Жанр: Любовные романы
Высшая сила
...тив другой рукой ее под колени, взял на руки.
— Может, так ты будешь вести себя приличнее, — прорычал он.
Их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Указательным
пальцем она провела линию по толстому пуловеру вдоль мускулистого плеча,
поднялась выше и легонько коснулась его уха. Он вздрогнул, и его дыхание
всколыхнуло ее локоны.
— Прекрати. Я тебя предупреждаю.
— Накажи меня.
— Ты понятия не имеешь.
— Тогда покажи мне, — попросила она.
Она ощущала биение его сердца, слышала неровное дыхание, когда Ник
поднимался по ступеням, внося ее в коттедж. Там было темно. Она смутно
различила неподвижные мальчишеские фигуры на разобранном диване.
Он быстро пересек холл и внес ее в их комнату, ногой тихо прикрыв за собой
дверь, и наконец поставил ее на ноги.
Одной рукой Келли по-прежнему обнимала его за шею. Другая рука поползла
вверх, лаская его лицо. Застонав, он поцеловал ее ладонь и крепко прижал
Келли к себе. Его губы, твердые и нетерпеливые, вжались в ее губы, и он
начал теснить ее по направлению к кровати. Ник осторожно опустил ее и лег
сам.
Она почувствовала на себе желанную тяжесть и с готовностью открылась
навстречу его телу. Она хотела положить руки ему на плечи, но непослушные,
словно налитые свинцом, они безжизненно упали на постель. Она прикрыла глаза
— просто на минуточку. Отяжелевшие веки сомкнулись, и Келли без труда
соскользнула во мрак.
Казалось, всего несколько мгновений она витала где-то между состоянием сна и
полного беспамятства. Туманные воспоминания о тяжелом теплом теле рядом с
ней вызвали на ее губах улыбку. Но она не обнаружила рядом никого. Ну вот,
еще один проигрыш.
В висках пульсировала боль. Келли осторожно открыла глаза. Где она?
Уставившись в стену, она наконец вспомнила. Потянулась на смятых простынях и
почувствовала запах одеколона Ника, смешанный с запахом ее собственных
духов.
Вторая подушка была примята, значит, он был здесь этой ночью. Она села на
кровати, и минуту все плыло у нее перед глазами. Потом ее взгляд прояснился,
и она увидела на полу свои джинсы с трусиками внутри. Немного в стороне
валялась ее майка вместе с бюстгальтером.
Расширив от ужаса глаза, она откинула простыню. На ней была хлопчатобумажная
ночная рубашка — слава Богу. Но облегчение было недолгим. Она не помнила,
как надевала ее. А тогда кто же... Что в конце концов произошло?
Она припомнила, как сильные руки пронесли ее через холл и положили на
кровать. Ник остался на ночь — она была в этом уверена. У нее в памяти
подобно далекому огоньку в безлунной ночи вспыхнул его полный вожделения
взгляд.
В висках у нее стучало, внутри ощущался дискомфорт. Если не считать этого,
она чувствовала себя как обычно. Она потрогала свой живот, провела рукой по
бедрам. Ничего. Она где-то слышала, что после первого раза бывает
раздражение. Но она ничего не чувствовала.
Свесив ноги с кровати, Келли обхватила голову руками и осторожно встала.
Когда земля перестала уходить у нее из-под ног, она решила, что готова ко
второму шагу. Потихоньку подошла к маленькому шкафу и накинула короткий
ворсистый халат. Почистив зубы, она осторожно открыла дверь.
Запах кофе ударил ей в нос. В доме было тихо. Который час? Она взглянула на
свою руку, но часов на ней не обнаружила.
На цыпочках, стараясь не шуметь, она направилась в холл.
В кухне горел верхний свет. Ник стоял спиной к ней у раковины. Он был в темно-
синих плавках и майке. На столе шипела и свистела электрическая кофеварка.
— Доброе утро. Который час? — Она проскользнула в кухню и уселась,
облокотившись о стол.
Его лицо, мужественное, неподвижное, было словно высечено из камня. Вдруг
оробев, она пожалела, что у нее не осталось ни капли вчерашней
бесшабашности. Из-за собственной дерзости теперь приходилось заискивать
перед ним.
Он взглянул на свои часы, потом на нее.
— Ну, уже не утро. Половина двенадцатого. Мальчики ушли. — Уголки его губ
слегка приподнялись в мимолетной улыбке. — Ты зеленая, как вчерашнее пиво.
Как себя чувствуешь?
— Как будто сотня маленьких эльфов танцует джигу у меня в голове.
Он засмеялся:
— И это того стоило?
Она вскинула голову и застонала от боли, тут же пожалев о своем резком
движении.
— Я... я думаю, да. Мы хорошо провели время. Ведь правда?
Не говоря ни слова, он поставил перед ней кружку кофе.
Келли покрутила кружку между ладонями, глядя на дымящийся черный круг. Она
ждала, когда Ник перестанет изображать из себя сфинкса и хоть что-нибудь
скажет о прошлой ночи. Иначе как ей узнать то, что она хочет узнать, не
уронив окончательно своего достоинства?
— Ник, — начала она, кашлянув. — Относительно прошлой ночи...
— Ты о чем?
— Мне действительно понравилось
Приятное времечко у Чарли
.
— Я знал, что тебе понравится.
И что теперь? Нужно действовать решительно — просто спросить обо всем прямо.
— Ну а потом что было? — Она опустила глаза на свою ночную рубашку,
выглядывающую из-под халата.
— А ты не помнишь?
Она помотала головой и подняла на него глаза. От его взгляда ей стало не по
себе.
— Очень интересно.
— Хорошо, я поняла. Мы будем играть в двадцать вопросов. Как я сюда попала?
— Часть пути ты плелась сама... Часть я тебя нес. — Он встал поодаль от
стола, на его губах играла улыбка. Засмущавшись, она прикрыла глаза.
— Хорошо. — Тяжело вздохнула. Она должна узнать. — К-кто раздел меня?
— Это были не маленькие эльфы, — проговорил Ник медленно. Он поставил кружку
рядом с собой, и она заметила, что его рука дрожит. Рот плотно сжат, щека
дергается.
Она вздохнула и подперла ладонью подбородок. Он видел ее без одежды. Она не
могла решить, расстраиваться или нет.
— Скажи мне прямо. Я... Мы были...
— Келли. — В его сдавленном голосе явно ощущалась нервозность. — Я никогда
бы не позволил себе воспользоваться твоим состоянием.
— Но почему? — прошептала она.
У нее что-то не в порядке? Но она почти не изменилась с тех пор. Может быть,
он наказывает ее за то, что она оттолкнула его той ночью? Она взглянула на
него — его лицо было жестким.
— Просто я бы не... — И осекся. Его брови сошлись на переносице, а глаза
заволокло дымкой. — Это не из-за тебя. Ты тут ни при чем, — охрипшим голосом
проговорил он и вдруг стукнул ладонью по столу, так что Келли вздрогнула. —
Это все не для меня. Забудем об этом. Ладно? — Он обошел вокруг стола и
направился к двери. — Я иду на пляж.
Келли еще долго не могла сдвинуться с места после его ухода. В его письмах
никогда не сквозила эта горечь. Но они были написаны до смерти Мери-
Элизабет. Он не представлял, как глубоко ранит его смерть жены. Может быть,
эта утрата что-то убила в нем?
Приняв душ, Келли натянула на себя купальный костюм и зашагала к морю.
Оглядывая прибрежную полосу, она заметила на фоне воды ярко-голубые плавки
Скотта. Он занимался серфингом. По-видимому, океан был не таким холодным,
каким казался. Прямо напротив Скотта, там, где вода набегала на песок, она
увидела две темные склоненные головы. Она подошла поближе. Ник и Брэд
копали, пересыпали и утрамбовывали мокрый песок. Вокруг были разбросаны
ведра, совки и какие-то орудия труда с длинными ручками, которые — она могла
в этом поклясться — были извлечены из кухонного шкафа.
Она бросила свое полотенце в нескольких футах от них и села посмотреть, чем
они занимаются. Мальчик был поглощен рытьем траншеи. Ник увидел ее. От ее
взгляда не укрылись его поджатые губы. Настроение у нее совсем упало.
Брэд провел рукой, испачканной в песке, по лицу. Он несколько раз моргнул и
закричал:
— П-па, мне в глаза песок попал.
— Без паники. — Голос Ника был тихим и сдержанным. — Не открывай глаза. И не
три. — Он обратился к Келли: — Будь добра, принеси полотенце и набери
немного воды в то ведро.
Она подала ему полотенце, взяла ведерко и подошла к воде. Вчерашний бурный
прибой сменился безвольным штилем...
Она обернулась. Темные ресницы Брэда были усыпаны крупинками песка. Она
смотрела, как Ник осторожно вытирал лицо мальчика.
Он держал ребенка за подбородок и осматривал его личико.
— Можешь плакать, сынок. Слезы все смоют. — Он взглянул на нее, а потом
опустил краешек полотенца в воду, которую она принесла. — Спасибо.
— Пожалуйста. Что-нибудь еще?
Ник покачал головой:
— Думаю, все уже в порядке.
И тут Брэд опять потянулся к глазам грязной рукой.
— Не надо!..
— Брэд!..
Выкрики Ника и Келли раздались одновременно. Мальчик потерся щекой о плечо.
— Господи, ну вы д-даете. Я знаю. Я же не м-маленький. — Он вскочил, побежал
к воде и ополоснул руки.
Ник пошел за ним и снова осмотрел лицо мальчика. Без стеснения и неловкости
он убрал волосы со лба сына и поцеловал его в макушку.
Как удивительно, что такой большой, сильный мужчина может быть таким нежным
и заботливым. Навернувшиеся слезы обиды обожгли Келли глаза. До нее он едва
дотрагивается. Но он любит своих детей. С ними он держится открыто и
непринужденно. Отыщется ли когда-нибудь в его сердце местечко и для нее?
Подошел Ник и в шутку брызнул на нее водой, а потом отдал ей полотенце.
— Тебе нужно нанести защитный крем. У тебя нос уже краснеет.
— У меня нет крема.
Он указал на темное пятно на берегу:
— Наше покрывало там. Я купил тебе средство против солнечных ожогов.
— Зачем?
Он потрепал ее по щеке.
— Потому что, моя маленькая златовласка, скоро ты будешь похожа на вареного
рака.
Она пошла с ним и опустилась на покрывало. Он уселся рядом и, вытянув
длинные ноги, открыл коричневый флакон и выдавил на ладонь густой белый
крем. Она почувствовала кокосовый парфюмерный запах.
—Сними очки и не двигайся. Если я пропущу какой-нибудь участок, ты будешь
похожа на енота.
Она сделала так, как было велено. Ник нежно намазывал крем на ее щеки,
втирал его. За его спиной солнце сделало попытку пробиться сквозь тучи, и
Келли зажмурилась от его сияния. Она наблюдала, как Ник старательно
покрывает кремом каждый дюйм ее кожи. По ее телу начало разливаться тепло. В
этот момент, когда он за собой не следил, у него был такой же вид, как
тогда, когда он возился с Брэдом.
Почему-то это возродило в ней надежду. Она поняла, что этот мужчина способен
на глубокое чувство, он показал это своим отношением к мальчикам. И ее он
тоже немножко любит, даже если она того и не заслуживает.
Неожиданно Ник стянул майку через голову, вывернув при этом наизнанку, и
бросил на покрывало.
— Я иду купаться с Брэдом.
Келли вновь охватила тоска.
— За что, Боже? — прошептала она. — За что мне это все?
— Келли, успокойся и спи.
Ник стиснул зубы от неудержимого желания, которое охватывало его всякий раз,
когда она поворачивалась. В темноте он мог видеть на постели рядом с собой
лишь очертания ее тела под ночной рубашкой. Но мысленное представление о ней
в тон розовой маленькой рубашке будоражило его кровь.
— Не могу. У меня болят ноги, — тонким, словно у обиженного ребенка голосом
отозвалась она. — Когда они под простыней, кажется, что я засунула их в
печку.
Ее ноги были ярко-красного цвета, но он был способен обращать внимание
только на то, какие они стройные и красивые, и думать только о том, как
приятно было бы провести по ним рукой. Он призвал на помощь всю свою
выдержку.
— Та зеленая грязь из аптеки не помогла?
— Нет — извини. Тебе пришлось за ней специально ходить.
— Это не важно. Я переживаю только из-за того, что ты мучаешься. Но я же
говорил...
— Пожалуйста, не повторяй:
Но я же говорил
. На мне была рубашка.
— Короткая рубашка.
— Казни меня, судья. Я забыла, что ноги тоже могут сгореть, и теперь, терплю
чертовские муки.
— Боже правый! Кажется, я в первый раз слышу из твоих уст ругательство.
— Будешь меня донимать, еще услышишь. — В темноте послышался ее смех. —
Думаю, когда все время имеешь дело с тремя мужиками, невольно опускаешься на
их уровень.
— Да, похоже на то. — Он задумался над ее словами. — Это, видимо, для тебя
действительно тяжело. Ты всю жизнь провела в окружении женщин. А тут вдруг
сплошные ящерицы и стирка.
— Как ты думаешь, Гудини там нормально поживает? — Из темноты донеслось ее
хихиканье.
Эти звуки, казалось бы, такие ребяческие и безыскусные, задевали каждый его
нерв.
— Донна сказала, что будет за ним присматривать. — Он тоже засмеялся. —
Никогда не забуду выражение твоего лица, когда я предложил тебе его
подержать. Ты, по-моему, была уверена, что он вцепится тебе в горло.
— В общем, да. А что бы Мери-Элизабет делала в такой ситуации? — спросила
она мягко.
Мгновение он хранил молчание, глядя на скользившие по стене отблески фар
проходящих машин. Что бы она делала? Единственное, что вызывало его
восхищение в характере первой жены, была ее самоуверенность. Если она чего-
то и боялась, то он об этом не знал. Она никогда и ни в ком не нуждалась —
пока не оказалась при смерти. Но даже тогда она не доверяла ему; даже
неизлечимо больная, она сама принимала решения и умела настоять на своем. Ей
необходимо было знать, что мальчики не останутся без присмотра. Насколько он
помнил, это был ее единственный бескорыстный поступок.
— Она бы не взяла его в руки. Она бы сделала из него ремень и кошелек ему в
пару.
— Ох.
Келли беспокойно заерзала, и ее гладкая голень скользнула по его ноге. Ника
будто током ударило. Он затаил дыхание и зажмурил глаза — ее волнующие
движения воскресили в нем воспоминания о прошлой ночи.
Когда он вчера принес ее в дом, он хотел ее безумно, до боли. Долгое
воздержание начинало сказываться, а искушение было слишком велико.
Ее неожиданное опьянение очаровало его. Процедура ее раздевания стала для
него изощренной пыткой. От ее тела у него захватывало дух. Мягкость кремовой
кожи, свежесть каждой черты, каждого изгиба... Он жаждал любви, и уже ничто
в мире не могло бы остановить его.
И никогда еще он не был так раздосадован, так зол. Он был зол не на нее, но
на себя — вдвойне за то, что так легко позабыл все данные себе обещания.
Собственная слабость вызывала у него отвращение.
Он снова почувствовал, как матрас прогнулся от ее движений.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Немного лучше. — Голос у нее был сонный, мягкий и нежный. — Мне кажется,
обезболивающее подействовало. Я только пытаюсь найти удобное положение.
Он испытал сильнейший приступ сексуального напряжения.
Да, я тоже
, —
мрачно подумал он. Ее замечание было невинным, как и она сама. Может, это и
остановило его вчера ночью? Прошлой ночью желание обладать ею пересилило
все. Он не мог думать ни о чем другом.
Его спасло только то, что она отключилась. Он хотел, чтобы она все
осознавала и испытывала желание. Он улыбнулся. Она и в самом деле испытывала
желание — с этим как раз все было в порядке. Но с сознанием было значительно
хуже. Если бы Келли не опьянела, она бы уже не была девственницей.
Он услышал мягкое, ровное дыхание и понял, что Келли заснула — наконец-то.
Все к лучшему; он знал, что такое мучиться от боли. Она беспокойно
раскинулась во сне. Ее рука скользнула по его шее и опустилась на грудь. От
этого прикосновения по его телу прошла дрожь.
Его по-прежнему влекло к ней. Она была абсолютно трезва и, судя по дыханию,
спала, но он вожделел ее ничуть не меньше, чем прошлой ночью. Отпустит ли
его когда-нибудь эта страсть?
Он поднял ее руку со своей груди и, поцеловав в ладонь, положил ее на
подушку. На него пахнуло свежим запахом ее духов, и огонь в жилах разгорелся
с новой силой. Невыносимо. Если бы она не обгорела на солнце...
Келли открыла глаза и увидела, что ночные тени померкли. Она отлично
выспалась. Осторожное движение ногами вызвало приступ боли, напомнившей ей о
вчерашней глупости. Новая попытка несколько ослабила неприятные ощущения.
Прислушавшись, она не уловила никакого шума в соседней комнате. Видимо,
мальчики все еще спали. Должно быть, совсем рано. Возле нее матрас
прогибался под тяжестью тела Ника. Ее губы расплылись в улыбке. Она не одна.
Вот ей и довелось проснуться рядом с мужчиной. Осторожно, стараясь не
разбудить его, она перевернулась.
Ник лежал лицом к ней, подсунув одну руку себе под подушку, а другую положив
на кровать между ними ладонью вверх, будто в манящем жесте. Она где-то
слышала, что настоящее испытание для брака — это увидеть своего супруга
сразу после пробуждения. В неясном предутреннем свете он был очень даже
ничего себе — такой милый. В нем угадывалась какая-то уязвимость, и он по-
прежнему был самым красивым из всех мужчин, каких она встречала.
Она подняла руку и протянула к нему. Он шевельнулся, и она замерла.
Господи, не дай ему проснуться, — попросила она. — Дай мне полюбоваться на
него такого — беззащитного и умиротворенного. Еще чуть-чуть
.
Его темные волнистые волосы были спутаны, и даже в тусклом свете она
различала его легкую щетину. Он глубже зарылся лицом в подушку. Его тепло
манило ее, словно огонь заблудшую душу. Она придвинулась к этому теплу
поближе, насколько только осмеливалась, чтобы не потревожить его. Поднятой
рукой провела в воздухе, как будто погладив его плечи. Она охватила взглядом
широкий размах его груди, представила себе, какова на ощупь густая поросль
волос, не смея до нее дотронуться. Очертила в воздухе мощный бицепс на его
предплечье и тяжело вздохнула.
— Ох, Ник, — прошептала она, — так больше не может продолжаться.
Глава 8
— Ну почему тебе н-надо уезжать, п-папа?
— Потому что я должен представлять в суде очень важное дело. —
Лжец
, —
подумал Ник. Обвинительное заключение пронеслось у него в голове. Он звонил
в офис и знал, что его компаньон легко может сам справиться с этим небольшим
затруднением.
Просто нужен был предлог для бегства. Он взглянул на Келли, сидевшую на
стуле. Она была очень привлекательна в блузке и шортах. Он слышал ее шепот
этим утром. Ему потребовалось все самообладание до последней крупицы, чтобы
в тот момент не заключить ее в объятия.
Он больше не сможет провести ни единой ночи вместе с ней в постели, не
прикасаясь к ней. Ему нужно обратно в Коннектикут, в отдельную кровать.
Скотт плюхнулся на диван и посмотрел на отца.
— Ты говорил, что на этот раз все будет иначе. Обещал, что будешь здесь всю
неделю.
— Я знаю, сынок. Но от этого дела многое зависит. Если я не смогу заработать
денег, ты не сможешь играть в хоккей.
— Ну если ты так поворачиваешь...
— Я знал, ты поймешь. — Ник увидел растерянность на лице Келли.
С улицы донесся гудок. Он подхватил свой чемодан.
— Мой экипаж подан. Желаю вам приятно провести остаток недели. Если вам что-
нибудь понадобится... — Он в нерешительности сделал паузу. — Звоните.
Келли смотрела, как за ним закрывается дверь. Звоните? И это все? Он даже не
собирается позвонить сам, чтобы узнать, как они тут, даже мальчики его не
интересуют?
Боль и досада сжали сердце. Ник мог бы быть более чутким. Келли взглянула на
мрачные лица мальчиков и отругала себя за то, что думает только о себе.
— Сегодня отличный денек, парни. А не пойти ли нам на берег?
— На пляж, — поправил ее Скотт.
— Все равно. — Она взглянула на него, уперев руки в бока. — Знаешь, мы ведь
тоже можем вернуться. Мы вовсе не обязаны оставаться здесь до конца недели.
— Дома нечего делать, — сказал Скотт.
Она перевела взгляд на Брэда. Тот кивнул в знак согласия.
— Тогда отлично. Мы останемся и проведем время в свое удовольствие. — В
конце фразы ее голос сорвался.
— Без папы никакого удовольствия не будет.
Ее вдруг охватило раздражение.
— Скотт, за эти несколько дней, что мы здесь пробыли, ты совсем немного
времени провел с отцом. Почему это вдруг стало для тебя так важно?
Скотт отвернулся от нее и посмотрел на брата.
— Я иду на пляж. Ты со мной, пустая башка?
Брэд широко раскрыл глаза:
— Можно, тетя К-Келли?
Она кивнула и проследила взглядом, как за ними захлопнулась дверь.
Первым ее побуждением было наказать Скотта. Но если бы он сейчас не ушел,
тут был бы такой фейерверк, какого в День независимости не увидишь. Он
сбежал так же, как и Ник. Это, наверное, у них наследственное.
А может быть, Ник уехал, потому что не мог спать с ней в одной постели?
Келли могла поклясться, что Ник становится мягче, что стены Иерихона
начинают рушиться. Она осыпала проклятиями его профессию, его
самопожертвование и этот судебный процесс. Ее ожидали томительные,
нескончаемые дни без него. Келли вздохнула.
Вчера она заметила на бульваре книжный магазин. Она решила приобрести что-
нибудь про семейные взаимоотношения и еще, может быть, книгу о том, как
обращаться с трудными подростками. Впереди была долгая неделя.
Келли вырулила на подъездную дорожку, затормозила и выключила зажигание. Она
потерла шею и поводила плечами, разминая мускулы после долгого пути. Путь
океанскому ветру преградили Прибрежные Холмы, и влажный воздух Коннектикута
сомкнулся вокруг нее. Она расстегнула верхнюю пуговицу блузки, подставляя
кожу ветерку.
Глядя, как мальчики радостно несутся к дому, Келли вылезла из машины и пошла
вдоль дорожки к почтовому ящику. Взяв кипу конвертов, побрела обратно следом
за детьми и поднялась по ступенькам на широкое крыльцо. Передняя дверь была
приоткрыта, через щель до нее донесся приглушенный голос Скотта, беседующего
с кем-то по телефону.
Ее розовый игрушечный медведь сидел на страже прямо перед дверью. Записка,
написанная рукой Ника, все еще была пришпилена к его банту. Теперь это был
их переговорный пункт, и все первым делом смотрели туда, если никого не было
дома. Она поискала глазами новое послание, какое-нибудь приветствие по
случаю возвращения домой. Ничего не обнаружив, почувствовала легкое
разочарование, но постаралась его отогнать.
— Тетя Келли, можно я пойду на ночь к Марку? — послышался крик из кухни.
— А ты не хочешь увидеться с отцом? — сухо спросила она, пройдя через
столовую.
— Нет. Увижусь завтра. Через день начинаются занятия, и я смогу спать
допоздна только по выходным.
— Мне все равно. — Внезапно ее осенила идея. — Только за это разгрузи
машину, пожалуйста, — мягко попросила она.
— Конечно. Но Брэд тоже должен помочь. Он собирается на ночь к Эрику.
— Ну что ж, справедливо. — Она смотрела, как оба бегали от машины к дому и
обратно, пока все сумки, мокрые полотенца, купальные костюмы и белье не
оказались сваленными в груду возле входа.
— А т-теперь мы можем идти?
— Конечно.
Она оглядела весь этот бедлам и подумала, что заключенный договор был явно
не в ее пользу. Пока она решала, отнести ли чистое белье наверх или бросить
в стирку в подвале, одно письмо выскользнуло из пачки в ее руках. Нужно
делать все по порядку.
Она пошла в свою комнату и положила свои письма на кровать. Потом поднялась
по ступенькам и направилась через холл в кабинет Ника.
Проходя мимо его спальни, остановилась и заглянула туда. Кровать была
аккуратно застелена цветастым покрывалом.
Черная пустота отчаяния разверзлась и поглотила ее. Стоит ли дальше
пытаться? Есть ли хоть малейший смысл снова и снова нарываться на
унизительные для нее отказы?
Она стукнула пачкой писем по своей ладони и пошла дальше. Открыв последнюю
дверь справа, вошла в нее. Кабинет Ника до последней скрепки был само
совершенство. Две стены были сплошь заставлены книжными полками, две другие
завешаны школьными и спортивными фотографиями мальчиков. Весь центр комнаты
занимал дубовый стол. Слева от него под прямым углом располагался
компьютерный стол, где красовались новейшие образцы компьютерной индустрии.
Келли прошла вглубь комнаты. На зеленой салфетке в центре стола лежала
стопка писем. Несколько листков бумаги были небрежно брошены поверх этой
кипы. Положив корреспонденцию, она взглянула на письмо без конверта.
Знакомый почерк привлек ее внимание, и она подняла его.
Это письмо написала ему она сама после того, как уехала; чтобы собрать вещи
перед свадьбой. Конверт был разорван, листки истрепаны, явно от частого
перечитывания. Ей в глаза бросилась фраза:
Между нами всегда существовала
связь, Ник
.
Она просмотрела всю пачку. Удивление, оторопь, смущение сменяли друг друга.
Все письма лежали по порядку, на конвертах красовались давнишние даты. Он
сохранил все, что она когда-либо ему писала. Но почему? Если он ее не любит,
нет никакого смысла хранить это. Она положила все обратно, как было до ее
приход
...Закладка в соц.сетях
