Жанр: Любовные романы
Неукротимая герцогиня
...и непоправимый урон. Где то золото, что текло в Бордо из английских
карманов? Благодарение Господу, Аквитания
потихоньку оправилась от присоединения к французской короне, но до былого
величия нам как до Рима пешком. А потом,
уже в наше время, разве можно было назвать твоего отца, милочка, преданнейшим
слугой короля? Я помню те дни, когда в
каждом замке на все лады кричали "Лига, Лига!" (Лига Общественного Блага. Ее
организовали в 70-е г. XV в. герцог
Бургундский Карл Смелый и герцог Бретонский Франсуа II. Главным лозунгом Лиги
было "Уничтожение налогов и защита
народных интересов!" (Понимать буквально его не следует!) Многие города и
области поддержали этот союз (вплоть до
части Парижа). Умный в хитрый политик, Людовик XI сумел вбить клин между
союзниками и расправился с ними по
частям), если бы наши грозные мужчины были воинственны на деле так же, как и на
словах, и тратили свой боевой пыл не
только на дижонских потаскушек, но и на дела... То не пришлось бы мне сейчас
вымаливать у семейства де Боже то, что и
так принадлежит мне по полному праву вдовы. Хитрюга Людовик обвел их всех вокруг
пальца! Уж он-то, в отличие от
бедняжки герцога, полагался на свою голову, а не на мешок с алмазами которые
Шарль (Считая, что алмазы приносят
счастье, удачу и победу в сражениях, Карл Смелый, помимо всемирно известного
алмаза Санси, постоянно носил с собой
мешочек с отборными алмазами. Когда он Погиб при Нав$и, победители-швейцарцы
сняли с его тела этот мешок. Они
решили проверить камни и, перепутав твердость с прочностью, расколотили
громадное состояние в алмазную пыль. На том в
успокоились) таскал с собой! Попомни мои слова, Жанна! Как только ты появишься
при дворе, твое имя и твоя красота
быстро заставят зловредных дам регентшиной свиты вспомнить, за какие грехи у вас
отняли ваши земли и оставили угасать
великий род на крохотном клочке графства. А Анна Французская весьма
подозрительна и мстительна...
- И лучше мне все-таки уйти от греха подальше в монастырь! - насмешливо
закончила Жанна, очень внимательно
слушавшая баронессу, но делавшая в уме свои выводы.
Мадам Беатриса, покочевавшая по всем мало-мальски пристойным дворам
Европы, была (в отличие от мадам
Изабеллы) закалена в словесных дуэлях, поэтому на насмешку и бровью не повела.
Выпив для подкрепления сил еще один
бокальчик, она с новым пылом ринулась в бой.
- Совсем нет, дорогая. Ты мне как родная дочь, и мой христианский долг
помочь тебе и твоей матери в этом сложном
деле. Я просто делюсь с тобой своими впечатлениями. Думаю, что блистательный
бургундский двор канул в Лету.
Настоящий французский королевский двор появится только тогда когда Карл примет
из рук сестры бразды правления
страной и вступит в брак. В Англии смута, туда даже соваться не стонем, но
остался еще один весьма приличный двор,
который, как мне кажется, прекрасно тебе подойдет. Я говорю о герцогстве
Бретонском!
- Еще одно захолустье! - фыркнула Жанна и взяла миндальную лепешечку.
- О нет, моя девочка! Посуди сама: герцогство - единственная независимая
французская земля, которую проныра
Людовик не смог захапать. Поэтому с ней считаются и Франция, и Англия, и
Германские земли. Самое же главное для тебя
- у герцога нет сына, и Бретань наследует его старшая дочь, госпожа Анна. Кто
получит ее руку, тот получит Бретань.
Поэтому в Ренне толпятся благородные сеньоры со всех концов и окраин. И каждый,
заметь, с подобающей его положению
свитой. Вот там ты не будешь чужой. Бретань, Аквитания и Бургундия всегда были
связаны общими интересами.
- Кроме того, Жанна, - вступила в разговор мадам Изабелла, - ваш отец был
хорошим другом Франсуа Второго
Бретонского. В Ренне у нас есть небольшой, но приличный отель, пожалованный
графу герцогом в пору их дружбы. - "За
какую-то сверхпокладистую шлюху!" - добавила она про себя.
- И благородное французское дворянство, создавшее Лигу Общественного
Спасения, направленную на то, чтобы
оградить нашего юного короля от тирании этой мерзкой семейки де Боже, охотнее
проводит время в Ренне, нежели в
Амбуазе!
Этими пророческими словами баронесса завершила свое страстное выступление
и полезла в омоньер за очередной
карамелькой.
Жанна совсем не торопилась с окончательным ответом. С одной стороны, мадам
Беатриса нарисовала весьма
убедительную картину. Если так обстоят дела, то соваться в королевскую
резиденцию действительно особого смысла нет.
Южная провинциалочка из нелояльного рода королевской фамилии. Видимо, в самом
деле, придется начать с Бретани. С
другой же стороны, матушка явно заинтересована в Ренне, поэтому надо
поторговаться.
- Хорошо, я согласна. Но с таким гардеробом, как у меня, появляться при
герцогском дворе просто позорно! Нужно
сшить несколько платьев (кстати, хорошо, что бархатные уже шьются у Мадлен),
подкупить теплых тканей, мехов, ведь в
вашей хваленой Бретани холодно и сыро! - наконец отрезала она.
Мадам Изабелла поняла, что торговаться опасно, и без слов утверждающе
склонила голову.
- Вот и прекрасно! Милые дамы, я тоже поеду с вами до Ренна, там у меня
несколько дел! - подытожила совещание
довольная баронесса.
Пришедшие к долгожданному соглашению высокие договаривающиеся стороны с
облегчением накинулись на
угощение.
Бедная Бретань еще и не догадывалась, что ее собрались покорить серьезные
аквитанские дамы.
Известие о том, что в скором времени мадам Изабелла и мадам Жанна намерены
ехать в Бретонское герцогство ко
двору герцога Франсуа, оживленно обсуждалось вечером того же дня на кухне, где
трапезничала челядь замка, свободная в
этот час.
Само собой разумеется, это был страшный секрет и жгучая тайна.
В отличие от камеристок, несколько испуганных, но восхищенных такой
смелостью графинь, тетушка Франсуаза была
настроена очень мрачно, если не сказать трагично.
- Виданное ли дело! - голосом дельфийской сивиллы вещала она, ожесточенно
кидая в миски тушеные бобы и
поливая их "гасконским маслом". - Не нашли лучшего места, куда податься! Добром
это не кончится, помяните мое слово!
- Это почему же? - добродушно спросил Большой Пьер, а девушки возмущенно
загалдели.
- Потому! - решительно отрезала тетушка Франсуаза, сунув ему миску с
бобами. - Самое треклятое место!
Нарочно искать станешь, а хуже не сыщешь!
Она резко махнула рукой и чуть не сшибла миску со стола.
- Всякий знает, что около ихней Бретани волшебный остров стоит, где феи
одни только и живут. Оттуда-то они по
всему королевству и расплодились. Ладно, у нас они все больше в родниках сидят,
гор-то нет, как они привыкли. А уж в
Бретани шагу ступить нельзя, чтобы на фею не наткнуться. А по ночам эти старухи
в лохмотьях шныряют во всех деревнях, в
дома невесть как забираются. Никакой запор их не удержит. И поди разберись,
какая к тебе фея забрела, - та, что по
хозяйству помогает, или злыдня зловредная. А бретонцы эти, даром что христиане,
таскают им своих младенцев
народившихся, чтобы те их по-своему окрестили. Тьфу! Ровно еретики какие! И море
там другое, неправильное. Не то что
наше. Скалы, острова - и у каждого острова хозяйка есть. Белая там дама, черная,
серая - на любой цвет. Как луна полная,
так они и носятся над волнами и рыбаков от рыбы отворачивают.
- Ах, мама, ты все перепутала! - вмешалась в страстный монолог матери
Аньес.
Она, как и тетушка Франсуаза, была большой любительницей и великим
знатоком по части фей, эльфов, кобольдов,
гномов и прочей волшебной магии и нечисти. Но если тетушка Франсуаза черпала
сведения из чистого народного источника,
то Аньес серьезно обогатила их еще и слушанием многочисленных романов и поэм в
покоях графинь.
- Феи вовсе не шныряют по Бретани. Они переселились на север, на остров
яблок Авалон и там у них королевство. В
их домах и замках крыши золотые, а в стены вделаны изумруды, топазы и гиацинты.
Туда попадают благородные рыцари,
где они и живут, не зная горестей и забот. А правит ими король Артур, которого
фея Моргана перенесла туда и залечила
волшебством его ужасные раны. А феи, которые живут у нас во Франции, вовсе не
сморщенные злые старушки. Это
прекрасные дамы в богатых платьях. Они выходят замуж за самых благородных
рыцарей, но связывают своих супругов
клятвой. И раз в неделю, когда остаются совсем одни, превращаются в кого-нибудь.
Или запрещают мужу видеть себя без
одежды. Мелузина вон каждую субботу превращалась в крылатую змею. И вообще.
Неприлично и старомодно называть их
феями. Надо говорить "Дама Абонда"!
- Может, для госпожи Жанны фея и Дама Абонда, а нам, вилланам, лучше
держаться от них подальше. Надежней
будет! И народ бретонский совсем дикий: нахлещутся своего ужасного сидра - а
доброго вина там не найти! - и давай в
свои мешки с трубками дудеть. Хлебнете вы там горя, ой хлебнете! Живыми бы хоть
вернулись когда-нибудь! - Тетушка
смахнула уголком фартука слезу.
Рассказ дочери ее ничуть не успокоил, и она твердо стояла на своем:
- Нет бы замуж спокойно выйти, детишек рожать да нянчить, все здешние
господа от госпожи Жанны без ума, так
нет, надо нестись куда-то к черту на кулички. Совсем мозги от гордости
посвертывались!
- Да что вы такое говорите, тетушка Франсуаза? - засмеялся Большой Пьер. -
Бывал я с покойным графом в
Бретани, и не раз. Никаких страстей, о которых вы толковали, не заметил. Народ
чудной, это верно. И говорят не по-нашему,
но больше по деревням, в городах-то нормально. И сидр у них неплохой, когда
привыкнешь. Сыро только и холодно, с
нашими местами не сравнить. Но не всем же так везет, а жить можно, точно вам
говорю.
Гул одобрения пронесся над мисками, и тетушка Франсуаза осталась в
меньшинстве. Махнув рукой, она молча
подсела к столу и, ковыряя бобы, стала думать, какие кусочки мощей, ладанки и
амулеты надо раздобыть, чтобы надежно
оградить Аньес от колдовских и людских напастей в далеком чужом краю...
Куда ехать за семейным счастьем, наконец решили. Теперь надо было подумать
- как.
На следующее утро в Бретань неторопливо отправилась крепкая повозка с
несколькими расторопными парнями, чтобы
проверить дорогу и привести реннский отель в порядок. Половина слуг должна была
вернуться, а остальные оставались
дожидаться приезда хозяек.
И замок Монпеза понемногу стал готовиться к предстоящему отъезду графинь и
баронессы.
Как и предполагала Аньес, известие о внезапной и необъяснимой близости
мессира Марчелло и Жаккетты серьезно
попортило кровь молодому женскому населению.
Такое возмутительное событие не лезло ни в какие ворота. Три дня Жаккетта
перемещалась по замку под
беспощадным обстрелом любопытных глаз, проникающих в нее до костей. Но даже
самые дотошные исследовательницы не
могли найти в ней той искры, что могла зажечь разборчивого итальянца.
Ну хоть убейте, колесуйте или сожгите, не обладала эта деревенская плюшка
ни легкостью и детской игривой
лукавостью Аньес; ни жизнерадостной, победной, плещущей через край красотой
Маргариты; ни заимствованной у
благородных дам изысканной манерностью Шарлотты!
Спросить мужской пол о достоинствах Жаккетты прекрасная половина
обитателей замка почему-то не догадалась. А
на женский взгляд она была удручающе, просто безнадежно проста.
- Ничего не пойму! - первой сдалась и отказалась от дальнейших раздумий
Маргарита, когда девушки в который
уже раз сообща пытались понять это чудо.
- Ну ладно, понимаю, когда мессир Марчелло и баронесса. Она хоть в два
раза старше, но в пять раз красивее
Жаккетты. А Жаккетта хоть и неплохая девчонка, но так же изящна и
привлекательна, как кованый гвоздь!
Все с ней согласились, и мудрый инстинкт самосохранения наконец подсказал
камеристкам две возможные, приятные
для самолюбия версии: или итальянец малость свихнулся, глядючи по ночам на
звезды; или как истинному гурману Жаккетта
нужна ему в противовес мадам Беатрисе, чтобы острей ощущать изысканность
последней.
У Аньес язык чесался рассказать тайну, но старой девой оставаться не
хотелось, поэтому она, стиснув зубы и кляня в
душе страшную клятву, молчала.
Унося в растрепанных душах недоумение по поводу загадочной мужской натуры,
девушки разошлись, так и не
приблизившись к разгадке.
А Жаккетта, по своему обыкновению, и не заметила, что ее достоинства
подвергаются всестороннему анализу, и не
изображала ни особой радости, ни особого горя по поводу своей волнующей весь
замок связи.
Да и какая тут радость: мессир Марчелло оказался не только страстным
партнером, но и строгим, дотошным учителем.
И во время их занятий учил и любил на совесть, так что Жаккетта после визитов в
башню чувствовала себя выжатым
лимоном. В непривычной к таким усилиям голове путались и переплетались
многочисленные рецепты. Руки ныли от
причесываний, начесываний, расчесываний, зачесываний, а, уж коленки - те просто
дрожали и подгибались от всего
остального.
Этого нельзя было не заметить: за неделю Жаккетта заметно похудела и лицо
ее осунулось. И - редкий случай в
практике женских отношений! - недоумение и зависть девушек сменились недоумением
и сочувствием.
Но постепенно к концу недели Жаккетта почувствовала, что понемногу
втягивается в непривычное дело. Руки
приобретают сноровку, рецепты запоминаются все легче и не наводят прежнего ужаса
своей сложностью. Да и неутомимый
итальянец малость выдохся, работая сразу на два фронта, благо баронесса была
тоже дама не промах и поблажек ему не
давала, и поэтому жизнь для Жаккетты опять приобрела прежнюю привлекательность.
Глава XI
- Хоть убейте, а я не пойду! - почти кричала басом обычно молчаливая
Крошка Аннет. - Уж лучше свинарники
чистить!
Жаккетта, отзанимавшись с куафером и пропустив обед, торопилась на кухню,
чтобы чего-нибудь перекусить. В этот
час там должно было быть немноголюдно: посуду после полуденной трапезы уже
вымыли, а готовить ужин еще рано.
Возглас Крошки Аннет перебил угрожающий тенорок управляющего:
- Я тебя, дорогуша, не свинарники чистить, я тебя тюремный подвал убирать
поставлю. Через денек с повинной
приползешь, а поздно будет!
Господин Шевро, видно, тоже обозлился и решил поставить Крошку Аннет перед
каким-то очень неприятным
выбором.
"Чего она так боится?" - удивилась Жаккетта.
Торчать у входа в кухню, когда от голода урчит в животе, было не в ее
привычках, и она пихнула тяжелую, чуть
приоткрытую дверь.
Поначалу спорящие даже не заметили ее появления.
- Значит. И под юбку. Честной девушке. Лазить. Аннет?! И к колдуну.
Проклятому. Идти. Опять Аннет?! - перешла
Крошка Аннет в наступление, видимо, панически боясь неведомого поручения. - Кто
мне позавчера весь зад на мессе
исщипал? Говорят у госпожи Шевро бальзам есть. От синяков. Пойду попрошу. А то
ведь. Сесть трудно!
Тут уж струхнул господин Шевро, вспомнив о беспощадных кулаках своей
драгоценной половины.
Скрип дверных петель привлек его внимание, и он испугался еще больше,
сообразив, что появился нежелательный
свидетель.
Но, увидев на пороге всего лишь Жаккетту, ушлый управляющий тут же
догадался, как выкрутиться из неприятной и
опасной ситуации, ибо Крошка Аннет намертво вросла в каменный пол увесистыми
ступнями, полная испуганной решимости
не соглашаться на страшное дело.
- Жаккетта! - сведя брови к переносице, грозно воззвал он.
- Чего вам, господин Шевро? - Жаккетта затормозила на пути к очагу и с
любопытством уставилась на
управляющего.
- Ты в замке новенькая, поэтому получишь особое поручение. С завтрашнего
дня будешь относить кузнецу Жаку
утром и вечером по корзине свеженьких булочек. Четыре недели. Поняла?!
- Ладно, - кивнула Жаккетта. - Только если госпожа Жанна разрешит
отлучаться из замка.
"И из-за этой пустяковины крик стоял?!" - поразилась она.
Господин Шевро даже подрастерялся от такого легкого согласия и с огромным
облегчением докончил:
- Все остальное тебе расскажет тетушка Франсуаза. Ступай, милая девочка,
ступай!
- Я поесть пришла, у меня урок только кончился! - возмутилась Жаккетта.
- А-а, ну кушай, кушай! Пойдем, Аннет, не будем мешать... Про какие там
синяки ты говорила?
Тетушка Франсуаза хлопотала около печки, в которой сидели пышные сдобные
булочки. Жаккетта пристроилась
рядом с ней на трехногом табурете, держа в руках пустую плетеную корзинку.
Разговор конечно же шел о жизни.
- Я этих новомодных штучек не люблю! - рассуждала тетушка Франсуаза,
поправляя нижний платок своей любимой
романской повязки, туго охватывающей ее полный подбородок и упитанные щеки. - По
мне, нечего простой женщине шею,
уши, да волосы всему свету казать. Девчонки да благородные дамы еще могут
голышом покрасоваться, а на кухне незачем
недокрытыми космами трясти. И нашей повязки ничего лучше не придумали, чтобы там
Аньес про мою отсталость не
болтала. Жаккетта, дочка, присмотри я на минуту отойду! Вот наказание Господне,
проспала, собиралась второпях, так не
поверишь, будто кто в голову репьев накидал!
Тетушка Франсуаза отошла от печки, закрыла дверь кухни на засов, чтобы не
ворвался непрошеный гость, и с
облегчением сняла платки. Вытрясла хорошенько, расправила и, пригладив волосы,
принялась заново повязывать.
Для начала она ловко обернула шею и голову нижним прямоугольным платом,
оставив открытым лишь лицо, и туго
сколола концы на макушке. Затем поверх накинула второй кусок полотна и аккуратно
закрепила его у висков.
Жаккетта с интересом наблюдала: полдеревни, и ее матушка в том числе,
давно перешли на чепцы, щеголяя друг перед
дружкой их белизной и отделкой.
Тетушка Франсуаза же упорно держалась старой моды. Посмотревшись в до
блеска начищенную крышку котла,
тетушка поправила несколько складок и уже куда более довольная собой вернулась к
булочкам.
- Вот только ума не приложу, чего это господин дю Пиллон так озаботился
питанием нашего кузнеца. Ведь это он
попросил госпожу Изабеллу, чтобы мы ему сдобу пекли. А я так сроду не помню,
чтобы кузнецу булочки корзинами
таскали... Так ты, дочка, говоришь, что тебя послали? Крошка Аннет наотрез
отказалась?
Жаккетта согласно кивнула, втягивая носом божественный аромат стряпни.
- Оно и немудрено. Наш кузнец такое же пугало для людей, как и итальянец
госпожи Изабеллы. У которого ты
навроде как в подмастерьях нынче. Только вишь, мессир-то Марчелло почти
благородный. Студентом небось был. В
книжной премудрости разбирается и потому с господами на короткой ноге. И вообще
он птица не нашего полета. А кузнецто
простой, хотя и нездешний. Хоть и зовут его люди Жак Кривая Нога, а на самом
деле он Джекоб Смит. Англичанин, стало
быть. А родился здесь. И отец его, да и дед.
Да и прадед, пожалуй. Они тут еще со времен Черного Принца осели. Но
держатся особняком, жен себе в Англии
берут и ту свою родню не забывают. Помню, покойница Мэри, Жакова жена,
пятнадцать лет тут прожила, а говорить толком
не научилась - все будто рот у ней кашей забит. А боятся Жака недаром: он и не
скрывает, ирод, что всякую нечисть в
своем ремесле использует. Знает, греховодник старый, что искуснее его нету
мастера, хоть в Бордо съезди. Так что никто о
его колдуновских замашках святой церкви не доносит. Кузнечество ведь и так дело
темное, а у Кривой Ноги покровители
больно высокие - почитай, всей Гиени оружие и доспехи делает. Да и в церковь
ходит - исправней некуда! С кюре они
вообще дружки не разлей вода. Вместе кузнецовое вино по вечерам тянут. Так что
это не деревенскую кумушку ведьмой
объявить, как в позапрошлом годе. Слышала, небось?
- А почему он Кривая Нога? - спросила Жаккетта.
- В молодости на выучку в Испанию шатался. В Толедо или еще куда. У
мавров, говорят, три года сидел - там-то
ему ногу и подрубили. Вот и пошло: Кривая Нога да Кривая Нога... Любит Жак людей
пугать. Как начнет про всяких бесов
рассказывать, какие в его роще живут и ему прислуживают, так хоть уши затыкай и
беги куда подале. Потому-то без дела к
нему в кузницу и калачом не заманишь. Управляющий, вон, какую обузу на тебя
свалил и рад-радешенек. А ты не бойся.
Крестик в руке зажми - Пречистая Дева в обиду не даст. Гляди-ка, вынимать пора!
Румяные золотистые булочки остывали на столе, заполняя дразнящим душу
запахом всю кухню. Опять крепконакрепко
закрыв дверь, Жаккетта с тетушкой Франсуазой с наслаждением угостились
парой булочек за счет кузнеца.
- Ты там своего итальянца поспрошай, пусть он мне амулет хороший для Аньес
подыщет! - наказала тетушка
Франсуаза, смахнув крошки с фартука в ладонь и отправив их в рот. - Горемыки вы
мои... Почитай, все, кто поедет,
вернутся вскорости, только вы с Аньес при госпоже Жанне останетесь. Она за
тряпками, ты за волосами смотреть. Так и
будете, как ниточка с иголочкой!
Кузница Кривой Ноги стояла совсем недалеко от замка, в густой дубовой
рощице. "Странно, - думала Жаккетта,
пробираясь по узкой тропинке. - Другие кузни на дорогах ставят, на перекрестках.
Чтобы люди мимо не прошли. А этот как
будто нарочно от людей хоронится!"
Подходя ближе к кузнице, она сморщилась: в нос ударил едкий, очень
неприятный запах.
Кузнец, нестарый еще, но уже весьма потрепанный годами сутулый мужчина с
тяжелым взглядом и громадными
узловатыми руками, ждал ее на тропке, буравя исподлобья блекло-карими газами.
"Святая Агнесса, спаси и сохрани! - заранее взмолилась Жаккетта. - Не дай
в обиду, от мессира Марчело-то еле
живая хожу!"
- Булочки принесла? - глухим голосом спросил кузнец. - Что так поздно?
- Только спеклись, господин Жак. А чего это тут воняет? - с ходу задала
Жаккетта интересующий ее вопрос.
- Сейчас узнаешь. Пошли!
Хромая на кривую ногу, кузнец направился в обход кузницы на зады своего
"хуторка".
Там, среди могучих дубов, стоял большой низкий мрачный сарай.
Под деревьями было прохладно, и Жаккетта с удовольствием бы скинула
башмаки и босиком пошлепала по
прошлогодней листве. Но в противовес красоте рощи мерзкий запах становился все
сильней и сильней, даже глаза стало
пощипывать от такой вони.
- Заходи.
Кузнец отворил ветхую дверь сарая, и волна смрада чуть не опрокинула
Жаккетту с ног.
Отрицательно замотав головой, она, вся сморщившись, схватила конец фартука
и зажала им нос. Чуть-чуть полегчало.
- Да не бойся ты, дура деревенская! - глухо захохотал Кривая Нога и
закашлялся. - Это мой домашний дьявол
смердит. Он мне по хозяйству помогает, приказы мои исполняет. Я его крепко
держу, не выскочит. Пошли!
Схватив за плетеную ручку, он втащил упирающуюся Жаккетту вместе с
корзиной в сарай.
Когда глаза привыкли к полумраку, Жаккетта с ужасом различила в глубине
сарая черного клочкастого козла в
железной клетке. Клетка была приподнята над землей на опорах, а под ее
мелкосетчатым полом стоял большой чан, откуда и
воняло так невыносимо. Рядом с клеткой на помосте лежала куча папоротника,
которую козел, просунув точеную морду
сквозь прутья, лениво жевал.
Увидев непрошеных гостей, он презрительно осмотрел их янтарными глазами.
Коротко, но противно мемекнул и,
потеряв к ним всякий интерес, решил справить малую нужду. Пенистая струя
полилась сквозь сетку прямо в чан.
- Поняла, дуреха? Вот он, мой помощничек. Хорош? А теперь сюда глянь! -
Кривая Нога ткнул пальцем в другой
угол.
Жаккетта развернулась и, заметив еще одну клетку с кем-то живым и темным,
завизжала во весь голос и, выпустив
корзину, сломя голову понеслась к выходу.
Цепкая железная лапа кузнеца безо всяких видимых усилии поймала ее за
юбку, вторая впилась в плечо и вернула на
прежнее место.
- Пусти, ирод! - визжала Жаккетта. - Набил чертями весь сарай, колдун
проклятый!!!
- Говорю же, не бойся, клуша толстомясая! Это не черт, а человек!
Жаккетта недоверчиво глянула в страшный угол.
Действительно, из тесной клетки на нее уставились большие вылупленные
глаза с яркими белыми белками.
Постепенно она различила отдельные части тела: голову, руки, ноги - и разобрала,
что в крохотную узкую клетку втиснут
чернокожий человек. Клетка же для него настолько мала, что незнакомец может в
ней только лежать почти не шевелясь.
- Вот этому булочки носить будешь. Принесешь, корзину рядом ставь, вон,
где кувшин с водой, чтобы он дотянуться
смог и свободна. Поняла? - Убедившись, что девушка больше не вырывается, кузнец
отпустил ее.
- Да!!!
Жаккетта подняла уроненную корзинку, поставила ее вплотную к клетке и со
всех ног кинулась к выходу.
Позади опять раздался переходящий в кашель глухой смех кузнеца.
- Господи, пресвятые угодники! - бормотала Жаккетта на бегу, несясь
подальше от сарая. - Свихнуться можно!
Козлы, черные люди, все в клетках, вонища адская! Нипочем больше не пойду, пусть
запорют!
Ей казалось, что она от пяток до макушки насквозь пропиталась вонью сарая.
"Так в замок идти нельзя!" - решила Жаккетта, остановилась и огляделась.
Оказалось, что она побежала не по той тропинке и теперь находится в
незнакомом месте. В глубине рощи бил
родничок и, спеша к опушке, превращался в небольшую речку. Найдя подходящий
омуток, Жаккетта скинула с себя всю
одежду и принялась яростно ее полоскать в проточной воде. Потом, разложив на
солнечном пригорке платье, рубашку и
фартук для просушки, с наслаждением погрузилась сама в холодную воду.
Несколько раз окунувшись с головой, Жаккётта, стоя по грудь в воде,
перекинула копну волос на лицо и принялась
яростно тереть их, чтобы противный запах начисто смылся.
"Эх, мыла нет!" - пожалела она, жамкая темные пряди.
Вдруг рядом с ней в ручей плюхнулась какая-то крупная фигура, подняв тучи
брызг. Ничего толком не видя из-за
завесы волос, Жаккетта решила, что это дьявол вырвался из Кузнецова сарая и
примчался по ее душу. В испуге она дернулась
обратно на берег, поскользнулась на мокром камушке, опрокинулась обратно в воду
и захлебнулась...
...Очнулась Жаккётта грудью на чьем то мокром колене. А увесистый кулак
молотил ее по спине, выгоняя воду,
которая ручьем лилась изо рта и носа.
- Ты чего, совсем сдурела? - раздался отлично знакомый голос. - Утопла бы
счас, как курица!
- Привет, Жерар! - прохрипела Жаккетта.
- Ну, слава Богу, очухалась! - Рука Жерара перестала дубасить ее спину,
переместилась чуть пониже и принялась
оглаживать пухлые выпуклости. - А то у ме
...Закладка в соц.сетях
