Жанр: Любовные романы
Приходи в полночь
..., что он
вздохнул, и ощутила боль.
- А как же школа? - спросила она. - Вам же надо было подниматься, чтобы
идти в школу?
Ей хотелось, чтобы беседа не прерывалась. Она даже повторила вопрос, но он
не ответил.
Поддавшись мощному импульсу, она поднялась. Сняла очки и положила их на
стол, затем подошла к нему. Он стоял к
ней спиной, и его неподвижность слегка напугала ее. Или, может, ее встревожили
его крепкие шея и плечи. Рост у нее был
пять футов четыре дюйма. Он же был выше шести футов, а его вес, должно быть,
превышал ее вес раза в два. Он представлял
бы угрозу даже для психиатра-мужчины. Теперь он словно ушел в себя, как в тот
момент, когда она упомянула его мать.
- Ник? - Называла ли она его по имени раньше? Когда он не ответил, она
дотронулась до него. Она ощутила кончик
каждого своего пальца, коснувшегося его свитера. Кашемир был мягким, но чуть
покалывал кожу, а бледно-голубая шерсть,
нагретая теплом его тела, вызывала у Ли другие ощущения. Его волосы были черными
и блестящими и казались мягкими как
шелк. Она уловила запах чего-то мятного и знакомого. Одеколон? Аромат отвлек ее,
напомнив о странном эротическом
инциденте, когда она была девочкой.
Ли рассеянно отметила какой-то низкий, глухой звук. Не успела она
определить, что это, как Ник развернулся и темный
взрыв движений обрушился на ее руки, заставив ее потерять равновесие. Ноги у нее
подогнулись, но мозг не смог
отреагировать на происходящее достаточно быстро и определить, что происходит. У
нее закружилась голова, и она уже
больше ни о чем не могла думать, как только о том, чтобы не упасть, потому что
не контролировала себя. Она как будто
летела с лестницы вниз.
Ее словно подхватил ураган. Что бы ни происходило, ее разум не мог этого
постичь, и остановить это она не могла.
Ее колени мягко ударились о ковер, и она застонала. Мир бешено вращался,
затягивая Ли в какую-то черную воронку, и
затем все внезапно прекратилось. Кошмар рассеялся. Она сидела на полу в - своем
кабинете и цеплялась за свитер Ника
Монтеры.
- Прекратите! - крикнула она.
Он крепко держал ее за запястья. Сила его воздействия на нее была столь
велика, что она не могла найти никаких слов
и только молча дрожала. У нее в запасе не осталось ни мужества, ни спокойствия.
И сил бороться с ним у нее не было.
- Мне не нравится, когда ко мне прикасаются, - грубо прошептал он дрожащим
от ярости голосом. - Таким
образом.
Силой только своих рук он удерживал ее на коленях. Глаза его сверкали, а
дыхание точно так же источало угрозу, как и
в тот день, когда он спас ее. Ли чувствовала, как эта угроза просачивается в ее
тело через его руки, отзывается в ее плоти, в ее
разуме. Она вздрогнула, но на мгновение была покорена ее безумной, призывной
мощью и полностью захвачена
происходящим.
В насилии таилась своего рода поэзия, поняла Ли, своеобразная красота. Оно
отзывалось в ней сладостным,
неотразимым влечением. Пробуждением самого темного и самого волнующего
природного инстинкта. Монтера заставил ее
вспомнить то, что она почувствовала в тот день, когда он спас ее, - восторг
освобождения, не похожий ни на одно известное
ей до того чувство... или с тех пор. Спасший ее мужчина мог с такой же легкостью
и убить ее. Этот мужчина тоже. Они оба
были противниками.
- Вы делаете мне больно... - с трудом выдавила Ли. Глаза его блеснули
победным блеском узнавания, потом он
ругнулся, словно только что понял, что она вовсе не является новым и незнакомым
демоном. Всмотревшись в ее лицо, он,
казалось, понял, где находится и что случилось. Он взглянул на ее сгорбленные
плечи, на собственные стиснутые на ее
запястьях пальцы, словно не веря своим глазам. С болью, медленно разжал руки.
Ли опустилась на пол, лишенная сил. Боже милосердный, что же случилось?
Она просто к нему прикоснулась, а он
поставил ее на колени? Именно это он и сделал?
- Никогда не подходите к мужчине вот так, - сказал он. - Никогда!
Она покачала головой, отказываясь посмотреть на него:
- Я едва до вас дотронулась.
- Вы неслышно подошли ко мне сзади. А мне показалось, что вы работали с
осужденными. Я думал, вы были в
тюрьме.
Ли взорвалась гневом и страхом:
- Бога ради, тут же не тюрьма!
Выступившие слезы огнем жгли глаза. Она не могла сморгнуть их. На одном
запястье уже начали проступать синяки.
Она погладила руку и тихо ругнулась.
- Боже... - Он не отводя глаз смотрел на то, что натворил; выражение его
лица резко изменилось. Казалось, он хочет
снова прийти ей на помощь. Однако он вновь стал ей выговаривать: - Что вы хотели
сделать? Как вы могли так рисковать?
Ли не поняла, почему он разошелся. Она вообще едва понимала смысл его
вопросов.
- Откуда я знала, что это так рискованно? Наступила тишина, прерываемая
только шумом транспорта внизу на улице.
Он заставил Ли вспомнить, что, помимо кошмара, в котором она оказалась,
существует нормальный мир.
- Как вы себя чувствуете? - наконец спросил Ник. Поскольку он мог
побояться помочь ей, она сделала попытку
подняться, но потеряла равновесие.
- Ой! - вырвалось у нее, когда она всем телом упала на болевшую руку. Ли
прижала саднящее запястье к груди.
Устремленные на Ника глаза были полны слез.
Во взгляде его ярко-синих глаз отразилась боль. Он сжал кулаки и судорожно
вздохнул.
Ли не знала, что с ним происходит. Казалось, внутри у него схлестнулись
два порыва, он будто не мог понять - хочет
он помочь ей или причинить боль. Она его не боялась, но взгляд его синих глаз
вызвал у нее сочувствие. На мгновение что-то
заставило его раскрыться, разгладило маску.
А потом, так же неожиданно, все кончилось.
Он откинул со лба волосы и, сделав один глубокий вздох, восстановил
самообладание. Он снова был Ником Монтерой,
холодным и осторожным мужчиной, отвечающим за свою судьбу, какой бы злой она ни
была.
Ли должна была спросить себя, не вообразила ли она себе все остальное, не
шок ли заставил ее увидеть в его лице - и
в его характере - что-то иное, что она хотела там видеть. Но не могла же она
выдумать стиснутые зубы и вспыхнувшие
глаза. Они были такими синими, что было больно смотреть.
- Что происходит? - спросила она. Ей хотелось, чтобы он объяснился, но он,
видимо, не понял ее.
Он отступил, давая ей место. Ли почти не видела возможности сохранить
профессиональное достоинство, но каким-то
образом ей удалось подняться на ноги, не причинив себе боли, привести в порядок
одежду и вернуться за стол. Когда она
посмотрела на него, он стоял на прежнем месте.
- Вы хорошо себя чувствуете? - повторил он вопрос. Но теперь его голос
звучал натянуто, сдержанно.
- Прошу вас уйти, - сказала она.
Это казалось единственным решением. Ник Монтера, вне всякого сомнения,
обладал некими деструктивными
импульсами, а она была слишком растерянна, чтобы сообразить, как ему помочь. В
тот момент, когда он на нее набросился,
она потеряла всякую надежду справиться с ситуацией как профессионал... и кроме
того, у нее были все права прервать
встречу, даже если бы она знала, что делать. Она не являлась его психиатром. Ее
наняли в качестве свидетеля обвинения.
- Если я причинил вам боль... - При этих словах он глубоко вздохнул.
- Нет, ничего страшного... просто уйдите.
Он не стал предпринимать новых попыток извиниться. Возможно, он, как и
она, понял, что сказать им обоим было
нечего. Когда она подняла глаза, он повернулся, но не раньше, чем она успела
заметить в его светло-синих глазах искорку
сожаления.
Глядя, как он идет по кабинету, Ли ощутила ужасную печаль. Грациозной и
при этом будоражащей походкой он дошел
до двери и открыл ее. Когда он удалился, Ли потрогала болевшее запястье. "Что ты
наделал, Ник Монтера? - думала она. -
Я знаю о тебе немногим больше, чем раньше, за исключением того, что ты способен
на насильственные действия... и мне
придется об этом сообщить".
Возможно, ему не слишком долго осталось волноваться из-за восходов солнца,
подумала она. Утро в тюрьме, как
правило, розовым не бывает, а ее свидетельские показания, без сомнения, помогут
отправить его туда. Она положила ледяные
ладони на стол и наклонила голову. Она промерзла до костей.
Глава 7
Ли не осознавала, что трогает себя, пока визг шин по асфальту не вывел ее
из задумчивости. Качнувшись вперед над
ремнем безопасности, она осознала две вещи... ее жених остановился перед
кооперативным домом на Манхэттен-Бич, где она
жила, и смотрел на нее с выражением, которое говорило: "Что-то тут не так?"
Доусон убрал руки с руля и вопросительно
наклонил голову.
- В чем дело? - поинтересовалась Ли.
- Ты что-то там потеряла?
Он взглядом указал на ее пальцы, скользнувшие за вырез черной
крепдешиновой блузки.
- Где?
Она проследила за его взглядом и густо покраснела. Доктора Ли Раппапорт
застали с поличным за очень
аутоэротичным занятием, которое так любят анализировать психологи. Она рассеянно
поглаживала мягкую округлость,
выступавшую из розовой чашечки бюстгальтера. Ли смутно припомнила, что это
началось как какое-то покалывание и она
почувствовала потребность узнать, что это, но, видимо, не остановилась, когда
покалывание прекратилось.
- Ах это? - спросила она, как будто это ничего не значило.
Это и не значило ничего, обычный акт самостимуляции. Если бы в такое
положение попал кто-то из ее клиентов, она
попросила бы этого человека рассказать правду. Не объясняйте, не защищайтесь, не
оправдывайтесь, советовала она.
Признайте, что чувствуете себя немного глупо. Поделитесь своими чувствами с
более знающим человеком. Это укрепит
доверительную связь.
Поэтому Ли была весьма заинтригована, поймав себя на беззастенчивом
вранье.
- Руки замерзли, - сказала она Доусону. - Ты же знаешь меня, я все время
мерзну.
Она убрала руку из-за выреза блузки и начала массировать разгоряченные
пальцы, словно отморозила их.
- Давай согрею.
- Очень мило с твоей стороны, Доусон, правда. Но у меня был длинный
тяжелый день.
Днем они присутствовали на важном матче по поло, деньги на проведение
которого дала Национальная лига
благотворительности, а вечер посвятили сбору средств, и, несмотря на список
впечатляющих гостей, казалось, это
мероприятие никогда не кончится. Честно говоря, Ли уже начала немного уставать
от светских обязанностей, в которые
окунулась, став невестой Доусона Она всегда участвовала в делах Художественного
совета из-за своей матери, но желание
Доусона быть переизбранным на пост окружного прокурора, казалось, возвело их на
вершину социальной лестницы южного
общества.
- Я не говорил тебе, что мне очень понравился твой наряд? - спросил
Доусон. Он принялся поигрывать с подолом ее
облегающей черной юбки - присобирал его пальцами, разыгрывая подглядывание.
- Да, большое спасибо...
Ли смотрела, как ее нога обнажается все больше и больше Втайне она была
довольна, что в черных шелковых чулках
ее икра выглядит стройной. Колено тоже смотрелось неплохо. Ей стало интересно,
возбуждает ли это зрелище Доусона,
потому что на нее оно оказало очень интересное воздействие. Мышцы бедер приятно
напряглись, а внизу живота словно
запорхали бабочки.
Она издала какой-то непонятный звук, когда пальцы Доусона коснулись ее
ноги, игриво поглаживая чувствительный
изгиб колена и пробираясь выше по бедру. Он широко улыбнулся и продолжил свои
действия, как если бы она его поощрила.
Но она имела в виду совсем не это. Ли хотела запротестовать, но почему-то вышло
похоже на приглушенный вскрик
удовольствия.
- Доусон, нам надо попрощаться, как ты считаешь?.. Доусон, что ты делаешь?
- Всего лишь пытаюсь помочь тебе решить проблемы с кровообращением.
- Боюсь, кровообращение у меня уже не улучшится.
- А мне кажется, мы можем немного поправить дело. Круговыми движениями,
легкими как пушинка, он принялся
поглаживать ее бедро. Ощущения оказались восхитительно стимулирующими, и, к
растерянности Ли, ее тело невольно
ответило. По ягодицам пробежала дрожь, они сжались. Нервы напряглись в ожидании.
- Должен заметить, - севшим голосом проговорил Доусон, - что сегодня
вечером замерзшей ты не выглядишь. И
даже чуть охладившейся. Вы выглядите очень горячей, леди.
- Что ж, спасибо, но...
- Это игра в поло так тебя завела, да? Потные мужчины и фыркающие лошади.
Женщинам это нравится, верно?
- Неужели? - Ли тоже осипла. - Полагаю, вся эта выпущенная на свободу
лошадиная мощь действует весьма
возбуждающе.
Мужчины в обтягивающих брюках, выставляющих их хозяйство. Буйство
тестостерона. Возможно, поэтому она и
трогала себя.
Доусон продолжал задирать ей юбку, пока не показался верхний край чулок.
Они оба замолчали, разглядывая стройную
линию ее ноги. Она бежала, как река, от щиколотки до колена, деликатно переходя
в округлость напрягшегося бедра.
С губ Доусона сорвался короткий вздох, и он облизал их быстрым движением
языка. Он был похож на голодающего,
который пожирает глазами изобильный стол. Когда он посмотрел на Ли, его сероголубые
глаза сделались темными, как
агаты.
- Ты возбуждена, - сказал он. - Я в этом не сомневаюсь.
У Ли еще оставалось достаточно профессионального интереса, чтобы
испытывать любопытство в отношении
состояния ее жениха... почти столько же любопытства, как в отношении са-мой
себя. Страсть никогда не являлась движущей
силой ее отношений с Доусоном, и уж тем более они не занимались любовью в
машине.
"Почему нет?" - подумала она.
- Иди ко мне, - хрипло сказал он.
Обхватив ладонью затылок Ли, он притянул ее к себе. Ли упала в его объятия
с возгласом удивления. Она едва успела
прижать ладони к его груди, чтобы замедлить падение.
- Доусон?! - воскликнула она.
- Молчи! - приказал он, нависая над ней и пригвождая к сиденью
требовательным поцелуем. Одна ладонь жгла ей
спину, вторая забиралась в лифчик.
Теперь Ли была по-настоящему изумлена. Вспышка его страсти оскорбляла ее
чувства. Он никогда не применял силу, и
она почти позволила увлечь себя, но почувствовала, что происходит что-то
непонятное. Пока Доусон целовал ее, в мозгу у нее
словно проплывали кадры замедленной киносъемки. Она видела себя и все, что с ней
происходит, - страстные поцелуи,
прерывистые вздохи. Но с лицом Доусона что-то происходило. Оно менялось,
превращаясь в лицо другого человека.
Этот накладывающийся образ был темным, но взгляд этого мужчины ярко пылал.
Ли сразу поняла, кто это и что он
может сделать. С ней. С любой женщиной, к которой прикоснется. Мысленно она
слышала его голос. Он бил по ее нервам
как бархатный хлыст, распаляя ее воображение и тело. Она почти чувствовала его
ладони, ласкающие ее с той же сладкой
болью.
Какая-то часть ее сознания пыталась сопротивляться, но образы были слишком
соблазнительны, и мысли вернулись к
тому моменту у нее в кабинете, когда она подняла глаза и Ник Монтера увидел ее
слезы. На мгновение какое-то
опустошительное чувство растопило лед этих глаз. И она сама чуть не растаяла
вслед за ними. Теперь образ был настолько
реальным, таким живым, что ей захотелось задержать его, позволить себе еще чутьчуть
с ним поиграть. Она с любопытством
провела пальцами по его подбородку. Завитки у него на затылке оказались такими
шелковистыми, как она себе и
представляла.
Он поймал ее ладонь и поднес к своим губам, прихватив зубами
чувствительный участок кожи. А затем мягко
прикусил, посылая по ее телу вихрь ощущений.
- А-ах... - вздохнула она, исторгая возглас невыносимого удовольствия. - Я
хочу, Ник...
- Что? - тихо переспросил Доусон. - Что ты сказала? Ли распахнула глаза.
Посмотрела на своего раскрасневшегося
и тяжело дышащего жениха.
- О Боже, Доусон, прости меня. Я не знаю, почему так сказала. Я ничего не
имела в виду, ничего такого. Я была так
поглощена...
Но Доусон схватил ее за плечи и жестом собственника притянул к себе.
- Эй, малышка, все нормально. Все хорошо! - Да?
- Да, обожаю, когда ты так говоришь.
- Как?
- Ты знаешь как... когда ты так возбуждена и взволнованна. - Он убрал
волосы от лица Ли, открыв ее хрупкую шею,
а затем начал покрывать это чувствительное место быстрыми, легкими укусами
любви. - Ты никогда раньше не говорила
мне этого слова.
Теперь Ли смутилась по-настоящему.
- Какого слова?
- "Дик". - Он тихо простонал и глотнул воздуха, глядя ей в глаза. - Ты
сказала, что хочешь мой "Дик", разве нет?
- Твой "Дик"?.. - Она побагровела и чуть не поперхнулась этим словом.
- Боже, как ты сексуальна! - Его пальцы нежно коснулись ее алых щек, а
затем приподняли подбородок. - Как это
называется? Сексуальный румянец? Никогда не видел тебя такой возбужденной.
Ли пребывала в смятении. Она была очень сильно возбуждена, но не по той
причине, что думал Доусон. В этих
обстоятельствах она не могла заниматься с ним любовью, не могла, думая о
мужчине, являющемся подозреваемым в
убийстве, которого сам же Доусон и поручил ей обследовать.
Доусон начал расстегивать на ней блузку.
Внезапно Аи оглушительно чихнула.
- Что такое? - спросил он.
- Должно быть, я заболеваю, наверное, из-за холода.
- Не страшно. Через секунду ты у меня станешь горячей, как фейерверк
Четвертого июля.
Ли снова чихнула, несколько раз подряд. Ее словно прорвало.
Доусон отстранился, явно обескураженный.
"О, Ли, Ли! - думала она. - Посмотри, до чего ты докатилась. Ты разыграла
плохое кровообращение, а теперь и это
чихание. Две откровенных лжи за один вечер! Нос у тебя еще не вырос? И даже если
нет, то так вести себя нельзя". Она
приложила огромные усилия, желая разобраться в своих ошибках и слабых местах.
Она много работала над тем, чтобы
научиться квалифицировать типы личности, а конечной целью являлось стремление
сделать человеческое поведение более
объяснимым и предсказуемым. Но люди не слишком аккуратны в своих мотивах. Они
беспорядочны и импульсивны. Она
надеялась несколько поправить дело в этой области, привнести немного порядка в
состояние человека, но каким-то образом
просчиталась и угодила в непонятную заваруху.
Теперь Ли поняла, что никогда по-настоящему не сочувствовала клиентам,
попавшим в подобную ситуацию.
- Может, я лучше провожу тебя домой? - предложил Доусон.
- Пожалуй, так будет действительно лучше, - согласилась Ли, с трудом
произнеся эти слова и разразившись
очередным приступом чихания.
- Приготовьтесь, - приглушенным голосом предупредила Нэнси Мэхони, едва Ли
вошла в приемную своего
кабинета в Сайта-Монике на следующее утро. - Вас ждет сюрприз.
Ее помощница говорила по телефону, когда вошла Ли. И сейчас Нэнси прикрыла
трубку рукой и выскочила из-за стола,
чтобы не дать Ли войти в кабинет.
Ли могла вообразить лишь один настолько большой сюрприз.
- Ты вызвала охрану? - спросила она у Нэнси.
- Нет-нет... это не он. Это одна из его бывших моделей, Пола Купер. Ну,
помнишь, сексуальная рыжая, которая
выступала по телевизору с интервью.
- Что она здесь делает?
- Не знаю, но она просто рвется поговорить с тобой. Я пыталась ее
остановить, но она налила себе кофе и
проследовала мимо меня. Интересная женщина. Себе на уме.
Ли не знала, что предпринять. Беседы с другими возможными свидетелями по
делу Монтеры не соответствовали ее
роли свидетеля-эксперта, но мисс Купер уже сидела в ее кабинете, и Ли было
любопытно увидеть бывшую модель фотографа.
Если эта женщина сообщит нечто такое, что повлияет на оценку Ли Ника Монтеры, Ли
сообщит эту информацию суду.
- Налей себе кофе, - предложила Нэнси, возвращаясь к телефонному
разговору. - Тебе он понадобится.
Кофейный уголок, как любила называть его Нэнси, представлял собой
маленькую уютную нишу рядом со стеллажом
для журналов. Там стояла отличная европейская кофеварка, а все необходимое было
разложено и расставлено на столике
рядом. От льющегося в чашку Ли темного напитка распространялся восхитительный
запах орехов и шоколада. Ее помощница
обожала изысканные сорта кофе, и Ли, как правило, тоже, но в это утро она с
удовольствием бы выпила простого и крепкого.
Добавив в чашку сливок и сахара, она сделала глоток и закрыла глаза. Готова или
нет, но идти надо.
Повернувшись, она увидела, что Нэнси закончила говорить по телефону и
теперь разглядывает ее.
- Голубой блейзер очень тебе к лицу, - одобрила она. - С брюками цвета
хаки ты немного похожа на школьницу, но
все равно мило. Жаль, что ты не надела что-нибудь короткое и облегающее. Или
красное. На фоне твоей посетительницы все
носительницы икс-хромосом выглядят бледными и незначительными.
- Не в первый раз.
Ли подхватила свой кейс и направилась в кабинет.
Хорошо, что, входя в комнату, чашку с кофе она держала крепко. Чемоданчику
повезло меньше. Он выскользнул и
грохнулся об пол, когда она, пораженная, застыла в дверях.
- Что вы делаете? - спросила она женщину, вторгшуюся в ее кабинет.
Пола Купер стояла на четвереньках, выразительно откинув голову и подняв
высоко вверх вытянутую ногу. Маленькое
помещение наполнял густой запах. Видимо, это ее духи.
- О, простите, - сказала она, оглянувшись на Ли и сохраняя свою
экстравагантную позу. - "Стальная попка".
- Прошу прощения?
- "Стальная попка", кассета с упражнениями. Разве у вас такой нет? - Она
еще раз оглядела Ли и озорно
подмигнула: - Нет, думаю, нет.
Ли легко могла бы обидеться - и, без сомнения, обиделась бы, - если б не
улыбка ее посетительницы,
обезоруживающая теплом. Ли поймала себя на том, что улыбается в ответ. На Полу
Купер трудно обижаться, поняла она.
К тому моменту как Ли подняла кейс и подошла к столу, Пола встала на ноги
и оправила одежду - экзотическое
сочетание черного балетного трико, шарфа от Гермеса и плотно облегающего мини
цвета электрик. С головы до пят в
отличной спортивной форме, роста приблизительно пять футов десять дюймов - даже
в голубых замшевых туфлях на
низком каблуке, - и хорошо за двадцать, и тем не менее все еще мечта фотографа.
Нанося последний штрих, она тряхнула головой, чтобы убрать назад волосы.
Ее длинная, по моде, стрижка лучилась и
струилась по плечам облаком рыжевато-каштанового сияния. Лак на ногтях сочетался
со сливово-красной помадой. Должно
быть, хорошая краска для волос, подумала Ли. Уже одного этого было достаточно,
чтобы попросить женщину уйти. Но Ли
сгорала не просто от обычного любопытства. Какого рода отношения были между
Полой Купер и Ником Монтерой, помимо
сексуальных?
Пределы ответственности Ли в деле Монтеры были несколько туманны в
подобной ситуации. Ее наняли, чтобы
оценить обвиняемого и представить экспертную оценку его умственного и
эмоционального состояния, равно как и
способности совершить преступление. Беседы с другими людьми были для этого
необязательны, насколько поняла Ли, но она
не могла устоять перед возможностью поговорить с Полой Купер.
- Мисс Купер, не так ли? - спросила Ли.
- Прошу вас, называйте меня Пола!
Ли кивнула, все еще не решаясь предложить посетительнице сесть.
- Вы танцовщица? - начала она.
- Танцовщица, актриса, модель... цыганка-гадалка. - Ослепительно
улыбнувшись, Пола подошла к стулу, на котором
оставила сумочку, и, взяв звякнувшее золотистой цепочкой-ручкой изящное голубое
изделие из замши, повесила его на плечо.
- По правде говоря, у меня нет хрустального шара, но я умею кое-что другое.
Кажется, я могу предсказывать будущее,
просто взглянув на человека. Посмотрим... - Она подняла бровь и вперилась в Ли.
- Да, совершенно определенно - вы на
пороге.
- На пороге чего?
- Чего-то значительного. Я бы сказала, в ближайший месяц-полтора, может,
даже скорее. Критическое событие.
- Может, мне стоит застраховаться? Визитерша словно не заметила ее иронии.
- Если только вы собираетесь умереть от перевозбуждения, - уколола Пола. -
С другой стороны, если вы думаете о
подстраховке, контроль за рождаемостью может оказаться неплохой идеей. Это
"событие" предполагает участие
представителя противоположного пола.
Ли улыбнулась и уселась на свое вращающееся кресло. Ладно, наживку она
заглотнула. Пола тоже села.
- Мужчина в вашей жизни? Он высокий, красивый, очень умный?
Очень умный? Она говорит про Доусона? Ли слегка пожала плечами,
подтверждая.
Пола со значением кивнула:
- Я вижу, события закручиваются, доктор. Но если позволите, один маленький
совет. Что бы ни случилось, не путайте
секс с любовью. Для таких романтиков, как мы, это губительно. Сужу по
собственному горькому опыту.
Ли мучилась любопытством, не о своих ли отношениях с Монтерой она говорит.
- И поэтому вы сегодня здесь? Пола театрально вздохнула:
- Я несколько дней все не могла решить, надо ли мне идти к вам или нет.
Пожалуй, это обдуманный риск.
- Риск? Разговор со мной?
- Просто, мне кажется, вам надо кое-что знать о деле Ника Монтеры. Вы ведь
психиатр, который оценивает его
состояние, правильно?
- Один из нескольких. Защита, без сомнения, пригласит своего.
Внезапно задумавшись, Пола смотрела в пол.
- Никто из них не узнает правды, доктор Раппапорт. Ни один из них, даже
вы. Никто не знает Ника Монтеру, как я...
- Шелковистые ресницы медленно поднялись, явив затуманенный взгляд. - И даже я
его не знаю.
- Мисс Купер, это дело об убийстве, и меня пригласил штат, чтобы я
свидетельствовала против Монтеры. Возможно,
вам следует поговорить с его адвокатом?
- С Алеком Саттерфилдом? Я пыталась, но он ничего и слушать не хочет. Он
видел меня по телевизору и говорит, что
я принесла его клиенту больше вреда, чем пользы, но я не одна из чокнутых
поклонниц Ника Монтеры и делаю это не ради
того, чтобы привлечь к себе внимание. Мне надо с кем-то поговорить.
Она помедлила, будто ожидая, что Ли прервет ее, затем заторопилась.
- Ник не похож ни на кого, с кем вы когда-либо имели дело, - сказала она.
- Я вам гарантирую. Существуют вещи,
которые вам следует о нем знать, это очень важно. Есть такие стороны его натуры,
которых не видно никому.
Ли почувствовала, как ее затягивает что-то непреодолимое. Она сделала
глоток кофе, надеясь, что подостывший
напиток ее отвлечет, но ощутила себя ребенком, которого притягивают музыка и
яркие огни карнавала.
- Что вы имеете в виду?
- Я знаю, это звучит безумно, но Ник - гораздо больше, чем просто
талантливый фотограф. Он обладает некой
вла
...Закладка в соц.сетях
