела взгляда и смотрела на Натана потемневшими
голубыми глазами. Уютная спальня показалась ей холодной. Оливии захотелось
тотчас уйти отсюда. Уйти с работы или остаться — решать только ей, и никому
больше. Натан еще крепче, до боли, сжал ее подбородок. Оливия попыталась
вывернуться, но он удержал ее. Она ненавидела, когда он прикасался к ней со
злостью. В такие минуты она всегда вспоминала Макса. И это были горькие
воспоминания.
— Почему же? Уж не потому ли, что ты и не собираешься делать то, о чем
я тебя просил? — Голос его стал угрожающе тихим. — Моя работа
связана с постоянными командировками по всему свету. Ты знала об этом еще до
того, как мы поженились. Ты моя жена, и я хочу, чтобы ты была со мной. Но
ты, видимо, рассуждаешь иначе...
— Моя карьера тоже важна для меня, — ответила она, стискивая зубы.
Почему мужчины всегда думают только о себе? Почему они считают важными
только те вещи, которые представляют интерес для них, а женщины вынуждены
приспосабливаться?
— Помнишь, у меня было к тебе деловое предложение? Помогать мне вместо
тех временных помощников, которых я нанимаю каждый раз, оказываясь в
командировке. Что же делает работу у Колдвелла такой привлекательной? Почему
тебе больше хочется работать с ним, а не со мной? Быть с ним, а не со
мной? — Он отпустил ее. — Если бы ты меня любила, тебе бы хотелось
быть со мной, — резко сказал он. — А может быть, этот болтун
говорил правду? Может быть, ты просто не можешь жить без Джеймса Колдвелла?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Кажется, это уже становится привычкой. — Тихий голос Натана
отчетливо прозвучал в темной спальне, окна которой были плотно закрыты
шторами. Он повернулся к Оливии. — Давай забудем случившееся. Согласна?
По страстной интонации его голоса Оливия догадывалась, что он был бы
счастлив, забыть о своем поведении и тех обидных словах, которые ей
наговорил.
Видимо, на настроении Натана сказалось, что вот уже полтора дня они не
занимались любовью. Его безудержные мужские гормоны заставляли его забыть,
как он обвинял Оливию в нежелании оставить работу из-за якобы
продолжающегося романа с ее боссом.
Оливия же была не в силах это забыть. Если он только осмелится коснуться ее,
она закричит и поднимет на ноги весь дом. И пусть его родители прибегут к
ним в спальню!
Затаив дыхание, Оливия напряженно ждала, когда сильная и ловкая рука Натана
осторожно подкрадется к ней и начнет творить чудеса, добиваясь желанной
цели...
Честно говоря, в глубине души Оливия этого страстно желала. Ее тело ждало
ласк Натана. Но вот так просто оказаться в его объятиях, притвориться, что
все забыто... Эта мысль пугала ее. Она вздохнула. Это было бы так просто...
— Я не могу забыть твоих необоснованных обвинений, — сказала она,
подчеркивая каждое слово. Он не должен был догадаться о ее страстном желании
оказаться в его объятиях, чтобы убедиться в его любви каждой своей
клеточкой. Страсть, охватившая их обоих, была готова преодолеть любую
преграду. Но разве можно любить, не доверяя? — И думаю, твои
прикосновения делу, не помогут.
— Так вот как ты называешь наши ласки, нашу любовь? — возмутился
Натан. Голос его стал холодным и суровым. — Просто прикосновения?
Почему бы ей не попридержать свой глупый длинный язык? — с сожалением
подумала Оливия. Но было уже поздно: слово — не воробей... надо было бы
просто подняться с кровати и с высоко поднятой головой отправиться на кухню
выпить там чашку свежего крепкого чая. Любая разумная женщина в данных
обстоятельствах поступила бы именно так. А еще лучше было бы вместо чая
выпить большую рюмку бренди из запасов Эдварда...
Пока Оливия мысленно рассуждала, Натан резко отбросил одеяло, поднялся и
взял халат. Она не видела его, но слышала его нетерпеливые движения. Ее
охватил страх, что он покидает ее навсегда и никогда больше уже не вернется.
— Куда ты идешь? — волнуясь, спросила она и приподнялась на локте.
Если он скажет, что идет выпить чаю или бренди — или даже самый ненавистный
из напитков, какао, — она пойдет вместе с ним. Да, решила Оливия, она
пойдет с ним, и приготовилась вылезти из постели.
— Мне нужно позвонить, — нехотя произнес он. Оливия удрученно
откинулась на подушки. — Кровать остается в полном твоем распоряжении.
Не беспокойся, милая женушка, я не вернусь, чтобы тайком дотронуться до
тебя.
И зачем она все это сказала! — сердилась на себя Оливия. Натан вышел,
осторожно закрыв за собой дверь, а это значило, что он был вне себя от
злости.
Слезы наполнили глаза и медленно потекли по щекам. Как она себя ненавидела!
Конечно же, волшебные ласки Натана никак нельзя было назвать просто
прикосновением. Неужели он сам этого не знал? Неужели он не понимал, что она
хотела только отомстить за нанесенную обиду?
Включив настольную лампу, она достала несколько салфеток и вытерла мокрый
нос и щеки. Необходимо как-то исправить положение. Натан должен понять, что
она не хотела оскорбить его и сказала это только от обиды на его обвинения.
Пора выяснить, насколько он верит тому, что сказал Хью. Они просто не смогут
продолжать жить, если у Натана останутся какие-то сомнения. Она вздрогнула,
когда шелк халата коснулся ее разгоряченной кожи. Что за нерешительность!
Она нахмурила брови.
Натан сказал, что ему нужно позвонить. Значит, сейчас не самый удачный
момент для примирения. Звонок в столь поздний час означает, что его
собеседник находится где-то на другом конце света. Ведь не мог же он так
рассердиться, что решил отправиться ближайшим рейсом куда-то?
Убедить себя и успокоиться, никак не удавалось. Оливия кусала губы, ноги ее
дрожали, она присела на край кровати и задумалась.
Однажды Натан сказал ей, что мог бы заниматься своим бизнесом и в хорошо
оборудованном кабинете, но ему по душе живая работа, непосредственное
общение с людьми. Неужели он собирался отправиться в одну из своих
длительных командировок за границу, чтобы таким способом наказать Оливию?
Она так и не смогла прийти ни к какому решению. Но ведь не будет же он
разговаривать по телефону всю ночь? Она вновь забралась в кровать, уютно
устроилась на подушках и стала ждать.
Как только он появится, она все ему объяснит. Оливия пообещала себе, что
постарается восстановить прежние добрые отношения. Да, она обязательно этого
добьется. Ждать осталось недолго. Он только поговорит по телефону. И
вернется. Где же еще он может провести остаток ночи?
Очнувшись от тяжелого сна, Оливия открыла глаза. Она полулежала на подушках,
так и не сняв халат. Сначала она растерялась, увидев себя в чужой спальне,
но тут же все вспомнила. Она отругала себя за то, что уснула, не дождавшись
Натана, и ничего ему не объяснила.
Но, повернув голову, она увидела, что рядом никого нет: Натан так и не
вернулся. Неужели ее отказ забыть о происшедшем настолько разозлил его, что
ему стало невыносимо ее присутствие? От этой мысли ей сделалось не по себе.
Они встретились на широкой лестнице, бывшей достопримечательностью особняка
Рай-Хаус. Но Оливия не собиралась любоваться ее уникальной резьбой. Она
вовсе не для этого второпях принимала душ и одевалась. Она была полна
решимости серьезно поговорить с Натаном, хотя и боялась этого разговора:
вдруг выяснится, что их прекрасных отношений больше не существует? Нет,
поклялась себе Оливия, она подобного не допустит.
— Где ты был? — спросила она, глядя ему прямо в холодные серые
глаза. Натан был в костюме, и, казалось, вообще не ложился спать.
— Я работал. В шесть поднялся наверх, чтобы принять душ и одеться. Ты
спала как убитая. А сейчас меня послали за тобой. Завтрак готов. Тебя ждут.
Ей вовсе не хотелось завтракать. Внутри у нее все переворачивалось. Натан
смотрел на жену так, будто видел ее впервые. Это пугало Оливию
...Закладка в соц.сетях
