Жанр: Любовные романы
Смуглый венецианец
...шумом захлопнул дверь, и все услышали как ключ повернулся в замочной
скважине. Графиня посмотрела сначала на Селесту, потом на Эмму. — Я
согласна, — произнесла она. — Мы обсудим это утром. Эмма, дитя
мое, вы не поможете мне дойти до моей спальни? — Конечно, —
согласилась Эмма, пытаясь собраться с мыслями и беря старую леди под руку.
Спальня графини была меньше, чем у Селесты, но там было очень чисто и
аккуратно. Эмма помогла ей лечь в кровать, затем спросила: — Вам что-
нибудь еще надо, синьора? — Нет, — ответила графиня, но ее
пальцы сжали запястье Эммы, когда та хотела уйти. — Эмма, милое дитя,
вы не заблуждаетесь насчет моего внука?
Щеки девушки вспыхнули. — О, моя дорогая, разве вы не видите как все
это глупо? — Она вздохнула. — Несмотря на огромную разницу в
возрасте, он не тот человек, который... ну как бы это сказать?.. который
может сделать счастливой одну женщину. — Она повернулась и посмотрела
на выражение лица Эммы. — Моя дорогая, если он женится на Селесте, их
брак будет удачным. Она не станет заставлять его давать клятвы, которые он
не сможет сдержать, и сама также сумеет воспользоваться свободой, которую он
предоставит ей. Мой внук женится на ней ради денег. Селеста согласится на
это, потому что ей нужен титул. Наша семья — одна из старейших. Она
получит свою долю. Эмма начала слабо протестовать, но графиня покачала
головой. — Нет, дайте мне закончить. Иногда может показаться, что я
старая и, возможно, немного глупая, но за то время, что Селеста прожила
здесь, я кое-что открыла для себя. Я поняла, что она эгоистичная и алчная
натура и совсем не такая, какой я ее себе представляла, а в данном случае
речь идет о Палаццо... Вот что важно и... — она устало откинулась на
подушки, — я становлюсь слишком стара, чтобы заниматься делами.
Эмма забрала руку и неловко потерла ее. — Графиня, вы любите своего
внука? — Люблю ли я Чезаре? Дитя мое, нет ничего такого, что я не
сделала бы ради него. — Тогда, как вы можете хотеть, чтобы он женился
на Селесте? вздохнула Эмма. — Деньги — еще не все. — Брак
по расчету обычно бывает удачным, — ответила старая леди устало.
— Мой собственный брак тоже был по расчету, и мы были счастливы,
Витторио и я. Я не обманывала себя, думая, что всегда была единственной
женщиной в его жизни. У него были свои слабости, но он всегда возвращался ко
мне.
Эмма повернулась к двери. — Я должна идти, — сказала она.
— А вы бы не вступили в подобный брак? Мне любопытно узнать.
Эмма покачала головой. — Нет, синьора. Когда я выйду замуж, это будет
по любви и только по любви. И мой муж будет любить меня... и только меня.
— Надеюсь ты найдешь любовь, которую ищешь, — устало произнесла
графиня. — Найду, — ответила Эмма не очень уверенно. — И
не волнуйтесь, синьора. Я не помешаю браку вашего внука с Селестой. Думаю,
она сама должна поторопиться.
11
В ту ночь Эмме не спалось. Ее мысли путались и она никак не могла
расслабиться, с ужасом ожидая наступления рассвета. Она решила покинуть
Палаццо и больше не встречаться с графом.
Эмма встала рано, позавтракала в одиночестве и спросила Анну, сможет ли
Джулио отвезти ее на главный железнодорожный вокзал. Она спешно побросала
свои вещи в чемодан и теперь ждала возле двери своей комнаты.
Анна сложила руки на груди и с любопытством смотрела на нее. — Si,
Джулио свободен. Но я не понимаю, синьора, почему вы едете на вокзал?
Эмма провела языком по сухим губам. — О, Анна. Пожалуйста, не задавай
вопросов. Я... я должна уехать. — А синьор? Он знает о вашем решении?
— Конечно, нет. Анна, ты, наверняка, понимаешь почему я должна уехать?
— Si, я понимаю, почему вы это делаете. Я не слепая и синьор граф
очень дорог мне. Но вы уверены, что поступаете правильно? Может быть...
— Я поступаю правильно, — твердо возразила Эмма. —
Извините, Анна. Но я больше не могу. У меня есть немного денег, думаю,
достаточно чтобы вернуться в Англию, а затем... ну... я могу снова
приступить к работе в больнице. Вы этого не знаете, Анна. До того, как я
приехала сюда, я была медсестрой в больнице. — Значит вы не падчерица
синьоры Селесты? — воскликнула Анна, отшатнувшись. — Нет,
падчерица, — быстро ответила Эмма. — Просто наши отношения были
не такие, какими их представила Селеста. — Она допила свой кофе. Это
было восхитительно, Анна, но я должна идти. — Восхитительно! Какая
ерунда! — сердито воскликнула Анна. — Вы ничего не съели!
— Я не голодна, — Эмма поправила широкие синие брюки и устало
пригладила волосы. — Вы скажете Джулио, что я буду готова через
несколько минут?
Ну вот и все. Никаких дел у нее больше не было. Графиня так рано не
вставала, Селеста тем более. А граф... Кто знает, как может поступить он?
Она вздохнула и вышла в лоджию. Солнце уже позолотило шпили города и под его
лучами каналы были похожи на реки расплавленного золота. Эмма подумала, что
никогда не сможет забыть эту красоту. Венеция навсегда останется в ее
сердце.
Эмма взглянула вниз, на канал, увидела дворик, за ним причал и лодку, мягко
покачивающуюся на привязи. Она стоит здесь в последний раз, но как ей теперь
не хочется уезжать отсюда. Она отвернулась, глаза ее наполнились слезами, но
тут она заметила человека, махавшего рукой. Она быстро поднесла платок к
глазам, поспешила в свою спальню за чемоданом и, не дожидаясь, придет ли
Анна попрощаться с ней, вышла из комнаты и, не оглядываясь, побежала вниз.
Девушка быстро прошла через двор, покрытый мхом и сорняками, и оказалась на
ступеньках, ведущих к воде. Теперь Джулио нигде не было видно, и она
нетерпеливо осмотрелась по сторонам. Куда он ушел? "О, пожалуйста, —
молила она, — дайте мне уехать!" Эмма заглянула в лодку, но тут ее
неожиданно ударили сзади чем-то тяжелым и она без чувств упала на дно.
Фалинь бесшумно полетел в воду, и лодка качнулась, когда двое мужчин
прыгнули в нее. Они дали суденышку проплыть немного вниз по течению, прежде
чем запустили двигатель и свернули в узкий канал, уходивший в сторону от
Палаццо.
Когда Эмма пришла в себя, она лежала на чем-то твердом и неудобном, каждая
косточка ее тела болела, а голова раскалывалась от пульсирующей боли, и ей
было трудно сосредоточиться. Затем память начала медленно возвращаться к
ней. Она слегка повернула голову и посмотрела по сторонам. Нахмурившись, она
попыталась сесть, но упала, ибо голова ее закружилась, и все поплыло перед
глазами.
До нее донесся мужской голос, что-то быстро говоривший по-итальянски, затем
другой голос произнес по-английски: — А она приходит в себя. Buon
giorno, signorina!
Эмма попыталась встать во второй раз и, превозмогая слабость, села. С трудом
глотнув, она увидела, что напротив сидят двое мужчин, в одном из которых она
узнала человека с ножом, напавшего на нее в переулке несколько дней назад.
Задрожав и изо всех сил борясь с охватывающей ее истерикой, она спросила:
— Куда... куда вы меня везете?
Мужчина, которого она узнала, заговорил по-английски. — Синьорина, мы
использовали вас однажды в качестве предупреждения вашему другу —
синьору графу. Но он не обратил внимания на наше предупреждение, поэтому мы
вынуждены использовать вас снова. — Только на этот раз ошибок не
будет. Синьор граф должен заплатить за все сполна.
Эмма прикусила губу. — Вы понимаете, что я не имею ни малейшего
представления, о чем вы говорите? — О, да. Мы это понимаем, синьорина.
Нам не трудно было выяснить, что ваше происхождение совсем не такое, как у
графа. Но вы послужите приманкой в ловушке, в которую мы собираемся завлечь
нашего друга, а выберетесь ли вы из нее живой или нет, нас не интересует. В
данный момент ваша жизнь вне опасности. Мы не садисты, синьорина. С вами нам
нечего делить. Но, если граф не подчинится нашим требованиям, тогда,
возможно, вам придется заплатить по счету так же, как и ему!
Эмма покачала головой. — Но меня хватятся! — Да, вас хватятся,
— спокойно согласился мужчина. — В этом-то и весь смысл.
Эмма устало потерла лоб, затем ей в голову пришла совсем другая мысль. А
хватятся ли ее? Анна подумает, что она решила поехать одна. — Синьоры,
— воскликнула она, — все может оказаться не так просто, как вы
думаете. Меня могут не хватиться!
Мужчина посмотрел на нее с недоверием. — Не пытайтесь играть со мной в
игры, синьорина! — Но я не играю, синьор! Вы не понимаете! Я убегала
из Палаццо этим утром. Только Анна — служанка — и Джулио —
ее муж — знают о моих планах. Я... я хотела убежать... убежать из
Палаццо. Я решила сделать это до того, как кто-нибудь проснется. Анна знает
это. По всей вероятности, она скажет синьору графу, что я вернулась домой в
Англию. Я для него никто. Почему он должен волноваться, что я уехала? Он не
будет волноваться!
Мужчины обменялись взглядами, очевидно, взвешивая ее слова и прикидывая
говорит ли она правду. — Это правда, — воскликнула Эмма. —
Не думаете ли вы, что я стала бы вам лгать.
Мужчины пожали плечами и нервно заговорили по-итальянски. Для Эммы их
разговор был непонятен, кроме того ужасно болела голова. Ей захотелось снова
лечь и закрыть глаза! Но этого она как раз и не могла сделать. Поэтому она
продолжала сидеть, безразлично глядя на омываемые водой камни домов,
стоявших вдоль канала. Они проплывали по незнакомой ей части города, и Эмма
подумала, что не смогла бы найти дорогу из этого лабиринта, если бы ей
представился такой случай.
Несколько минут спустя лодка повернула под низкую арку, и мужчинам пришлось
наклонить головы, пока они не оказались в каком-то подвале. Лодку привязали,
а Эмме грубо приказали выбираться из нее.
Она подчинилась, встав на дрожавшие ноги и ждала пока мужчины совещались.
Затем они подтолкнули ее к крутым ступенькам, ведущим к какой-то двери. Эмма
взбиралась по лестнице, несмотря на тошнотворное чувство страха, и ноги
казались ей ватными. Она никогда и представить себе не могла, что окажется в
подобной ситуации, внутренности ее сковал ужас. Чем бы ни занимался граф и
эти люди, это было незаконным, поэтому у нее были основания для испуга. Если
ее убьют, каналы Венеции отлично помогут убийцам избавиться от тела. Возле
двери они остановились, и один из мужчин простучал что-то похожее на
барабанную дробь, словно это было сигналом тому, кто находился внутри. Дверь
открыл какой-то бородатый человек и сделал шаг в сторону, чтобы дать им
войти. Эмма оказалась в огромной комнате, в центре которой находился длинный
шаткий стол, а на нем лежали длинные батоны хлеба, куски масла, мяса и
стояли бутылки с вином. Вокруг стола сидели несколько мужчин, большинство с
бородами, но во главе восседал чисто выбритый человек, одетый в длинное
свободное марокканское платье. Он был очень полный, с толстыми пальцами,
унизанными кольцами, и с маленькими, глубоко сидящими глазками.
Когда он увидел Эмму, его глаза загорелись, но он взял себя в руки. —
Это та девушка?
Теперь итальянцы заговорили по-английски. Видимо, марокканец не говорил на
их языке. — Да, — ответил мужчина, который разговаривал с Эммой.
— Это та девушка. К сожалению, обстоятельства могут оказаться не в
нашу пользу.
Марокканец нахмурился. — Почему? — спросил он.
Итальянец вздохнул. — Дело в том, она как раз убегала из Палаццо.
Слуги знали, что она возвращается в Англию и, возможно, скажут об этом
графу. — Итак? — марокканец пожал плечами. — Кто-то должен
сказать ему правду.
Один из людей за столом заговорил. — Да, но было задумано, что граф
попытается спасти эту девушку и попадет в нашу ловушку. Неужели вы
воображаете, что он добровольно отправится к нам?
Марокканец стукнул кулаком по столу. — Тихо! Здесь я принимаю решения,
— мгновение он смотрел на свой кулак. — Я не уверен, правы вы
или нет, — проворчал он. — Черт возьми, женщина, почему ты
решила бежать именно сегодня?
Эмма ничего не сказала. Ей нечего было добавить, даже, если бы она смогла
заставить себя говорить. Девушка слишком хорошо осознавала свою
беззащитность. Она посчитала мужчин за столом, добавила того, что стоял у
двери, и тех, кто привез ее. Получалось пятнадцать человек. Даже если бы
Чезаре явился, чтобы спасти ее, у него не было бы ни малейшего шанса. Один
человек, ну, возможно, три, если помогут Джулио и доктор Доменико, против
пятнадцати! Ее они, очевидно, совсем не опасались, даже не связали и не
сунули ей в рот кляп, как описывается в триллерах. Она просто стояла одна и
дрожала, думая о том, какая судьба ее ждет.
Наконец марокканец принял решение. — Нам придется рискнуть, —
сказал он. — Какой смысл сидеть здесь и ждать. Граф Чезаре должен
знать с кем он имеет дело. Я никогда до конца не доверял ему. Человек,
поступившийся своей честностью ради нескольких старых игрушек, должен быть
сумасшедшим! — Он засмеялся. — Но вообразить, будто он может
принять на себя руководство организацией, которую я, Сиди Бен Маули, создал
на ровном месте! Это смешно! — Его взгляд обратился к Эмме. —
Чтобы ни случилось, дорогая, мы должны узнать друг друга поближе.
Эмма с отчаяньем посмотрела по сторонам. Если бы только она могла убежать!
Лучше умереть в холодных водах канала, чем терпеть это.
12
Граф Видал Чезаре медленно оделся после ванной, думая о том, что, черт
возьми, он теперь будет делать. Он всю ночь не спал, просто лежал на
кровати, прокручивая все в уме до тех пор, пока его голова не пошла кругом.
Если бы, если бы, если бы! Если бы от него не зависело восстановление
Палаццо, если бы он не позволил Марко Кортино втянуть себя в сеть интриг и
конспирации, которая угрожала уничтожить всех их, если бы он не встретил
Эмму Максвелл и не влюбился в нее! Потому что именно это и произошло.
Неважно, что он пытался избежать этого, перспектива жизни без Эммы делала
его несчастным. Он больше не думал о разнице в возрасте и происхождении, она
была теплой, мягкой и любящей, и такой женственной идеальной матерью для его
сыновей. Но, боже, как ему выбраться из этой неразберихи, в которую он сам
себя вовлек? Он не видел выхода. Чезаре повязал галстук, надел пиджак и
открыл дверь спальни. Было необычно тихо для такого часа. К этому времени
старая графиня обычно уже вставала и выходила в гостиную.
Зайдя в кухню, граф натолкнулся на Анну, задумчиво стоявшую у окна. Она
рассеянно смотрела перед собой, и он мягко произнес: — Анна? Что-
нибудь случилось?
Анна вздрогнула и оглянулась. — О, синьор, — воскликнула она.
— Я рада, что вы встали. Не знаю, что произошло. Я в растерянности!
Чезаре почувствовал холодок внутри. — Ну? Говори мне! Что тебя
беспокоит?
Анна покачала головой. — Когда я вошла в комнату графини рано утром,
она спала очень крепко. Я волнуюсь. Я пыталась разбудить ее, но она не
шевелится.
Лицо Чезаре побледнело. — Она жива? — Думаю, что да. По крайней
мере, о, синьор, я больше не уверена. — Тогда почему же ты не
разбудила меня? — Чезаре направился к двери. — И, синьор!
— голос Анны остановил его. — Ну? Быстрее! — Синьорина
Максвелл, синьор... — Продолжай! — Она... она уехала! —
Уехала? — Чезаре не мог поверить. — Куда она уехала? — Не
знаю, синьор. Она сказала в Англию, и Джулио должен был отвезти ее на
вокзал, но когда он пришел за ее багажом, она исчезла!
Чезаре беспомощно развел руками. — Мой бог, Анна, ты говоришь такие
странные вещи. Подожди, я должен увидеть бабушку!
Он тихо вошел в спальню графини и приблизился к кровати. Старая женщина
казалась такой маленькой и хрупкой, но слава богу, она все еще дышала.
Чезаре отодвинул одну из тяжелых парчовых штор и с тревогой посмотрел на
бабушку. Ее дыхание было еле слышным, а щеки совсем бледными. Он продолжал
смотреть на нее, и она открыла глаза. — Привет, Чезаре, —
произнесла она слабым голосом. — Я... я чувствую себя ужасно усталой
сегодня. Не... думаю, что я вообще встану. — Хорошо, графиня, —
мягко сказал Чезаре, улыбаясь. — Что случилось? Вы в последнее время
слишком поздно ложились спать? — Что-то вроде этого, —
произнесла графиня устало. — Но... нет... Чезаре, не уходи. Я хочу
поговорить с тобой. — Хорошо, графиня, — Чезаре сел рядом с ней
и взял ее морщинистую руку в свои. — О чем? — Я переживаю,
Чезаре. Очень переживаю, — сказала она. — Это... Это связано с
Селестой. — С Селестой? А что такое? О, ты имеешь в виду эту ночь? Не
волнуйся об этом. Я смогу все уладить. — Я знаю, Чезаре. Я знаю, что
она выйдет за тебя замуж, несмотря на все твои недостатки, если только ей
представится такая возможность. Но... но, Чезаре. Я больше не уверена, что
это необходимо. — О чем ты говоришь, не пойму? — О Палаццо,
Чезаре. Неужели Палаццо так важен? Неужели он имеет большее значение, чем
твое счастье? — Графиня... — начал он нетерпеливо, но она
остановила его, подняв руку. — Нет, подожди, Чезаре. Послушай меня. Я
очень стара и не думаю, что долго проживу. И для меня очень важно, чтобы ты
был счастлив. Я... я лежала здесь всю ночь и думала, волновалась. Чезаре, ты
не любишь Селесту. Ты не можешь любить ее. Она такая холодная и корыстная, и
боюсь, что когда я умру, Палаццо станет цепью на твоей шее и мечом в руке
Селесты, которым она будет играть каждый раз, когда что-нибудь будет не по
ней. — Я говорил тебе, что смогу справиться с Селестой.
Графиня вздохнула. — Да, да, может быть, ты и сможешь. Но что это
будет за жизнь? Нет, Чезаре, я с этим не могу согласиться... Я не хочу,
чтобы так было... — Графиня, графиня! Успокойтесь! Кто навел вас на
такие мысли? Селеста? Маловероятно! — Нет, не Селеста. Это... это
дитя, ее дочь. Или скорее падчерица. Эмма. Какая она невинная, хотя и живет
с этой женщиной. Селеста сделает все, чтобы разрушить и ее жизнь. Они живут
совсем не так, как Селесте хотелось бы, чтобы мы поверили. Я иногда
задумываюсь над тем, беспокоилась ли она об Эмме до того, как они приехали
сюда. — Эмма, — произнес Чезаре, вспомнив слова Анны. —
Графиня, я должен вас покинуть. Есть... есть кое-что, что я должен сделать.
— Прежде, чем ты уйдешь, пообещай мне кое-что. — Если смогу.
— Если ты когда-нибудь полюбишь кого-то... если ты уже полюбил кого-
то... не позволяй Палаццо встать на твоем пути. Я умоляю тебя. Я слишком
стара, чтобы для меня он имел какое-то значение. А это здание всегда будет
здесь, чтобы ни случилось. Государство о нем позаботится. Если ты сбросишь
его с плеч, то сможешь жить нормальной жизнью. Чезаре, ты не будешь богатым,
но ты не будешь и голодать. Пожалуйста, подумай об этом.
Чезаре встал. — Хорошо, графиня. Я подумаю. А сейчас будьте умницей и
отдыхайте, пока я не вернусь.
Он ласково улыбнулся графине, закрывая за собой дверь, потом прислонился к
ней спиной, и лицо его преобразилось. Теперь это была суровая маска. Его
первейшей заботой была Эмма, и он готов был ударить себя за то, что не
понял, что ее гордость не позволит ей вести себя так, словно ничего не
произошло, что она попытается убежать, и что поступая так может подвергнуть
опасности свою жизнь.
Он направился на кухню к Анне, к которой теперь присоединился Джулио, закрыл
дверь и сказал: — Графиня жива, но очень слаба. Она останется в
постели. Но сейчас мне нужно знать все об Эмме и побыстрее! — Все
очень просто, — ответила Анна, пожимая плечами. — Синьорина
пришла завтракать очень рано. Она сказала, что хочет уехать так, чтобы ее
никто не видел. Она попросила меня, чтобы Джулио отвез ее в моторной лодке
на железнодорожный вокзал, откуда она сможет уехать в Англию. Она сказала
мне, что раньше работала там медсестрой и хочет вернуться. — Что
потом? — граф был нетерпелив. — Джулио пришел, чтобы взять ее
сумки, но она исчезла! Ее багаж исчез, исчезла и моторная лодка. Может быть,
она решила поехать одна. Но это очень странно. — Действительно
странно, — сказал Чезаре мрачно. — Боже мой, Анна, почему ты не
разбудила меня? — Синьор, — воскликнула Анна, — синьорина
особенно настаивала на том, чтобы вы не знали об ее отъезде. Я не могла не
оправдать ее доверия. — Но когда лодка исчезла, почему никто из вас не
задумался, почему? В конце концов, я не верю, что синьорина знает, как
управлять ею. Боже мой, с ней могло случиться все что угодно.
Лицо Джулио помрачнело. — Вы думаете, что синьорину могли взять...
— он не договорил. — Это не пришло мне в голову, синьор. —
А должно было прийти, — сердито ответил Чезаре. — Слушай, возьми
другую моторную лодку и немедленно отправляйся на железнодорожный вокзал.
Если ты не обнаружишь ее там, позвони мне сразу же по этому телефону, понял?
— он протянул Джулио клочок бумаги. — Si, signore, я сделаю все,
как можно быстрее.
После того как Джулио ушел, Чезаре вернулся к себе в спальню, снял пиджак и
натянул толстый черный свитер. Потом открыл маленький сейф за картиной в
стене и вытащил оттуда небольшой пистолет, который сунул в потайной карман
на поясе брюк. Затем он вышел из комнаты, закрыл дверь и пошел в гостиную. К
его удивлению у окна стояла Селеста и нервно курила. При его появлении она
быстро повернулась и вздрогнула, увидев мрачное выражение его лица. —
О, Чезаре, — произнесла она мягко. — Как ты? — Не лучше от
того, что увидел тебя, — грубо ответил Чезаре. Селеста, я сейчас не
могу задерживаться. Надо кое-что сделать.
Селеста нахмурилась. — Почему? Что происходит? Куда все подевались?
— Анна расскажет тебе, — холодно сказал он. — Если тебе
нечем заняться, то я предложил бы тебе начать упаковывать вещи, —
добавил он. Думаю, в "Даниэли" есть свободные номера. Может быть ты сможешь
снова поселиться в своем номере. — Чезаре! — Селеста была
ошеломлена. — Что ты имеешь в виду? — Разве непонятно? —
голос графа стал насмешливым. — Тебя больше не желают видеть в этом
доме.
Он закрыл дверь у нее перед носом прежде, чем она успела прийти в себя и
начать изливать свой гнев, и быстро побежал вниз.
Пройдя по многочисленным улочкам и переулкам, он пришел к Доменико. Войдя в
дом, он побежал вверх по ступенькам и прошел через пустую приемную в его
кабинет. Потом достал ключ, открыл дверь и вошел. Там тоже никого не было,
он закрыл дверь на ключ и открыл дверцу шкафа у стены, который напоминал
обыкновенный медицинский шкафчик. Однако после того, как он нажал на одну из
полок, передняя часть его повернулась, открыв глазам графа радиопередатчик.
Чезаре сел возле передатчика, включил питание и настроился на частоту прямой
связи с Марко Кортино. Услышав ответ, он просто сказал: — Транспорт Б,
— и отключился.
Затем закрыл передатчик и шкафчик и положил ключи в карман. Несколько минут
он нетерпеливо мерил шагами комнату, потом спустился по лестнице и вышел на
улицу.
Начинался дождь, небо было серым и тяжелым. Через несколько секунд он
услышал, что в его сторону движется моторная лодка и быстро направился через
арку к каналу. Он молча забрался в лодку и, коротко кивнув водителю,
спустился в каюту.
Многолюдная площадь служила хорошим прикрытием, когда он входил в контору
Марко Кортино.
Марко ждал. Он обменялся с Чезаре быстрым рукопожатием, внимательно
рассматривая графа, словно пытаясь прочитать его мысли. — Ну? —
спросил он. — Что случилось?
Чезаре коротко объяснил, затем взял сигару из коробки и закурил. — Вы
думаете, я слишком осторожничаю? — резко спросил он. — Может да,
а может нет. Вы влюблены в эту девушку, не так ли? — Черт возьми,
забудьте об этом! Как вы думаете, она в опасности или действительно уехала?
Марко пожал плечами. — Ходят слухи, что Бен Маули в городе, —
произнес он спокойно. Думаю, что вы, пожалуй, правы. Она у него! — О,
Боже! — Чезаре почувствовал как его желудок сжался. — Но почему,
почему? — Очевидно, чтобы заставить вас начать ее поиски. — Но
что если я этого не стану делать? Я хочу сказать, они не могут знать, стану
ли я ради нее рисковать собственной жизнью. — Не могут? Она гостила в
вашем доме. Логично предположить, что на вас будут оказывать давление, чтобы
вы попытались найти ее. Жаль, что они поступили таким образом. Это значит,
что мы должн
...Закладка в соц.сетях
