Жанр: Любовные романы
Мое непослушное сердце
...е не
работать, разве что иногда сниматься ради удовольствия. В этом году она
сыграла небольшую роль сексуально озабоченной мамаши главного героя в
полунеприличном фильме. Как настоящая профессионалка, она легко преодолела
все подводные камни, но в продолжение съемок не могла отделаться от ощущения
нереальности происходящего. Для женщины ее габаритов и возраста по-прежнему
играть секс-бомб... по меньшей мере абсурдно, если не полный идиотизм.
Лили не хотелось подчинять свою индивидуальность теперь уже нелюбимой
профессии, но больше она ничего не умела.
После смерти Крейга возникла потребность чем-то занимать себя, иначе в
голову назойливо лезли мысли о совершенных в прошлом ошибках. Ах, если бы
можно было сбросить тяжесть лет и вернуться назад, к тому перекрестку, где
она заблудилась!
Официант принес шампанское Мэллори, пирог и предлинную расшифровку сложных
блюд меню. Сделав заказ, Мэллори подняла бокал:
— За мою дорогую подругу. С днем рождения! Я убью тебя, если мой
подарок не понравится.
— Как всегда великодушна!
Мэллори с таинственной улыбкой вытащила из большой сумки плоский
прямоугольный пакет, завернутый в пеструю бумагу и перевязанный алым бантом.
В коробке оказалась изумительная шаль из золотого кружева.
Сентиментальные слезы навернулись на глаза Лили.
— Какая красота! Где ты ее нашла?
— Приятельница моей приятельницы торгует антикварной одеждой и тканями.
Это испанская. Конец девятнадцатого века.
Символика этого подарка лишила Лили речи. Ностальгия по былому сжала горло.
Она потянулась к руке подруги.
— Я никогда не говорила, как много ты для меня значишь?
— И ты для меня, солнышко. Кроме того, у меня долгая память. Ты
подставила мне плечо во время моего первого развода и была рядом все эти
ужасные годы с Майклом...
— Не говоря уж о подтяжке лица.
— Эй! Кажется, кое-кто забыл о небольшой работенке по части век и
уголков глаз несколько лет назад. Кто бы это мог быть?
— Понятия не имею, о чем ты толкуешь.
Они обменялись улыбками. Пусть простые смертные считают пластическую
хирургию данью тщеславию, но для актрис, построивших свое амплуа на
сексапильности, она становится жизненной необходимостью. Правда, Лили до сих
пор не понимала, к чему было избавляться от морщинок вокруг глаз, если она
не способна расстаться с двадцатью лишними фунтами.
Официант поставил перед Лили тарелку от Версаче с золотой каемкой, на
которой красовался крошечный квадратик заливного омара, окруженный тоненькой
ниточкой взбитого в пену соуса с шафраном. На тарелке Мэллори лежал
прозрачный ломтик семги, декорированный каперсами и микроскопическими
кусочками нарезанного соломкой яблока. Лили мысленно сравнила калории.
— Перестань терзаться! Ты так волнуешься из-за лишнего веса, что совсем
не замечаешь, как чудесно выглядишь!
Лили, отмахнувшись от комплимента, сунула руку за спинку стула и вытащила
пакет. Водопад бумажных лент, которыми она украсила ручки, свесился с ее
запястья. Глаза Мэллори зажглись восторгом.
— Но это твой день рождения. Лили! А подарки получаю я!
— Чистое совпадение. Я закончила только сегодня утром и больше не могла
ждать.
Мэллори нетерпеливо развязывала ленты. Лили молча наблюдала, пытаясь не
показать, как много значит для нее мнение Мэллори.
На свет появилась лоскутная подушка.
— О, дорогая...
— Узор может показаться немного странным, — поспешно перебила
Лили, — это всего лишь эксперимент.
Она стала стегать покрывала и подушки во время болезни Крейга, но
традиционные узоры скоро наскучили и пришлось изобретать собственные. Этот
рисунок состоял из множества оттенков голубого и синего, составляющих
чудесную абстрактную картину. Особую оригинальность ему придавали золотые
звезды, прихотливо разбросанные по ткани.
— Ничего странного, — заверила Мэллори. — По-моему, ничего
прекраснее ты еще не создавала. Я всегда буду ее хранить.
— Правда?
— Ты становишься настоящей художницей.
— Вздор! Какая из меня художница! Просто нужно чем-то руки занять.
— Уговаривай себя, уговаривай, — усмехнулась Мэллори. —
Кстати, а цвета твоей любимой футбольной команды — тоже совпадение?
Цвета
Старз
? Только сейчас Лили поняла, что подруга права. Кажется, она в
самом деле слишком часто думает о Кевине.
— Может быть.
— Никогда не думала, что ты станешь такой заядлой болельщицей, —
заметила Мэллори. — А ведь это даже не команда западного побережья!
— Мне нравится их форма, — пробормотала Лили и, с деланной
небрежностью пожав плечами, поскорее сменила тему.
Но в голове заезженной граммофонной пластинкой вертелось одно:
Кевин,
Кевин, что ты наделал...
Огнедышащая мексиканская кухня шеф-повара Рика Бейлесса прославила
Фронтера-
гриль
, превратив в одно из любимых обеденных заведений чикагцев. До того
как расстаться с наследством, Молли часто посещала ресторан на Норт-Кларк-
стрит, теперь же бывала здесь только в тех случаях, когда ее приглашали.
Сегодня за обед платила Хелен Кеннеди-Шлотт, ее редактор в
Бердкейдж
пресс
.
— ...мы высоко ценим серию о Дафне, но сейчас несколько озабочены...
Молли знала, о чем идет речь. Она отослала рукопись
Дафна летит кувырком
еще в середине января и должна была дать Хелен план будущей книги. Но
Дафна
находит крошку-крольчишку
отправилась в мусорное ведро, а Молли переживала
опустошающий творческий кризис.
Даже сейчас, через два месяца после несчастья, она не могла написать ни
единой фразы. Усердно работала над школьными лекциями и местной программой
обучения для дошкольников, стараясь сосредоточиться на проблемах живых детей
и меньше терзаться мыслями о потерянном ребенке. В отличие от взрослых, с
которыми Молли все же приходилось встречаться, детей не интересовал ее
статус почти бывшей жены самого знаменитого в городе куотербека.
Только на прошлой неделе любимая чикагцами светская хроника вновь вспомнила
о ней.
"Наследница футбольного магната Молли Сомервиль, отвергнутая, но
еще не разведенная жена ведущего игрока Старз
Кевина Такера, продолжает
держаться в тени, не удостаивая своим присутствием светское общество Города
ветров. Что стало причиной неудавшейся семейной жизни: пресыщенность или
разбитое сердце? Никто не видит Молли в ночных клубах города, которые по-
прежнему посещает мистер Такер, причем в обществе иностранных
красоток". Слава Богу, репортер хотя бы не упомянул о том, что
Молли увлекается
сочинением детских книг
. Ехидная реплика задела за живое, хотя последнее
время ее
увлечение
, кажется, сошло на нет. Каждое утро она твердила себе,
что вот сейчас, сейчас ее осенит новая идея для новой книги о Дафне или хотя
бы для очередной статьи, но лишь тупо смотрела на чистый лист бумаги, не в
силах написать ни слова. А тем временем ее финансовое положение
катастрофически ухудшалось. Молли отчаянно нуждалась в деньгах, которые
издательство обещало за книжку
Дафна летит кувырком
, но Хелен еще не
одобрила рукопись.
Живописный декор ресторана вдруг показался слишком пестрым, а оживленная
болтовня начала действовать на нервы. Молли никому не говорила о творческом
кризисе, не собиралась сообщать о нем и сидевшей напротив женщине.
— Я хочу, чтобы продолжение было особенным, — осторожно начала
она. — Идей много, но...
— Нет-нет, — перебила Хелен, поднимая руки. — Мы понимаем.
Вам много пришлось пережить.
Но если издателя волнует не рукопись, к чему это приглашение на ленч?
Молли рассеянно гоняла по тарелке кукурузное зернышко. Она всегда любила
кукурузу, но последнее время аппетит пропал.
Хелен коснулась края бокала с
Маргаритой
.
— Вам следует знать, что
ЗДЗА
заинтересовалась вашими книгами, —
пробормотала она и, неверно истолковав ошеломленное выражение лица Молли,
пояснила:
—
Здоровые дети для здоровой Америки
. Эта организация выступает
против сексуальных меньшинств.
— Я знаю. Но зачем им понадобились мои книги?
— Вряд ли это произошло бы, не попади ваше имя в газеты. Последнее
время о вас много писали. Очевидно, они тоже читают светскую хронику, иначе
не выразили бы свою озабоченность.
— Но чем?! В моих книгах ни слова о сексе!
— Верно, но это не помешало Джерри Фолуэллу убрать Тинки-Винки из
Телепузиков
только потому, что он фиолетовый и носит сумочку.
— Но Дафна — девочка. Почему бы ей не носить сумочку?
Улыбка Хелен показалась Молли вымученной.
— Вряд ли дело только в сумочке. Они встревожены возможными
гомосексуальными намеками.
Хорошо, что Молли в этот момент не жевала, иначе непременно подавилась бы.
— В моих книгах?
— Боюсь, что так, хотя обвинений пока не предъявлялось. Как я сказала,
они обратили внимание на вашу свадьбу и увидели, должно быть, подходящий
шанс заявить о себе.
Попросили разрешения взглянуть на рукопись, и поскольку мы не предвидели
никаких проблем, то и послали им распечатку. К сожалению, это оказалось
ошибкой.
У Молли защемило в висках — предвестие мигрени.
— Но какие у них могут быть претензии?
— Ну... они упомянули, что в книгах часто упоминается радуга. Поскольку
это символ гордости для геев...
— Разве писать о радуге — преступление?!
— В наши дни, похоже, да, — сухо кивнула Хелен. — Есть и еще
кое-что. Конечно, с моей точки зрения, это чистый вздор. Например, Дафна при
встрече целует Мелиссу.
— Но они лучшие подруги!
— Верно, однако...
Хелен, подобно Молли, перестала притворяться, что ест, и оперлась локтем о
край стола.
— Кроме того, Дафна и Мелисса, держась за руки, прыгают по Барвинковой
тропинке и беседуют.
— Вернее, поют. Что тут такого?
— Стихи. Послушайте сами:
Весна! Весна! Вновь небо голубеет! Мы в
розовых мечтах навстречу радуге плывем!
Молли, не выдержав, рассмеялась, кажется, впервые за два месяца, но суровый
вид редактора отрезвил ее.
— Хелен, вы это серьезно? Они действительно считают, что у Дафны с
Мелиссой роман?
— Дело не только в Дафне и Мелиссе. Бенни...
— Стоп! При чем тут Бенни? Даже последний параноик не сможет сказать,
что Бенни — гей! Уж скорее его можно назвать типичным мачо!
— Они указывают, что он позаимствовал помаду в книжке
Дафна сажает
тыквы
.
— Да, чтобы расписать мордочку и напугать Дафну. Подобный бред даже не
заслуживает ответа!
— Согласна. С другой стороны, я солгала бы, не признав, что мы
несколько взволнованы происходящим и считаем, что
ЗДЗА
использует вас для
упрочения собственного положения. Несомненно, они постараются обрушиться на
новую книгу.
— И что из того? Когда какие-то мракобесы обвинили в сатанизме Джей Кей
Роулинг, автора книг о Гарри Поттере, ее издатель просто проигнорировал эти
нападки.
— Простите, Молли, но Дафна не так хорошо известна, как Гарри П оттер.
Верно. А у Молли нет ни влияния Джей Кей Роулинг, ни ее денег. И вероятность
выплаты второй половины гонорара с каждой минутой становилась все более
отдаленной.
— Послушайте, Молли, я не хуже вас понимаю, что это чушь и вздор, и
Бердкейдж
стопроцентно на вашей стороне. Но мы — маленькое издательство, и
я думаю, не стоит умалчивать о том, что на нас оказывают довольно энергичное
давление.
— Уверена, все уляжется, как только прессе надоест муссировать мою...
мою свадьбу.
— Вряд ли это случится скоро. Столько слухов...
Хелен помедлила, явно дожидаясь откровений.
Молли знала, что именно атмосфера таинственности, окружавшая обстоятельства
ее свадьбы, подогревала интерес журналистов, но упорно отказывалась
вдаваться в подробности. Как, впрочем, и Кевин. Его учтивые формальные
визиты вскоре прекратились по настоянию Молли.
— Мы считаем, что сейчас следует быть осторожнее, — вздохнула
редактор, вытаскивая из папки конверт и кладя на стол. К сожалению, конверт
был слишком большим — в нем лежал явно не чек. — Хорошо, что
Дафну
еще не отправили в типографию, и это дает нам возможность внести изменения,
предложенные
ЗДЗА
. Только для того, чтобы избежать недоразумений
впоследствии.
— Я не желаю вносить изменения.
Господи, как ноют шея и плечи! Словно стянуты железными обручами!
— Конечно-конечно, но мы думали...
— Вы утверждали, что книга вам понравилась.
— Никто от этого не отказывается. Кроме того, предлагаемые изменения
крайне незначительны. Просмотрите рукопись еще раз и подумайте. Подробнее
поговорим на следующей неделе.
Молли в бешенстве покинула ресторан. Однако к тому времени, когда она
вернулась домой, гнев немного улегся и ощущение сосущей пустоты, от которого
она не могла избавиться, вновь вытеснило все другие чувства. Отбросив
конверт с предложениями
ЗДЗА
, она рухнула на кровать.
Лили надела подаренную Мэллори шаль, отправляясь в музей Поля Гетти. Стоя на
одном из резных балконов, украшавших здание, она задумчиво смотрела на холмы
Лос-Анджелеса. Майский день выдался солнечным и теплым, и, если немного
повернуть голову, отсюда был виден Брентвуд. Она даже различала черепичную
крышу своего дома. Они с Крейгом влюбились в него в первого взгляда, но
последнее время стены словно давили на нее. Как почти все в жизни Лили, он
принадлежал скорее Крейгу, чем ей.
Лили ушла с балкона, но почти не обращала внимания на работы старых
мастеров. Ей нравился сам музей. Ультрасовременное здание с чудесными
балконами и непредсказуемыми очертаниями казалось ей настоящим шедевром,
доставлявшим куда больше эстетического наслаждения, чем сами экспонаты.
Сколько раз после смерти Крейга она садилась в изящный белый фуникулер,
поднимавший посетителей на вершину холма, к самому музею!
Журнал
Пипл
, появившийся сегодня в продаже, напечатал длинную
двухстраничную статью, полную домыслов, о Кевине и его женитьбе. Лили
сбежала сюда, чтобы не поддаться порыву и не позвонить Шарлотте Лонг,
женщине, много лет служившей для нее единственным источником сведений о
Кевине. Сейчас май. После свадьбы Кевина и разъезда супругов прошло три
месяца, а Лили по-прежнему знала не больше, чем тогда.
Спускаясь по лестнице во двор, она пыталась придумать, чем занять остаток
дня. Никто не барабанил в дверь, умоляя сняться в новом фильме. Она не
хотела начинать очередное покрывало, потому что получит полную свободу
перебирать бесконечные думы, а с нее и без того довольно!
Ветер взметнул прядь ее волос и разбросал по щеке. Может, к черту
последствия? Поднять трубку и набрать номер Шарлотты Лонг? Но сколько боли
она готова вынести, зная, что счастливого конца у сказки не будет?
Встретиться с ним. Другого желания у нее нет.
Глава 7
— Может, напиться снотворного и умереть? — спросила себя
Дафна. — Или спрыгнуть с верхушки самого высокого дерева? О, где она,
такая необходимая утечка газа, когда она срочно понадобилась бедной девушке?
— Со мной все в порядке, — твердила Молли сестре при каждом
разговоре.
— Почему бы тебе не приехать к нам на уик-энд? Обещаю, тут ты не
найдешь ни одного экземпляра
Пипл
. Ирисы просто восхитительны, и я знаю,
как ты любишь май.
— В этот уик-энд ничего не выйдет. Может, в следующий.
— Ты это и в прошлый раз говорила.
— Скоро. Я обещаю. Сейчас у меня слишком много дел.
И это было чистой правдой. Молли перекрасила шкафчики, наклеила снимки в
альбомы, просмотрела бумаги, ухаживала за сонным пуделем. Словом, делала
все, кроме работы над рукописью, на изменения в которой она была вынуждена
согласиться, потому что остро нуждалась в деньгах.
Хелен хотела внести изменения в диалоги и просила сделать три новых рисунка.
На двух Мелисса и Дафна стояли поодаль друг от друга, а на третьем Бенни и
его друзья ели не сосиски, а сандвичи с сыром. Словом, необходимо было
сделать все, чтобы очистить Дафну от гнусных подозрений. Хелен также
попросила Молли переработать часть текста двух прежних книг, которые
собирались переиздавать. Но Молли к этому так и не приступила. Просто никак
не могла сосредоточиться.
Ее подруга Джанин, которая тоже еще не отошла после нападок
ЗДЗА
, считала,
что Молли должна была послать
Бердкейдж
ко всем чертям, но у Джанин был
муж, который каждый месяц исправно вносил плату по закладной за дом.
— Ребятишки скучают по тебе, — сообщила Фэб.
— Я позвоню им вечером, обещаю.
Молли сдержала слово. С близнецами и Эндрю все обошлось, но Ханна поразила
ее в самое сердце.
— Это я во всем виновата, правда, тетя Молли? — шепотом спросила
она. — Поэтому ты не хочешь больше приезжать? Если бы я не сказала в
тот раз, когда была здесь, что плакала о твоем ребеночке...
— О, милая...
— Я не знала, что нельзя говорить о малыше, но клянусь, больше никогда, никогда рта не раскрою!
— Ты ничего плохого не сделала, детка. Я приеду на уикэнд. Вот увидишь, мы здорово повеселимся.
Но повеселиться не удалось. На душе стало еще тяжелее.
Молли винила себя в том, что лицо сестры постоянно омрачалось тревогой. В
довершение всего Дэн только что не ходил на цыпочках и неизменно говорил с
ней таким тихим, участливым тоном, словно боялся, что она рассыплется.
Особенно тяжело было видеть детей. Когда они обнимали ее и тянули посмотреть
новые приобретения и поделки, Молли начинала задыхаться.
Родные разрывали ей сердце своей любовью. Молли уехала, как только смогла найти подходящий предлог.
Май плавно перетек в июнь. Молли каждый день садилась за рисунки, но обычно
бойкое перо отказывалось повиноваться ей. Она пыталась придумать сюжет
статьи для
Чик
, но в голове было так же пусто, как на банковском счету.
Денег хватило только на то, чтобы оплатить июньские счета, но на этом все
ресурсы кончились.
По мере того как тянулись дни, Молли все меньше чувствовала потребность
заняться собой. Из памяти ускользали обыденные, но такие необходимые вещи.
Один из соседей поставил у двери мешок с корреспонденцией, от которой едва
не треснул ее почтовый ящик. В ванной копилась груда грязного белья, а
обычно аккуратная квартирка заросла пылью. В довершение ко всему Молли
простудилась и никак не могла выздороветь.
Как-то в пятницу утром голова разболелась так, что Молли позвонила в школу,
где должна была вести бесплатный урок, и, сказавшись больной, снова легла в
постель. Позже она заставила себя вывести на прогулку Ру, а после, проглотив
кусочек тоста, проспала весь уик-энд.
В понедельник боль прошла, но простуда высосала из нее все силы, поэтому она
снова позвонила в школу и передала, что не приедет. Ее хлебница была пуста,
а в металлической банке совсем не осталось овсянки. Молли нашла в буфете
консервированные фрукты и нехотя пожевала.
Во вторник ее разбудил домофон. Ру вскочил и насторожился. Молли натянула
одеяло на голову, но едва успела задремать, как кто-то заколотил в дверь.
Она положила на ухо подушку, но ничто не смогло заглушить знакомый низкий
голос, легко перекрывший тявканье пуделя:
— Открой! Я знаю, что ты дома!
Опять этот ужасный Кевин Такер!
Молли чихнула и поскорее заткнула уши, но Ру продолжал лаять, а Кевин —
ломиться в дверь. Мерзкий пес! Наглый, противный футболист!
Вспоминая все известные ей ругательства, Молли сползла с постели.
— Что тебе нужно? — хрипло спросила она.
— Немедленно открой!
— Зачем?
— Мне нужно с тобой поговорить.
— А мне не нужно! — бросила она, хватая салфетку и ожесточенно
сморкаясь.
— Тем хуже для тебя. Но если не хочешь, чтобы все в доме узнали
подробности твоей личной жизни, предлагаю впустить меня.
Молли неохотно отодвинула засов, жалея, что под рукой нет пистолета.
На пороге возник Кевин, как всегда, ослепительно красивый. На загорелом лице
сверкают зеленые глаза, непокорный завиток падает на лоб.
Головная боль вспыхнула с новой силой. Больше всего Молли сейчас хотелось
спрятаться за темными очками.
Кевин протиснулся мимо рычащего пуделя и захлопнул дверь.
— Выглядишь хуже некуда.
Она, спотыкаясь, поплелась к дивану.
— Ру, замолкни.
— Ты была у доктора?
— Мне доктор ни к чему. Простуда почти прошла.
— А как насчет шринка ?
— Прекрати!
Достаточно и того, что приходилось выносить его высокомерие и угрожающее ее
хрупкому спокойствию неотразимое обаяние. Мысль о том, что придется выйти на
свежий воздух, казалась Молли невыносимой.
— Может, уберешься подобру-поздорову?
Он молча осмотрел запущенную квартиру. Только сейчас Молли заметила грязные
тарелки, громоздившиеся на кухонном столе, пыльную мебель, разбросанную
повсюду одежду.
Но она никого сюда не звала, так что плевать на беспорядок!
— Ты пренебрегла вчерашней встречей с поверенным.
— Какая еще встреча? — пробормотала Молли. Полчаса назад она кое-
как добралась до ванной, чтобы почистить зубы, но не могла припомнить,
принимала ли душ. А ее убогая серая ночнушка, сохранившаяся еще с
университетских времен, производила, должно быть, ужасное впечатление.
— По-моему, мы договорились аннулировать брак. Или ты забыла? —
начал было Кевин, но, взглянув на груду нераспечатанных писем, переполнявших
большой пластиковый пакет, сменил тему:
— Насколько я понимаю, уведомления ты не читала.
— Похоже. Тебе лучше уйти, иначе можешь заразиться.
— Что ж, придется рискнуть, — обронил Кевин и, подойдя к окну,
посмотрел на автостоянку. — Миленький пейзаж.
Молли закрыла глаза и мгновенно уснула.
Кевин в жизни не видел ничего более жалкого. Эта почти незнакомая, неприятно
пахнувшая женщина, с белым одутловатым лицом, немытыми волосами, распухшим
носом, — его жена. Невозможно поверить, что она к тому же дочь шоу-
герл!
Ему следовало позволить поверенному позаботиться обо всех формальностях, но
он не мог забыть об отчаянии, застывшем в ее глазах, когда она молила его
сжимать ей ноги, словно так можно было удержать в ней ребенка.
Я знаю, ты меня ненавидишь, но...
Почему-то он не мог больше ненавидеть ее с той же силой, особенно после
того, как стал свидетелем ее бесплодной борьбы спасти свое дитя. Но Кевин
стыдился и презирал себя за, эту слабость. Можно подумать, он все еще несет
какую-то ответственность за нее! Какое ему дело до всего этого? Меньше чем
через два месяца начинаются сборы, и нужно отдать все силы подготовке к
следующему сезону.
Кевин, брезгливо морщась, смотрел на спящую женщину.
Ты должен подавать пример, Кевин. Исполни свой долг.
Кевин отошел от окна, переступив через ее никчемного избалованного пса.
Почему она, имея такие деньги, живет в этой дыре? Возможно, из соображений
выгоды. У нее наверняка есть еще три дома, где-нибудь в более теплых местах.
Кевин уселся на диван напротив того, на котором лежала она, и еще раз
критически осмотрел больную. После выкидыша она сбросила не менее десяти
фунтов. Волосы отросли почти до подбородка и потеряли шелковистый блеск,
запомнившийся ему в день свадьбы. Она, похоже, забыла о существовании
косметики, и синие круги под экзотическими глазами делали ее похожей на
узницу концлагеря.
— У меня была интересная беседа с одним из твоих соседей.
Молли с трудом открыла глаза и заслонила их ладонью от света.
— Даю слово позвонить твоему поверенному завтра утром, если немедленно
удалишься.
— Парень сразу узнал меня.
— Еще бы!
Хм, значит, у нее еще есть силы ехидничать!
Его негодование разгорелось с новой силой.
— Он был более чем счастлив посплетничать о тебе. Очевидно, ты
перестала забирать почту несколько недель назад.
— Какая разница? Ничего интересного мне не шлют.
— И с прошлого четверга ты выходила всего один раз, да и то чтобы
вывести своего
питбуля
.
— Перестань оскорблять Ру. Я свалилась с простудой, вот и все.
Она и в самом деле больна, но вряд ли тут дело в банальной простуде.
Кевин поднялся.
— Брось, Молли. Сидеть взаперти вредно. Затворничество еще никому не
помогало. Это просто ненормально!
Она чуть сдвинула руку и бросила на него неприязненный взгляд.
— По
...Закладка в соц.сетях
