Жанр: Любовные романы
Упрямая девчонка
... старалась казаться спокойной и сдержанной, ее щеки быстро
покрылись предательским румянцем.
- Прежде чем мы начнем танцевать, я делаю реверанс, а ты кланяешься. - И она
присела в реверансе, следя за тем, как
он отвесил неловкий поклон. В следующую секунду он поднял глаза, и их взгляды
встретились. Мелисанда застыла как
заколдованная.
Он снова пожирает ее глазами! Ну как так можно? Ведь они здесь не одни, и
хозяин с сыном не спускают с них глаз! Не
говоря уже о маленькой девочке.
- Хлопайте! - внезапно приказала она, обращаясь к семейству Портеров. Они так
и подпрыгнули на месте от
неожиданности, а малышка нервно хихикнула. Все захлопали невпопад, однако малопомалу
им удалось выбрать нужный
ритм.
Мелисанда с облегчением перевела дух и обратилась к Флинну:
- Следи за тем, что я делаю. Два шага вперед, хлопок и пауза. И шаг назад...
Он с легкостью выполнил все, что требовалось, наверняка благодаря тому, что
следил за ней и Джереми. Флинн сбился
всего лишь один раз, когда партнеры обходят друг друга. Он начал двигаться в том
же направлении, что и его учительница, и
они столкнулись. Ему удалось подхватить Мелисанду с удивительным проворством.
Сильные руки удержали девушку за
талию и за локоть и не дали упасть, но в следующую секунду он ее отпустил.
Урок продолжался. Мелисанда вслух называла шаги, как будто руководила
цирковым трюком, пока наконец хлопки не
прекратились и не перешли в обычные аплодисменты, служившие им наградой за
отличный танец.
- Прекрасно! - воскликнул хозяин. - Прекрасно, мистер Смит! Готов поспорить,
что вы занимались этим и прежде!
- У вас получилось почти так же, как у меня после целого часа занятий! -
горячо воскликнул Джереми. Правда, его
восторг был отравлен некоторой долей зависти.
Флинн торжественно поклонился им и обратился с Мелисанде.
- Ну что ж, милая сестричка, - начал он, не спуская с девушки своих
колдовских глаз, в которых плясали отчаянные
бесенята. Бедняжке стало не по себе: что еще спрятано в рукаве у этого странного
чужеземца? - Позволь мне тоже
преподать тебе урок танца. Мы уже давно танцуем его у себя в Америке. Мама
научила меня этому танцу, когда мне было
столько же лет, сколько Джереми. Хотя тогда мне было невдомек, что это может
оказаться полезным. - И он так улыбнулся
Мелисанде, что у нее душа ушла в пятки.
Его рука снова заключила ее талию в живое горячее кольцо. И он вполголоса
приказал:
- Встань ближе.
По всему ее телу прошел нервный трепет. Она и сама не заметила, как оказалась
рядом с Флинном. Их тела почти
соприкоснулись, когда она опомнилась и заставила себя остановиться. Одной рукой
Флинн уверенно держал ее за талию, так
что она едва осмеливалась дышать. Кажется, она даже чувствовала, как живое
тепло, излучаемое его телом, захватывает ее в
невидимый колдовской кокон.
Он не спускал глаз с ее губ, и Мелисанда не сразу сообразила, что приоткрыла
рот, так как каждый вздох давался ей с
трудом. Она поспешно сжала губы и посмотрела на него с немым укором.
- Этот танец называется вальс, - сказал он.
- Я... я слышала о вальсе. - У Мелисанды тревожно екнуло сердце. - Кажется,
его называют скандальным!
- Никогда не понимал значения этого слова, - отвечал Флинн, сурово сдвинув
брови. Его рука у нее на талии слегка
напряглась. - А теперь, - продолжал он с лукавой улыбкой, явно передразнивая ее,
- следи за тем, что я делаю. Раз-дватри,
раз-два-три. - Он считал, но не двигался с места. - Это ритм на весь танец.
Готова?
Она неловко кивнула.
- О'кей, тогда следи за мной. - И он начал кружить свою партнершу, делая
длинный шаг на "раз" и поворачиваясь
вокруг себя на "два-три". Портеры еще не успели сообразить, в каком ритме они
должны хлопать, а танцоры кружились все
увереннее, круги становились все шире, так что в какой-то момент они чуть не
сбили с ног Джереми. Вскоре Мелисанда
стала задыхаться не от избытка чувств, а от быстрого темпа. Она была целиком
захвачена этой головокружительной смесью
восхитительной близости и движения, вращения и быстрых шагов, стремительно
перемещавших ее по всему свободному
пространству гостиной.
Позабыв о приличиях, она крепко стиснула его руку и держалась за плечо, чтобы
не упасть. Она понятия не имела о том,
насколько хорош ее партнер, но сама испытывала ни с чем не сравнимое
наслаждение. Остатки здравого смысла твердили ей,
что это действительно неприличный и скандальный танец, но тем острее делалось
наслаждение собственной отвагой и
дерзостью. Она готова была кружиться так всю жизнь. Ей казалось, что
подхвативший ее волшебный вихрь способен унести
ее в дальние края, полные света и счастья. И чем дольше они танцевали, тем
увереннее становились его объятия, пока
Мелисанда не оказалась прижата к нему вплотную, словно бесстыжая девка. Их ноги
то и дело задевали друг друга, и она
чувствовала у себя на макушке его горячее дыхание.
Когда он наконец соизволил остановиться, Мелисанда не выдержала и звонко
рассмеялась.
- Ох, мистер Патрик! - воскликнула она, все еще держась за своего партнера,
хотя танец закончился и в этом не было
никакой необходимости. - Это было чудесно!
Флинн молча любовался ею, ее милой улыбкой, ее сияющими глазами, и Мелисанде
показалось, что она слышит и
понимает слова на языке, о существовании которого никогда не подозревала. Он
тоже не отпускал ее от себя, и теперь при
воспоминании о том, как они вместе проснулись на сеновале, у нее сладко замерло
сердце.
Он снова хотел поцеловать ее, Мелисанда ясно читала это по его глазам, хотя в
эту минуту он не спал и прекрасно
понимал, с кем имеет дело. Мелисанда слышала, как сильно бьется его сердце под
этой странной американской рубашкой, и
- помогай ей Господь! - тоже была не прочь, чтобы ее поцеловали!
Ей показалось, что не прошло и минуты, как Портеры перестали аплодировать, а
Флинн разжал руки и отступил на шаг.
Хотя Мелисанда по-прежнему смотрела ему в глаза, она почувствовала, с какой
неохотой он это сделал. Его рука медленно
скользнула по ее талии и бедру, прежде чем убралась восвояси.
- А ведь вам вряд ли позволят танцевать этот самый вальс с кем-то, кроме
брата! - лукаво расхохотался хозяин
гостиницы.
Мелисанда заставила себя отвернуться от Флинна и нервно стиснула руки.
- Уж это точно! - кивнула она. - Он слишком вызывающий.
- Но ведь тебе понравилось, не так ли? - Судя по всему, к Флинну успела
вернуться его самоуверенность. Он
вразвалочку направился к выходу, подхватил по дороге свой смокинг и перекинул
его через плечо, повесив на один палец.
Проходя мимо Мелисанды, он наклонился и шепнул: - Да ты у нас и не такая уж
недотрога!
Глава 9
- Это чрезвычайно щедро с вашей стороны, мистер Портер, - говорила Мелисанда,
робко пытаясь вскарабкаться по
задней стенке нагруженной сеном повозки. Поскольку старой колымаги почти не было
видно из-под наваленной на нее
душистой копны, это была задача не из легких.
Флинну пришлось прийти ей на помощь, и он успел увидеть, как из-под края
платья на миг показалась изящная ножка в
толстом чулке из темной шерсти. В следующую секунду Мелисанда была уже наверху.
- А вы уверены, что мы отсюда не свалимся? - спросила она дрогнувшим от
испуга голосом.
- Еще бы! - отвечал мистер Портер, поправляя упряжь на одной из лошадей. - Мы
не пожалели веревки, привязывая
копну к повозке. А уж я обещаю вам не шибко гнать на поворотах, чтобы вы не
вылетели на ходу. - И он радостно
рассмеялся собственной шутке.
Мелисанда кое-как устроилась на сене, скрестив под собой ноги и вцепившись в
веревку, стягивавшую копну. Флинн
вскарабкался следом и ухмыльнулся при виде ее напряженно скорченной фигуры.
- У нас здесь будет отличный обзор! Четвертак? тому, кто первым увидит
Лондон!
- Четвертак? - переспросила она, не смея пошевелиться.
- Мел, мы еще даже не тронулись с места. - Флинн с жалостью взглянул на
тонкие пальчики, побелевшие от
напряжения.
- Знаю, - раздраженно ответила она.
- Тогда зачем ты цепляешься за веревки?
- Я боюсь высоты. - Мелисанда отвернулась, делая вид, что разглядывает что-то
на горизонте, - а потому нервничаю.
- Подумаешь, высота! - Флинн небрежно свесился с копны и прикинул расстояние
до земли. - Даже если ты
свалишься отсюда прямо на голову, то в худшем случае отделаешься парой шишек и
головной болью!
- Знаю, - раздосадованно отозвалась она.
Мистер Портер закончил сборы в дорогу и тоже влез на сено. Джереми забрался
вслед за ним. Хозяин гостиницы
пронзительно свистнул, хлопнул вожжами, и повозка резко дернулась, трогаясь с
места.
Мелисанда испуганно охнула и скорчилась еще больше.
- Может, тебе лучше прилечь? - предложил Флинн. Он свесил ноги с края копны,
освобождая место.
- Но тогда я ничего не увижу. А вдруг... вдруг дорога сделает поворот?
- Мелисанда! - рассмеялся он. - Мы же еле тащимся, и тебе достаточно будет
подниматься примерно раз в час, чтобы
знать, что нас ждет впереди! Портер сказал, что в Лондон мы попадем не раньше
семи, да и то если дорога в хорошем
состоянии.
Мелисанда прерывисто вздохнула и попыталась выпрямить затекшие ноги. При этом
она никак не желала хотя бы на миг
отпустить веревку и следила за тем, чтобы, не дай Бог, юбка не задралась выше
положенного.
Флинн смотрел-смотрел и не выдержал:
- Все, с меня хватит. А ну-ка! - Он решительно подхватил ее под локти,
приподнял и усадил перед собой, между своих
ног. - Я тебя держу. Теперь ты можешь привести в порядок свое платье и все, что
пожелаешь. А потом откинься назад и
обопрись на меня. Обещаю, что буду держать тебя крепко и ты не упадешь.
Она подчинилась и прислонилась спиной к его груди.
- Ну вот. Так лучше?
Темная головка перед ним неуверенно кивнула.
- Знаешь, ты иногда действительно меня удивляешь. То ты ведешь себя как самая
отважная женщина в мире, а то
дрожишь, как перепуганный кролик.
- Это потому, что вам не приходилось видеть меня в нормальных условиях,
мистер Патрик, - отвечала она. - Вообщето
я веду себя вполне прилично. - Тут повозка налетела на камень, и Мелисанда
уцепилась за его ногу.
- Да успокойся ты! Я же сказал, что не позволю тебе упасть! Что ты застыла
как деревянная?
Прошло немало времени, прежде чем Мелисанда заставила себя поверить ему и
немного расслабилась. Он обнял ее за
талию.
- Что ты делаешь? - возмутилась она.
- Всего лишь стараюсь тебя удержать. Я подумал, что так ты будешь чувствовать
себя увереннее. Разве я не прав?
- Я чувствую, что не упаду с повозки, но не могу сказать, что это более
безопасно.
Флинн засмеялся. Он по достоинству оценил ее робкую попытку подшутить над
собой. Ему приходилось сталкиваться с
людьми, страдавшими от боязни высоты, и большинству из них в подобных условиях
было не до шуток.
- Ну что ж, придется тебе поверить мне на слово. Если уж я до сих пор не
набросился на тебя, то почему ты решила, что
это произойдет сейчас?
- Потому что сейчас у вас появилась такая возможность, мистер Патрик.
- Ну, по дороге этих возможностей было сколько угодно! Как будто ты сама не
знаешь, Мел! - Он мечтательно
улыбнулся, вдыхая аромат ее пушистых волос. Ему очень нравилось сидеть вот так,
в обнимку. Ее тело было таким теплым и
податливым. Дома, в прежней жизни, он всегда отдавал предпочтение женщинам с
фигурами моделей. Длинноногим и
подтянутым, старательно сгонявшим каждый грамм жира на тренажерах и способным в
два приема вправить мозги доброй
половине своих поклонников.
Но Мелисанда принадлежала к совершенно иному типу женщин. И хотя она,
несомненно, нравилась Флинну, у нее не
было ничего общего с его прежними пассиями. Она не могла пожаловаться на
изнеженность и слабость, но выглядела более
женственно благодаря своим мягким, округлым формам. И внезапно Флинн подумал,
что именно так и должна выглядеть
настоящая женщина. Она должна иметь выпуклости и округлости там, где полагается.
И двигаться она должна мягко и
женственно. А не подскакивать на каждом шагу, как будто играет в волейбол на
школьной площадке. Нет, она каждым своим
движением давала понять, что отлично сознает свои достоинства и способность
дарить наслаждение мужчине.
Хотя, конечно, это было смешно. Флинн готов был поспорить на что угодно, что
Мелисанда до сих пор девственна.
- Я буду чрезвычайно благодарна тебе в том случае, если в Лондоне об этих
возможностях не узнает ни одна живая
душа, - сказала она. Ее головка опустилась, и Флинн почувствовал, как Мелисанда
теребит его рукав, стараясь разглядеть
что-то у него на руке. - Что это?
- Где? - Он заглянул через ее плечо. - Ах это! Мои наручные часы.
- Часы на запястье, - задумчиво сказала она. - Как удобно! И они совсем
тонкие!
- Одно из многих чудес двадцатого века, - невольно улыбнулся Флинн. - Смотрика,
ремешок скоро порвется. Лучше
их снять, пока не потерялись. Одному Господу ведомо, смогу ли я раздобыть здесь
другие часы.
- Мистер Патрик, - он почувствовал, как напряглась ее спина, - вы снова
вынуждаете меня напомнить вам о
неуместности подобных речей. Люди сочтут вас умалишенным, а следом за вами
подозрение падет и на меня. Как только мы
попадем в Лондон, я постараюсь вознаградить вас за молчание.
Флинн и сам не мог понять, почему эта отповедь так огорчила его. Он был
подавлен и разочарован. После всего, через что
им пришлось пройти, проклятая девчонка по-прежнему ему не доверяет. Конечно, она
не верила, что ему хватит выдержки не
распускать руки. Но так вела бы себя на се месте любая женщина. Однако он
надеялся, что она переменила свое мнение о
нем. Ведь он ни разу не подвел ее, он держал язык за зубами и послушно играл
отведенную ему роль. Так почему она до сих
пор ведет себя так вызывающе?
Он отпустил ее талию и откинулся назад, опираясь на руки. Мелисанда
покачнулась, потеряв опору, и схватилась за его
ноги.
- Прости!.. - выпалила она. - Я не хотела так... в общем, я верю, что могу на
тебя положиться, это просто...
- Ладно, проехали! - грубо отрезал он. - Ты сказала все, что хотела. И не
беспокойся, я все еще слежу за тем, чтобы
ты не упала.
Побелевшие от напряжения пальчики у него на ногах слегка разжались. Он
увидел, как поднялись и опустились ее плечи,
видимо, девушка перевела дыхание, и улегся на сено. Мелисанда неподвижно застыла
перед ним.
Повозка катилась и катилась вперед. Флинн с удовольствием думал о том, что
ехать гораздо приятнее, чем тащиться
пешком, и что в первую очередь следует избавиться от опостылевших лаковых туфель
и приобрести себе более удобную
обувь. Скорее всего Мелисанда собирается купить его молчание за деньги - значит,
он сможет и одеться, и обуться. Флинн
пока не знал, захочет ли девушка помогать ему и после того, как окажется в
Лондоне - ведь это может поставить под удар
ее бесценную репутацию. Скорее всего его предоставят самому себе, следовательно
он снова окажется один на один с
незнакомым враждебным миром. От этой мысли ему стало тревожно. Не то чтобы он
сильно изменился и стал трусом.
Просто он устал от того, что каждое его дыхание, каждый жест воспринимались
окружающими как вызов- за исключением
того времени, когда он спал. Флинн и сам не заметил, как задремал, убаюканный
мерным скрипом колес.
Когда он проснулся, солнце успело проделать немалый путь по небосклону.
Мелисанда прикорнула у него на груди,
уютно свернувшись калачиком и подогнув ноги. Он осторожно обнял ее за плечи,
получая несказанное удовольствие от этой
близости, не отравленной бесконечными спорами, препирательствами и напоминаниями
о необходимости хранить
незапятнанной ее репутацию. Девушка пошевелилась во сне, устраиваясь поудобнее.
Флинн настолько осмелел, что легонько провел рукой по шелковистой темнокаштановой
пряди, упавшей ей на лоб.
Затем отвел эту прядь назад и залюбовался бледной гладкой кожей, густыми темными
бровями и пушистыми ресницами,
отбрасывавшими тень на нежные щечки.
Мелисанда показалась ему воплощенным совершенством, и впервые в жизни он не
задавался вопросом, почему так
вышло, и как долго продлится это очарование, и что ему следует в связи с этим
предпринять. Флинн просто любовался ею и
думал о том, как совершенна ее красота.
Да, внешне она была безупречна. Зато характер имел несколько весьма
неприятных черт, с которыми Флинн предпочел
бы не сталкиваться. Впрочем, коль скоро им все равно придется расстаться, он
может не волноваться за то, что ее характер
будет причинять ему неприятности и впредь. Никогда в жизни Флинн не встречал
такой высокомерной зазнайки. И ведь она
задирала нос не потому, что хотела унизить именно его, Флинна. Нет, она
совершенно серьезно считала себя выше всех
окружающих.
А чего стоит эта возня с ее репутацией? Неужели ей больше не о чем
беспокоиться? Только и делает, что вздыхает над
тем, как она выглядит, да что про нее подумают, да что скажут! Скоро Флинну
будет делаться дурно от одного слова
"репутация". Черт побери, ему уже сейчас тошно об этом думать!
Он перебирал в пальцах шелковистые волосы и вспоминал, как они вальсировали
накануне. Он никогда не был силен в
танцах - и все равно она сияла от удовольствия, кружась в объятиях Флинна. Он не
ошибся: Мелисанда покраснела,
действительно покраснела от смущения, когда он обнял ее. И все же не побоялась
пойти с ним танцевать. Они кружились,
как заправские танцоры на каком-нибудь фестивале в честь Штрауса.
Тут ему стало интересно: Штраус уже родился на свет или нет? С мыслью о том,
что в свое время ему не мешало бы
получше изучить историю, он задремал снова.
Мелисанда проснулась от крика уличного старьевщика:
- Тряпье! Хлам! Старье! Старье! Старье! Старое берем - новое даем!
Со смесью испуга и облегчения девушка подумала о том, что наконец-то попала в
Лондон. Расправляя отекшее тело и
потягиваясь, она открыла глаза. Солнце давно ушло за горизонт, и на город
опустились сумерки. Только когда с ее плеча
соскользнула рука Флинна, до нее дошло, на чем она спала.
Осторожно, как будто не желая его беспокоить, она выпрямилась и обнаружила,
что вокруг его пальцев обвился ее тонкий
локон. Мелисанда высвободила волосы и села, чувствуя, как тут же озяб на ветру
тот бок, которым она прижималась к
Флинну. В сумерках еще можно было рассмотреть его лицо. Во сне он показался ей
еще краше, чем наяву. Какая жалость!
Интересно, был ли он когда-нибудь женат? Ведь сейчас, судя по его словам,
жены у него не было. Не часто встретишь
мужчину, оставшегося холостяком в таком солидном возрасте! Скорее всего жена у
него все-таки была. И Мелисанда
постаралась представить себе, как выглядела эта женщина. Наверняка она тоже была
из бедняков, как и сам Флинн. И тем не
менее ей не удалось представить рядом с ним простую деревенскую бабу с
мозолистыми руками и лицом с выдубленной на
солнце кожей.
Пожалуй, он мог быть женат на гувернантке или другой приличной женщине. Но
разве уважающая себя гувернантка
позволила бы своему мужу выражаться так грубо, как это делает Флинн? И Мелисанда
решила, что в этом человеке слишком
много загадочных черт. Он не был обучен языкам, не умел танцевать, не мог ездить
верхом - он вообще почти ничего не
умел - и в то же время не производил впечатления невежды. К примеру, он умел
читать, и по большей части его словарный
запас можно было счесть вполне удовлетворительным, если не обращать внимания на
ужасную привычку чертыхаться
каждые пять минут и на грубый акцент. А еще Мелисанде показалось, что он умеет
играть в шахматы, хотя она не могла
вспомнить, почему пришла к такому выводу.
Девушка посмотрела на его руку, свободно откинутую на сено, а потом заглянула
ему в лицо. Судя по всему, он крепко
спал. Тогда она осторожно прикоснулась к его ладони. Его пальцы по-прежнему
оставались неподвижными и
расслабленными, и она отважилась положить его руку к себе на колени. Тихонько
расправив ему пальцы, Мелисанда
убедилась, что ладонь у него гладкая и мягкая, без малейших признаков мозолей. А
ногти не только отличались красивой,
правильной формой, но и выглядели старательно ухоженными. Неужели это возможно?
Неужели у себя в Америке он
считался джентльменом? И все джентльмены там щеголяют в таких же странных
нарядах, как у него?
Мелисанда тихонько провела кончиками пальцев по его ладони, чувствуя живое
тепло его кожи и мышечный бугорок у
основания большого пальца. Невольно она вспомнила, как этот самый палец коснулся
однажды ее тела. В то утро, когда он
поцеловал ее и гладил через платье ее грудь, этот палец проник под одежду и
коснулся ее тела.
Повозка замедлила ход, она подняла глаза и увидела впереди длинную вереницу
экипажей. Это место ей было незнакомо,
однако многие из экипажей выглядели достаточно респектабельно, чтобы
принадлежать высшему сословию, селившемуся в
районе Гайд-парка. Слава Богу, нищие кварталы города их повозка преодолела в то
время, пока они спали. Еще утром, когда
их путешествие только началось, Мелисанда с содроганием думала о том, что им
придется увидеть, проезжая через
предместья, где селилась беднота.
Флинн пошевелился, и она поспешила отпихнуть от себя его руку. Делая вид, что
не обращает внимания на то, что он
открыл глаза, девушка устремила свой взгляд вперед, поверх головы мистера
Портера, на маячившие перед ними кареты.
- Кажется, здесь затор, - сообщила она с видом знатока.- Но это ненадолго,
скоро дорога откроется.
- Чем это воняет? - удивился Флинн с брезгливой гримасой.
- Лондоном, - снисходительно улыбнулась она. - Нет, я имел в виду дерь...
тьфу ты, в общем...
- Навоз? - напрямик спросила Мелисанда.
- Да.
- Это и есть Лондон! - отрезала она не без злорадства. Несмотря на густые
отвратительные миазмы, терзавшие ее
обоняние всякий раз при возвращении из поместья, Лондон по праву мог считаться
самым грандиозным городом в мире, и
Мелисанда не могла не гордиться им, особенно в присутствии этого американца. -
Рано или поздно ты привыкнешь и
перестанешь обращать на это внимание, как и любой горожанин. Вдобавок в Мейфэре,
где живет моя тетка, пахнет гораздо
меньше. По сравнению с центром города там вообще не пахнет - кроме тех вечеров,
когда где-то по соседству дают бал и
множество гостей приезжает в каретах.
- Стало быть, пахнет конским навозом? - недоверчиво переспросил Флинн.
- По большей части. - Она нарочно не стала продолжать свою мысль, полагая,
что об остальном он догадается сам. -
Я вот о чем подумала... Мистер Портер высадит нас по дороге к рынку. Оттуда есть
короткий путь до тетиного дома, хотя он
пролегает по весьма неприятным кварталам. Больше всего меня тревожит челядь.
-Челядь?.. - переспросил Флинн, сонно хлопая глазами.
- Да, если я просто явлюсь к тете в таком виде и постучу в парадное, к утру
об этом будет судачить весь город. Вот
почему тебе следует сначала пойти одному, постучать в заднюю дверь и передать
поварихе записку для моей тети. Повариха
сразу передаст ее тете Фелисити, и она пошлет за мной карету. Приехать в карете
будет гораздо приличнее.
- По-твоему, слуги настолько тупы, что не сумеют связать мое появление с
запиской и твое прибытие в карете ровно
через десять минут? - Флинн не спускал с нее сурового взгляда. - Не говоря уже о
том, что ты приедешь без багажа, а вид
у тебя, прошу прощения, будет в точности такой же, как сейчас...
Мелисанда гордо задрала нос, и он так и прыснул со смеху.
- Глазам своим не верю! Ты что, обиделась? По-твоему, те три дня, на
протяжении которых ты спала бог знает где, ни
разу не переодевалась и не мылась, пошли на пользу твоему внешнему виду?
- Ты хочешь сказать, что я выгляжу ужасно?! - с неожиданной горечью
воскликнула Мелисанда. Она и сама не
понимала, что ее так обидело. Если уж на то пошло, еще вчера она бы и глазом не
моргнула, скажи он ей что-то подобное.
Наверное, сегодня сказывалась накопившаяся усталость.
- Нет, это не совсем так, - покачал головой Флинн. - Ты по-прежнему остаешься
хорошенькой. Но при этом вид у
тебя такой, будто ты побывала между мельничными жерновами. Окажись я на твоем
месте, первым делом избавился бы от
этого платья, как только появится возможность переодеться.
Она растерянно посмотрела на свое платье. Дорогое темно-зеленое сукно давно
покрылось пятнами и мелкой трухой и
было измято и изжевано от ворота до подола. Девушка посмотрела на Флинна.
- Полагаю, ты проделаешь то же со своим... - Она брезгливо окинула взглядом
его наряд и добавила: - Со своей
одеждой.
- Во всяком случае, я был бы не прочь так поступить, - подтвердил Флинн,
снимая башмак и избавляясь от набившейся
туда соломы. - И начну вот с этого. - Он выразительно взмахнул башмаком перед
лицом Мелисанды. - Я готов отдать
все, что имею, за пару найков?.
- Все свои сбережения? - язвительно переспросила она. - Наверное, эти твои
"найки" - действительно что-то
выдающееся, если ради них ты готов выложить все, что имеешь.
- Вот именно, - буркнул он, снова напяливая башмак. - И сколько раз я должен
напоминать тебе о том, что у меня
денег предостаточно? Просто мне не удалось их с собой захватить.
- Какая досада!
- Не то слово! - Он выпрямился и окинул взглядом улицу, по которой они
проезжали. - А знаешь, все это напоминает
то, что я видел в последний раз. - И он свесился с копны, стараясь разобрать
вывески на магазинах.
- Ты же вроде бы говорил, что никогда прежде не бывал в Англии.
- Я имел в виду...- Он растерянно покосился на Мелисанду и добавил: - Пару
дней назад.
Мелисанда недоуменно вздернула бровь.
- Ну, понимаешь, в моем времени.
- Ох... - вырвалось у нее. - Ну да, конечно. Какой там был год? Тысяча
девятьсот девяностый?
- Девяносто восьмой,- совершенно серьезно поправил он, не обращая внимания на
издевку.
- И ты хочешь сказать, что здесь ничего не изменилось на протяжении целых...
ста восьмидесяти трех лет?
- Я хочу сказать, что эти здания по-прежнему стояли на своих местах, но при
этом так не воняли.
Мелисанда сердито нахохлилась и отвернулась. Он нарочно завел этот разговор,
чтобы ее разозлить! Ну и пусть делает
что хочет. Все равно скоро она от него избавится, вместе с его странными,
отвратительными манерами.
Краем гл
...Закладка в соц.сетях
