Жанр: Любовные романы
Мой, и только мой
... меня смотреть. Ты вошла в мою жизнь без приглашения и
перевернула все с ног на голову. Я не хочу становиться отцом. И уж тем более
не хочу связывать себя узами брака. Но ты лишила меня права выбора, и за это
тебе придется заплатить. Если в твоем сердце есть хоть капля сострадания, ты
не причинишь моим родителям лишней боли.
Джейн отвернулась, крепко зажмурилась. Он не мог просить ее о большей
жертве. Вновь она становилась отщепенцем. Поневоле пришла в голову мысль: а
не до конца ли дней ей уготована такая судьба? Но на этот раз, если все
произойдет, как задумал Кэл, она будет не просто выродком. На этот раз ее
станут презирать и ненавидеть.
— Солвейшен не вырвать из моей жизни, — продолжил Кэл. — Тут
живут мои друзья. Мои родственники. Ты же проведешь здесь пару месяцев, а
потом бесследно исчезнешь.
— Оставив о себе только дурные воспоминания.
— Ты у меня в долгу, — мягко напомнил он.
Он взывал к чувству справедливости. В отношении Кэла она поступила
аморально, потому-то и вина тяжелой ношей давила ей на плечи. Теперь у нее
появлялся шанс искупить грех. Джейн не могла оспорить правоту Кэла. Она не
заслужила места в его семье. И действительно задолжала ему.
Кэл возил ключами по столу, и она поняла, что ему тоже не по себе.
Самоуверенность редко покидала его, причина открылась Джейн не сразу: Кэл
опасался, что она не пойдет навстречу его желаниям, и искал доводы, которые
могли бы ее убедить.
— Ты, должно быть, заметила, что родители резковаты друг с другом. До
смерти Черри и Джейми такого не было.
— Я знала, что они поженились подростками, но они моложе, чем я
ожидала.
Я стал подарком отцу на выпускной вечер. Мама забеременела в пятнадцать лет,
а меня родила в шестнадцать.
— Однако.
— Ее выгнали из школы, но Энни рассказывала нам, что на стояла у
стадиона во время выпускного вечера в лучшем платье, хотя никто ее и не
видел, и слушала, как отец произносил прощальную речь, выступая от лица
выпускников.
Как же это несправедливо, подумала Джейн. Эмбер Линн Глайд, бедную
деревенскую девушку, выгнали из школы за то, что она забеременела, а богатый
мальчик, который ее обрюхатил, стоял на подиуме и срывал аплодисменты
горожан.
— Я знаю, о чем ты думаешь, но моему отцу это тоже не сошло с рук.
Жизнь взяла его в оборот. Никто не думал, что он женится на ней, а он
женился, и ему пришлось заботиться о семье, пока он учился в колледже и
медицинской школе.
— Готова спорить, с помощью родителей.
— Поначалу одному. Они ненавидели мою маму и сказали ему, что он не
получит ни цента, если женится на ней. Первый год они держали слово, но
потом родился Гейб, и они дали деньги на учебу.
— Твои родители, похоже, очень нервничают.
Он немедленно подобрался. Джейн поняла, что одно дело, когда он говорит о
семейных проблемах, и другое, если речь о них заводят посторонние.
— Они расстроены, ничего больше. На людях они стараются не
демонстрировать свою любовь друг к другу, но семья у них крепкая, даже если
у тебя и возникли в этом сомнения.
— Нет у меня никаких сомнений.
Он подхватил ключи и направился к двери, ведущей в гараж. Джейн остановила
его, прежде чем он взялся за ручку:
— Кэл, я сделаю все, что ты просишь, по отношению к твоим родителям.
Буду держаться с ними предельно нагло, но не с Энни. Она ведь одной ногой в
могиле. — Джейн тянуло к этой старухе, она чувствовала, что должна
иметь в Солвейшене хоть одного близкого человека, чтобы не сойти с ума.
Кэл повернулся к ней.
Она расправила плечи, вскинула голову.
— Это мое условие. Хочешь — соглашайся, хочешь — нет. Он медленно
кивнул:
— Хорошо. Я согласен.
Глава 10
Джейн застонала, поднимаясь со стула перед компьютером потом начала
раздеваться, готовясь ко сну. Последние три дня по утрам, она помогала Энни
в огороде, и теперь у нее болели все мышцы.
Она улыбалась, складывая джинсы и убирая их в шкаф, надевая ночную рубашку.
Обычно она избегала властных людей, но ей нравилось выполнять приказы Энни.
Энни командовала и Кэлом. В среду утром он настоял на том, чтобы отвезти ее
на гору Страданий. Когда они приехали, Джейн указала на парадное крыльцо и
предложила ему починить все самому, а не нанимать для этого посторонних.
Поворчав, он таки принялся за работу, и вскоре она услышала его
посвистывание. Крыльцо он починил, а сегодня привез несколько галлонов
краски из магазина хозяйственных товаров и принялся счищать со стен старую
краску.
Джейн надела серую, с короткими рукавами, ночную рубашку с аппликацией Гуфи
на кармашке. Завтра вечером ей предстоял обед с родителями Кэла. Он не
напоминал о ее обещании держаться от них на расстоянии, но она знала, что он
ничего не забыл.
Часы показывали только одиннадцать, и, несмотря на усталость, ложиться спать
еще не хотелось. Она начала приводить в порядок разбросанные на столе
бумаги. Интересно, а где проводит вечера Кэл? Она подозревала, что в городе
у него есть другая женщина, в памяти всплыл упомянутый Линн
Горец
. Утром
она спросила у Энни об этом заведении, и узнала, что
Горец
— частный клуб.
Не там ли он встречался со своими женщинами?
И хотя она понимала, что брак у них вынужденный, мысль эта вызывала боль.
Она не хотела, чтобы он спал с кем-то еще. Онгпютела, чтобы он спал с ней!
Руки ее замерли над стопкой распечаток. О чем это она? Секс окончательно
запутает их и без того сложные отношения. Но, даже понимая это, она не могла
не вспоминать, как выглядел сегодня Кэл, когда, без рубашки, он стоял на
лестнице и соскребал со стены дома Энни старую краску. Мускулы,
перекатывающиеся при каждом его движении, сводили ее с ума. В конце концов
она схватила рубашку и бросила ему, прочитав нотацию насчет озоновых дыр и
опасности заполучить рак кожи.
Страсть. Вот с чем ей приходится бороться. Откровенная, неприкрытая страсть.
Но она не собирается так легко сдаться на милость победителя.
Чтобы отвлечься от таких мыслей, она решила вынести переполненную корзинку
для мусора и выбросить содержимое в контейнер, стоящий в гараже именно для
этих целей. А потом Джейн стояла у окна на кухне, смотрела на звездное небо
и размышляла об ученых древности — Птолемее, Копернике, Галилее, которые
пытались познать загадки Вселенной, имея в своем распоряжении самые
примитивные приборы. Даже Ньютон не мог представить себе те достижения научно-
технического прогресса, которыми пользовалась она, от персонального
компьютера на ее столе до самых мощных в мире ускорителей.
Она подпрыгнула, когда за спиной открылась дверь и Кэл вошел в дом. Когда он
пересекал кухню, Джейн подумала, что впервые она встретила человека, который
жил в полном ладу со своим телом. А как ловко сидели на нем джинсы, темно-
красная рубашка, черная нейлоновая парка! Все тело закололо крошечными
иголочками.
— Я думал, ты уже спишь. — Ей показалось, что в голосе слышится
легкая хрипотца.
— Просто думаю.
— О картофелинах, которые сегодня посадила? Она улыбнулась.
— Если хочешь знать, я думала о Ньютоне. Исааке, — добавила она.
— Имя мне знакомо, — сухо ответил Кэл, засовывая руки в карманы
джинсов. — Я-то думал, что нынешние физики начисто забыли о Ньютоне,
отдав все симпатии Большому Парню.
В его устах это прозвище Эйнштейна прозвучало забавно.
— Поверь мне, Большой Парень уважал своего предшественника. Он лишь не
позволил законам Ньютона ограничить полет его мысли.
— Я все-таки думаю, что это и есть неуважение. Исаак сделал всю работу,
а потом приходит старик Альберт и заявляет, что все это — туфта.
Джейн вновь улыбнулась.
— Лучшие ученые никогда не признавали авторитетов. Слава Богу, нас уже
не казнят за наши гипотезы.
Он сбросил парку на стул.
— И как идет поиск t-кварка?
— Мы нашли его в 1995 году. Как ты узнал, чем я занимаюсь?
Он пожал плечами:
— Знать — мое ремесло.
— Я исследую характеристики t-кварка, искать его мне незачем.
— И сколько t-кварков уместятся на острие иглы?
— Больше, чем ты можешь себе представить. — Ее удивило, что он в
курсе ее исследования.
— Я задаю вопросы о вашей работе, профессор. Гарантирую, что по меньшей
мере смогу ухватить основную идею, а возможно, и детали.
Вновь она позволила себе забыть, что у него острый ум. И как здорово он
сочетался с мускулистым телом, которое она видела перед собой. Вот об этом
она заставила себя не думать.
— И что тебе известно о кварках?
— Самая малость. Кварки — фундаментальные субатомные частицы, из
которых состоит вся материя. Существует... э... шесть типов кварков?
Этого большинство людей уже не знали. Джейн кивнула.
— Т-, b-, u-, d-кварки, странные и очарованные. Они получили название
по песне из романа Джеймса Джойса
Поминки по Финнегану
.
— Да уж, это одна из ваших ученых хитростей. Если б вы брали названия
частиц из книг Тома Кленси, тех, которые кто-то читает, широкая
общественность куда лучше разбиралась бы в том, чем вы занимаетесь.
Она рассмеялась:
— Обещаю, если открою что-то действительно важное, обязательно назову
Красным октябрем
.
— Назови. — Он поставил ногу на стул и пристально посмотрел на
нее. Джейн поняла, что он ждет продолжения рассказа о ее работе.
Она отошла к разделочному столику, положила руку на гранитную поверхность.
— То, что нам известно о t-кварке, поражает. Например, он в сорок раз
тяжелее b-кварка, и мы не знаем почему. Чем больше мы разбираемся с
характеристиками t-кварка, тем яснее мы видим несуразности стандартной
модели мира элементарных частиц. Разумеется, нашей конечной целью является
создание теории, которая выведет нас на новую физику.
— Всеобщей теории?
— Ну, это уж перебор. Более точное название — фундаментальная
объединяющая теория, но, пожалуй, можно назвать ее и всеобщей. Некоторые из
нас полагают, что t-кварк приоткроет нам малую часть этой теории.
— И ты хочешь стать Эйнштейном этой новой физики. Джейн усиленно
стирала несуществующее пятнышко с гранитной поверхности.
— Тем же самым делом занимаются и другие блестящие физики. В разных
странах.
— Но ты никого из них не боишься, так? Она улыбнулась:
— Ни чуточки. Он рассмеялся:
— Удачи тебе, профессор. Я хочу, чтобы все у тебя получилось.
— Спасибо, — сказала Джейн, ожидая, что он сменит тему (у
большинства ее собеседников туманился взгляд, когда речь заходила о ее
работе), но вместо этого он встал, прогулялся в кладовую, принес пакет с
чипсами, устроился на обтянутой красным бархатом банкетке, стоявшей в нише,
и начал расспрашивать ее о принципах действия ускорителей.
И вскоре она уже сидела напротив, похрустывала чипсами и объясняла, чем
ускоритель в лаборатории Ферми отличается от европейского, построенного под
Женевой в Швейцарии. А ее объяснения вызывали новые вопросы.
Поначалу она с удовольствием отвечала на них: не часто ей удавалось найти
слушателя, интересующегося физикой элементарных частиц. И до чего приятно
сидеть в этой теплой, уютной кухне, есть чипсы и говорить о работе!
Возникало ощущение истинно дружеских отношений. Но ощущение это испарилось
как дым, когда она поняла, что рассказывает ему о семействе лептонов, а он
прекрасно все понимает.
У Джейн заныло под ложечкой, когда до нее дошло, сколь легко Кэл усваивает
эту достаточно сложную и новую для него информацию. Неужели у ребенка будет
совсем уж запредельный ай-кью? От этой мысли закружилась голова, и, спасаясь
от нее, Джейн принялась рассказывать о бозоне Хиггса и скоро поняла, что он
поплыл.
— Боюсь, мне за тобой не угнаться, профессор.
Если бы только она могла бросить ему в лицо, что отстал он из-за своей
тупости. Так нет же.
— Уже поздно. — Она тяжело поднялась. — Я ужасно устала.
Думаю, пойду спать.
— Хорошо.
Джейн решила, что сейчас, возможно, самый удачный момент для того, чтобы положить конец ее изоляции.
— Между прочим, Кэл, мне нужен автомобиль. Ничего особенного, обычное
транспортное средство. К кому мне обратиться?
— Ни к кому. Если ты захочешь куда-нибудь поехать, я тебя отвезу.
От его дружелюбия не осталось и следа. Он встал и направился к двери,
обрезав дискуссию на корню.
Но она еще не поставила точку в их разговоре, а потому последовала за ним в
гостиную.
— Я привыкла к самостоятельности, мне нужна машина. — И тут же
подколола его:
— Обещаю, что не буду махать рукой твоим друзьям, если увижу их.
— Автомобиля не будет, профессор. И не надейся. — На этот раз он
ушел от нее в кабинет. Джейн поджала губы и двинулась следом. Это же нелепо!
Кэл, похоже, забыл, что на дворе двадцатый век. И у нее есть свои деньги.
Она остановилась на пороге.
— В отличие от твоих подружек мне возраст позволяет получить
водительское удостоверение.
— Сколько можно шутить на одну и ту же тему?
— Боюсь, что это совсем не шутка. — Она задумчиво посмотрела на
Кэла. — Ты уверен, что причина всему — твое желание уберечь родителей
от лишних волнений? А может, все дело в том, что я очень уж отличаюсь и
годами, и формами от тех юных особ, с которыми ты привык показываться в
обществе? И теперь ты боишься насмешек друзей?
— Ты даже не понимаешь, что ты несешь. — Он расположился за
массивным письменным столом.
Джейн не отрывала от него глаз.
— Твои приятели ожидали, что ты женишься совсем на другой женщине, не
так ли? Я недостаточно красива для твоей жены, у меня не такая большая
грудь, и я старовата. Бомбера это не может не задевать.
Он положил ноги на стол.
— Раз ты так считаешь.
Совершенно опустошенная, без сил, она не могла больше продолжать словесную
дуэль и повернулась к двери. Завтра она поступит так, как считает нужным, а
ему не останется ничего другого, как смириться.
— На сегодня я сыта тобой по горло. Спокойной ночи.
— Ты не уйдешь, пока мы не закончим разговор! — Она не успела и
моргнуть, как он загородил ей дорогу. — Понятно?
Она уперла руки в бока и злобно глянула на него.
— Прочь с дороги!
Секунды ползли, потрескивая от нарастающего напряжения. Брови его сошлись у
переносицы, губы окаменели, а вот взгляд его Джейн удивил: вроде бы он
только и ждал, чтобы она бросилась на него. Она-то привыкла к людям, которые
старались избежать конфликта, а вот Кэл приветствовал хорошую потасовку, и
она, к ее несказанному удивлению, не хотела лишать его такого удовольствия.
Но прежде чем она успела шевельнуться, его взгляд упал ей на грудь, и губы
изогнулись в усмешке.
— Гуфи.
Ее обзывали по-всякому, но только не так, и она тут же взвилась:
— Что ты сказал?
— На твоей ночной рубашке, — он протянул руку и прошелся пальцем
по аппликации на ее груди, — Гуфи.
— А, ты об этом. — Ее злость поутихла.
Улыбка Кэла стала шире, ноготь вновь и вновь обеган пса по контуру. По коже
Джейн побежали мурашки, сосок набух. Она ненавидела себя за то, что ее тело
отреагировало именно так, как он и рассчитывал. Неудивительно, что он такого
высокого мнения о себе. Наверное, он мог возбуждать женщин и когда спал.
— Надеюсь, этим ты возбуждаешь себя, потому что на меня такие штучки не
действуют.
— Неужели? — Он посмотрел на ночную рубашку: чуть ли не
разрывающие ее соски неопровержимо доказывали обратное.
Какой же он наглый, уверенный в себе! — Джейн сочла необходимым его
осадить, покачала головой, окинула Кэла грустным взглядом:
— Ты так ничего и не понял, не так ли, Кэл?
— Не понял что?
— Не важно. — Она вздохнула. — Мне представляется, человек ты
хороший, хотя и стараешься таковым не казаться, и я не хочу обижать тебя.
В голосе Кэла тут же появились воинственные нотки:
— Об этом не беспокойся. Так чего я так и не понял? Она небрежно
отмахнулась. Получилось очень убедительно, учитывая, что раньше она ничего
такого не проделывала.
— Глупости. Я не хочу об этом говорить.
— Нет, ты уж скажи!
— Хорошо. Ты никак не можешь взять в толк, что ты не мой тип мужчины.
Ты меня не возбуждаешь.
Лгунья, лгунья. Он опустил руку.
— Я тебя не возбуждаю?
— А теперь я тебя разозлила, не так ли?
— Разозлила? А с чего мне злиться?
— У тебя на лице написана злость.
— Если ты ее увидела, значит, не такой уж ты хороший психолог, как тебе
кажется.
— Пусть так. Кроме того, я считаю, что отсутствие реакции с моей
стороны прежде всего связано с моими внутренними ощущениями. Возможно, от
тебя ничего не зависит.
— Вот тут ты права.
Она чуть повела плечами.
— Просто я всегда предпочитала мужчин другого типа.
— Какого же?
— О, не таких больших. Не таких шумных. Более обходительных. Ученых.
— Вроде доктора Крейга Элкхарта? — Он выплюнул это имя.
— Откуда тебе известно о Крейге?
— Мне известно, что он бросил тебя ради двадцатилетней секретарши.
— Не секретарши. Операционистки. И он не бросил меня.
— А вот я слышал другое. Бросил, как ненужную вещь.
— Отнюдь. Мы расстались по взаимному согласию.
— Взаимному, — передразнил он ее. — Черта с два!
— Ты специально уводишь разговор в сторону, потому что я уязвила твою
гордость, сказав, что ты не в моем вкусе.
— Я встречал многих женщин, любящих приврать, но они тебе и в подметки
не годятся. Признавайся, профессор. Я так возбуждаю тебя, что ты едва стоишь
на ногах. Если б мне того захотелось, ты бы разделась в пять секунд и молила
о том, чтобы я взял тебя.
— Нет более жалкого зрелища, чем стареющий мужчина, хвастающий своей
сексуальной удалью.
— Хвастающий!
Наблюдая, как его лицо медленно наливается краской, она поняла, что наконец-
то попала в цель. Он уже вышел из себя, и сейчас ей просто необходимо
замолчать.
— Не волнуйся, Кэл. Где-то наверняка есть женщина, которая сочтет возможным уделить тебе время.
Кэл побагровел.
Она похлопала его по груди.
— А если и это не поможет, я слышала, что теперь имплантаты творят
чудеса.
Светлые глаза округлились, словно он не верил своим ушам.
— Вроде бы есть и нехирургические способы, основанные на воздействии
повышенным давлением и вакуумом. Возможно, я сама смогу придумать для тебя
что-нибудь новенькое, если до этого дойдет дело.
— С меня хватит! — Прежде чем она поняла, что происходит, он
наклонил плечо и перекинул через него Джейн. — Так тебе будет удобнее,
дорогая.
Мгновение спустя она лицезрела его обтянутый джинсами зад. Вылинявшая джинса
плотно обтягивала мускулистые бедра и ягодицы. У нее кружилась голова, но
она не могла полностью винить за это прилившую кровь.
— Кэл?
— Что такое?
— Пожалуйста, отпусти меня.
— Через минуту. — Он двинулся в холл, неспешно и осторожно,
учитывая ее беременность. Одной рукой он держал ее под коленями, а второй
похлопывал по обнажившимся бедрам. — Не дергайся, и все будет хорошо.
— Куда мы идем?
— В гости к Злой королеве.
— К Злой королеве? О чем ты говоришь? Опусти меня вниз! Он поднялся на
верхнюю ступеньку.
— Пожалуйста, помолчи. Мне так и хочется шмякнуть тебя головой о стену.
Сотрясение мозга, возможно, понизит твой ай-кью до более или менее
приемлемой величины, и ты будешь вести себя как нормальное человеческое
существо.
— Моя спальня там.
— А к Злой королеве сюда. — Он направился к своей спальне.
— Какой Злой королеве? Что ты несешь? Немедленно поставь меня на пол, а
не то я закричу, а потом возьмусь за тебя!
— Я уже попрятал все электрические провода и не буду принимать душ,
предварительно не заперев тебя в чулан.
Кэл наклонился, и Джейн почувствовала, как ее укладывают на что-то мягкое.
Посмотрев вверх, она увидела свое отражение.
Растрепанные волосы, ночная рубашка, задранная до бедер, розовая кожа. Кэл
стоял у кровати. Вскинул голову, посмотрел на зеркало над кроватью.
— Свет мой зеркальце, скажи, кто у нас будет самой обнаженной женщиной
на свете?
Злая королева! Джейн схватила подушку и швырнула в него.
— Нет, ты не посмеешь. — Она метнулась на другую сторону кровати,
но Кэл схватил ее за ночнушку и подтащил к краю.
— Пора старине Гуфи отправиться восвояси, чтобы взрослые могли
поиграться.
— Я не хочу играться с тобой, и ты не посмеешь стянуть с меня ночную
рубашку, наглая ты задница.
Матрац жалобно заскрипел, когда он оседлал ее бедра.
— А вот у тебя задница очень даже неплохая. Уж извини, не мог не
отметить. Не пора ли приглядеться к ней повнимательнее? — И он
потянулся к подолу ночной рубашки.
— Нет, Кэл. — Она прижала ночнушку к ногам, сознавая при этом: ей
хочется, чтобы он раздел ее. Почему нет? Они женаты, не так ли?
Не слезая с Джейн, он перенес тяжесть своего тела на правую ногу.
— Ты же не думаешь, что мы проживем здесь три месяца без интима?
Сердце ее гулко билось, тело жаждало слиться с ним, но внутренний голос
твердил свое:
Ты ему абсолютно безразлична. Он пришел к тебе только потому,
что ты оказалась под рукой
. Джейн скрипнула зубами.
— Разве ты забыл, что не любишь меня?
— Все так, но надо ли смешивать одно с другим? Ты ведь тоже не любишь
меня.
— Не совсем так.
— Ты меня любишь?
— Я не могу сказать, что не люблю тебя. Ты — достойный человек. И
поступил благородно, женившись на мне. Просто мне хотелось видеть тебя
другим.
— Более тупым.
— Правильно. И не таким огромным. По моему разумению, в тебе всего
перебор — и тела, и индивидуальности, и банковского счета, и темперамента,
и, несомненно, эгоизма.
— Насчет темперамента давай не будем. Не я собирался убивать людей
разрядом электрического тока. И раз уж мы заговорили о переборе, как насчет
твоего гаргантюанского — Он перебросил через нее ногу, уселся у изножья,
привалившись к кроватной спинке.
Джейн знала, что выбрала правильную линию поведения, но сердце у нее щемило.
Она, однако, не отступалась от принятого решения.
— Для тебя я всего лишь тело, оказавшееся под рукой.
— Ты моя жена.
— Номинально. — Она тоже села, привалилась спиной к
изголовью. — Ты хочешь, чтобы я грубила твоим родителям, держалась
подальше от друзей, и при этом рассчитываешь, что я буду отдаваться тебе.
Неужели ты не понимаешь, что я нахожу такие отношения унизительными?
— Нет. — Его глаза сверкали, а раздувающиеся ноздри и сжатые губы
указывали на то, что спор бесполезен. Он намеревался добиться своего, даже
если правота была не на его стороне.
— Наверное, мне удивляться этому не следует. Именно так известные
спортсмены и ведут себя с фанатками. Женщины хороши для того, чтобы
быстренько перепихнуться с ними, но им не место в жизни знаменитости.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что желаешь занять место в моей жизни? В
это трудно поверить, профессор, учитывая, что во мне тебе решительно ничего
не нравится.
— Ты сознательно передергиваешь. Я просто говорю, что отказываюсь
проводить с тобой ночь, зная, что не нравлюсь тебе. Тем более что днем ты
хочешь держать меня взаперти. Не отрицай, ты повел бы себя по-другому, если
бы одна из твоих шлюшек сделала то же, что и я.
— Ни у кого из моих шлюшек на такое не хватило бы ума! Да и нет у меня
никаких шлюшек!
Джейн изогнула бровь.
— Такой мужчина, как ты, предпочитает, чтобы жена была его зеркальным
отражением. Ты хочешь, чтобы твоя вторая половина была молода и красива,
потому что именно таким все должны видеть тебя — молодым и красивым, идеалом
мужчины и спортсмена, у которого нет никаких забот и который точно знает,
что Кевин Такер не займет его место.
Он перебросил ноги через край кровати, встал.
— Не могу я вести такие занудные разговоры.
— И это еще один признак нашей
...Закладка в соц.сетях
