Жанр: Любовные романы
Превратности любви
...еннее. Впереди были ворота их усадьбы.
Через минуту
ягуар
уже стоял в гараже между
мерседесом
Пейж и старым
кадиллаком
Яниса.
Линн поспешила к лестнице.
— Не желаешь рюмочку ликера перед сном? — окликнул ее Димитр.
— Нет. Пойду спать. Я устала и очень болит голова.
— Жаль, — невозмутимо отозвался он. — А я полагал, что в
родных стенах ты наконец дашь волю своим эмоциям.
— Я действительно собиралась это сделать, даже настроилась, но для
хорошей атаки у меня нет сил.
Глаза его влажно блеснули, губы скривились в улыбке.
— В таком случае, оставь до завтра. Спокойной ночи!
Линн так и не сказала ему того, что хотела. Она едва держалась на ногах, а
словесная дуэль требовала уйму сил. Поэтому она быстро прошла к себе,
приняла душ и забралась в прохладную, свежую постель.
Линн думала, что уснет тут же, едва коснувшись подушки. Однако сон не шел.
Вместо этого в памяти роились смутные лица... бледное лицо мамы... и другое,
властное лицо мужчины, который сегодня взял ее жизнь в свои руки.
Девушка не представляла, долго ли пролежала она в таком полузабытьи. Открыв
глаза, она увидела над собой черный потолок и поняла, что головная боль
стала невыносимой. В висках у нее словно крутились раскаленные шестеренки.
Линн охватил озноб, потом ее бросило в жар, потом снова в озноб. Она
покрылась холодным потом. Нет, нужно встать, без лекарства не обойтись. Не
хватало еще заболеть, ворчала она про себя, шаря по шкафчикам ванной комнаты
в поисках таблеток. Как назло, ничего не было.
Линн прижала пальцы к вискам. Голова раскалывалась. Придется идти в мамину
комнату, решила она. Если и там ничего не найдется, спущусь вниз.
Через пару минут ей стало ясно, что придется ограничиться парацетамолом —
других таблеток не было. Может быть, проглотить сразу две? Иначе она не
заснет.
Линн взяла стакан, подошла к мраморному умывальнику, налила воды. В этот
момент рука у нее дрогнула, и мокрый стакан со звоном и грохотом, особенно
слышным в ночной тишине, упал в раковину.
О Господи! — вздрогнула Линн от внезапного шума. Так и мертвого
разбудишь, не то что Димитра, подумала она. Вот кого не хотелось бы ей
сейчас видеть.
Не успела она об этом подумать, как в дверях ванной возникла высокая мужская
фигура. Вид у Димитра был неприветливый, даже грозный.
Линн увидела эту ночную сцену его глазами: некое создание в длинной ночной
рубашке, с всклокоченными волосами, с мутными от боли глазами на бледном
лице стоит над разбитым стаканом в двух шагах от комнаты хозяина...
— Извини за шум. — Глаза у Линн щипало, она плохо видела. Рукой
девушка указала на осколки. — Я только хотела налить воды.
— Не трогай ничего! — скомандовал Димитр. — Элени займется
этим с утра. — Тут он увидел коробочку с парацетамолом и внимательнее
вгляделся в ее лицо. — Что, голова все болит?
— Да, — Линн зажмурилась, отчасти от боли, отчасти от того, чтобы
отгородиться от исходящей от него чувственной силы. Его тело, слегка
прикрытое белым махровым халатом, источало мужской магнетизм, которому
трудно было противиться. Линн испугалась: сейчас она слишком слаба, чтобы
постоять за себя. — Вот выпью таблетку и сразу пойду спать.
Не говоря ни слова, Димитр взял другой стакан, наполнил его водой и
буквально вложил ей в руку. Девушка торопливо проглотила лекарство,
поставила стакан на место и повернулась, чтобы уйти, но не успела. Вместо
этого она мгновенно оказалась у него на руках.
— Пусти, — одними губами выговорила Линн. Она онемела от смущения
— тяжелый шелк ночной сорочки скользнул от щиколоток к бедрам. Но Димитр был
непреклонен. Его руки его были сильны и надежны. Девушка чувствовала легкий
мускусный запах его кожи. Пришлось повернуть голову в сторону, чтобы не
касаться его шеи. — Пусти. Я могу ходить. Пусти, — повторяла Линн
растерянно. Даже головная боль отступила перед вспышкой чувственности,
которую вызвал в ней этот мужчина. Тем не менее она настойчиво твердила: —
Пусти! Пусти!
— Что ты так нервничаешь? — лениво усмехнулся Димитр. Они были уже
в коридоре.
— Ты просто забавляешься! — слабым голосом выкрикнула Линн,
подтверждая негодование ударом маленького кулачка. Жест этот был
бесполезным, если не смешным. Она была птичкой в лапах хищника.
— У тебя разыгралось воображение.
Линн взбесилась, уловив насмешку в его словах, она изо всех сил заколотила
его по плечам и груди.
Пусти, пусти!
Вот и ее комната. Димитр молча уложил девушку, тщательно ее укрыл.
— Сейчас принесу таблетки. Вдруг понадобится еще одна доза, —
сказал он и вышел.
Линн закрыла глаза, сжалась в комочек, отчаянно надеясь уснуть к моменту его
возвращения.
Но если можно попытаться обмануть его, то себя не обманешь. Она чувствовала
каждый его шаг, каждое движение. Когда к щеке ее прикоснулись теплые пальцы,
Линн распахнула глаза.
— Спокойной ночи.
Что в его голосе — насмешка, издевка, или?.. Он исчез в темноте, прежде чем
Линн успела ответить колкостью.
Глава 3
Утром она проснулась отдохнувшей и бодрой, от головной боли не осталось и
следа. Проворно соскочив с постели, Линн подбежала к окну, раздвинула шторы.
День был бесподобный: яркое солнце, ослепительно-голубое небо, теплынь! Линн
быстренько натянула купальник, шорты, майку и, захватив полотенце,
отправилась сначала на кухню.
— Доброе утро! — поздоровалась она с Элени, которая возилась у
мойки.
Лицо пожилой женщины осветилось улыбкой. Она бросила скоблить посуду,
вытерла руки и с материнской заботой поинтересовалась:
— Как твоя голова?
— Слава Богу, уже не болит, — весело ответила девушка, доставая из
холодильника пакет апельсинового сока. Кисло-сладкий холодный напиток только
прибавил ей хорошего настроения.
— Димитр уже уехал в город, — сообщила Элени.
— Господь услышал мои молитвы, — прошептала Линн. Портить такое
утро встречей е этим человеком... Это было бы ужасно.
— С утра он собирался заехать в клинику, — продолжала
Элени, — а дома будет к шести. Тогда поедете к Пейж вместе. —
Темные глаза Элени вдруг блеснули умилением: — Я так рада была узнать о
вашей помолвке!
Линн едва удержалась, чтобы не сказать правду, но, оказавшись в мягких
объятиях Элени, только сказала тихое
спасибо
, и вновь ее досада и
неловкость были восприняты как смущение. Нелегкой оказывалась роль
счастливой невесты.
— Что тебе на завтрак? Яйцо? Гренки? Бекон?
Элени обожала закармливать, Линн это знала и не дала себя провести.
— Каждый раз одно и то же, Элени? — притворно строго сказала
она. — Банан, сухие гренки и кофе. Но сначала я поплаваю.
В десять утра девушка села за руль
мерседеса
и отправилась в больницу.
Частые, но короткие визиты меньше утомляли Пейж, в связи с чем
распланировала свой день и Линн. Определенно, мама выглядела лучше, —
хотя по-прежнему была бледна.
— Дай-ка я взгляну на твое колечко, девочка, — попросила Пейж, и
Линн послушно протянула руку. — Красота какая! Особенно на твоих
пальчиках.
Девушка смогла выдавить подобающий ответ и сделала вид, что вместе с матерью
любуется ослепительным сиянием бриллианта.
— Сегодня в газетах я видела объявление. — Глаза Пейж приобрели
мечтательное, умиротворенное выражение.
Сама Линн газет не видела. Все утро она вообще не думала о своей помолвке —
купалась, завтракала, одевалась.
—
Публичная церемония не ожидается, только для приглашенных
—
процитировала с улыбкой Пейж. — Ну не чудо ли?
— Да, мама, конечно.
Что еще оставалось сказать?
— Ты уже решила, что наденешь?
— Нет... надо подумать.
Гардероб у нее достаточно богат и разнообразен, наверняка можно обойтись без
новых покупок.
— Димитр поговорил с моими врачами, и они ничего не имеют против того,
чтобы несколько часов я побыла дома. Конечно, они разрешили отлучиться
только на церемонию.
Как я счастлива! Все-таки свадьба... Ты будешь изумительна в белом
подвенечном наряде!
Свадьба? О какой свадьбе идет речь? Линн так ужаснулась, что потеряла дар
речи.
— Ах, с каким удовольствием я бы прошлась с тобой по магазинам! —
мечтательно продолжала Пейж. — Недавно в центре открыли один... Кстати,
не забудь, непременно позвони Вивьен. Уверена, она отложит все дела и
займется только тобой.
Линн начала возвращаться к реальности. Оцепенение прошло, ему на смену
пришло теперь негодование. Больших усилий стоило девушке сохранять
спокойствие.
— Мама, мы с Димитром...
— Знакомы уже десять лет, — перебила ее мать. Глаза ее, ставшие
огромными на исхудалом лице, светились радостью. — Это будет счастливая
свадьба. Я мечтала дожить до того дня, когда ты выйдешь замуж. И всегда
видела твоим мужем только одного человека. — Легкая, сухая, как у
птички, ладонь легко сжала пальцы Линн. — Пожалуй, Вивьен я сама
позвоню. Мне ведь тоже нужно кое-что подобрать. Все-таки есть повод, —
лукаво закончила Пейж.
Боже всемогущий! Безобидный заговор принял чудовищные формы. Что делать?
Прежде всего, держаться естественно, несмотря на приступы ярости. Пейж не
должна заподозрить неладного.
— Димитр был у тебя утром? — поинтересовалась девушка.
— Да, совсем рано, заезжал по пути в офис, — сказала мать.
Значит, он не притворяется. Линн знала, Димитр Костакидас не любит
притворяться, не любит и не умеет. Значит, он хочет участвовать в этом
фарсе.
Улыбаться стало совсем невмоготу.
— Я вижу, он разговорился. Ничего, посмотрим, как он сдержит
слово. — Казалось бы, сказано игриво. На самом деле это была угроза —
Линн намеревалась уничтожить этого человека. Но сначала надо было расстаться
с Пейж, не вызвав у нее подозрений. — Ты отдохни пока, мамочка, я сама
позвоню Вивьен и сделаю предварительный осмотр магазинов. Дел получается
много. Не скучай, днем я загляну.
Девушка быстро поцеловала мать в щеку и вздрогнула, заметив слезы на ее
глазах.
Покинув клинику, Линн выпустила свои чувства на свободу. Она пребывала в
таком бешенстве, что удивительно, как дорога в центр города обошлась без
аварий.
Финансово-промышленная компания Костакидаса в деловой части города занимала
современный небоскреб с зеркальными стеклами вместо стен. Давно не входила
Линн в эти чертоги, где обитает Его величество капитал. С ледяным
спокойствием обратилась она к секретарю, сидевшему в нижнем холле. И
секретарь, и холл словно сошли со страниц модного журнала. Элегантная
женщина за письменным столом нервировала Линн, но виду она не подала.
— Могу ли я видеть господина Димитра Костакидаса? — почти
высокомерно поинтересовалась она.
— Господин Костакидас на заседании Большого совета, — с любезным
сожалением ответила секретарша. — Вам назначено время для встречи?
Линн была с ней так же любезна:
— Нет, но не затруднит ли вас доложить, что его ожидает невеста? —
Последнее слово она произнесла с трудом, но свое замешательство
замаскировала легкой улыбкой. — Надеюсь, он извинит меня за вторжение.
Профессиональная выучка секретаря была безукоризненной.
— Разумеется. — И она незамедлительно взялась за телефон. Через
несколько секунд Линн узнала, что за ней спустится личный референт
Костакидаса и проводит ее к Димитру. Появившаяся в холле сногсшибательная
женщина представилась Анитой. Лицо ее выражало исключительную вежливость и
дружелюбие.
— Мисс Фурд? Очень приятно, здравствуйте. Позвольте поздравить
вас! — Улыбка Аниты была само радушие. — Прошу следовать за мной.
Личные покои главы корпорации оказались не просто комфортабельны — они были
роскошны. Мягкая черная кожаная мебель располагала к спокойной беседе, на
столиках красовались живые цветы. Одну стену сплошь занимали книжные полки,
другую — огромное окно с дивным видом на город. Рабочий кабинет находился за
дверью.
— Господин Костакидас будет здесь с минуты на минуту, — сказала
Анита. — Желаете что-нибудь выпить? Кофе? Прохладительные напитки?
Может быть, легкого вина?
С огромным удовольствием Линн окатила бы сейчас своего
жениха
кипящим
маслом. Увы, желание это было из разряда неисполнимых.
— Пожалуй, выпью минеральной воды, — сказала Линн с очаровательной
улыбкой. Ледяная вода усмирит мой гнев, и я встречу его во всеоружии,
подумала она, принимая от Аниты хрустальный бокал.
Прошло пять минут. Потом еще пять. Анита ушла, а Линн мрачно размышляла,
действительно ли Димитр не может покинуть заседание или намеренно заставляет
себя ждать? Неужели догадывается, в каком состоянии она явилась сюда?
Догадывается и надеется, что она успокоится. Зря! Однако ее запал таял с
каждой секундой.
Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге возник предмет ее праведного
негодования — Димитр Костакидас собственной персоной. В официальном темно-
сером костюме он выглядел солидно и привлекательно. Перед Линн был серьезный
противник — опытный, непреклонный и не знающий поражений.
— Линн! — притворно-ласково сказал он. — Какая приятная
неожиданность!
Девушка смело встретила его взгляд. Голубые ее глаза опасно сверкнули,
эмоции были на пределе. Линн шла напролом, забыв о возможных опасностях.
— Тебе прекрасно известно, почему я здесь, — отчеканила она. Его
невозмутимый вид только подлил масла в огонь, девушка готова была броситься
в рукопашную.
— Предлагаю ланч, — неожиданно услышала Линн. Сказано это было
миролюбиво, не было и намека на насмешку. Глаза Линн полыхнули сапфирово-
синим огнем.
— Как ты смеешь
предлагать ланч
! — Голос у нее чуть не сорвался.
Метнулась вверх черная бровь.
— Прости Пейж ее сентиментальность. Что делать, если исторически так
сложилось, что за помолвкой следует свадьба...
— Исторически! Но у нас же ситуация не совсем обычная. Помолвка у нас
мнимая, следовательно, никакой свадьбы не будет!
Вскочив с кресла, Линн подлетела к Костакидасу, сразу ощутив себя маленькой
и беспомощной. Он подавлял ее не только морально, но и физически: ничего не
меняли даже десятисантиметровые каблуки, Линн все равно была ниже его на
целую голову.
— Ты сразу мог бы найти для Пейж подходящее объяснение. Тебе ли не
суметь вывернуться? Почему ты довел дело до разговоров о свадьбе? Отвечай!
Димитр приблизился к своей гостье почти вплотную, Линн сразу почувствовала,
как мурашки побежали по коже, иголочками закололо пальцы.
— Надеюсь, ты не отважилась разочаровать ее? — мягко
поинтересовался он.
— Не делай из меня дурочку! — с глухой угрозой процедила Линн,
перевела дыхание и снова пошла в наступление: — Никто, даже Пейж, не смог бы
поставить тебя в ситуацию, неугодную тебе или невыгодную.
— Именно в таком свете тебе видится наш брак? Неужели это так
невыносимо?
Улыбка его была вежливой, но глаза стали матово-темными.
— Что ты хочешь этим сказать? — вздрогнула и прошептала Линн. Слова ударили ее как плетью.
— Только то, что мы знаем друг друга не первый год, что мы испытываем
друг к другу взаимную симпатию, что пожениться нам следует хотя бы в целях
удвоения фамильного состояния.
Линн была ошарашена.
— Бред, — хрипло прошептала она.
— Неужели? — Его глаза буравили девушку. — Должен признаться,
в моем окружении нет ни одной женщины, которая не исчезла бы в мгновение
ока, стань я внезапно кривым и бедным. В таком обрамлении, — он обвел
свои покои и криво усмехнулся, — меня видно плохо. Так что предпочитаю
откровенно выгодный брачный контракт.
Спокойно, приказала себе Линн, сосчитай до десяти и держись.
— Не верю, — в отчаянии выдохнула она. На секунду ей показалось,
что она ослепла. — Тебя не волнует, что я могу чего-то хотеть от жизни,
о чем-то мечтать?
Он довольно бесцеремонно приподнял ее за подбородок.
— Ты ждешь от жизни женского счастья и мечтаешь о надежном человеке,
которому можно доверять. Это я тебе обеспечу. Устраивает тебя?
Как всегда в его присутствии, Линн злилась, боялась, но в то же время
пребывала в странном оцепенении.
— А... а как же любовь?
Димитр какое-то время молчал, потом спросил вкрадчиво:
— А что ты понимаешь под этим словом, Линн?
Самое важное и сильное чувство, которое захватывает двоих, заставляя забыть
обо всем, кроме желания быть вместе — физически и духовно, подумала девушка;
сказала же она другое:
— Во всяком случае, я знаю, чего хочу от любви.
— Идеализм против суровой реальности? — Губы Костакидаса
изогнулись в ироничной улыбке.
— До твоего уровня цинизма я еще не доросла.
— Именно это я и ценю.
У Линн засосало под ложечкой. Надо же впутаться в такую историю! Хватит ли у
нее духа сыграть спектакль до конца? Осмелится ли она продолжать?
— А тебе не кажется, что неприлично устраивать свадьбу через неделю
после объявления о помолвке? — с расстановкой спросила Линн. — Что
подумают люди?
— Одно из двух: либо ты извела жениха, соблюдая себя до бракосочетания,
либо пренебрегли контрацептивами и ты ждешь ребенка.
Линн вспыхнула и едва не плеснула водой ему в лицо.
— А ты сомневаешься в моих способностях любовника? — вполголоса
спросил Димитр.
Это невозможно! Лицо у нее пылало. Неторопливый, насмешливый, с ленцой голос
доводил ее до исступления. Рассудком она сознавала, что именно сейчас у нее
есть шанс прекратить комедию, отказаться от помолвки и все немедленно
рассказать Пейж. Но она молчала. И не только из-за матери. Молчала потому,
что поддалась власти чувственных чар, не могла сопротивляться зову плоти,
который оживил в ней этот человек. Более того, ей приходилось сдерживаться,
чтобы не броситься к нему в объятия, не впиться губами в его рот.
Женская гордость пока брала верх. Ей удалось отринуть наваждение. Надолго
ли? Она улыбнулась, нашла силы иронично взглянуть на него.
— Я уверена, что ты бесподобен во всех отношениях. Впрочем... —
Линн сделала паузу, усмехнулась. — Впрочем, я тоже могу посвятить тебя
в свои маленькие тайны, и мы договоримся... в постели. — Она
неторопливо оглядела комнату. — Надеюсь, ты здесь хозяин, и нам никто
не помешает. — Линн говорила с нарочитым вызовом. — Аниту,
возможно, шокирует, что ее неподражаемый босс и его застенчивая невеста
предадутся любовным утехам в этой святая святых. Если не сказать
хуже. — Она дерзко улыбнулась. — Хотя я предпочла бы спальню.
Господи, что же это я делаю, ахнула про себя Линн. Безумие так провоцировать
его, при том, что ее страшила сама мысль о близости с ним.
— Уединение и комфорт безусловно справедливые требования к любовному
свиданию, — со скрытой угрозой сказал Димитр. — Нам торопиться
некуда.
Неужели он все знает о ее личной жизни, испугалась Линн. Неужели знает, что
у нее не было любовников? Будущий муж должен допускать, что у его избранницы
есть сексуальный опыт. Но Костакидаса, похоже, не проведешь. Он не простит
ей ничего.
— Итак, мы отправляемся на ланч, — неожиданно заявил Димитр.
Линн имела неосторожность посмотреть ему в глаза и утонула в их бездонных
глубинах.
— Нет! — Ей потребовались усилия, чтобы вынырнуть из этих глубин.
Еще одна совместная трапеза будет невыносима. — Я обещала днем
заглянуть к Пейж, а в пять меня ждет парикмахер. — Насчет последнего
она слукавила: в салоне она могла быть в любое время. — Лучше нам
встретиться в клинике после шести.
Сейчас ей важно было только одно — отделаться от него. Заметив, что
Костакидас шагнул к двери, Линн вздохнула с облегчением.
— В таком случае, я провожу тебя до лифта.
— Не стоит беспокоиться. Я найду дорогу.
Она сама чувствовала, как неестественно звучит ее голос. Несколько шагов
через приемную показались пыткой. К счастью, лифт появился мгновенно. Когда
двери ярко освещенной кабины закрылись, Линн была на седьмом небе от
радости.
Что же, придется заняться собой. Парикмахерская, салон для новобрачных,
каталоги, модели нарядов отвлекли девушку, хотя она отдавала себе отчет в
том, что свадьба эта мнимая — лишь бы не огорчать маму. Беседа с Вивьен,
элегантной француженкой, заняла немало времени. Опытный модельер-дизайнер,
она сразу взялась за дело, тем более что Пейж уже оповестила ее о
предстоящем событии.
— Какой бы скромной ни была церемония, это настоящий праздник. Но вам
не о чем беспокоиться, я гарантирую вам блестящий успех. — Яркий
ноготок листал страницы каталога. — Выбирайте. Мы же с вами понимаем
друг друга, не так ли? — с очаровательным акцентом говорила Вивьен.
Линн захватила журналы и к трем часам дня приехала в больницу. Только они с
Пейж начали обсуждать фасон, ткань, цветы и прочее, как вдруг в палату вошел
Костакидас.
Следующие полчаса стали, пожалуй, самыми длинными в ее жизни. Она едва
сознавала, что говорит, отвечала невпопад, каждый раз наталкиваясь на
насмешливый взгляд его темных глаз. Скоро они увидели, что Пейж устала, и
начали прощаться.
Димитр и Линн вышли на стоянку. Она открыла дверцу
мерседеса
, он
остановился рядом.
— Ты едешь домой?
Вопрос вызвал в ней протест. Как бы не так!
— Нет. Я хочу еще кое-что сделать до закрытия магазинов.
Девушка села за руль. Димитр не дал ей захлопнуть дверцу.
— Учти, Элени ждет нас к ужину, — напомнил он.
Линн затошнило от перспективы совместного домашнего ужина. Она выразительно
глянула на Костакидаса и молча включила зажигание. Он закрыл дверцу машины.
Линн сразу стало легче. Выезжая со стоянки, она видела, как Димитр сел в
ягуар
и последовал за нею к шоссе.
Когда же он оставит меня в покое? И куда же, черт побери, девать эти два
часа, сокрушалась Линн. Больше всего ей хотелось приехать домой, искупаться,
отдохнуть и поесть. Вдруг она вспомнила, что с самого утра не ела.
В центр города тащиться не хотелось, поэтому Линн снова заглянула в салон к
Вивьен, взяла еще несколько журналов, потом зашла в какое-то кафе, заказала
салат и кофе и твердо решила расслабиться. Полчаса она пребывала в
спокойствии: листала каталоги, пила кофе, поглядывала в окно. Однако
дальнейшее пребывание в стенах кафе не сулило ничего хорошего, так как ее
одиночество было замечено двумя парнями, которые явно намеревались проверить
на ней силу своего мужского обаяния. Линн быстро собралась и завернула в
шикарный галантерейный магазин, где зачем-то купила шелковый пеньюар
кремового цвета; потом ей вздумалось вторично за этот день зайти в
парикмахерскую. Она решительно изменила прическу. Теперь ее волосы были
затянуты в гладкий узел.
Выходя из салона, Линн была довольна своим видом. Если бы только не
испытания — несколько километров пути, клиника и Костакидас.
Но
ягуара
на больничной стоянке не было. С чувством облегчения Линн прошла
через двор, миновала пустой холл, лестницу и чуть не ахнула, подойдя к
дверям палаты: возле Пейж сидел Димитр.
При ее появлении он немедленно встал, приветливо улыбнулся, хотя взгляд его
темных глаз был для нее непонятен и загадочен.
— Меня подвез Джордж. — Димитр заметил удивление девушки.
Линн подбежала к матери, устроилась подле нее. Димитр тоже подошел к ним и
стал так близко, что она уловила запах его волос и лосьона. И вновь он
держал ее за плечи, и вновь отчаянно колотилось ее сердце.
Целый час длилось для Линн это изнурительное представление. Ей тяжело
давался бодрый голос, улыбки, притворный интерес к предстоящему
бракосочетанию.
— Итак, ровно через неделю, в полдень, — объявил Димитр. —
Уже
...Закладка в соц.сетях
