Жанр: Любовные романы
Мое непослушное сердце
...?
Глаза Ханны сияли: очевидно, в ее представлении Молли и Кевин были принцем и
принцессой из волшебной сказки. Исключительно ради племянницы Молли делала
вид, что счастлива, хотя ее нещадно тошнило.
— Ты такая красивая! — вздохнула Ханна и, чтобы не показаться
несправедливой, обожающе взглянула на Кевина:
— И ты тоже. Как рыцарь из легенды!
Тесс и Джули ехидно захихикали. Ханна побагровела. Но Кевин не засмеялся.
Просто слегка улыбнулся и сжал ее плечо.
— Спасибо, малышка.
Молли моргнула и отвернулась.
Судья, проводивший церемонию, выступил вперед.
— Что ж, давайте начнем.
Молли и Кевин двинулись к нему с таким видом, словно шли по минному полю.
— Возлюбленные мои...
Эндрю вырвался из объятий матери и молниеносно вклинился между женихом и
невестой.
— Эндрю, немедленно вернись! — прошипел Дэн и попытался схватить
непослушного отпрыска, однако Кевин и Молли одновременно стиснули липкие
ручонки, удерживая озорника на месте.
Вот так они и поженились, под импровизированным балдахином из
разнокалиберных бумажных лент, в компании пятилетнего малыша и серого
пуделя, злобно сверлившего жениха налитыми кровью глазками.
В продолжение речи судьи новобрачные ни разу не взглянули друг на друга,
потом едва соприкоснулись сухими сжатыми губами и тут же разъединились.
Эндрю, проследив за поцелуем, брезгливо поморщился:
— Тили-тили тесто...
— Они должны поцеловаться, дурачок несмышленый, — сообщила Тесс.
— Я не дурачок!
Молли поспешно наклонилась и обняла малыша. Краем глаза она увидела Дэна,
пожимавшего руку Кевину, и Фэб, наскоро чмокнувшую новоявленного зятя в
щеку. Все это выглядело ужасно и настолько нелепо, что Молли не терпелось
оказаться подальше отсюда.
Они разыграли целый спектакль, картинно пригубив шампанское, но никому не
удалось проглотить что-то, кроме крохотного кусочка свадебного торта.
— Давай убираться отсюда, — буркнул ей наконец Кевин в самое ухо.
Молли даже не потребовалось хвататься за виски и изображать головную боль: с
самого утра она едва держалась на ногах и с каждым часом чувствовала себя
все хуже.
— Хорошо.
Кевин пробормотал что-то насчет необходимости выехать до того, как пойдет
снег.
— Неплохая мысль, — вымученно усмехнулась Фэб. — Я рада, что
вы приняли наше предложение.
Молли безуспешно пыталась сделать вид, будто перспектива провести несколько
дней в Дор-Каунти с Кевином не казалась ей кошмарной.
— Пожалуй, так будет лучше всего, — согласился Дэн. — Туда
репортеры наверняка не догадаются заглянуть, так что, когда будет сделано
официальное объявление, вам по крайней мере удастся избежать первой волны их
нашествия.
— И еще, — с притворным воодушевлением добавила Фэб, — там у
вас появится шанс узнать друг друга получше.
— Дождаться этого не могу, — тихо фыркнул Кевин.
Они не стали переодеваться, и десять минут спустя Молли уже целовала на
прощание Ру. При сложившихся обстоятельствах она предпочла оставить песика
сестре.
Едва новобрачные уселись в
феррари
жениха, Тесс и Джули принялись
обматывать Эндрю бумажными лентами, а Ханна, прижавшись к отцу, о чем-то
негромко его расспрашивала.
— Моя машина на станции техобслуживания Экстона, в паре миль отсюда.
Сверни влево, когда выедешь на шоссе, — попросила Молли.
Она и помыслить не могла о том, чтобы выдержать семичасовую поездку в
северный Висконсин в обществе этого человека. Не настолько крепкие у нее
нервы.
Кевин демонстративно нацепил на нос очки в серебряной оправе.
— Мне казалось, ты согласилась на Дор-Каунти.
— Я поеду в своей машине.
— Ради Бога.
Он молча вырулил на шоссе и вскоре остановился у станции техобслуживания.
Открывая дверцу, он слегка задел бедро Молли, но не извинился. Она вытащила
ключи из сумочки и вышла. За спиной взревел мотор — Кевин умчался, даже не
попрощавшись.
Молли проплакала всю дорогу до границы с Висконсином.
Кевин заехал домой, на Оук-стрит, где переоделся в джинсы и фланелевую
рубашку, захватил пару компакт-дисков чикагской джазовой группы и книгу о
восхождении на Эверест, которую забыл положить в чемодан. Может, стоит
поесть немного? Все равно он не слишком спешит.
Он уже собрался открыть холодильник, но передумал.
Похоже, вместе со свободой он заодно потерял и аппетит.
Выбравшись на шоссе 1-94, ведущее в Висконсин, Кевин попытался вспомнить,
что испытывал, плавая среди рифовых акул всего неделю назад, но ему это не
удалось. В голову лезла всякая чушь. Богатые спортсмены всегда были
заманчивой добычей для корыстных искательниц счастья, и сначала он
заподозрил, что Молли забеременела специально, чтобы подловить его. Но зачем
ей деньги? Нет, она, как все избалованные сучки, гналась только за
удовольствиями и, стремясь удовлетворить капризы любыми способами, забывала
о последствиях.
Едва он миновал Шебойган, звякнул сотовый. В трубке раздался голос Шарлотты
Лонг, давнего и преданного друга их семьи. Как и его родители, она проводила
летние месяцы в лагере и по-прежнему возвращалась туда в начале июня.
Кевин удивился. Они не перезванивались со дня похорон его матери. Зачем он
понадобился Шарлотте?
— Кевин, меня опять донимал поверенный тети Джудит.
— Потрясающе, — пробормотал он. Перед глазами встала знакомая
сценка: Шарлотта чинно беседует с его отцом и матерью после ежедневной
службы в молельне. Даже в детстве они казались ему древними стариками.
Ко времени его рождения родители вели весьма упорядоченную жизнь, центром
которой была церковь в Гранд-Рапидс, где отец был пастором. Других детей у
них не было, и они не имели ни малейшего представления о том, что делать с
живым, резвым малышом, которого любили всем сердцем, но не умели понять.
— Пожалуйста, попробуй посидеть тихо, дорогой.
— Когда ты успел так запачкаться?
— Почему ты весь мокрый?
— Не так быстро.
— Не так громко.
— Не так шумно.
— Футбол, сынок? По-моему, моя старая теннисная ракетка до сих пор
валяется на чердаке. Может, попробуешь?
При всей своей нелюбви к футболу они неизменно посещали все игры, как
подобало порядочным родителям в Гранд-Рапидс. Кевин до сих пор помнит, как
различал на трибуне их взволнованные недоумевающие лица.
Должно быть, они не раз гадали, каким образом им удалось зачать такого
сына
.
Именно это заметила Молли, когда он рассказал о родителях. Пусть она во
многом ошибалась, но тут была абсолютно права.
— Он сказал, что ты ему не позвонил, — ворвался в его размышления
осуждающий голос Шарлотты.
— Кто?
— Поверенный твоей тетушки Джудит. Не отвлекайся, Кевин! Он хочет
поговорить насчет лагеря.
Кевин заранее знал, что скажет Шарлотта. Разговоры о лагере
Уинд-Лейк
неизменно выводили его из себя, поэтому он старался их избегать. Именно в
этом месте пропасть между ним и родителями высвечивалась яснее всего. Именно
лагерь служил причиной всех раздоров.
Лагерь построил его прадед в глуши северо-восточного Мичигана в конце
девятнадцатого века. С самого начала это было место летних собраний членов
методистской общины, но, поскольку лагерь располагался не на побережье
океана, а на озере, он так и не приобрел широкой известности.
Все детство и отрочество Кевину приходилось ездить туда с родителями. Отец
упорно цеплялся за старые обычаи и продолжал проповедовать редеющей пастве,
жалкой группе пожилых людей, год от года продолжавших возвращаться в
маленькие домики. Кевин был там единственным ребенком.
— Надеюсь, ты понимаешь, что после смерти Джудит лагерь перешел к
тебе, — подчеркнула Шарлотта.
— Мне он ни к чему.
— Глупости! Он принадлежал семейству Такер более ста лет!
— Шарлотта, это дыра, настоящая черная дыра, в которой бесследно
исчезают любые деньги.
— Но ты должен заботиться о нем, как когда-то Джудит.
Найми управляющего.
— Я продаю лагерь. Карьера для меня важнее.
— Ты не можешь! Кевин, ведь это часть истории твоей семьи! Кроме того,
люди все еще приезжают туда!
— Должно быть, доходы тамошнего гробовщика каждый раз подскакивают до
небес!
— Гробовщика? Ты о... Господи, мне нужно бежать, иначе опоздаю! Даю
урок рисования акварелью.
Она повесила трубку, прежде чем он успел сообщить о своей женитьбе. Что ж,
все к лучшему. Разговоры о лагере отнюдь не улучшили и без того мрачное
настроение. :
Боже, каждый раз каникулы превращались в сплошную муку! Пока друзья играли в
бейсбол и бездельничали, он торчал в захолустье, в компании нудных стариков
с их дурацкими правилами.
— Не плещись так в воде, дорогой. Дамы не любят, когда им брызгают на
волосы.
— Служба начинается через полчаса, сынок. Пойди умойся.
— Ты опять бил мячом о стену молельни? Вся краска в пятнах.
В пятнадцать лет он наконец восстал и едва не разбил их сердца.
— Я туда не поеду, и вы меня не заставите. Там тоска смертная, и я
ненавижу ваш лагерь! Попробуйте только приставать ко мне, и я убегу из дому!
Вот увидите!
Родители в конце концов сдались, и следующие три года он провел в Гранд-
Рапидс со своим приятелем Мэттом. Отец Мэтта был молодым крепким парнем,
заядлым спортсменом, игравшим в футбол за
Спатнс
, и каждый вечер он кидал
с мальчишками мяч, к неописуемому восторгу Кевина.
Через несколько лет Джон Такер состарился настолько, что больше не мог
отправлять службы. Молельня сгорела, и лагерь утратил свою религиозную роль.
Тетка Кевина Джудит переехала в унылый старый дом, где раньше
останавливалось семейство Такер, и продолжала сдавать коттеджи на лето.
Кевин никогда больше там не бывал.
Ему не хотелось думать о бесконечных скучнейших жарких днях, нескончаемых
замечаниях, нотациях, лекциях...
Кевин вставил в проигрыватель компакт-диск и увеличил звук. Когда граница
между штатами осталась позади, он заметил на обочине дороги знакомый зеленовато-
желтый
фольксваген
. Такер с такой силой нажал на тормоз, что из-под колес
полетела щебенка. Это машина Молли, ошибки быть не может. Она тяжело
навалилась на руль.
Фантастика! Только этого ему не хватало. Какое право имеет она закатывать
истерики? Это ему следовало бы выть от тоски!
Может, просто уехать, сделав вид, что ничего не заметил?
Нет, она, наверное, уже увидела его. Ничего не поделать.
Поэтому он вышел и направился к
жучку
.
От боли перехватило дыхание. Или от страха?
Молли понимала, что нужно добраться до больницы, но не могла пошевелиться.
Боялась, что, если двинется с места, горячая липкая жидкость, уже
пропитавшая юбку шерстяного подвенечного платья, хлынет потоком, который
унесет ее ребенка.
Она приняла первые спазмы за кишечные колики от голода, поскольку весь день
не ела. Потом ее скрутила схватка, такая сильная, что она едва сумела
подвести машину к обочине, прикрыть руками живот и скорчиться.
Пожалуйста, не дай мне потерять мое дитя! Пожалуйста, Господи!
— Молли?
Сквозь пелену слез она увидела Кевина, склонившегося к боковому стеклу. Он
тихо постучал.
— Молли, что с тобой?
Она попыталась ответить, но Не смогла. Он подергал ручку.
— Открой дверь!
Молли послушно протянула руку, но очередная схватка настигла ее. Невнятно
захныкав, она обняла руками бедра, словно опасаясь, что они раздвинутся.
Он снова постучал, на этот раз сильнее.
— Ударь по ручке! Просто ударь.
Каким-то образом ей удалось выполнить приказ. Волна пронзительного холода
ударила в лицо, когда он распахнул дверь.
— Что случилось? — выдохнул он. С каждым словом из его рта
вырывались клубы пара.
Ужас комом стоял в горле Молли, мешая говорить. У нее едва хватило сил
прикусить губы и плотнее стиснуть бедра.
— Ребенок?
Она судорожно кивнула.
— Думаешь, это выкидыш?
— Нет! — выдавила она, борясь с болью и стараясь говорить
спокойнее. — Это не выкидыш! Просто... просто спазмы.
Он явно не поверил, и она возненавидела его за это.
— Едем в больницу.
Он обогнул машину, открыл дверцу и попытался передвинуть ее на пассажирское
сиденье, но она не позволила.
— Нет! Не... не трогай меня!
— Придется. Я не сделаю тебе больно, даю слово.
Он не понимал. Она боялась не за себя.
— Нет...
Но Кевин не слушал. Не раздвигая ног, она чуть приподнялась, и он неуклюже
перетащил ее на место рядом с водительским. Молли застонала и задохнулась.
Кевин ринулся к своей машине и почти сразу же вернулся с сотовым телефоном и
шерстяным одеялом, которое накинул на нее. Прежде чем сесть за руль, он
бросил на кресло куртку. Прикрыл кровяные ручейки.
Пока он выезжал на шоссе, она молилась о том, чтобы руки, сжимавшие бедра,
не ослабели. Он с кем-то говорил по телефону... расспрашивал, как проехать в
больницу. Шины крошечного автомобильчика жалобно завизжали, когда он
вписался в поворот. Безумная, бесшабашная скорость.
Пожалуйста, Господи...
Временами она, кажется, теряла сознание и так и не поняла, долго ли они
добирались до больницы. Когда Кевин открыл дверцу и протянул к ней руки,
Молли безуспешно старалась сморгнуть слезы.
— Пожалуйста... я знаю, ты меня ненавидишь, но...
Не договорив, она охнула и скорчилась в очередной судороге.
— Мои ноги... я должна держать ноги вместе.
Присмотревшись к ней, он молча кивнул, подхватил ее, как пушинку, крепко
прижал ее ноги к себе и внес в вестибюль. Кто-то уже спешил навстречу с
каталкой.
— Нет...
Она попробовала схватить его за руку, но не смогла.
— Мои ноги... если ты отпустишь меня...
— Сюда, сэр, — сказал санитар.
— Покажите, куда ее нести, — перебил Кевин.
— Простите, сэр, но...
— Шевелитесь!
Она прильнула щекой к его груди и на секунду ощутила, что и она, и ребенок в
полной безопасности. Он внес ее в отгороженный занавесками блок и осторожно
уложил на стол.
— Мы позаботимся о ней, а вы пока спуститесь в регистратуру,
сэр, — сказала медсестра.
Кевин стиснул руку Молли. Впервые после возвращения из Австралии он смотрел
на нее не злобно, а сочувственно.
— Я сейчас вернусь.
Молли уставилась в потолок на мигающий люминесцентный светильник, гадая, как
Кевин заполнит бланки. Он не знал ни даты ее рождения, ни второго имени.
Вообще ничего.
Медсестра была совсем молоденькой, с милым, добрым лицом. Но когда она
попыталась снять с Молли залитые кровью трусики, та воспротивилась: для
этого нужно было раздвинуть ноги. Девушка погладила ее по плечу:
— Я буду очень осторожна.
Но ничего не помогло. К тому времени как доктор приемного отделения пришел
осмотреть ее, Молли уже потеряла ребенка.
Кевин не позволил выписать ее до завтрашнего дня, и доктора исполнили
желание знаменитого футболиста. Окно отдельной палаты выходило на
автостоянку и аллею голых деревьев. Молли закрыла глаза, чтобы ничего не
видеть. Она и уши заткнула бы, но сил не было. Один из докторов говорил с
Кевином, выдерживая тот почтительный тон, в каком люди обычно обращаю гея к
знаменитостям:
— Ваша жена молода и здорова, мистер Такер. Конечно, ей следует
показаться гинекологу, но не вижу причин, почему бы вам не иметь еще детей.
В отличие от врача Молли такую причину видела.
Кто-то взял ее за руку. То ли медсестра, то ли доктор, то ли Кевин. Ей было
все равно. Она отстранилась.
— Как ты себя чувствуешь? — прошептал Кевин.
Молли притворилась, что спит.
Он еще долго оставался в палате, а когда наконец ушел, Молли повернулась па
бок и потянулась к телефону. Голова кружилась от таблеток, которыми ее
напичкали, и пришлось набирать номер дважды, прежде чем ее соединили.
Услышав голос Фэб, она заплакала:
— Приезжай за мной. Пожалуйста...
Дэн и Фэб появились в палате после полуночи. Молли думала, что Кевин уехал,
но он, видимо, спал в вестибюле, поскольку она услышала, как он что-то
доказывает Дэну.
Фэб погладила ее по щеке. Плодовитая Фэб, родившая одного за другим четверых
детей. Теплая слеза упала на ладонь Молли.
— О, дорогая... мне так жаль...
Едва Фэб отошла от кровати, чтобы поговорить с медсестрой, как ее место
занял Кевин. Ну почему он тут торчит?!
Хоть бы убрался поскорее. Он чужак, а кому нужен чужак, когда жизнь кончена?
Молли отвернулась.
— Тебе не стоило им звонить, — тихо заметил он. — Я бы отвез
тебя домой.
— Знаю.
Он был добр к ней, хотя она этого и не заслуживала... Молли заставила себя
посмотреть на него и увидела в зеленых глазах не только сочувствие, но и
усталость. Но ни следа грусти.
Оказавшись дома, она первым делом разорвала рукопись
Дафна находит крошку-
крольчишку
и отнесла в мусорное ведро.
На следующее утро все газеты вопили о скоропалительной женитьбе звезды
американского футбола.
Глава 6
Мелисса, Древесная Лягушка, была лучшей подругой Дафны. По будням она любила
рядиться в жемчуга и органди.
Но каждую субботу накидывала шаль и разыгрывала из себя кинозвезду.
"Наша рубрика
Чикагская знаменитость недели
сегодня посвящена богатой
наследнице футбольного магната Молли Сомервиль. В отличие от своей сестры,
известной в спортивных кругах владелицы
Чикаго старз
экстравагантной Фэб
Кэйлбоу, Молли Сомервиль избегает шумных приемов и редко бывает в обществе,
предпочитая оставаться в тени.
Пребывая вдалеке от зорких глаз прессы, наша хитренькая мисс Молли,
увлекающаяся к тому же сочинением детских книг, поймала в свои сети самого
завидного чикагского жениха, неотразимого ведущего игрока
Старз
Кевина
Такера. Даже близкие друзья были потрясены известием о том, что парочка
скромно поженилась на прошлой неделе в доме Кэйлбоу. Присутствовали только
близкие родственники".
Репортер светской хроники поспешно убрала дежурную пластиковую улыбочку и
неумело скорчила участливую гримаску, отчего еще больше стала походить на
дешевую куклу.
"Но похоже, для новобрачных радость обернулась трагедией. Нам стало
известно, что невесту вскоре после церемонии доставили в больницу с тяжелым
кровотечением. Выяснилось, что она потеряла ребенка. Сейчас супруги живут
раздельно.
Пресс-секретарь
Старз
сказал, что молодожены пытаются уладить свои
проблемы и не собираются делать заявление для прессы, а также выставлять
свою личную жизнь напоказ".
Лили Шерман переключилась с чикагского телеканала на новости и тяжело
вздохнула. Кевин женился на избалованной стервочке со Среднего Запада.
Встав, она дрожащими руками закрыла высокие стеклянные двери, выходившие в
сад ее брентвудского дома, и подняла кашемировую шаль цвета кофе с молоком,
лежавшую в изножье кровати. Нужно успокоиться, прийти в себя, прежде чем
ехать в ресторан. Пусть Мэллори Маккой ее лучшая подруга, этот секрет она не
доверит никому на свете.
Лили накинула шаль на одно из последних произведений Сент-Джона — кремовый
вязаный костюм с золотыми пуговицами и отделкой из плетеной тесьмы по подолу
и обшлагам, — захватила яркий подарочный пакет и отправилась в один из
самых модных ресторанов на Беверли-Хиллз. Метрдотель с почтительным поклоном
проводил ее к столику. Лили уселась, сделала заказ и, игнорируя
любопытствующие взгляды парочки за соседним столиком, обвела зал пристальным
взглядом.
Приглушенный свет лился на устрично-белые стены и падал на изысканную
обстановку. Красновато-лиловый ковер, ослепительные накрахмаленные скатерти
и салфетки, изящное серебро в стиле ар-деко. Идеальное место для
празднования нежеланного дня рождения. Ее пятидесятого. Правда, это известно
только ей одной. Даже Мэллори уверена, что подруге всего сорок семь.
Лили отвели далеко не лучший столик, но она так привыкла разыгрывать
кинодиву, что никто этого не замечал.
Самые престижные места достались владельцам киностудии
Ай-си-эм
, и Лили
мысленно прикинула, не стоит ли подойти и представиться. Они, разумеется,
знают ее. Да и кто не помнит Джинджер Хилл из нашумевшего сериала? Но в этом
городе нет ничего более смехотворного, чем бывшая секскошечка, справляющая
пятидесятый день рождения.
Лили напомнила себе, что выглядит значительно моложе. Все те же изумрудные
глаза, зазывно сияющие в лучах прожекторов. Рыжеватые волосы, правда, стали
короче, но лучший визажист Беверли-Хиллз постарался, чтобы они не потеряли
своего блеска. На лице почти нет морщин, кожа гладкая — благодаря Крейгу, не
позволявшему ей подолгу загорать.
Разница в двадцать пять лет между ней и мужем, в сочетании с мужественной
внешностью Крейга и его ролью удачливого менеджера, неизменно вызывала
ассоциации с Энн-Маргарет и Роджером Смит и с Бо и Джоном Дирек. И честно
говоря, Крейг действительно стал ее Свенгали . Тридцать лет назад она
впервые приехала в Лос-Анджелес, не имея даже школьного аттестата. Именно
Крейг научил ее одеваться, ходить и разговаривать. Ввел в мир людей
искусства и превратил из неуклюжего подростка в секс-символ восьмидесятых. С
помощью Крейга Лили не только открыла для себя мир книг и культурных
ценностей, но и страстно полюбила живопись.
Крейг сделал для нее все. Даже сверх того. Иногда она ощущала, что целиком
растворяется в его властной индивидуальности, не в силах удовлетворить все
требования, предъявляемые им, взять очередную высоту. Даже умирая, он
оставался неумолимым диктатором, стремившимся управлять каждым ее шагом. Но
при всем этом его любовь к жене оставалась неизменной, и уже в самом конце
Лили искренне жалела, что ее чувства к нему не были так же сильны.
Глаза повлажнели, и Лили поспешно принялась рассматривать картины на стенах.
Мельком взглянув на Джулиана Шнебеля и Кита Харинга, она остановилась на
великолепной картине маслом Лайама Дженнера. Он был одним из ее любимых
современных художников, и, как всегда, стоило ей увидеть его последний
шедевр, как тревожные мысли мигом улетучились.
Немного отвлекшись, Лили поднесла к глазам часы. Мэллори, как всегда,
опаздывает! Все шесть лет, пока длились съемки сериала, Мэллори неизменно
приходила на площадку последней. Обычно эта не слишком приятная привычка
подруги не задевала Лили, но сегодня у нее вдруг появилось слишком много
свободного времени и она могла поразмыслить о Кевине и о том странном
обстоятельстве, что он и его богачка жена разъехались, прежде чем на брачном
свидетельстве высохли чернила. Репортер сказала, что у Молли Сомервиль был
выкидыш. Что почувствовал при этом Кевин? И его ли это ребенок?
В этот момент к столу вихрем подлетела Мэллори. В отличие от Лили она
умудрилась сохранить фигуру и по сей день носила такой же размер, как во
времена
Лейс инкорпорейтед
. Кроме того, она, не в пример подруге,
продолжила карьеру, став королевой мини-сериалов . И это при том, что
Мэллори не обладала ни осанкой, ни манерами Лили.
— Прости, что опоздала, — защебетала Мэллори. — Поздравляю,
поздравляю, солнышко мое! Подарок позже.
Они обменялись театральными поцелуями, словно не Мэллори была рядом с Лили
все ужасные месяцы болезни и смерти Крейга, тогда, два года назад.
— Злишься, что опоздала на твой именинный обед?
— Ты, конечно, удивишься, — улыбнулась Лили, — но после
двадцати лет безоблачной дружбы я к этому привыкла.
— Подумать только, мы ухитрились уживаться с тобой дольше, чем длился
любой из моих браков, — вздохнула Мэллори.
— Это потому, что я приятнее всех твоих мужей, вместе взятых, —
объявила Лили.
Мэллори засмеялась.
Появившийся официант принял заказ на напитки и уговорил их продегустировать
пирог с козьим сыром, пока они просматривают меню. Прежде чем согласиться.
Лили быстро подсчитала калории. Потом решительно передернула плечами. В
конце концов, сегодня ее день рождения!
— Очень не хватает? — осведомилась Мэллори, едва официант отошел.
Лили не было нужды спрашивать, что она имеет в виду.
— Пока Крейг болел, уход за ним отнимал столько энергии, что я не
думала о сексе. А после его смерти сразу навалились дела. И кроме того, я
так растолстела, что не позволяю ни одному мужчине видеть себя раздетой.
— Ты стала такой независимой! Два года назад понятия не имела о своем
финансовом положении, не говоря уж о том, как управиться с деньгами. Я
восхищаюсь твоим умением владеть ситуацией.
— У меня не было выбора.
Разумные вложения Крейга сделали Лили достаточно богатой, чтобы больш
...Закладка в соц.сетях
