Жанр: Любовные романы
Золотой отсвет счастья
...тебе говорят! - резко и сухо
сказал Кинкейд, однако голос его звучал уязвленно и даже обиженно.
Бесс открыла рот, но речь отказала ей. Она чувствовала, будто кто-то невидимый
железной лапой сдавил ей горло. "Кьюти,- молча кричала она,- Кьюти, где же ты, где?"
- У тебя не только с головой, но и с ушами плохо? - едко спросил Кинкейд.- Я хочу,
чтобы ты нарисовала подробную карту. Боже тебя упаси забыть или перепутать чтонибудь.
Девушка в отчаянии думала, что не может сейчас сказать ему правду. Не посмеет. Не
рискнет. Силы небесные, на что же я себя обрекла, терзалась она. Прошу тебя, Господи,
молилась Бесс, дай мне знак, помоги, научи, Господи...
- Бесс!
Помешивая угольки, Бесс сосредоточилась и попыталась вызвать перед глазами образ
Кьюти. Но тщетно. Она чувствовала только смущение, неуверенность, страх.
- Я хочу вспомнить все дословно,- на ходу выдумала она отговорку, чтобы выиграть
время.
Кинкейд стоял перед ней, воинственно подбоченясь, и не сводил сурового взгяда с
лица девушки. Черты его будто окаменели; он напоминал сейчас античную статую,
казалось, он даже не дышит.
- Ну, если ты надула меня...- наконец произнес он, и недосказанные слова угрозы
заставили Бесс содрогнуться.
Глотая горячий, сырой воздух, она начала выговаривать столь знакомые строки из
старого дедова дневника:
- Нас Морган отослал другой дорогой. Основную часть сокровищ решено было
отправить караваном мулов в Портобелло. Он лично сопровождал золото, следуя с
большой группой наших людей по реке Чардс. Мы же пошли сквозь джунгли, срезая
значительный отрезок пути...
Во рту у Бесс пересохло, язык стал шершавым, как терка, и непослушным. Усилием
воли ей приходилось сдерживать дрожь в руках.
От очага поднимались вверх кудрявые завитки дыма, наполняя хижину ароматным
духом и растворяясь в стихии дождя. Девушка вдруг заметила, что сладковато-терпкий
дымок отпугивает москитов.
Но все эти запахи и доносившиеся из джунглей звуки казались сейчас враждебными,
зловещими. Даже отсветы костра на коже будто превратились в кроваво-красные потеки.
Подошел Кинкейд и на корточках сел с другой стороны очага. Взгляд его по-прежнему
был сух и неподвижен. Барабанная дробь дождя, насквозь промокшая земля дышали
прохладой, но это не приносило Бесс облегчения, напротив, она ощущала озноб и пелену
нездоровой испарины на теле.
Почему я затеяла все это, думала она. Почему я отправилась в этот душный сырой ад?
Пусть бы у меня отняли часть моих земель, потом я могла бы расчистить от леса новые
участки и возделать их под посевы. Питаться можно было бы дичью и рыбой... Конечно,
тяжело, но не хуже, чем...
Она вдохнула приторно-пряный, напоенный мельчайшими бисеринами влаги воздух и
твердо сказала себе: нет, это решение я приняла сама, никто меня не принуждал.
Правильно ли, нет ли, но мы уже здесь, и сокровище будет найдено, чего бы это ни
стоило.
И вдруг из самых глубинных уголков подсознания она услышала слабый шелестящий
шепот: "Сила Лейси - в тебе. В тебе кровь тех, кому подвластно все лежащее за чертой
реальности..."
Затаив дыхание, девушка ждала в надежде услышать еще что-нибудь, но ничего -
тишина, шуршание дождя, шелест промокших листьев...
- ...В тебе,- эхом повторила Бесс.
- Что ты сказала? - не расслышал Кинкейд.
Во мне сила, дарованная небесами, внезапно поняла Бесс, почувствовав оживление.
- Моя бабка была исключительной доброты человеком. В ней не было ни капли зла, ни
капли корысти. Она не могла пройти мимо голодного ребенка, не могла смолчать, когда
дело касалось справедливости.
- Бабка? При чем здесь твоя бабка? Нам скорее важен твой дед. Ведь он писал в своем
дневнике о том, что нас интересует.
Бесс улыбалась, покачивая головой.
- Моя бабушка Лейси владела особым даром. И мне выпала та же судьба. Во мне живет
запредельная сила.
- Вот как? Что ж, покажи мне свою "сверхъестественную силу".- Кинкейд быстро
развернул сложенную карту.- Покажи, где клад.
Бесс глядела на желтоватый лист бумаги, видела и не видела его одновременно. Потом
закрыла глаза, помедлила, занеся над картой указательный палец, и наконец, опустила
его.
- Здесь,- одними губами молвила она.- Сокровища здесь.
Кинкейд недоверчиво взглянул на нее.
- Ты уверена?
- Зачем мне лгать? После всего, через что мы прошли? - спросила она, суеверно
перекрещивая за спиной пальцы - на счастье.
Только Бесс смогла убедить индейцев - куна выделить им проводников для поисков
клада. Все усилия Эвана Дэвиса были тщетны. Пабло ни в коем случае не хотел, чтобы его
воины рисковали жизнью ради нескольких мачете и вороха лоскутков. Вождь не
поддавался ни на какие уговоры, пока одна старуха не шепнула ему на ухо слова, после
которых он немедленно подозвал к себе Бесс.
На смешанном англо-испанском наречии он спросил, как ее имя. Эван перевел.
- Бесс,- представилась девушка, понимая, что полное ее имя только смутит этого
мудрого, но примитивного старого индейца.
Вождь смотрел на нее черными, бездонными, как у Кьюти, глазами. Старуха, та самая,
которая накануне колдовала над жарением туши, зашептала ему еще что-то. Внезапно
горделивое высокомерие Пабло сменилось искренней теплотой и дружелюбием.
- Большая честь видеть тебя среди нас,- перевел его слова озадаченный Эван.
Впрочем, недоумевали все европейцы, включая Кинкейда и саму Бесс. Пабло, взмахнув
рукой, быстро отдавал какие-то распоряжения. В считанные мгновения женщины
принесли откуда-то потрясающей красоты разноцветную мантию, сплетенную из тысяч и
тысяч ярких перышек. Вождь произнес несколько слов.
- Что-то не понимаю,- растерялся Эван.
- Я немного знаю испанский,- вмешался Кинкейд.- Он говорит, что эта мантия
предназначена для женщины звезд.
- Ерунда какая-то! - удивился Эван и переспросил у Пабло.
- Да,- твердо ответил тот.- Женщина Звезд. Бесс не знала, почему куна назвали ее этим
именем, однако вождь твердо стоял на своем и даже сказал, что пошлет с ней четыре
отряда воинов на четырех лодках. Ее слово для них закон, угодить ей - честь. От всякой
платы Пабло наотрез отказался.
Девушка поблагодарила его широкой улыбкой и грациозно присела в книксене,
насколько это позволяли узкие мальчишечьи бриджи и грубые ботинки.
А спустя три дня, после долгого пути под бесконечным дождем по полноводной реке
она начала сомневаться, уж не медвежью ли услугу оказал им Пабло.
Конечно, осадки временами прекращались. Но как только заканчивалась пытка
ливнем, начиналась пытка паром, который влажными клубами исходил от всего, что их
окружало. К тому же полчища насекомых налетали, наползали, напрыгивали на свои
жертвы, норовя забраться в нос, в уши, укусить в самые болезненные места. От смерти под
их ненасытными жалами спасала только чудодейственная ароматная паста, которой Бесс
снабдили в индейской деревне. К сожалению, она не отпугивала насекомых, а только
предотвращала укусы. Тела путников были облеплены тучами мелких и крупных
кровососов, которые с жадностью выискивали необработанные мазью участки кожи.
Нельзя сказать, что Бесс не находила красоты в этом буйстве природы. Девственные
заросли по берегам реки, стена джунглей, переливы красок производили на нее
неизгладимое впечатление. Огромные тропические жабы, ящерицы, черепахи,
аллигаторы, величественные зловещие змеи, яркие чернобородые обезьяны, сонные
равнодушные ленивцы,- вся эта армия была чарующей и великолепной. В диковинку были
ей райские птицы, дикобразы и пестрые обитатели вод.
Воины-гребцы вели караван по реке все дальше и дальше в глубь материка.
Кладоискатели начали, уже было подумывать, что они вот-вот пересекут панамский
перешеек и окажутся в водах Тихого океана.
И, наконец, когда Бесс уже окончательно потеряла надежду сойти на твердую земли,
индейцы причалили свои каноэ и главный из них указал на джунгли.
Эван коротко поговорил с ним, затем все объяснил Кинкейду.
- Это самая дальняя точка, до какой они могут доставить нас по воде. Они готовы дать
одного проводника. Еще один воин останется здесь ждать нашего возвращения. Эти места
они называют "Охотничьи угодья Эль-Тегро". Куна дико боятся сюда заходить.
- Хищников боятся? - уточнил шотландец.
- Нет.- Воин быстро затараторил что-то, Эван задал ему еще несколько вопросов.- Он
говорит, здесь начинаются владения другого племени,- продолжал переводить Дэвис.-
Это не дружественное племя Чоко или Гайамис.- Эван бросил быстрый взгляд на Бесс.-
Индеец говорит, тут обитает народ Тегро, они охотятся за маленькими детьми куна, чтобы
их съесть. Это племя людоедов.
- Вздор. Суеверные сказки,- буркнул Кинкейд.
А Бесс смотрела на напряженные лица гребцов, и внезапно ее обдала волна ледяного
холода.
- Да нет,- заметила она.- Боюсь, что это правда. Ты только взгляни на них.
- Что же, тогда мы пойдем одни,- решительно заявил Кинкейд.- Ты готова, Бесс?
Девушка кивнула, хотя ей на самом деле не хотелось углубляться в дебри. Бесс вдруг
ощутила всплеск неуловимых, незнакомых эмоций и сказала:
- Надо идти. Осталось совсем немного.
Кинкейд, Эван и восемь матросов взяли мачете, оружие, взвалили на спины самую
необходимую поклажу. Шотландец протянул Бесс пистолет и завернутую в кожаный
чехол карту.
- Береги это от сырости,- сказал он,- если жизнь дорога.
От группы индейцев отделились два добровольца.
- Ты уверен, что им можно доверять? - обратился к Эвану Кинкейд. Тот пожал
плечами. Тогда шотландец повернулся к Бесс.- Дотронься до их рук,- приказал он,-
дотронься, и мы узнаем, не предадут ли они нас.
Девушка изумленно расширила глаза.
- Ты же говорил, что не веришь моим способностям. Говорил, что все это...
- Черт тебя побери, женщина! Делай, что сказано! - прикрикнул он.
Поколебавшись, Бесс подошла к одному из воинов, протянула к нему руку и,
вопросительно посмотрев на него, спросила:
- Можно?
Индеец молча и невозмутимо раскрыл ладони, подал девушке. Она плотно накрыла их
своими.
- Что происходит? - удивился Эван. Матросы в недоумении зароптали.
Увидев внутренним взором ярко-голубое свечение, Бесс улыбнулась.
- Этот человек честен и надежен,- сказала она. Второй доброволец вдруг повернулся и
бросился в джунгли. Прежде чем кто-либо успел остановить его, он скрылся в зеленых
дебрях.
- И что теперь? - спросил Эван.
Кинкейд и Бесс переглянулись. Девушка кивнула и встала рядом с шотландцем.
- Идем,- молвила она.- Иначе все кончено.
Как по сигналу, в эту минуту полил дождь. Шотландец кивком велел индейцу
возглавить цепочку. Бесс пошла следом за Кинкейдом, за ней Эван и все матросы.
19
Бесс капля за каплей теряла уверенность в себе, по мере того как они пробирались
сквозь сырые заросли колючего кустарника и жестких лиан. Сумрачный лес был на
удивление молчалив и необитаем. Впереди шли мужчины, им приходилось прорубать
дорогу с помощью мачете. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, но жара и
влажность все равно превратили этот переход в пытку. Рубашка и бриджи Бесс были
пропитаны дождем и потом, острые шипы в клочья изорвали чулки, и теперь ноги были
исполосованы в кровь. Бесс атаковали муравьи и пауки, они наползали на нее, падали,
наскакивали со всех сторон. Кожаные башмаки стали от воды тяжелыми и корявыми, на
ступнях появились болезненные мозоли, кровоточащие при каждом шаге.
Постепенно пальмы и обвитые лианами кусты сменились велчественными,
высоченными мамонтовыми деревьями, баобабами, секвойями и совершенно
неизвестными огромными растениями. Стволы были толстыми, могли занять, наверное,
целую лондонскую мостовую. Тропу обрамляли стены зеленых зарослей, а сверху ее
покрывал, на огромной высоте, плотный ковер густых ветвей, который затмевал
солнечный свет, превращая лес в мрачный, просторный зал. Идти здесь было гораздо
легче. Деревья с огромными кронами росли редко, почва под ногами была упругой и
мягкой.
Но как же душно, жарко... Все липнет... И опять что-то жалит в руку... Опять.
Бесс шла и шла, радуясь хотя бы тому, что она не мужчина и может идти следом за
сильными... радуясь, что видит перед собой надежную спину Кинкейда.
Индеец-куна откликался на имя Ха-кобо, но было ли оно искаженным испанским Якоб
или каким-то местным прозвищем, Бесс не знала. Весь запас английских слов проводника
состоял из слов "Мы идти" и "Нет", остальное он передавал с помощью жестов и
мимики. Другой проводник, Че, который сбежал еще на берегу реки, похоже, бесследно
исчез.
Группа двигалась в большей степени наугад, только приблизительно указав
проводнику ту точку, которую выбрала на карте Бесс.
Сейчас, когда путники оказались в самой гуще тропического леса, где все деревья были
похожи одно на другое, где каждая миля давалась с неимоверным трудом, Бесс начала
сомневаться, выберутся ли они вообще из этого зеленого ада, увидят ли снова морской
берег, не говоря уж о том, чтобы найти клад, захороненный здесь более полувека назад.
- Кьюти, где ты, где?- шептала она себе под нос, почти потеряв надежду на своего
верного друга. Никогда прежде он не исчезал из ее жизни так надолго.- Ты же обещал
мне,- твердила она вполголоса,- ты же говорил, что поведешь меня.
Кинкейд остановился так внезапно, что девушка чуть не налетела на него.
- Что? - резко оборачиваясь, спросил он.
- Ничего,- пробормотала Бесс, пряча глаза.
Что сделает Кинкейд, если она так и не сможет определить точное место, где зарыты
сокровища? Что, если они так и будут идти, пока джунгли не поглотят их? Вспомнит ли
кто-нибудь о них? Заметит ли кто-нибудь их исчезновение?
В сумерках Ха-кобо нашел в огромном дереве такое дупло, где они все могли свободно
разместиться. Предварительно индеец вытащил их этой норы двух ящериц и змею и убил
их. Потом он раскрошил какое-то дерево, добрался до его сухой сердцевины и развел
небольшой костер. После этого Ха-кобо исчез, а вскоре притащил несколько съедобных
пальмовых побегов, горсть орехов, пару спелых ананасов. В "чашке" из широких листьев
он принес какую-то густую массу (плесень с деревьев, что ли?), обсыпанную жирными
белыми личинками. Бесс ограничила свой ужин суховатыми зелеными побегами и
ломтиком ананаса. Она была уверена, что заснуть ей не удастся, но стоило положить
голову на плечо Кинкейда, как девушка провалилась в крепкий, беспробудный сон.
Рассвет встретил путников проливным дождем и пронзительными криками сотен
птиц. Мимо бивуака пробежало семейство черных пекари: мамаша и три малыша.
Кинкейд и Эван ловко подстрелил двух лесных поросят, в то время как Ха-кобо отгонял
разъяренную самку. Мясо пекари, ящерицы и змея были "поданы" к завтраку. Бесс нашла
вкус дикой тропической свиньи слишком резким, однако жареные гады и сравниться с
ним не могли.
Когда с утренней трапезой было покончено, пришла пора снова выступать. Мрачные,
усталые люди подхватили поклажу, взяли оружие и тронулись в путь. Замешкался только
Ха-кобо, который до этого не взглянул на Бесс ни разу, не сказал ей ни единого слова;
теперь же индеец буквально пригвоздил девушку взглядом. Бесс смотрела в его
пронзительные черные глаза сначала ничего не понимая и не чувствуя. Вдруг тело
охватила легкая дрожь, закололо кончики пальцев. Не отдавая отчета в том, что делает,
Бесс подняла правую руку.
- Catarata,- сказала она.
Водопад. Она даже не подозревала, что знает это слово по-испански. Дед в своем
дневнике упоминал о водопаде, но Бесс совершенно не представляла, связано ли это с той
страшной засадой, в которую попал дед и его товарищи, имеет ли водопад отношение к
месту захоронения клада.
- Catarata,- повторил Ха-кобо, поднял голову и стал смотреть вверх, будто выискивая
там небо.
Потом он сложил у рта ладони и издал громкий протяжный крик. В следующее
мгновение лес огласился точно таким же воплем, только далеким. Ха-кобо
удовлетворенно кивнул и помчался вперед, сверкая темными босыми пятками.
Просторный участок джунглей закончился. Кладоискатели снова попали в бурелом, где
путь им преграждали поваленные почерневшие стволы, корявые деревья, оплетенные
лианами, непроходимые кустарники.
Ха-кобо внезапно замер, поднял руку и путешественники насторожились. Бесс глядела
во все глаза. Впереди подле лежащего на земле дерева что-то шевелилось...
...Что-то пестро-яркое... черное... переливалось, как расплавленное золото. На этом
фоне сияли круглые точки, белели острия длинных игл.
Бесс, замерев в трепетном страхе, смотрела на это существо. Огромный ягуар обретал
четкие очертания. Огненно-изумрудные глаза его светились яростью, смертельным
блеском сверкали зубы.
По спине и плечам Ха-кобо побежали крупные капли пота. Бесс окаменела, понимая,
что если ягуар прыгнет, он разорвет глотку индейцу прежде, чем кто-либо успеет
вытащить пистолет.
На теле Кинкейда не дрогнул ни один мускул, но девушка видела, как напряжены его
мышцы. Она кожей чувствовала, что он готов принять бой.
Ягуар оскалился и издал холодящий душу хриплый рык.
Бесс стояла как каменная, но один из матросов не выдержал, сорвался с места и
побежал.
Черно-золотой молнией пролетел вслед за ним хищник. Страшный крик издал
несчастный, когда гибкое тело ягуара припечатало его к земле. Эван поднял пистолет, но
вместо выстрела прозвучал лишь глухой щелчок - порох безнадежно промок. Жертва
надрывалась в предсмертных воплях.
С воинственным кличем древних шотландцев на ягуара бросился Кинкейд. Сердце Бесс
ухнуло в бездну, когда она увидела, что удар мачете пришелся мимо цели - ягуар, грозно
зарычав, успел отскочить. В следующее мгновение он взлетел на сук прямо над головой
Кинкейда, яростно хлестнул хвостом и исчез в зарослях, прежде чем люди опомнились.
Бесс опрометью ринулась к умирающему, попыталась остановить хлеставшую из
рассеченной глотки кровь. Лицо, грудь, плечи матроса были исполосованы до кости, но
самая страшная рана зияла на горле. Обреченный парень еще хватал ртом воздух,
пробовал встать, но глаза его уже потускнели. Потом кровь хлынула изо рта, он захрипел,
дернулся - и затих.
- Господи Иисусе,- пробормотал кто-то из матросов.
Другой шепотом молился.
- Довольно! - завопил один из команды.- С нас хватит! Это дурные места. Идемте на
корабль, назад. Назад, пока мы все тут не подохли.
К Бесс подошел Кинкейд, поднял ее с колен и привлек к себе.
- Он умер,- сказал шотландец.
Девушка закрыла глаза и разрыдалась. В сильных руках Кинкейда она сразу
почувствовала себя маленькой. Как же она испугалась! Не за себя, нет. Все произошло
слишком быстро, но когда Кинкейд бросился на хищника, кровь застыла у нее в жилах.
- Ты мог погибнуть,- выговорила она сквозь слезы. Да, это он, ее Кинкейд, мог сейчас
лежать в луже крови.- Кинкейд...
Он отодвинулся от нее и, глядя в глаза, твердо сказал:
- Все хорошо, Бесс. Все в порядке. Ты жива. Бесс вспыхнула от стыда: значит, он
подумал, что она испугалась за себя!
- Со мной все нормально,- пробормотала она.- Зато погляди на них! - Она кивнула в
сторону злых и испуганных матросов.- Они бросят нас, если ты сейчас их не остановишь.
- Я сказал, пора назад,- гремел тем временем боцман.- Здесь нет золота. Здесь только
смерть.
Эван схватил боцмана за грудки и рывком дернул на себя.
- Ты пойдешь туда, куда тебе прикажут,- жестко сказал Дэвис.- Пока я капитан, я не...
- Мы не на море! - выкрикнул высокий одноглазый матрос.- Ты не имеешь права...
Кинкейд был так стремителен, что Бесс толком не поняла, что произошло. В одно
мгновение одноглазый оказался на земле; прижимая его грудь коленом, над ним навис
Кинкейд и приставил нож к горлу.
- Ты слышал слова капитана,- вкрадчиво сказал шотландец.- Никаких бунтов. Или ты
попридержишь язык, или я отрублю его, равно как и всю твою пустую голову.
- Не убивай меня! Нет! Не убивай меня! - взмолился одноглазый.
Кинкейд бросил взгляд на Эвана, и тот коротко кивнул. Шотландец отпустил матроса,
встал.
- Это относится ко всем и каждому,- сурово произнес он.- Мистер Дэвис ваш капитан.
Он работает на меня. Тем, кто задумает не подчиниться ему, советую сразу же идти ко
всем чертям. И помните,- продолжал Кинкейд,- ягуар далеко не уйдет. Он все еще
голоден.
Матросы насупились, помрачнели. Но никто не посмел возражать. Все молча
подчинились приказу Эвана сделать носилки для погибшего.
Еще через час пути они вышли к узкой мутной речке. Переходить ее пришлось вброд.
Вода доходила до бедер. Выбравшись на берег, боцман поскользнулся на торчавшем из
земли корне, упал и... наткнулся прямо на змею. Пестрая лента взвилась в ярости и
молниеносно ужалила боцмана в запястье. На крики его бросились товарищи, изрубили
змею в крошку, но, увы, поздно. Все усилия Бесс помочь боцману были тщетны - он умер
быстрее, чем закипает вода в котле.
Земля под вывернутым из земли деревом была мягкой и рыхлой, там-то и решили
похоронить мертвых. Проводили их короткой молитвой. На могиле остался только
примитивный крест из двух сучьев.
В тягостном молчании путники продолжали идти. Они преодолели несколько сот
ярдов, как вдруг из-за корявого, раскидистого дерева возник Че. Он быстро заговорил чтото,
обращаясь к Ха-кобо. В руках Че держал убитую обезьяну и убитого опоссума. Индеец
вручил добычу Ха-кобо и, прежде чем Эван успел узнать у него что-нибудь, скрылся.
- Чего он боится?- поинтересовался у проводника Кинкейд.
Ха-кобо еле заметно пожал плечами, забросил за спину мертвых животных и
продолжил путь.
Скоро прошел еще один ливень. Когда шумящие струи стихли, Бесс услышала
невдалеке новые звуки - рев водяного потока. Непролазные кусты расступились, лес стал
просторнее, покрытая желто-зеленым мхом земля пружинила под ногами. Ха-кобо
остановился, раздвинул кружевную завесу зелени... и Бесс ахнула.
Прямо перед ними низвергались серебристые потоки величественного водопада. Хакобо
подбежал к кромке заводи, набрал в пригоршню воды и с благоговением выпил.
Девушка онемела, восхищенная этой картиной. Сердце ее гулко стучало в груди. Она
была во власти удивительного ощущения, что когда-то ее дед стоял именно на этом месте.
Ее дед. Дедушка Джеймс. Впервые со дня его кончины Бесс реально почувствовала тепло
рук родного человека, услышала его голос, увидела его глаза. В горле у Бесс запершило:
она готова была расплакаться.
- Ну что, девочка?- оторвал ее от грез глубокий голос Кинкейда.- Как, по-твоему,
далеко нам еще до твоих сокровищ? Или уже теплее?
Она кивнула; язык все не слушался. Это здесь. Она уже поняла. Это здесь. Мурашки
побежали по коже. Бесс пыталась совладать с дыханием. Опустив глаза, она шагнула к
тихой заводи. Вода была темной до черноты. С другого конца вытекал журча узкий ручей,
который явно не мог вместить падающие со скал потоки воды. Какая же здесь должна
быть глубина, содрогнулась Бесс.
Она подошла еще ближе, и тут на нее обрушился каскад звуков, сначала смутных и
нестройных, потом все более отчетливых. В монотонном реве водопада слышались голоса,
смех, восклицания, так долго пребывавшие в небытии. И, наконец, все перекрыл
негромкий мужской голос. Голос старого Джеймса. Его смех.
Но тревога была рядом. Бесс вытянулась в струну - голос деда заглушили выстрелы.
Крики людей. Испуганное конское ржание. Свист стрелы раздался так близко, что
показался реальным...
- Ложись, Бесс!- Кинкейд с криком бросился к ней и повалил на мягкую, мшистую
землю.
Только теперь она поняла, что крики и выстрелы не почудились ей. Они гремели
сейчас, здесь, рядом...
Подняв голову, Бесс в ужасе и изумлении увидела, что на нее бегут десятки голых, но
до зубов вооруженных индейских дикарей. Сухой хлопок выстрела раздался прямо над
головой, в носу защипало от терпкого порохового запаха. Это Кинкейд отстреливался от
нападавших. Бесс нащупывала свой пистолет, но его не оказалось на месте. В отчаянии
она огляделась - оружие лежало совсем рядом. Схватив его, девушка прицелилась в одного
из врагов, нажала курок, но... ее подвел подмокший порох.
- Карибы!- вопил Ха-кобо.
Волна ледяного ужаса охватила ее, когда до сознания дошел страшный смысл этого
слова.
Карибы! Жестокие каннибалы! Те, что в ночных кошмарах снятся матросам, те, о
которых ходят жуткие легенды. Вот они - рядом. Не выдуманные, не призрачные, а из
плоти и крови.
Одно из этих лютых созданий, чья медно-красная кожа была покрыта боевой черножелтой
раскраской, подпрыгивало на месте, оглашая лес варварскими криками. В
вытянутой руке дикарь торжествующе держал отрубленную человеческую голову... голову
капитана Эвана Дэвиса.
Кинкейд снова выстрелил, кариб упал, на груди его расплылось красное пятно. Но изза
его спины людоеды текли рекой. В этом ужасе и смятении Бесс сумела заметить, что
Кинкейд закрывает ее своим телом. Но его отчаянная смелость уже не могла спасти ее. По
берегу заводи к ним мчались еще и еще индейцы, на ходу стрелявшие из луков короткими
тонкими стрелами, чьи наконечники наверняка были начинены смертельным ядом.
Нам суждено погибнуть здесь, вспыхнула у Бесс мысль, когда одна из стрел впилась в
мох буквально в дюйме от ноги Кинкейда. Я больше никогда не увижу рассвет на Заливе,
я никогда не услышу первый крик своего ребенка!
Ребенка! Их с Кинкейдом сына. Черная пропасть безнадежного отчаяния разверзлась
перед нею. Малюсенький живой комочек, который бьется у нее под сердцем, тоже
обречен на гибель. Этот росточек жизни будет срублен, не успев взойти и увидеть солнце!
- Нет!- закричала она.- Нет!! НЕТ!- И собрав все свои силы, она воззвала к последней
надежде.- КЬЮТИ!
Огненно-яркая вспышка молнии пронзила небо. На землю хлынул мощный
ослепляющий ливень. Бесс зажмурилась под натиском этой стихии. Открыв глаза, она
явственно увидела Кыоти, огромного, величественного, как сама жизнь. Он был грозен и
прекрасен в полном боевом облачении древнего племени гордых инков.
Руку Бесс сжал Кинкейд. Она услышала его вздох ужаса и восхищения.
Внезапно дождь прекратился, и солнечные струи пронзили листву. Стало так тихо, что
слышен был стук падающих по листьям капель.
Боевая булава Кьюти золотом сверкала на солнце, ослепляя карибов. Золотые диски на
груди, самоцветная диадема на голо
...Закладка в соц.сетях
