Жанр: Любовные романы
Мой, и только мой
...е всего возьмут его сторону.
Кэл словно и не замечал ее, пока она шла к телевизору: искала место подальше
от него, застывшего у двери на кухню. Обратился он к остальным, словно ее и
не было:
— Начнем с фактов... Я люблю Джейн, и она любит меня. Я хочу, чтобы мы
жили одной семьей, и она хочет, чтобы мы жили одной семьей. Вы все стоите у
нас на пути.
Он замолчал.
Секунды текли. Одна за другой.
— И всего-то? — спросил Этан.
Кэл кивнул.
Кевин повернулся к Джейн:
— Слушай, Джейн, он говорит, что мы стоим на пути. Если б нас не было,
ты бы ушла с ним?
— Нет.
— Извини, Бомбер. Ты должен придумать что-то еще.
Кэл злобно глянул на Кевина:
— А не убраться ли тебе отсюда? Тебя это никоим боком не касается. Я
серьезно, Такер. Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас же!
Джейн видела, что Кевин готов противостоять Кэлу лишь до определенного
предела, и предел этот уже достигнут. Он начал подниматься, но слова Энни
пригвоздили его к стулу:
— Он тут не лишний, и он остается!
Кэл резко повернулся к ней:
— Он — не семья.
— Он — будущее, Калвин, то самое будущее, в которое ты не хочешь
заглянуть.
Ее слова разъярили Кэла. Он выхватил из кармана ключи, швырнул их Кевину,
который поймал их на лету, вскочив со стула.
— Извините, миссис Глайд, но я только что вспомнил, что у меня
назначена важная встреча.
Джейн метнулась к нему, наконец-то увидев свет в конце тоннеля.
— Я пойду с тобой. Все замерли.
— Это... — Кевин запнулся, — крайне неудачная идея.
— Сядь, Джейн, — веско, как и положено отцу, отчеканил
Джим. — На самолет ты все равно опоздала, так что тебе лучше выслушать
Кэла. Кевин, благодарю тебя за участие.
Кевин кивнул, сочувственно улыбнулся Джейн, озабоченно глянул на Кэла и
ретировался.
Она упала на стул рядом с креслом-качалкой Энни. Кэл сунул руки в карманы,
откашлялся, но обращался он по-прежнему к родственникам, а не к ней:
— Она думает, я добиваюсь ее только потому, что она не дается мне в
руки, а получив свое, сразу потеряю к ней всякий интерес. Я говорил ей, что
это не так, но она мне не поверила.
— Бороться за победу тебе нравится, — подтвердила Линн.
— Поверьте мне... просто жить с женщиной, которая пытается создать
общую теорию поля, — уже борьба. Представьте себе, каково видеть
математические формулы на первой странице только что полученной утренней
газеты, на списке покупок? Или на еще не вскрытой коробке овсяных хлопьев?
— Я никогда не писала на твоих коробках с овсянкой! — Джейн
вскочила со стула.
— Еще как писала. Прямо на моих
Лаки чармс
.
— Ты все выдумываешь. Он все выдумывает! Признаю, иногда машинально
пишу где придется, но... — Она замолчала, вспомнив, что несколько недель
назад под руку попалась именно коробка
Лаки чармс
. Села, сухо продолжила:
— Такие мелочи могут вызывать раздражение, но не более того.
— К твоему сведению, профессор, иногда я могу говорить с тобой, а ты,
безо всякого предупреждения, переносишься куда-то далеко-далеко. — Он
шагнул к ней. — То есть телом ты остаешься на прежнем месте, а вот
сознание уходит в гиперпространство.
Она вскинула голову:
— Опять же, все это вызывает только раздражение, бороться тут не с чем.
— Я ее просто убью. — Кэл заскрежетал зубами, плюхнулся на диван
рядом с родителями, посмотрел на брата. — Видите, с кем мне пришлось
схлестнуться.
— С другой стороны, — глубокомысленно заметил Этан, — голая
она очень даже хороша.
— Этан! — В ужасе Джейн повернулась к Линн:
— Не ищите в его словах чего-то предосудительного. То была случайность.
Глаза Линн широко раскрылись.
— Странная, однако, случайность.
— Вы уклоняетесь в сторону, — вмешалась Энни. — Лично я верю
Калвину. Если он говорит, что любит тебя, Джейни Боннер, значит, так оно и
есть.
— Я тоже ему верю, — поддержала мать Линн.
— И я, — поддакнул Джим.
Этан молчал.
Джейн смотрела на него как на спасителя.
Он не отвел глаз.
— Должен признать, Джейн, и у меня в этом нет ни тени сомнения.
Она-то убеждала себя, что они — ее семья, что они пекутся о ее интересах, а
когда карты открылись, стало ясно, что кровь взяла свое. Не им просыпаться
каждое утро с одним и тем же вопросом: а не сегодня ли ее муж потеряет к ней
всякий интерес?
— Вы напрасно сотрясаете воздух. — Кэл наклонился вперед, уперся
локтями в колени. — Главное в том, что она — ученый, а ученым требуются
доказательства. Не это ли тебе нужно, Джейн? Ты хочешь, чтобы я доказал тебе
истинность своих чувств, точно так же, как ты доказываешь справедливость тех
уравнений, которыми исписан весь дом.
— У любви иные законы, — вставила Линн.
— Ее это не устроит, мама. Джейн нужно что-то весомое, что-то такое,
что можно выразить ее уравнениями. И знаете почему? Потому что раньше ее
никто не любил, вот она и не верит, что такое может случиться.
Она откинулась на спинку стула, словно он ударил ее. В ушах зазвенело,
голова пошла кругом.
Кэл вскочил.
— Тебе нужны доказательства моей любви? Хорошо, я тебе их
предоставлю. — Три шага, и он навис над ней. Без предупреждения
подхватил на руки и понес к двери.
— Прекрати, Кэл! Опусти меня на пол!
Вскочила и Линн:
— Кэл, напрасно ты так.
— Я пытался все делать по-вашему, — отрезал Кэл. — Теперь
пусть будет по-моему. — Пинком открыл дверь и вынес Джейн из дома.
— Сексом ты ничего не изменишь, — прошипела Джейн. Она пыталась
отгородиться завесой злости, чтобы защитить свое разбитое сердце. Почему он
не понимает: силовыми методами такие сложные вопросы не решить? Он рвал ее
на части и, похоже, этого не чувствовал.
— Кто говорит о сексе? Или это фрейдистская оговорка? Она кипела от
ярости, а он спустился с крыльца и зашагал по дороге. И хотя она не числила
себя в весе комара, Кэл шел так, будто нес пушинку. Дыхание не учащалось,
руки не дрожали. Так они и добрались до трех автомобилей.
Кэл опустил ее на землю перед джипом, достал из кармана три связки ключей,
две бросил на капот джипа, с третьей увлек Джейн к
блейзеру
отца,
стоявшему последним.
— Залезай в салон.
— Кэл, ты только оттягиваешь неизбежное.
Он втолкнул ее на пассажирское сиденье, захлопнул дверцу.
Джейн отвернулась к окну. Если она не будет настороже, он таки сломит ее
волю, и она согласится остаться с ним. Это будет ужасно. Лучше вынести эту
боль теперь, чем проходить через те же страдания вновь, когда он поймет, что
ошибся.
Ее это не устроит, мама. Джейн нужно что-то весомое, что-то такое, что
можно выразить ее уравнениями. И знаете почему? Потому что раньше ее никто
не любил, вот она и не верит, что такое может случиться
.
Она отвергала заявление Кэла. Проблема его — не ее. Она не так глупа, чтобы
отвергать истинную любовь. Может, он прав в том, что раньше ее никто не
любил, но это не означает, что она не способна отличить настоящие чувства от
ложных.
А способна ли?
Кэл вырулил на шоссе и нарушил печальную череду ее размышлений:
— Я благодарен тебе за то, что ты не стала трясти наше грязное белье
перед моими родственниками.
— По-моему, они уже и так все знают.
— Не в этом дело, Джейн. Я бы не оторвал тебе голову, даже если бы ты и
затронула эту тему. Я знаю, раньше я именно так бы и поступил, но больше
этого не повторится. Не нужно большого ума, чтобы понять, что сейчас у меня
нет цели в жизни, и я рад тому, что ты не опозорила меня перед ними.
— Цели в жизни?
— Я действительно не знаю, чем я займусь, уйдя из футбола, но это не
означает, что я тебя недостоин. Я знаю, что ты так думаешь, но все
изменится, как только я разберусь, что к чему. Мне нужно немного времени,
чтобы определиться с этим, вот и все.
Она вытаращилась на него, словно пораженная громом. Впервые он признал, что
не будет играть вечно. Но какое отношение имело все это к ее чувствам?
Отсутствие у него планов на будущее она никогда не считала препятствием для
их совместной жизни.
— Я никогда не говорила, что ты меня недостоин.
— Тут можно обойтись и без слов. Я знаю, что ты так думаешь. Достойные
люди работают.
— Ты работаешь.
Он ее не услышал.
— Ты — физик. Это достойная работа. Мой отец — доктор. Этан —
священник. В
Горце
собираются учителя, сантехники, фермеры. Они
хозяйничают в баре и строят дома. Они работают. А что я?
— Ты — профессиональный футболист.
— А потом?
У нее перехватило дыхание. Она все еще не могла поверить, что он готов
допустить, что его карьера футболиста когда-то да оборвется.
— Ответ знаешь только ты.
— Но дело в том, что ответа у меня пока нет. Я понятия не имею, что мне
делать со своей жизнью. Конечно, денег у меня хватит на три жизни, но я
никогда не считал, что о человеке можно судить по его деньгам.
Она наконец-то поняла. Нежелание Кэла признать свой возраст и понять, что не
играть ему в футбол до скончания века, основывалось не на его упрямстве, а
на страхе. Кэл боялся, что, уйдя из футбола, он не сможет найти достойную
работу.
— Кэл, перед тобой открыты все пути. К примеру, ты мог бы стать
тренером.
— Из меня получится отвратительный тренер. Ты, возможно, не заметила,
но я не выношу глупость. Если я кому-то что-то говорю, а он этого не
понимает, у меня не хватит терпения повторить то же самое второй раз. А на
крике хорошей футбольной команды не создашь.
— А как насчет Кевина? Он говорит, что многому научился у тебя.
— Только потому, что он все схватывает с первого раза.
— Ты отлично смотришься на экране телевизора. Почему тебе не пойти в
спортивные комментаторы?
— Не лежит у меня душа к этой работе. На какое-то время можно пойти в
комментаторы, но не на всю жизнь. Мне это не подходит.
— У тебя диплом по биологии. Это хорошая специальность.
— Моему диплому уже пятнадцать лет. Я ни черта не помню. Я получил его
только потому, что люблю природу.
— У тебя есть деловой опыт. Может, тебе стоит создать свою фирму?
— Бизнес навевает на меня тоску. Так было. И будет. — Он искоса
посмотрел на Джейн, не решаясь встретиться с ней взглядом. — Может, мне
перейти на поле для гольфа? Через пару лет я смогу участвовать в
профессиональных турнирах.
— Я думала, что гольфист ты никакой.
— Да нет, кое-что умею. — Он вздохнул. — Не будем об этом.
Глупая идея.
— Ты что-нибудь придумаешь.
— Чертовски верно, придумаю, так что, если это удерживает тебя, выброси
такие мысли из головы. У меня нет намерений бездельничать остаток дней,
проедая заработанные на футбольном поле деньги. Я тебя так не унижу.
То есть не унизит себя, мысленно поправила его Джейн. Интересно, давно ли у
него в мозгу все стало с ног на голову.
— Между нами стоит отнюдь не твоя работа, Кэл, нынешняя или будущая. Ты
все еще не понимаешь. Я не выдержу, если мне вновь бросят в лицо мою любовь.
Очень уж больно.
Его передернуло.
— Ты и представить себе не можешь, как я сожалею об этом. Я выдал
паническую реакцию. Некоторые люди взрослеют дольше других, и похоже, я один
из них. — Он накрыл ее руку своей. — Важнее тебя для меня на свете
ничего нет. Я знаю, ты в это не веришь, но я собираюсь тебе это доказать.
Освободив ее руку, он свернул на стоянку у магазина хозяйственных товаров,
выругался себе под нос.
— Он же уже закрылся. Я даже не подумал об этом.
— Ты привез меня в магазин хозяйственных товаров, чтобы доказать свою
любовь?
— Обещаю, что скоро возьму тебя на танцы. Рок-н-ролл, а не кантри с
вестерном. — Он вылез из кабины, обошел
блейзер
, открыл ей дверцу,
помог спуститься на землю. — Пошли.
Заинтригованная, она последовала за ним в узкий проулок между аптекой и
магазином хозяйственных товаров. Когда они добрались до двери черного хода,
он подергал ручку, но и эту дверь заперли. И прежде чем она успела моргнуть,
он вышиб дверь.
Завыла сирена охранной сигнализации.
— Кэл! Ты сошел с ума?
— Есть такое. — Он схватил ее за руку, потянул в магазин. Что он
задумал?
Крепко сжимая ее запястье, он тянул ее в отделение красок.
— Приедет полиция! — воскликнула Джейн.
— О полиции не беспокойся. Оделл Хетчер — мой давний друг. Волноваться
ты должна только по одному поводу: сможем мы подобрать обои для нашей кухни
или нет.
— Обои? Ты привез меня сюда выбирать обои? Он посмотрел на нее как на
слабоумную.
— А как еще, по-твоему, я могу доказать тебе истинность моих чувств?
— Но...
— Мы пришли. — Он усадил ее на один из стульев, что стояли у
прилавка в отделе обоев, повернулся к полкам, на которых находились десятки
альбомов с образцами. — Черт, я и не думал, что все будет так
сложно. — Он начал читать надписи на табличках, прикрепленных к полкам:
— Ванные. Столовые. Виниловые. С птицами. Какие, к черту, птицы! Нет у
них обоев с... ну, не знаю... с лошадьми, что ли. Ты видишь альбом образцов
обоев с лошадьми?
— Лошадьми?
Впервые тень улыбки промелькнула по его лицу, словно он начал понимать, как нелепо все это выглядит.
— Ты могла бы и помочь, вместо того чтобы бросаться словами.
К охранной сирене присоединилась полицейская. Перед магазином, взвизгнув
тормозами, остановилась патрульная машина.
— Оставайся здесь, — приказал он. — Я все улажу. Знаешь,
может, тебе лучше спрятаться за прилавок, на случай если Оделл достал
револьвер.
— Револьвер! Клянусь, Калвин Боннер... когда все это закончится, я...
Угроза так и осталась у нее на губах, потому что он сдернул ее со стула и
усадил на колени за прилавком.
— Оделл, это я, — крикнул он. — Кэл Боннер.
— Отваливай, Кэл, — ответил грубый голос. — В магазине
грабители. Только не говори мне, что они взяли тебя в заложники!
— Грабителей нет. Это я выбил дверь, потому что мне надо выбрать обои.
Здесь моя жена, так что поосторожнее с револьвером. Скажи Харли, что утром я
с ним все улажу. И помоги мне выключить эту чертову сирену.
На то, чтобы отключить сирену и все уладить, Кэлу понадобилось четверть
часа, благо появился сам Харли Крисп, владелец магазина.
Пока Кэл умасливал полицию и Харли, Джейн поднялась из-за прилавка и вновь
уселась на стул, пытаясь понять, каким образом, по разумению Кэла, выбор
обоев мог служить доказательством его любви. Поначалу она даже не знала, с
какой стороны подступиться к этой загадке. Он разозлился на нее за то, что
она содрала старые обои, но как их замена соотносится с любовью? В его мозгу
такая связь, безусловно, существовала, однако если бы она попросила его
объяснить логику своего поведения, он бы с таким изумлением посмотрел на
нее, что пришлось бы ставить под сомнение результаты всех тестов, доказавших
ее высочайший ай-кью.
Во всяком случае, в одном сомнений не было: с точки зрения Кэла, полуночный
поход за обоями доказывал его любовь. Это она могла трактовать однозначно. И
предательское тепло начало растекаться по ее телу.
Харли Крисп таки закрыл за собой дверь, унося чек на круглую сумму. В магазине они остались вдвоем.
Кэл посмотрел на нее, неожиданно на его лице проступила неуверенность.
— Ты не думаешь, что это глупо, не так ли? Ты понимаешь, почему обои?
Она не имела ни малейшего понятия, но не призналась бы в этом даже под
страхом смерти. Тем более под его взглядом, в котором читалось все. И голос
его переполняла любовь.
— Что я действительно хотел бы сделать для тебя, дорогая, так это
выиграть футбольный матч. Дэн Кэйлбоу однажды сделал это для Фэб, и я хотел
бы сделать то же самое для тебя, но сезон еще не начался, да и победу ты в
полной мере не оценишь. И потом, для меня это довольно-таки легко, и этим я
бы тебе ничего не доказал. Я хотел сделать что-нибудь трудное. Действительно
трудное. — Он ждал ее реакции.
— Выбрать обои? — осторожно спросила она.
Его глаза ожили, словно она подарила ему ключи от Вселенной.
— Ты поняла. — Со сладостным стоном он стащил ее со стула,
обнял. — Я так боялся, что ты не поймешь. Обещаю, что с работой я
определюсь в самое ближайшее время.
— О Кэл... — Слова растворились в радостном всхлипе. Она по-прежнему не
имела ни малейшего понятия, какая логическая цепочка выстроилась у него в
голове. Она не понимала, что символизируют для него взлом магазина
хозяйственных товаров и выбор обоев, но знала, что Кэл любит ее самое, а не
борьбу с ней. Он отдавал ей сердце воина, и она не могла допустить, чтобы
ноющие раны, нанесенные в детстве, не позволили ей принять этот драгоценный
дар.
Они заглянули друг другу в глаза и увидели тропинки, уходящие в их души.
— Это наша настоящая свадьба, любимая, — прошептал он. —
Отсюда — и в вечность.
А потом, прямо в магазине хозяйственных товаров, он уложил ее на ковер за
прилавком и начал целовать. Естественно, он не мог допустить, чтобы ее тело
скрывал хоть клочок материи. И она не пожелала видеть его одетым.
Когда же они полностью разделись, он удивил ее, потянувшись к своим джинсам.
Приподнявшись на локте, она наблюдала, как он достает из кармана измятый, но
узнаваемый розовый бант, с завязками-резинками.
— Ты его сохранил!
Он наклонился над ней, поцеловал грудь.
— Поначалу я хотел заставить тебя съесть его, потом собирался связать
им твои руки и позволить этим крысам полакомиться тобой.
— М-м-м. — Она добралась до его соска. — А что ты собираешься
делать с ним теперь?
— Тебе покажется это глупым, — пробормотал он.
— Отнюдь.
Он отстранился, пристально посмотрел на нее:
— Обещай, что не будешь смеяться. Она с серьезным видом кивнула.
— Ты — лучший подарок на день рождения, который я когда-нибудь получал.
— Спасибо тебе.
— Я хотел дать тебе что-нибудь взамен, но предупреждаю, что с таким
подарком, какой получил я, ничто не сравнится. Но все равно, тебе придется
его взять.
— Согласна.
Он закрепил розовый бант на своей шее и широко улыбнулся.
— С днем рождения тебя, Розибад.
Глава 23
— Клянусь, Джейн, я до сих пор не верю, что дал себя уговорить на эту
безумную авантюру. Не понимаю, как я мог тебя слушать.
Кэл слушал, потому что в последний месяц разве что не стоял на ушах, лишь бы
ублажить ее. Живот у нее уже налезал на нос, ходила она вперевалочку, как
большой медведь. Вот и теперь ее так и подмывало стукнуть его по голове.
Просто так, без всякого повода. Но она так любила его. И ограничилась тем,
что прильнула к его могучей груди.
Устроились они на заднем сиденье большого черного лимузина, держащего курс
на гору Страданий. Деревья, выстроившиеся вдоль дороги, окрасились в осенние
цвета: желтый, оранжевый и красный. Впервые она попала в горы осенью и
хотела насладиться их красотой, а также повидаться с друзьями, которые
появились у нее перед отъездом из Солвейшена. Кэл и его родственники
приводили ее на все мало-мальски важные мероприятия, и вскоре от неприязни,
которую поначалу она вызывала у горожан, не осталось и следа.
Кэл заказал лимузин, потому что травма подколенного сухожилия не только
вывела его из строя на несколько недель, но и не позволяла водить машину. А
ее с таким животом он бы никогда в жизни не посадил за руль. Она не
возражала. После того как она посидела в этом ужасном самолетном кресле,
болела спина, да, наверное, и не справилась бы она с этими горными дорогами.
Ложные схватки, свидетельствующие о том, что до главного события не так уж и
далеко, донимали ее последние недели, но сегодня они особо усилились.
Он поцеловал ее в макушку. Она вздохнула и еще сильнее прижалась к нему.
Если она и нуждалась в доказательствах любви Кэла, то эти недели рассеяли бы
остатки сомнений. С приближением родов она становилась все более
требовательной, раздражительной, короче, просто замордовала его. Он же
пребывал в превосходном настроении и всячески выказывал ей свою любовь.
Несколько раз она откровенно пыталась вызвать его на ссору, но, вместо того
чтобы проглотить наживку, он обращал все в шутку.
Ему-то легко быть счастливым, мрачно думала Джейн. Не он таскает в себе
тысячу фунтов будущего олимпийского чемпиона и нобелевского лауреата. Не он
ходит в этом мешкообразном платье размером с цирковой шатер. У него не болит
спина, он не знает, что такое ложные схватки, а своих ног она не видела уже
много недель! С другой стороны, он пропустил несколько игр и побыл с ней.
Именно травма и позволила им прилететь в Солвейшен в разгар сезона, Она
протянула руку, погладила его бедро. Больше ничем она не могла помочь
травмированному сухожилию. Глаза у нее наполнились слезами при мысли о том,
какую он терпел боль в воскресенье, когда невежественный кретин, игравший за
Медведей
, уложил его на траву в третьем периоде. До этого Кэл играл
великолепно, и Джейн, если бы добралась до этого неандертальца, разорвала бы
его на куски.
Кевин всем своим видом выражал сочувствие, когда Кэла уносили с поля, но
Джейн он провести не мог. Парень наслаждался каждой минутой игрового
времени, и она знала, что каждая травма Кэла для него праздник. Если бы она
не сердилась на Кевина, то гордилась бы его прогрессом в этом сезоне. Даже
Кэл гордился им, хотя и не показывал виду.
Иногда ей казалось, что в их доме Кевин проводит больше времени, чем в
своем. Они продали ее дом в Глен-Эллен и поселились в кондоминиуме Кэла, еще
не определившись, где они будут жить в будущем. Без активного участия Кэла
не принималось ни одно хозяйственное решение, будь то выбор цвета стен или
покупка мебели. Даже за подушками он поехал в магазин вместе с Джейн.
Детскую кроватку он и Кевин собрали вместе и повесили ярко-желтые занавески
в спальне для гостей на втором этаже, определенной под детскую.
Но и Кевин не знал, что в конце сезона Кэл намерен заявить о завершении
спортивной карьеры. Кэла это не очень радовало, потому что он по-прежнему не
знал, чем заняться, уйдя из спорта, но он устал бороться с травмами. Кроме
того, по его словам, он понял, что футбол все-таки не самое важное в жизни.
— Женщины на сносях летать не должны, — ворчал Кэл. — Просто
удивительно, как меня не арестовали за то, что я привел тебя в самолет.
— Никто бы не решился. Вам, знаменитостям, все сходит с рук. — Она
надула губки. — Вчера я поняла, что не хочу рожать нашего ребенка в
Чикаго. Лучше это делать поближе к родным.
Он обожал ее надутые губки, тут же ухватился за нижнюю своими, а уж потом
высказал претензии:
— Ты могла бы понять все это месяц назад, и я отправил бы тебя сюда,
когда перелет ничем тебе не грозил.
— Тогда нам пришлось бы жить порознь, а мы бы этого не выдержали.
И правда. Даже короткая разлука становилась трагедией. Их связала не только
страсть, они наслаждались компанией друг друга, черпая в общении энергию,
которая перехлестывала через край. Кэл один за другим бил статистические
рекорды НФЛ, и у нее работа никогда не продвигалась так споро.
Вскоре после их возвращения в Чикаго она получила престижную премию Коутса
за статью по дуализму частиц. Хотя Джейн ничего об этом не знала, слухи о
присуждении премии циркулировали в научных кругах не одну неделю, поэтому на
их фоне интриги Джерри Майлса превратили его в посмешище. И в августе
решением совета директоров Майлса отправили в отставку, заменив его одним из
самых уважаемых ученых страны. Новый исполнительный директор убедил Джейн
перейти в
Приз
на постоянную работу. Чтобы отрезать ей пути к отступлению,
он даже создал для нее новое подразделение, поставив под ее начало несколько
молодых, подающих большие надежды физиков.
В тот момент, однако, Кэла волновала не карьера жены, а ее самочувствие, и
она попыталась развеять его тревоги:
— Не волнуйся понапрасну, Кэл. Утром я говорила с доктором Во
...Закладка в соц.сетях
