Жанр: Любовные романы
Любовь взаймы
...ежала волна дрожи, его
поцелуй приобрел такой страстный характер, что она даже отшатнулась. Фрэнк
весь съежился, и Зоя почувствовала с его стороны определенное отчуждение. Ей
показалось, будто на ее тело просыпали обжигающе колючие кусочки колотого
льда. Его руки дотронулись до ее обнаженных плеч, но ощущения чувственности
не было.
— Нам лучше собрать вещи. Времени осталось мало, — сказал он
примирительно.
— Я пришла ни с чем и уйду ни с чем, — хриплым голосом ответила
Зоя;
— Все к лучшему, — невпопад заметил Фрэнк и отвернулся, словно
вспомнив об остывающем кофе.
Зоя не могла поверить своим ушам: да это же моральная пощечина! Ее тело
болезненно содрогнулось, и она медленно побрела в спальню. Ей нечего было
собирать. То, в чем она прибыла сюда, — белые джинсы и малиновая
шелковая рубашка — она и наденет сейчас. Зоя одевалась медленно, тупо глядя
перед собой и удивляясь тому, что творится с ее жизнью. Она будто онемела.
Все было кончено, все кончено. Фрэнку она больше не нужна.
Зоя убрала свою комнату и уставилась на коллекцию маленьких розовых ракушек
на столике около кровати. Они собирали их вместе с Фрэнком. Зоя сгребла их,
поднесла на секунду к губам, а потом швырнула в открытое окно, выходившее в
апельсиновую рощу.
Стоя на берегу в ожидании лодки, Зоя зло попирала босой ногой песок,
заставляя себя возненавидеть человека, который взял так много, а отдал самую
малость. Вдалеке показалась лодка — не яхта, простая рыбацкая лодка. Это ли
не свидетельство того, что она совсем потеряла цену? На ее плечо легла рука,
но Зоя увернулась от этого участливого жеста.
— С тобой все в порядке? — Банальный, наскучивший до ужаса вопрос
настроил ее сердце еще больше против него. Неужели так трудно сказать что-
нибудь теплое, утешающее — например, что он будет скучать без нее?..
Возможно, он еще скажет, но более вероятно, что нет.
— А почему со мной должно быть что-то не в порядке? Или ты, спрашивая,
имеешь в виду поговорку
Весело веселье, тяжело похмелье
?
— Не говори так, Зоя.
— А что ты ожидал услышать от меня?
— Да, пожалуй, ничего такого особенного.
— Ничего из того, что я отдала тебе здесь, Фрэнк Блейкмор? Ты даже не
подумал... нет, ты просто не доверял мне, держа все время на расстоянии,
заставлял теряться в догадках относительно всего, что тут происходило...
Напрасно ждать с его стороны слов утешения! У него нет к ней никаких чувств.
Но уж теперь-то, когда спало напряжение, он мог бы рассказать ей, от кого
убегал и почему.
— Если бы что-либо могло измениться от моих слов, я бы рассказал тебе
обо всем, — произнес Фрэнк, словно прочитав ее мысли.
Звук мотора рыбацкой лодки становился все громче.
— Просто я хочу все знать. Я не ищу какой-то выгоды. Я делила... — Ее
голос сорвался.
Она делила с ним жизнь на этом острове, расположенном к северу от Рая и к
югу от Утопии, но она не смогла завоевать его доверие. Конечно, она делила с
ним постель, не больше. Зоя заставила себя остановиться. Жизнь продолжается.
Она пожала плечами. — Я больше не хочу быть игрушкой. Можешь вернуть
одолженный товар Тео — конечно, он не в таком отменном виде, каким ты его
взял, — недовольно продолжила она, щурясь от яркого солнца и бликов на
волнах.
— Ты все время говоришь о своем теле как о сдаваемом напрокат.
— Так было, но закончилось, и не надо никаких оправданий, никаких
извинений. Я не верю в то, что нужна была тебе для секретарской работы.
Он вздохнул и тихо ответил:
— Ты все неверно поняла, Зоя. Ты была нужна мне именно для работы...
— А также для развлечений и в качестве прикрытия от твоих
преследователей. — Она с вызовом посмотрела ему в глаза. — Но
захватчики ушли, и все закончилось. — Как же тяжело сносить
разочарование...
— Нет-нет, не все, — поспешно заверил Фрэнк. — Я поеду с тобой. Еще не все закончено.
— Неужели? — саркастически воскликнула Зоя. — Я уж думала,
что ты отправляешь меня обратно к хозяину. И, конечно, ждешь денежного
вознаграждения за мою не совсем секретарскую работу.
— Замолчи, Зоя! — процедил Фрэнк сквозь зубы. — Ты говоришь,
как шлюха.
— Все-то ты знаешь!..
Он промолчал и стал смотреть на приближающуюся лодку. Зоя сжала кулаки,
негодуя.
Лодка не могла подойти к самому берегу, и Фрэнк вошел в воду, чтобы
переговорить с двумя мужчинами, приплывшими в ней. После переговоров один из
них выпрыгнул из лодки и направился к домику, чтобы забрать упакованные
вещи. Фрэнк вернулся на берег с намерением отнести Зою в лодку на руках,
чтобы она не промокла.
— Оставь меня, — огрызнулась она. — Я сама справлюсь.
Фрэнк грубо схватил ее за плечи и повернул к себе. Их взгляды встретились, и
Зоя увидела боль в его глазах.
Голос Фрэнка стал сиплым, он грубо прошептал:
— Послушай, Зоя, нам будет нелегко, когда мы вернемся. И я прошу тебя:
не строй из себя обиженную.
— Я не строю! — закричала она в ответ, и еще хотела добавить, что
на таких, как он, не обижаются, но промолчала.
— Строишь, и я тебя понимаю, но ничего не могу изменить. Я уже слышал
от тебя много обвинений в свой адрес и многое хотел рассказать тебе, но
сейчас не место и не время. — Она хотела что-то возразить, но не
произнесла ни слова. Фрэнк убрал непослушный локон с ее лба. — Я здесь
из-за тебя, Зоя. Помни это. Я сожалею о том, что случилось, и хочу все
исправить. Но не сейчас. Я снова прошу тебя: доверься мне.
Зоя пристально смотрела на него. Шум моря и треск заведенного мотора были
единственными звуками, нарушавшими тишину. Когда же кончится эта пытка? Да,
он сожалеет, но ей-то что с того? У нее ведь тоже есть гордость.
— Почему я должна доверять тебе, если ты совсем не доверяешь
мне, — с горечью проговорила она. — Я не могу понять, почему нужно
доверять тебе и дальше. Я тоже расстроена, Фрэнк, но не хочу что-либо
исправлять. — Я лгу, ну и что? — подумала она в отчаянии. Пусть не
обманывается насчет того, что я люблю его.
Куда это ее понесло? Ведь он уже все знает. И пора успокоиться, а то вся эта
показная холодность может превратить любовь в ненависть.
Зоя поддернула джинсы и направилась к лодке. Один из мужчин с улыбкой
встретил ее и помог ей сесть. Зоя могла представить себе, о чем сейчас
думает Фрэнк.
— Надеюсь, нам не придется прыгать с парашютом? — спросила она
язвительно, когда они приближались к частной посадочной полосе Тео на его
острове. Они летели из Афин уже в открытую и не думали о предосторожностях.
Фрэнк ничего не ответил. За весь изнуряюще долгий путь домой она исчерпала
свой запас острот. Хорошо еще, что он не отвечал на них дерзостью.
В преддверии расставания Зоя невольно стала сожалеть о том, что вела себя
так по-детски, необдуманно.
— Фрэнк... — промолвила она, когда самолет приземлился.
— Не надо никаких слов, Зоя. Уже достаточно сказано. — Он говорил
с трудом. Бледный, изможденный, уставший — вот те эпитеты, которые можно
было применить к нему в эту минуту.
— Я хочу извиниться.
Он повернулся и удивленно посмотрел на нее.
— И что дальше?
— Ничего, — проронила она. — Я просто рада быть дома и рада,
что ты в безопасности.
— Это приятно слышать, — сказал он тихо и улыбнулся — в первый раз
за долгое время. — Скорее, ты должна чувствовать облегчение оттого, что
я не опоил тебя и не выбросил из самолета.
Проигнорировав его сарказм, она сказала:
— У меня было время подумать. Я не могу простить тебя за многое, но
тебе было трудно, и... и... я вела себя по-детски, даже грубо. Прошу меня
извинить.
— Как вышло, так вышло.
— Я дрянная девчонка, испорченная и эгоистичная.
— Нет, Зоя. Это я провел тебя через ад и достоин презрения. Я не
заслуживаю извинений, так как не владел ситуацией. — Он вздохнул и
посмотрел на нее. — Я до сих пор не могу сказать тебе то, что ты хочешь
услышать. Жизнь не проста; однажды я расскажу все, но тогда тебе придется
хранить молчание.
— Это и есть любовь? — недоуменно прошептала она, когда Фрэнк
отстегнул ремень безопасности и встал.
Он ничего на это не ответил, но наклонился и запечатлел поцелуй на ее челе.
Ей хотелось вскрикнуть от отчаяния и беспомощности. Дрожащими пальцами она
отстегнула свой ремень тоже. Вот она и дома. Тео будет расспрашивать ее о
поездке. Она будет врать и продаст душу дьяволу, чтобы скрыть правду; да,
она скроет то, что полюбила человека, который грубо использовал ее и унижал.
А теперь, быть может, попросит вознаграждения.
— Здесь никого нет. — Она растерянно озиралась в холле
виллы. — Тео, должно быть, в поездке. — Она обернулась к Фрэнку и,
приободрившись, стала благодарить, отчаянно пытаясь подавить в себе чувство
надвигающейся пустоты:
— Спасибо, что вернул меня домой. Не думаю, что нам доведется
встретиться снова... — Внезапно она почувствовала, что не знает, как
продолжить разговор. Мысль о том, что она видит Фрэнка в последний раз,
ужасала. Что-то здесь не так. Нет Тео, нет прислуги — никаких признаков
жизни.
— Я же говорил тебе, что еще не все закончилось, — произнес Фрэнк,
стоя позади нее. Зоя испуганно обернулась.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Тео уехал. — Такое простое заявление содержало в себе волнующий
подтекст.
Зоя прищурилась. Откуда ему это известно? Неужели узнал по рации там, на
острове?.. Она была озадачена.
— Куда? — спросила Зоя, поджав губы;
— Я не знаю, — недоуменно пожал он плечами.
— Ты не знаешь? А я думала, что ты знаешь абсолютно все.
— Прекрати, Зоя! — приказал он. Его голос гулко прозвучал в
мраморном зале. — Хватит подкалывать меня. Тео уехал, и я не знаю куда.
Все, что я знаю, — это то, что он просил меня остаться с тобой...
— Нет! — закричала Зоя. Кровь стучала у нее в висках. Неужели из
этого нет выхода? Ей не нужен надсмотрщик. Почему Тео не может дать ей
чуточку свободы? — Ты мне не нужен, — продолжала она. — Я не
ребенок. Я сама могу о себе позаботиться. Мне нужно время, чтобы привести
себя в порядок.
Зоя откинула упавшую прядь волос. Она была измождена поездкой, и ей хотелось
остаться одной и немного подумать о своей дальнейшей жизни. Ей придется жить
одной, без Фрэнка Блейкмора, придется вернуться в свое будущее, которое он
спутал, исковеркал.
— Тео отпустил прислугу в отпуск, и здесь некому приглядывать за тобой.
— Итак, он попросил тебя остаться со мною? — ухмыльнулась
Зоя. — Так вот, ты мне не нужен и можешь убираться куда хочешь.
— Я хочу остаться здесь, — сказал он просто и без обиняков. Зоя
пожала плечами.
— Конечно, куда тебе деваться, но я уверена, что есть женщина, которая
будет рада принять тебя на ночь. — Она равнодушно повернулась к
мраморной лестнице. — Закрой за собой дверь, когда будешь уходить.
Она уже вошла в спальню, когда он догнал ее. От ярости она готова была
броситься на кровать. Почему нет Тео? Он не должен был поручать Фрэнку
присмотреть за ней. К черту! Ей никто не нужен.
Фрэнк схватил ее за руку и повернул к себе. Их взгляды встретились. Неужели
он просто выполняет просьбу Тео?
— Я остаюсь, Зоя. Я не хочу, чтобы ты была одна.
— Я была одна всю жизнь, — возразила она. — Какая сейчас
разница...
— Сейчас все иначе. — Он крепко сжал ее руку. — Здесь нет
прислуги.
— Мне никто не нужен.
— Ты не можешь жить в таком огромном доме одна.
— Почему вдруг такая забота? — прервала она Фрэнка в
ярости. — На этом мои функции заканчиваются. Я не нужна тебе, и ты не
нужен мне. — Внезапно она вспомнила о своей матери. Если бы она поехала
к матери, Фрэнк, пожалуй, не стал бы ее сопровождать. Хотя, по всему видно,
он принял твердое решение не оставлять ее. — Я поеду к маме... — Зоя не
успела закончить фразу.
Фрэнк резко отвернулся от нее и в ярости со всей силы ударил кулаком о
дверь. Таким она его не видела никогда.
Зоя ждала, что же будет дальше. Фрэнк все еще стоял к ней спиной, он опустил
голову и стал медленно поворачиваться. Все это ее насторожило. Ожили все
старые опасения и страхи. Здесь что-то не так.
— Твоя мать тоже уехала, Зоя, — сказал он тихо. — Они уехали
вместе. Но, ради Бога, не спрашивай куда. Сейчас я не могу ответить. Но я
обязательно узнаю.
Он разжал кулак и убрал с лица прядь волос. Зоя следила за каждым его
движением. В душе ее снова притаился страх.
— О Господи, что произошло? Фрэнк снова напугал ее. Их глаза
встретились.
— Я позвоню кое-кому, узнаю, — успокаивающе сказал он. —
Почему бы тебе не принять душ и не отдохнуть?..
Он сказал это так настойчиво и твердо, что желание спорить пропало. Она
кивнула в знак согласия. Зоя была слишком испуганной, чтобы спорить, и
слишком уставшей, чтобы задавать новые вопросы. Он тихо закрыл за собой
дверь, а она все еще стояла посреди комнаты. Потом медленно пошла в ванную.
Глава 8
С балкона Зоя наблюдала, как Фрэнк меряет шагами небольшую гравийную
площадку возле бассейна. Он выглядел очень одиноким, покинутым, углубленным
в свои мысли, которые, конечно, были не о ней, ведь он даже не взглянул в ее
сторону.
Вилла казалась заброшенной: нет ни Тео, ни прислуги, даже обстановка кажется
какой-то другой. Она медленно спускалась по беломраморным ступеням лестницы,
и шаги гулко отдавались под сводами. Подойдя к дверям кабинета Тео, Зоя
отчетливо услышала разговор по телефону:
— Мне наплевать на его указания — найдите его, и все тут. Думаю, придется ей все рассказать!..
Помимо ярости, в этих словах слышалось еще что-то: напор, решительность, какая-
то жестокость. Всего этого она не хотела принимать и понимать, отгородившись
экраном самозащиты, который помогал не чувствовать подавленность. Хотелось
побыть одной, уединиться в спальне и ждать... ждать.
Сумерки сгущались. На западе небо горело огнем, и ей вспомнилось, как они
вместе смотрели на закат там, на острове. Однажды они занимались любовью на
пляже, последние лучи заходящего солнца ласкали их нагие тела. Утомленные,
они лежали до тех пор, пока не выглянула луна, чтобы посеребрить отдыхающую
плоть. Они поднялись и окунулись в бодрящую ласковую прохладную воду.
Темнота сблизила их снова; прикосновения друг к другу стали под покровом
ночи будто нежнее, невесомее, трогательнее.
Воспоминания об этом незабываемом мгновении переполнили ее блаженством,
вселили новую надежду. Ей хотелось увидеть Фрэнка, чтобы понять, что,
собственно, происходит.
Теперь, вернувшись к лестнице и поднявшись на несколько ступенек, она
услышала телефонный звонок; звук, казалось, дребезжал повсюду. Потом резко
оборвался — видимо, Фрэнк снял трубку переносного телефона (теперь он опять
был на площадке перед бассейном). Зоя поспешила на ту самую террасу, где Тео
совсем еще недавно представлял ее человеку, которого она любила три долгих
года. Ах, как давно это было!
Зоя притаилась в тени колонны и стала прислушиваться.
— Послушай, Тео, я свою работу выполнил, и ты не вправе ожидать
большего... Да, я понимаю, но ты и Гераклия должны быть здесь... Нет, черт
тебя побери! У меня что, стальные нервы? Я не могу ей об этом рассказать...
Наступила пауза, во время которой Зоя судорожно пыталась разобраться в
сумбуре мыслей. Выходит, что Тео и ее мать уехали, чтобы жениться, что ли? А
Фрэнку теперь предстояло об этом рассказать? Ну неужели она сумасшедшая?
Жениться — вполне приятное событие, а Фрэнка это совсем не радует. И при чем
тут работа? Какая работа?
— Не будь таким мерзким негодяем, Тео... Я знаю, что ты нужен Гераклии,
но как же Зоя?.. Да, ты прав, она уже не ребенок... Но этой самодовольной
суке на нее было наплевать. Она сейчас одинока, как и раньше... Чтоб тебя
черт побрал, Кориакис! — Телефонный разговор оборвался, воцарилось
молчание.
Да, Зоя уже вышла из детского возраста, но сейчас она беззвучно рыдала,
прислонясь к холодному мрамору колонны. С трудом ей удалось пресечь поток
слез, которые она растирала тыльной стороной ладоней. Все тело сотрясалось
мелкой дрожью, и она не знала отчего — вообще ничего не знала! В ночь
уносились невольно вырывавшиеся всхлипы. Зоя прикусила губу, моля
Всевышнего, чтобы Фрэнк ничего не услышал.
— Зоя? — (Звук ее имени будто повис в темноте, она вся сомлела.) —
Зоя, это ты?
Во внутреннем дворике что-то скрипнуло, и теперь она испугалась больше
прежнего. Будто опомнившись, Зоя бросилась в дом, не понимая, зачем все это
свалилось на нее, но надо крепиться... крепиться... Еще неизвестно, что
собирался сказать Фрэнк. Должно быть, что-то неприятное...
Добравшись до спальни, она свернулась калачиком на кровати и, обняв подушку,
уткнулась в нее лицом. Вот Фрэнк наконец-то вошел. Надо было закрыть дверь
на замок (но замка не было), нужно было забаррикадироваться шкафом (но
недоставало сил, чтобы двигать такую тяжесть)...
— Я принес кое-что поесть и выпить. — Это было произнесено как-то
мягко, с сожалением. Он поставил поднос на прикроватную тумбочку.
Зоя украдкой взглянула на него, затем на поднос.
— Бренди? — изумилась она, с опаской глядя на бутылку и два
стакана.
— И несколько сандвичей. Ведь ты сегодня ничего не ела. — Он
поставил тарелку с едой на покрывало, но она отодвинула сандвичи. Зато
охотно приняла наполненный до половины стакан.
Фрэнк присел на край кровати. Он выглядел очень усталым и держал свой стакан
в обеих ладонях.
— Что ты услышала? — Он рассматривал персидский коврик под ногами.
— Что бы ни услышала, ты все равно мне не расскажешь, что все это значит. Ты ведь с Тео заодно?
В ответ он утвердительно кивнул, а она другого и не ждала. Его скованность
каким-то образом воодушевила Зою. Она выпрямилась, прислонившись рукой к
спинке кровати. От бренди по телу разлилось тепло, но боль никуда не
исчезла.
— Они что, поженились? — спросила она полушепотом.
— Все гораздо сложнее, — со смешком ответил он.
Она заметила, с какой силой он сжимал стакан; наверное, для него все это
тоже малоприятно. Он ведь остался здесь лишь по настоянию Тео.
Фрэнк заговорил медленно и без видимого волнения:
— Зоя, Тео любит тебя, и твоя мать тоже любит тебя...
— Это ты про кого? Про ту
самодовольную суку
? — язвительно
перебила она.
— Жаль, что ты это услышала. — Он взял ее за подбородок и повернул
к себе. — Жаль, что ты вообще была свидетелем этого разговора.
— Мне действительно жаль. Не могу постигнуть, к чему все это, но из
твоих уст я не хочу слышать объяснений. — Это заявление хоть и
прозвучало пафосно, но было сущей правдой. Телефонный звонок оставлял
загадки, но смущение Фрэнка было достаточно красноречивым. Он не хотел здесь
оставаться, ему было неловко, что он обозвал ее мать и отвечал так резко. Но
больше всего ему не хотелось быть сейчас здесь, с ней. Может быть, он
чувствовал к ней сострадание, но не более того.
— Я всячески отказывался, но Тео все же настоял...
— Да, Тео, как правило, одерживает верх, — ухватилась за фразу
Зоя.
Его глаза сузились и потемнели, ответа не последовало. Зоя соскользнула на
край кровати, поставила стакан обратно на поднос, однако Фрэнк остановил ее
руку.
От его прикосновения по телу пробежали мурашки. Как ни тяжело признать, но
она любит этого мужчину. Любит, а ему эта любовь — как козе телевизор.
— Не убегай от меня, Зоя, не заставляй меня гоняться за тобой.
— Я и не собираюсь никуда бежать, — бравурно ответила она. —
Я собираюсь выпроводить тебя.
— Я не уйду. Когда меня просят выполнить какую-то работу, я не могу
отказать. Она удивленно вскинула брови.
— Ну да, ты не мог отказаться от той работы, что предложил тебе Тео.
— Это была работа охранника. Зоя презрительно прищурилась, изображая
полное недоверие.
— И что же ты приставлен охранять? Он до сих пор не выпустил ее руки, а
шевеление большого пальца ввергало ее в смущение, воспламеняло плоть.
— Садись-ка, я все расскажу. — Фрэнк тяжело вздохнул. — И
рассказ этот не придется тебе по душе, дорогая.
— Тогда я не желаю слушать — тем более что все будет трактоваться в
свете ложного сострадания. Ты прав, я не ребенок, но ты ошибся, посчитав,
что я одинока. И никогда не была одинокой. Не знаю, с чего ты это
вообразил. — Она выдернула руку и стала растирать запястье, будто он ее
ужалил.
— В одиночестве нет ничего зазорного, Зоя.
Порой все мы в жизни чувствуем себя одинокими.
Зоя не удержалась от язвительного смешка.
— Теперь ты примешься рассказывать, что тоже страдал от одиночества. Но
я ведь не поверю. Уж скольких женщин ты перевидал — и не счесть, наверное.
Все скрашивали твое одиночество.
— Женщины не скрашивают одиночество, его скрашивает работа, —
холодно заметил Фрэнк. — Но твое одиночество совсем иного рода. Чем
больше я об этом думаю, тем понятнее становятся мотивы, толкнувшие тебя в
мои объятия в ту ночь в Швейцарии. — По тому, как напряглось его лицо,
она могла заключить, что разговор этот ему неприятен. И вот еще одно
подтверждение. Он с сочувствием заглянул в ее глаза. — Извини меня. Мне
не хотелось опять о том же, — мягко добавил Фрэнк.
— Но в этом правда, — проговорила она почти шепотом. — Ты —
первый мужчина, который захотел меня.
С минуту они смотрели друг другу в глаза, затем он потупил взор, будто
мысленно одернув себя.
— Что бы там ни было, к настоящему это не имеет никакого отношения. Я
просто хотел подчеркнуть в разговоре с Тео, что он тебе сейчас больше нужен,
чем я.
Если ей и нужен был кто-нибудь в жизни, то только Фрэнк Блейкмор, а не
суррогатный отец. Однако... однако какое им до нее дело?
— А зачем мне вообще кто-то нужен?
— Затем, что так устроен свет. На моем месте должен сидеть Тео, —
честно признался Фрэнк. — Я ему уже об этом сказал...
— А для чего? Что он может мне поведать?
— Ну, например, зачем я здесь, зачем увозил тебя на остров.
— Но мне не нужны объяснения. Достаточно того, что я знаю.
— Дорогая, ты ничего не знаешь. — Наступила пауза, будто он
пытался подобрать какие-то слова, а когда нашел их, они прозвучали холодно и
горестно. — Тео нанял меня, чтобы увезти тебя отсюда.
Циничное признание оглоушило, слова кололи, мысли путались. Зоя откинулась
на спинку кровати, безвольно распростерши ноги.
— Нанял? — почти выдавала она из себя этот вопрос, руки сжались в
кулаки. — Когда?
Сейчас?
Он мотнул головой.
— Не сейчас, сейчас последовала дополнительная просьба. Уже когда я
закончил свою работу. Тео хотел, чтобы я привез тебя сюда и остался до их
прибытия: Именно он нанял меня, чтобы я увез тебя на остров ради твоей
безопасности.
— Безопасности? — вырвалось у нее.
— Да, дорогая, ради твоей безопасности.
— Но мне ничего не грозило! — Зоя сделала глоток бренди, по телу
разлилась истома. — Это как раз тебе грозила опасность, —
протестующе заметила она, — поскольку ты скрывался от какого-то
преступника. Все покрыто тайной. Эта поездка на остров, прыжок с
парашютом... оружие. Ты пошел на все из-за меня, чтобы обеспечить мою
безопасность?
— Я не говорил тебе ничего подобного, Зоя. Я никогда прямо не говорил о
том, что мне грозит опасность. С чего ты взяла все это?
Теперь она вспомнила, ч
...Закладка в соц.сетях
