Жанр: Любовные романы
Неукротимая герцогиня
...ать с комфортом любят все, в силу ряда причин не всем это
удается.
Мессир Ламори был редким исключением, поэтому ему удалось выторговать для
себя и своего имущества целую
половину громадного, громоздкого рыдвана, вторую часть которого занимали сундуки
и кофры с платьями и туалетными
принадлежностями графинь.
Это сошло ему с рук потому, что мадам Изабелла брала с собой не только
камеристок, повара, лакеев - в общем,
целый штат обслуги, но и личного куафера и астролога, намереваясь ни на секунду
не выпадать из-под благосклонного
расположения светил. Так что мессир Марчелло мог ставить условия.
Упаковывать повозку пришлось Жаккетте, никого другого итальянец и близко
бы не подпустил к своим склянкам,
книгам и коробкам. Да никто и не рвался таскать чародейские штучки: себе дороже!
Жаккетте пришлось выполнять двойную работу. Сначала они с Аньес наилучшим
образом размещали сундуки с
платьями мадам Изабеллы и Жанны. Размещали так, чтобы даже в дороге можно было
сменить туалет согласно желаниям
графинь. Они начали после полудня и провозились с этим трудным делом почти до
вечера. Изредка подбегала посмотреть,
как идет дело, Маргарита. Остальные камеристки в покоях упаковывали все, что
бралось в дорогу, и тоже почти не отдыхали.
Наконец все уложили, и счастливая Аньес отправилась собирать собственные
пожитки. А повозку вместе с Жаккеттой
откатили к башне итальянца. В гордом одиночестве она принялась вносить и
складывать в задней половине экипажа
бесчисленное количество мешков, коробок и коробочек с атрибутами как
парикмахерского, так и астрологического дела.
Сам мессир Ламори был затребован в господские покои, дабы после вечернего
прощального пира развлечь
благородное общество ученой беседой о влиянии светил на судьбу человека. А после
беседы в частном порядке просветить
мадам Беатрису в вопросе, чем отличается любовь астролога от любви куафера.
Жаккетту это очень устраивало - теперь она могла без помех осуществить
свой план.
На безлунном небе поблескивали только крохотные звездочки, когда две
темные фигуры в плащах торопливо прошли
к повозке.
Жаккетта разместила нубийца в узком промежутке между ящиками с утварью
графинь и коробками мессира Ламори
- на некоем подобии нейтральной полосы, которую она предусмотрительно оставила,
загружая повозку.
Замуровав Абдуллу в багаже, как в крепостной стене, Жаккетта проверила,
можно ли общаться с узником через
небольшую дыру между ящиками. Как оказалось, вполне. Конечно, окорок или кувшин
с вином безнадежно бы застряли, но
звук, воздух и пища небольшими порциями проходили беспрепятственно.
Упаковав нубийца, Жаккетта принялась пристраивать на ноги туфли мадам
Изабеллы, которые та носила в ранней
юности. (Чтобы придать юной Изабелле величавость и модный рост, подошва на
туфлях, была в ладонь толщиной.)
Теперь Жаккетта была ростом с Аньес. Набросив плащ, она покинула повозку,
оставив Абдуллу заниматься важными
делами: выпиливать в деревянном полу отверстие для отправления естественных нужд
и думать о судьбе и жизни.
Она медленно проковыляла через большой двор и с облегчением проскользнула
за дверь черного хода. Сбросив там
натершие ногу "котурны", Жаккетта быстро поднялась в свою комнату, где оставила
плащ Аньес. Сама Аньес в это время
была у матери и получала от тетушки Франсуазы последние ценные наставления и
амулеты на всё случаи жизни.
Почти неразличимая в ночи в темно-сером платье, Жаккетта по стеночке
прокралась обратно в повозку. Надев уже
свой собственный плащ, она пошла по второму разу тем же путем.
Около кухни ей встретился Большой Пьер, который ласково заметил:
- А что это вы с Аньес от повозки поврозь идете? Так дружно в ту сторону
шли и на тебе! Поссорились, что ли? И
плащи понацепили, в такую-то теплую ночь!
- Да ты что, Большой Пьер! - засмеялась Жаккетта. - Просто у меня работы
побольше: я ведь вещи и мессира
Ламори укладываю. Мы весь день надрывались, пропотели все, вот и в плащах. А ну
как продует, это на дорогу-то глядючи?
Аньес хорошо, она сейчас свое соберет - спать можно. А я перехвачу чего-нибудь
пожевать и опять туда пойду. Управиться
бы за ночь... Знаешь, сколько барахла еще надо погрузить?! Даже кресло!
- А чего сам итальянец отлынивает?! Почему ты надрываешься, а не он? -
возмутился Большой Пьер.
- Он господ звездами развлекает! - объяснила Жаккетта. - А ведь трогатьсято
завтра.
- Давай-ка я тебе помогу. Не девичье это дело - мебеля таскать! -
предложил Большой Пьер.
- Помоги! - обрадовалась Жаккетта.
Ее и в самом деле не прельщала перспектива перемещения в одиночку
тяжеленного черного кресла.
- Сейчас я поем и пойдем!
Большой Пьер значительно облегчил работу Жаккетте. Он перенес все, что
осталось. Поэтому, когда появился мессир
Марчелло, раздраженно потирая укус на шее, нанесенный зверски страстной
баронессой, укладка вещей была почти
закончена. Сначала Жаккетта немного побаивалась, что нубиец обнаружится, но
Абдулла сидел в своем убежище тихо, как
застенчивая моль.
Мессир Марчелло придирчиво осмотрел результаты их труда. В благодарность
за помощь вытащил из винного
погребка в подземелье башни холодный кувшинчик вина, который они тут же, на
травке, с удовольствием распили. А потом
прогнал помощников спать, заявив, что грубую черную работу они сделали, а теперь
он по-настоящему, как надо, заново
уложит весь багаж.
Жаккетта совсем не тревожилась: сил мессира Ламори на то, чтобы разрушить
возведенную ею баррикаду,
защищающую нубийца, явно не хватит. Поэтому она спокойно побрела, досыпать
краткую ночь, смутно понимая, что надо
бы погрустить перед отъездом из родных мест, но чувствуя, что сон сильнее
грусти....
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава I
Утренняя месса была короткой.. Большую часть в ней занимало напутствие
путешествующим.
Сразу же после мессы длинный караван экипажей покинул цитадель рода де
Монпеза.
В ту минуту, когда окованные задние колеса последнего экипажа с грохотом
съехали с подвесного моста, гордо
реющий над донжоном флажок с единорогом был убран, возвещая тем самым, что
сеньора (а в данном случае - сеньоры)
нет в замке.
Караван получился очень впечатляющим.
Первым ехал неуклюжий, но вместительный дормез, запряжённый шестеркой
лошадей, не отличавшийся особой
красотой, но достаточно комфортный. Его короб был, как колыбель, подвешен на
ремнях и не боялся мелких дорожных
выбоин. В дормезе размещался салон благородных дам. Проводить графинь, благо это
было по дороге к родным поместьям,
собрались и дю Пиллон, и тетушка Аделаида, и семейство де Ришар, и господин
д'Онэ. Всем им хватило места с удобством
разместиться в экипаже.
Следом ехала повозка со съестными припасами и кухонной утварью. В ней же
сидели слуги, чтобы по первому
требованию примчаться к господскому дормезу, благо скорость обоза была такова,
что быстро идущий человек вполне мог
его обогнать. Как и у остальных хозяйственных колымаг, кузов повозки был
поставлен прямо на оси, так что сидевших в ней
славно потряхивало.
За ней катила фура с бочками лучшего вина, четвертой по счету была повозка
с платьями графинь, принадлежностями
куаферного и звездочетского ремесла, итальянцем, Жаккеттой и безбилетным
пассажиром Абдуллой. За ними тянулись
прогулочная карета из приданого Жанны, экипаж баронессы и дорожные колымаги
гостей.
Солидную процессию охранял вооруженный копьями и арбалетами отряд под
предводительством Большого Пьера,
способный дать отпор любому посягательству на жизнь и имущество путешествующих
дам.
Когда Жанна в окошечко дормеза увидела, как постепенно уменьшаются башни
замка, у нее защемило сердце, она
затосковала, постылой и враждебной стала казаться далекая дождливая Бретань.
Захотелось никуда не ехать, а остаться дома,
выйти замуж за этого дурака и сердцееда де Риберака и жить, как все,
размеренной, скучной жизнью.
Но только замок исчез за поворотом, сердце тут же забыло прежнюю печаль и
устремилось к сияющим вершинам
будущего.
В каждой повозке складывалась своя дорожная атмосфера.
В дормезе мессир Марчелло, в продолжение вчерашнего разговора, развлекал
общество беседой о магических науках.
- Существует великое множество наук, или, точнее сказать, искусств,
позволяющих так или иначе пронзать взором
толщу времени! - рассуждал он, подкрепляя свои слова энергичными жестами. -
Таковы, к примеру, искусство толкования
сновидений; хиромантия - искусство предсказывания характера и судьбы по ладони;
физиогномика - искусство делать то
же самое по голове и лицу. Помимо этих больших искусств есть множество более
мелких: гадание на картах, искание кладов
и воды с помощью магического прута, угадывание вора и места, где спрятаны
украденные вещи, с помощью бобов... Но
королевой этого царства является астрология!
- И все они отдают ересью и очень близко стоят к дьявольским козням! -
поджала тонкие губы тетушка Аделаида,
разобиженная тем, что в прошлый приезд маг не нашел времени, чтобы в долг
составить для нее гороскоп.
- Что вы, госпожа Аделаида! - замахал руками итальянец. - Конечно, нельзя
отрицать, что существуют колдовские
науки, напрямую связанные с дьяволом и всяческой нечистью, несущие людям зло, -
но то черная магия. А все те искусства,
которые я назвал, причисляют к белой магии, ведь даже отцы церкви советуются с
астрологами, а самые знаменитые
толкователи снов - библейские патриархи Иосиф и Даниил!
Библейских патриархов и отцов церкви тетушке Аделаиде крыть было нечем, и
она замолкла, недобро поблескивая
острыми глазками из своего кресла, как крыса из норки.
- А откуда появилась астрология? - поинтересовалась мадам Изабелла.
- О! Астрология родилась в незапамятные времена. На равнинах Халдеи ее
тайнами владели маги-звездочеты,
которые потом принесли свои знания в Египет. Из Египта астрология попала в
Древний Рим, где завоевала умы и сердца
просвященных людей. Тогда это было искусство для немногих избранных, отмеченных
печатью Божией, чтобы постигнуть
его азы, нужно было отдать много лет усердным занятиям, и только самые
высокомудрые мужи достигали заветных высот.
Ими-то, в сочувствие и помощь нам, грешным, были составлены звездные таблицы,
благодаря которым из этого
таинственного источника смогли испить знаний и простые смертные, как ваш
покорный слуга!
- А-а!.. Все это ерунда! Россказни для ублажения женщин! - отрезал скептик
и прагматик господин д'Онэ. -
Господь наделил человека свободной душой, и я чихаю, потому что мне так хочется,
а не потому, что этот ваш Козерог
пощекотал рогами Деву!
Дамы прыснули от такого приземленного истолкования загадочной науки, а
мессир Ламори, нимало не смущаясь,
отпарировал:
- Но и отрицать влияния звезд на судьбы людей нельзя. Учеными мужами давно
доказано, что важнейшие события,
кои случились со дня сотворения мира, произошли благодаря особому положению
светил в тот момент. Смешно не верить,
что соединение Сатурна и Юпитера в созвездии Тельца, которое происходит раз в
девятьсот шестьдесят лет, сопровождается
величайшими событиями. Ведь именно в эти года родились Моисей, Александр
Македонский и Магомет. А не произойди
соединение Марса с Меркурием в созвездии Рыб, не случился бы и Великий потоп!
- Ах, мессир Ламори! - кокетливо заметила баронесса. - Почему же вы,
человек, наделенный столь глубокими
знаниями и умениями, прозябаете на берегу Атлантики, не ища положения, которое
конечно же больше соответствует вашим
достоинствам!
Мадам Изабелла нахмурилась: мало того, что эта хитрая бестия Беатриса
крутит шашни с ее итальянцем, отрывая его
от важных дел, так она его еще и переманить вздумала! "ПРОЗЯБАЕТ"! Надо же
ляпнуть такое! Ну змея-а-а!!!
Мессир Марчеляо секунду помолчал, а потом задумчиво сказал:
- Еще в ранней молодости я узнал о поучительнейшей истории моего земляка
Чекко из Асколи, и этот рассказ, запав
в мою юную душу, уберег меня от многих жизненных невзгод. Если благородное
общество позволит, я поведаю эту историю.
- Конечно, конечно! - раздалось со всех сторон.
- Дело было так. Будучи еще совсем молодым человеком, Чекко достиг таких
высот знания, что приобрел славу
первого астролога своего времени. Но ему было мало... Гордыня овладела его
сердцем, и он захотел, чтобы мир признал его
не больше и не меньше как величайшим астрологом со времен Птолемея. Знатнейшие
мужи удостоили его своим
расположением. Он сделался придворным астрологом Карла Калабрийского, сына
неаполитанского короля. Но, не ценя
великих милостей, которые ему оказывали сильные мира сего, Чекко был надменен,
самонадеян и насмешлив до крайности.
Конечно же с такими талантами он недолго продержался при дворе. После ухода с
должности придворного астролога Чекко
перебрался в Болонью, где решил удивить ученый мир, и написал толкования на
знаменитую книгу "Сфера" маэстро
Сакрабоско. В своих "Толкованиях" он осмелился утверждать, что с помощью чар при
нужном сочетании светил можно
заставить злых духов совершать чудеса. Сим постулатом очень заинтересовалась
святая инквизиция и привлекла автора к
суду. Чекко отделался легким испугом: его заставили отречься от всех заблуждений
и выдать астрологические книги. Но
вместо того чтобы опомниться и жить спокойно, а главное, тихо, он покидает
Болонью, перебирается во Флоренцию
(которой тогда правил его давний покровитель Карл Калабрийский) и, как ни в чем
не бывало, принимается за старое. Когда
войска Людовика Баварского вошли в Италию, Чекко предсказал, что Людовик займет
Рим и будет там коронован. Не надо
быть провидцем, чтобы понять, что без последствий такое заявление не останется.
Флорентийская инквизиция арестовала
Чекко, пытала. Его судили и сожгли.
- Коли уж он был таким великим звездочетом, что же он по звездам не узнал
свою судьбу? - хмыкнул господи
д'Онэ.
- Увы... Незнание собственной судьбы - удел всех астрологов... - вздохнул
мессир Марчелло. - И именно
поэтому я в большей степени полагаюсь на куаферское ремесло, нежели на
астрологию. И предпочитаю украшать
прелестные головки наших дам, находясь под щедрым, теплым, заботливым крылом
моей благородной патронессы госпожи
Изабеллы. И не хочу иной участи!
Встрепенувшаяся графиня победно посмотрела на баронессу и, лучась
довольством, предложила устроить
прощальный пикник.
Во второй повозке душой компании стала Аньес - непревзойденная рассказчица
страшных историй про нечистую
силу и прочие чудеса.
При полном внимании затаивших дыхание слушателей Аньес рассказывала:
- Поспорили как-то в одном монастыре два монаха. Вконец разругались и
разошлись в разные стороны. Один монах
пошел в лес. Идет себе, идет... Вдруг видит странного человека. Борода черная,
лицо неприятное, глазами так и зыркает. И
платье у него, значит, до полу. Но монах расстроенный был и всего этого не
заметил. "Куда идешь?" - спросил он. Человек
сказал, что он упал с лошади и теперь, значит, ищет ее. Пошли они дальше вместе.
Идут - а на пути река. Монах решил
разуться, чтобы перейти реку, но странный человек сказал: "Не надо, я перенесу
тебя!" Монах-то был доверчивый и, значит,
залез ему на спину. Человек вошел в воду. А чтоб одежду не замочить, полы
приподнял... Монах сидит себе на спине у
незнакомца и ничего плохого не думает. Посмотрел вниз - а у того человека вместо
ног копыта козлиные! Слушатели
ахнули.
- Монах, значит, сильно испугался... Схватился за крест и давай читать
молитву. Дьявол услышал святые слова и
забрыкался, словно необъезженный конь. Скинул монаха в воду и поскакал прочь! А
по пути он повалил, громадный дуб, так
что все ветки на нем переломались!
Аньес немного перевела дух:
- А однажды один человек пошел по дела в соседнюю деревню. По пути он
значит, встретил всадника. "Давай
подвезу!" - говорит. Человек с радостью забрался позади всадника на коня. Но
только он, значит, ухватился за всадника, тот
исчез совсем! А конь заржал, взвился в воздух и полетел как птица! Человек давай
кричать от страха не своим голосом, а
конь под ним поднялся выше деревьев и сбросил седока на землю! Человек так
расшибся, что только проходившие день
спустя люди и спасли его: на носилках домой унесли!
В третьей повозке булькало вино в бочках.
В четвертой Жаккетта кормила Абдуллу, пользуясь отсутствием мессира
Марчелло.
Медленно крутились большие, в пять ободов окованные колеса, легкий ветерок
колыхал парусиновую крышу.
Покончив с едой, Жаккетта вытащила из поясного кошелька тщательно
завернутую в кусочек кожи рубиновую
шпильку баронессы, которую она перед поездкой заблаговременно изъяла из
тайничка.
- Посмотри, Абдулла! Может, этой штуки хватит, чтобы тебя взяли на
корабль? - Она передала шпильку нубийцу.
Благодаря парусиновой крыше даже в застенке Абдуллы было достаточно света.
Нубиец развернул кожу и долго
рассматривал изящную безделушку.
- Пожалуй, хватить... Рубин хороший... Где ты взять? Украсть? Вдруг тебя
поймать? - отозвался он.
- Да нет, Абдулла. Это одна дама оставила, которая к мессиру Марчелло
таскается. Их у ней целая пригоршня, про
эту она и забыла давно.
- У потаскуха не может быть такой дорогой вещь. Она тоже украсть! -
убежденно сообщил Абдулла.
- Да нет, ты меня не понял! Она богатая и знатная, просто спит с мессиром!
- уточнила Жаккетта.
- Значит, он потаскуха? Шпилька у женщина за любовь берет? - не унимался
Абдулла.
- Да нет! - вконец запуталась Жаккетта. - Никто не потаскуха, просто
баронесса потеряла эту шпильку в башне, а я
нашла, а она думает, что потеряла в пруду. Ты меня совсем уморил! Скажи лучше,
как ты в плен попал.
- Я плыть по делу для господин на корабль... Нападать пират. Я сражаться.
Он накинуть сеть - я добыча. Продать
другой пират. Тот пират привезти в Марсель. В Марсель рыцарь из отсюда узнать: я
- нубиец. Купить. Я думать - я будет
слуга. Рыцарь посадить я в клетка на убой. Странно. Глупо убивать дорогой раб.
Зачем?
- Меч в тебе закалить. Вишь, только нубийцы для этого дела подходят да
свиньи! - просветила его Жаккетта. -
Слышишь, вроде останавливаемся? Сиди тихо, я побегу, узнаю.
На второй день гости оставили караван и разъехались по своим усадьбам.
Мстительная мадам Изабелла, до глубины души оскорбленная попыткой подруги
переманить мессира Ламори, твердо
решила всеми силами препятствовать их свиданиям, чтобы пресечь повторные попытки
увода, поручила мастеру составить
для нее гороскоп на ближайшие три месяца с подробными указаниями, какие платья и
драгоценности в какой день надевать.
Итальянца это вполне устраивало: помимо значительной материальной выгоды,
сопутствующей этому заказу, были и
другие причины. Он и сам не хотел всю дорогу бесплодно созерцать прелести дам,
не имея возможности поразвлечься, а
предпочитал с комфортом ехать в своей половине повозки, попивай винцо и общаясь
с Жаккеттой.
Предоставленная самой себе, баронесса скуки ради решила сделать
исторический экскурс в недавнее прошлое
Франции и опытной рукой сорвать все покровы с грязных делишек королевской семьи.
Теперь из колыхающегося дормеза с утра до вечера раздавался резкий голос
госпожи Беатрисы:
- И что самое интересное, они этого даже не скрывают. Вселенская Паутина
прилюдно заявлял, что его бабка была
первой потаскушкой королевства, и он не знает имени своего деда! Каково?! Хотя
это чистая правда! Вы и эту историю не
знаете? Нет?! Ну, ничего! Я вам расскажу подлинные события, без тени вымысла.
Когда Карла VI женили на Изабелле Баварской, королевская чета очень
недолго жила в относительном согласии,
плодя наследников короны. Молодая королева достаточно быстро показала свой нрав
и свой характер, так что за ней
намертво закрепилось имя Изабо. Прямой намек на то, что только настоящие дамы
имеют право носить полное имя, а не
какие-то там подстилки, будь они хоть королевской крови. Изабо быстренько
закрутила амурные истории со многими
людьми своего двора, не обойдя вниманием и младшего брата короля, красавца Луи
Орлеанского.
Уж на что Карл был дурак, но и он заметил, какие рога у него наросли! Он
приказал сбить с королевской колыбели
свой герб и отселился с какой-то служаночкой подальше от гулящей жены. Так что
Карл VII родился под черно-белыми
ромбами герба баварского дома, королевских лилий там и в помине не было!
Одни говорят, что его отцом был Луи Орлеанский. И это было бы неплохо,
все-таки королевская кровь. Но другие
(довольно здраво) замечают, что Изабо, наверное, и сама не знала, кто же из
любовников отец ее, ребенка. Ведь тогда, в Блуа,
в двадцатом году, она открыто признала Карла незаконнорожденным, но отца его так
и не назвала. А это, согласитесь,
говорит о многом. Ну, если говорить о предполагаемом прадеде нынешнего короля,
Луи Орлеанском, то этот вообще
отличался темпераментом жеребца и изрядной долей бесстыдства. Это надо же
додуматься, отдать своего бастарда на
воспитание собственной жене! Ну, вы понимаете, что я говорю о красавчике Дюнуа.
Мадам Изабелла в такт рассказу и колыханиям дормеза кивала головой, охотно
слушая разоблачения баронессы и
радуясь, что подложила ей хорошую свинью.
Жанна краем уха цепко выхватывала нужные ей факты, пропуская едкие
комментарии мадам Беатрисы, и параллельно
размышляла, в каком платье совершить первый выход. Во второй повозке неутомимая
Аньес продолжала вчерашнюю
эпопею:
- Один человек из, Риберака приехал в Бордо к своей родне погостить. И вот
как-то ночью сидит он у окна и слышит,
что кто-то зовет на помощь. Он, значит, кинулся туда и видит: какого-то юношу
волочит страшная, вся косматая образина!
Человек схватил юношу и, значит, стал тянуть в свою сторону. А на улице темно,
только луна светит, и нет кроме них никого.
Образина была жутко сильная и почти затянула их в полуразрушенный дом, темный
совсем. Человек перепугался до смерти
и давай громко молитвы творить! Косматое чудовище как завоет - и исчезло! А
парень, которого он спас, рассказал, что он
плохо относился к своим родителям, а сегодня так им нагрубил, что они выгнали
его из дому. Только он очутился на улице,
как эта тварь накинулась на него и потащила куда-то, наверняка в преисподнюю! А
в одной деревне жила девушка.
В третьей повозке булькало вино.
В четвертой мессир Марчелло учил Жаккетту играть в карты и хохотал над ее
ошибками. Жаккетта уже проиграла
Африку, французскую корону, право на торговлю в городе Марселе, три горшка супа,
пять поцелуев и глиняную кружку.
Абдулла в своем узилище меланхолично грыз морковку.
Через несколько дней дорожный быт вошел в колею и стал более менее
привычным.
Из дормеза доносилось:
- И именно с того момента обострилась вражда между королевской семьей и
орлеанской ветвью Валуа. Законным
претендентом на корону должен был стать Карл Орлеанский, сын Луи, а никак не
бастард Изабо Баварской! О! Это понимали
все заинтересованные стороны. И тут страшную глупость совершила Англия.
Англичане решили как можно дольше
задерживать на своем сыром острове герцога Орлеанского, чтобы у французов не
возникало соблазна объединиться вокруг
законного наследника трона.
Карл сидел пленником в Лондоне, писал с горя баллады и серены, а партия
дофина не дремала. Заправляла всем его
теща, Иоланта Анжуйская, которой мало было своих четырех корон. Она спала и
видела свою дочь на французском престоле.
Но тут, дорогие мои, дело, как ни странно, осложнил сам дофин. К его чести надо
сказать, он страшно терзался тайнами
своего происхождения и не чувствовал за собой морального права быть королем, А
кто мог разрешить эту дилемму? Только
Гюсподь Бог.
И вот, будто по заказу, нарисовалась посланница Божия, некая Дева Жанна.
Крестьяночка из забытой Богом деревни.
Но облеченная Господом высокой миссией спасти несчастную Францию от англичан и
дать ей, Франции, короля в лице
дофина. С чем она, Жанна, блистательно справилась, пройдя с Шайкой своих
головорезов почти половину страны.
Ну, подумайте сами, мои дорогие... - баронесса на секунду замолкла,
выбирая образ поубедительней. - Если, к
примеру, вдруг ваша Жаккетта станет ясновидящей, сможет ли она тут же надеть
латы и взобраться на боевого коня?!
Никогда! Даже если Господь будет вещать ее устами, ни знатной дамой, ни рыцарем
женского пола она от этого не
сделается! И рядиться, как эта Орлеанская Дева, в капюшоны с золотыми лилиями,
доспехи за сто турских ливров и прочие
роскошества ей и в голову не придет! Только наивные простаки верят в сказочку
про нежданную-негаданную Спасительницу,
которую ловко состряпала королевская фамилия.
Орлеанская Дева не кто иная, как родная сестра Карла VII и самая младшая
дочь Изабо Баварской и Луи Орлеанского!
- Баронесса с торжеством хлопнула веером по ручке кресла.
На этом месте дамы от изумления раскрыли рты.
- Да, да, дорогие мои! Обстановка вокруг их скандальной связи тогда
настолько накалилась, что даже эта бесстыжая
бестия не рискнула оставить новорожденную во дворце, как предыдущих детей.
Объявили, что родился мертвый мальчик.
Его назвали не то Филиппом, не то Генрихом и быстренько похоронили. А девочку
отдали на воспитание мелким дворянам
д'Аркам, которые изо всех сил выслуживались перед двором, надеясь, что королева
посодействует возвращению их герба. За
что их его лишили, не помню уже. Так вот, спасти младшенькую дочь Изабо удалось,
но вот любовника она не уберегла.
Говорят, именно после того свидания, когда они отмечали удачное пристройство
малютки, Луи, возвращаясь домой,
неожиданно напоролся на чей-то загадочный кинжал. Очевидно, это был привет жене
от короля!
И вот эта девчонка лет с тринадцати стала слышать разные голоса. Это
вообще в Баварской линии не редкость. То
один помешанный, то другой. Да и как ни крути, а король-то, брат Луи и супруг
Изабо, был дурак!
И когда Изабо отпихнула сыночка от трона, в чьей-то умной голове
зародилась гениальная мысль о Деве
Спасительнице. Исподволь внушить Жанне ее задачу было, наверное, не так уж
трудно. Эти святые и ясновидящие просты,
как дети! Тут же прокатилось пророчество, что женщина погубила Францию, а дева
ее спасет! Жанна окончательно
уверилась в своей святой миссии.
...Закладка в соц.сетях
