Жанр: Любовные романы
Что я сделал ради любви
...одписал один.
Пола стали просить об автографах, когда его волосы поседели. Сначала он
пытался объяснить, что он не Ричард Гир, но люди не всегда верили, а
некоторые даже язвили насчет зазнавшихся кинозвезд. Пол наконец понял, что
не делает Гиру одолжения, раздражая его фанатов, и с того дня раздавал
автографы.
— Бьюсь об заклад, это была женщина, — понимающе кивнула
Джорджи, — и бьюсь об заклад, она обожала тебя в
Офицере и
джентльмене
. Людям придется это пережить. Что поделать, не лучший твой
фильм.
— Верно. Они удивительно к месту забывают о
Неверной
и
Мистификации
.
— Как насчет
Чикаго
?
— Или
Первобытного страха
.
— Нет. Эд Нортон смотрелся бы лучше.
Отец улыбнулся, и оба замолчали. Нейтральные темы истощились. Джорджи
поставила чашку на изразцовый стол и попыталась вести себя как взрослый
человек.
— Я ценю все то, что ты сказал сегодня Лансу, но у вас двоих свои
отношения, и мне не хотелось бы их портить.
— Ты действительно воображаешь, что я буду продолжать дружбу с ним
после того, как он с тобой поступил?
Конечно, нет. Отец слишком заботился об ее имидже, чтобы допустить встречи с
Лансом на людях. Луч солнца посеребрил его волосы.
— Ты весьма трогательно защищала Брэма сегодня. Однако сомневаюсь,
чтобы кто-то этому поверил. Что у вас общего, Джорджи? Объясни — может, я
пойму. Объясни, как можно мгновенно влюбиться в человека, которого
презираешь? Человека, чей...
— Он мой муж. И я больше ничего не желаю слушать.
Но перчатка уже была брошена, и он подошел ближе.
— Я надеялся, что ты наконец успела понять, что он за человек.
— Что значит
наконец
? Я давно все поняла. И потом, мой первый брак не
был особенно успешен.
— Просто Ланс был неподходящим для тебя человеком.
Наверное, во всем виноваты вертолеты. Они так шумели, что искажали слова.
— Прости? — переспросила Джорджи.
Отец отвернулся от нее.
— Я согласился на твой брак с Лансом, хотя знал, что он никогда не
сделает тебя счастливой. Но больше я не повторю своей ошибки. Конечно, на
людях я буду вести себя как полагается, однако наедине с тобой ничто не
помешает мне высказывать свое мнение. У меня больше не хватит духу
притворяться, будто все в порядке.
— Погоди! О чем ты?! Ведь это ты познакомил меня с Лансом! Ты его
обожал!
— Как актера. Не как твоего мужа. Но ты не желала слышать ни слова
против.
— Ты ни разу не сказал, что он тебе не нравится. Утверждал только, что
его характер не так многогранен, как мой, намекая этим, что я должна быть
более целеустремленной.
— Я вовсе не это имел в виду. Ланс — неплохой актер. Он нашел свою нишу
и достаточно умен, чтобы не прыгать выше головы. Но он никогда не обладал
индивидуальностью. Самобытностью, если хочешь. И всегда предоставлял
окружающим рисовать его образ, каким они его видели. До встречи с тобой он
почти не читал книг. Это ты сумела привить ему интерес к музыке, танцам,
искусству, даже текущим событиям. Ланс легко поддается влиянию тех, кто в
этот момент находится рядом, а это значит, что он действительно хороший
актер. Но хорошего мужа из него не вышло. Мне было неприятно видеть, как ты
ведешь себя с ним, — продолжал отец. — Словно благодарна за то,
что он выбрал тебя, хотя благодарить должен бы он. Ланс подпитывался тобой.
Твоим чувством юмора, твоим любопытством, твоей общительностью. Все эти вещи
даются ему нелегко.
— Поверить не могу... Почему ты ничего не сказал? Почему не объяснил,
как относишься к нему?
— Каждый раз, когда я пытался, ты вся ощетинивалась. Боготворила его, и
никакие мои увещания ничего бы не изменили. Да и что дали бы все мои слова?
Ты бы только возненавидела меня еще больше.
— Тебе следовало быть честным со мной. Я всегда считала, что к нему ты
относишься лучше, чем ко мне.
— Тебе удобно думать обо мне самое худшее.
— Ты винил меня в этом разводе.
— Никогда. Но я виню тебя за брак с Брэмуэллом Шепардом. Невероятная
глупость...
— Стоп. Больше ни слова.
Джорджи прижала пальцы к вискам. Ей было не по себе. Сказал ли отец правду
или пытался переписать историю, чтобы сохранить иллюзию собственного
всемогущества?
В доме непрерывно звонили телефоны. Жужжало переговорное устройство у ворот.
Над домом пролетел третий вертолет. Еще ниже, чем первые два.
— Это безумие, — беспомощно пролепетала Джорджи. — Поговорим
обо всем... позже.
Лора подождала ухода Джорджи, прежде чем самой выбраться на веранду. Пол
выглядел таким беззащитным, как только может выглядеть несгибаемый стальной
мужчина. Он по-прежнему оставался для нее тайной. Такое самообладание! Она
не могла представить, чтобы он смеялся над сальным анекдотом, не говоря уже
о том, чтобы корчиться в нахлынувшем оргазме. Не могла представить его
проявляющим какие-либо бурные эмоции.
По голливудским стандартам он жил скромно. Водил
лексус
вместо
бентли
,
владел не особняком, а таун-хаусом с тремя спальнями. Не имел секретарей и
слуг и встречался с женщинами своего возраста. Какой еще
пятидесятидвухлетний житель Голливуда способен на такое?
За эти годы она потратила столько энергии на неприязнь к Полу, что считала
его не чем иным, как символом ее собственной неумелости. Но она только
сейчас обнаружила его ахиллесову пяту, и что-то в ней дрогнуло.
— Джорджи — прекрасный человек, Пол.
— Воображаете, я этого не знаю?
До чего же быстро он вернулся к своему обычному замороженному состоянию!
— Именно так выделаете карьеру? Подслушивая чужие разговоры?
— Это вышло ненамеренно, — оправдывалась она. — Я вышла сюда
в надежде, что здесь связь лучше, но, услышав ваш разговор, побоялась
помешать.
— Не проще ли было зайти в дом и оставить нас одних?
— Меня потрясла ваша растерянность. Мало того, парализовала.
Она затаила дыхание, не в силах поверить, что эти слова только сейчас
сорвались с ее языка. Может, свалить неуместную болтливость на последствия
бессонной ночи? Но что, если это нечто более опасное? Что, если годы
презрения к себе в конце концов подорвали остатки ее самоконтроля?
Пол, привыкший к ее раболепию, удивленно вскинул брови. А ведь вся ее
карьера зиждилась на одной только Джорджи Йорк. Поэтому она поспешила
извиниться:
— Я только хотела... вы всегда так сдержанны. Уверены в собственных
мнениях и никогда не отступаете и не сомневаетесь в раз принятых решениях.
Однако, оглядев его синие слаксы и дорогую тенниску, она забыла об
извинениях.
— Взгляните на себя! Со вчерашнего дня не переодевались, но выглядите
идеально! Ни единой лишней складочки. Вы способны запугать кого угодно!
Если бы при этом он не бросил пренебрежительный взгляд на ее безобразно
помятый топ и сбившиеся складками слаксы цвета слоновой кости, Лора,
возможно, сумела бы сдержаться. Но теперь она чересчур громко сказала:
— Поймите, вы говорили со своей дочерью! Единственным ребенком.
Его пальцы сжали чашку с кофе, оставленную Джорджи.
— Я знаю, кто она.
— Я всегда думала, что у меня отец — неудачник. Он был мотом, не мог
удержаться ни на одной работе. Но не проходило дня, чтобы он не обнял
каждого из детей и не заверил, как сильно он их любит.
— Если намекаете на то, что я не люблю свою дочь, вы ошибаетесь. У вас
нет своих детей, и вы никогда меня не поймете.
У Лоры было четыре чудесных племянницы, так что она имела некоторое
представление о родительской любви, но этот спор не имел смысла. Нужно было
немедленно замолчать! Но язык, казалось, обрел собственную, независимую от
мозга жизнь.
— Не пойму, как вы можете быть так холодны с ней. Неужели не способны
вести себя как настоящий отец?!
— Очевидно, вы не все подслушали. Иначе знали бы, что я именно так и
поступил!
— Читая ей нотации? Критикуя каждый ее поступок? Вы не одобряете ее
попыток самой сделать карьеру. Вам не нравится ее вкус во всем, что касается
мужчин. Так что же вы в ней любите? Если не считать способности зарабатывать
деньги, разумеется.
Лицо Пола исказила гримаса ярости. Кровь бросилась ему в лицо.
Лора не знала, кто из них шокирован сильнее. Она собственными руками рушит
все, что строила все эти годы. Следовало немедленно молить его о прощении.
Но ее так тошнило от себя самой, что найти нужные слова не представлялось
возможным.
— Вы только что перешли все границы, — процедил он.
— Знаю. Мне... не следовало этого говорить.
— Вы правы. Не следовало.
Но вместо того чтобы удрать, пока не наделала еще больше бед, Лора
продолжала стоять на месте: ноги отказывались двигаться.
— Я никогда не понимала, почему вы вечно ею недовольны. Она чудесная. И
пусть не слишком удачно выбирает мужчин, хотя должна заметить, что Брэм
оказался приятным сюрпризом, но она теплая, добрая, великодушная. Много ли
ваших знакомых актеров пытаются облегчить жизнь окружающим? Джорджи обладает
острым умом и интересуется всем на свете. Будь она моей дочерью, я бы
окружила ее любовью, вместо того чтобы вести себя так, будто она нуждается в
перевоспитании.
— Я понятия не имею, о чем вы.
Однако Лора видела, что он все прекрасно понял.
— Почему бы вам не сходить с ней куда-нибудь? Повеселиться. Развлечься.
И хоть один раз не говорить о делах. Поиграть в карты, поплавать в бассейне.
— Может, съездить в Диснейленд? — язвительно осведомился Пол.
— А вы поедете? — парировала Лора.
— Джорджи уже давно не пять лет.
— А в пять лет вы возили ее в Диснейленд?
— Тогда ее мать только что умерла и мне было не до того, — отрезал
он.
— Каким ужасом это, должно быть, оказалось для нее.
— Для Джорджи я старался быть лучшим отцом.
В его глазах стыла подлинная боль, однако сочувствия Лора не испытывала.
— Вот что меня беспокоит, Пол... Если даже я не понимаю, как сильно вы
ее любите, откуда это понять Джорджи?
— С меня довольно. Более чем довольно. Значит, таково ваше понятие о
наших профессиональных отношениях? Может, нам следует их пересмотреть?
У Лоры внутри все перевернулось. Еще не поздно все исправить. Может, все
свалить на болезнь? Безумие? Атипичную пневмонию?
Но она переборола свой страх. Мало того, она гордо выпрямилась и покинула
веранду.
По дороге к гостевому домику сердце ее бешено колотилось. Она вспомнила о
людоедском кредите, о том, что станет с ее репутацией, если звездная
клиентка будет потеряна. О том, какая катастрофа ждет ее в этом случае. Так
почему же она не бежит назад, просить прощения? Потому что хороший агент —
первоклассный агент — ставит на первое место интересы своего клиента. И
Лора, впервые в жизни, чувствовала, что поступила как хороший агент.
Глава 19
Весь день Брэм под шум вертолетов наблюдал разворачивавшуюся перед ним игру.
Видел, как Джорджи делает все возможное, чтобы держаться подальше от Ланса,
Джейд и своего отца. Как угрюмо молчит Пол. Как Чаз заискивает перед Лансом
и Джейд и злобно шипит на Джорджи и Эрона. Мег помогала ей на кухне, яростно
скалилась на Ланса, когда тот проходил мимо, и старалась не замечать Джейд.
Лора взяла на себя роль Швейцарии, сохраняющей нейтралитет среди воюющих
наций. И все, включая Брэма, пресмыкались перед Рори.
Брэм решил, что, если не считать Чаз, только он один из всех присутствующих
рад карантину. Он собирался переговорить с Рори еще вчера вечером, однако
этому помешало появление Ланса. Зато теперь у него есть остаток уик-энда,
чтобы побыть с ней наедине. Не может же она вечно его избегать.
Из-за вертолетов и случая со змеей никто не хотел купаться в бассейне.
Некоторые гости собрались на кухне, и Брэм заметил, как Джорджи снова стала
возиться с видеокамерой. Чаз мгновенно насторожилась, и Брэм поспешил
вмешаться:
— Джорджи, почему бы тебе не взять интервью у Лоры? Женщина-агент в
голливудском серпентарии. И так далее.
— Я не хочу говорить с Лорой. Мне нужно потолковать с Чаз.
— Только потому, что уборщицы не пришли, — съязвила Чаз. —
Она обожает беседовать с ними.
Для Брэма было крайне непривычно ощущать себя единственным взрослым
человеком в этой комнате.
— А как насчет интервью с Эроном? — спросил он.
— Мне неинтересно разговаривать с мужчинами, — отрезала
Джорджи. — Ладно, так и быть, возьму интервью у тебя.
— Только заставь его раздеться, — посоветовала Мег, стоявшая у
кухонного стола. — Это внесет приятное разнообразие в нашу рутину и
придаст остроты происходящему.
— Классная идея! — воскликнул Брэм. — Давай ты возьмешь
интервью в спальне.
Но тут Джорджи вспомнила о роли любящей жены.
— Не искушай меня, тем более что в доме полно народу.
Перед глазами Брэма проплыл ряд полупорнографических картинок. Кто бы мог
предположить, что Джорджи окажется такой взрывной штучкой в постели? С
самого начала ее манера командовать заводила его. В отличие от других женщин
она плевать хотела на желания самого Брэма, и это возбуждало его еще
сильнее. Оказалось, что секс в их липовом браке оказался куда более острым,
чем он мог себе представить. Настолько острым, что ему становилось немного
не по себе. В его жизни есть место только для одного человека — для него
самого. Чаз — просто случайность. Исключение из жесткого правила.
К концу дня все сотовые почти разрядились. Только Рори, имевшая зарядное
устройство и второй мобильник, оказавшиеся в оставленном у ворот пакете,
продолжала работать. Лора заявила, что для нее лишиться телефона — все равно
что остаться без воздуха, и попросила Джорджи спеть. Но в доме не было
пианино, поэтому Джорджи пришлось отказаться. Как бы Брэм ни подшучивал над
ее ролью в
Энни
, все же любил слушать жену, обладавшую не только хорошим
голосом, но и неистощимой энергией. Может, купить пианино, чтобы сделать ей
сюрприз?
Джейд засела в библиотеке с книгой по международной экономике. Джорджи
вместе с Эроном куда-то исчезла, а остальные потянулись в кинозал. Брэм ушел
в свой офис со стаканом суперкрепкого чая со льдом: куда менее вредное
пристрастие, чем предыдущие.
Брэм взял присланный агентом сценарий. Из-за всей шумихи, связанной с его
женитьбой, теперь у него было меньше времени, чтобы просматривать сценарии,
но предлагаемые роли не менялись: плейбои, жиголо, в крайнем случае торговцы
наркотиками. Он уже не помнил, когда в последний раз получал приличные
предложения. Прочитав несколько страниц, он понял, что и этот ничем не
отличается от предыдущих. Он очень хотел курить, но вместо этого глотнул
чаю, проверил электронную почту и направился в дом, чтобы заняться наконец
делом.
Рори переместила центр своей деятельности в угол веранды. Даже в воскресенье
она весь день висела на телефоне, создавая и уничтожая карьеры. Сейчас же
она согнулась над лэптопом. Брэм, не дожидаясь предложения, которого не
последует, подошел к ее столу и уселся напротив.
— Как бы я ни ценила ваше гостеприимство, — бросила Рори, не
поднимая головы, — но если вы не собираетесь говорить о погоде, значит,
зря тратите здесь время.
— Полагаю, это все же лучше, чем зря тратить деньги
Вортекс
.
И тут Рори вскинула глаза.
Брэм вытянул ноги и откинулся на спинку стула, стараясь принять безмятежный
вид, хотя в душе трясся как заяц.
— Вы одна из самых умных женщин в этом городе. Однако сейчас делаете
большую глупость.
— Обычно лучше начинать саморекламу с лести.
— Вам лесть ник чему. Вы точно знаете всю меру своих способностей и
возможностей. Но неприязнь ко мне мешает вашим обычно идеальным суждениям.
— Это по вашему мнению.
— Кейтлин Картер обуяла жадность. Если ждете, пока я потеряю права на
Дом на дереве
, значит, придется заплатить куда больше денег, чем сейчас. И
как вы объясните это вашему совету директоров?
— Я готова рискнуть. И если из нас двоих кто-то глуп, так это вы. Отдав
права на сценарий сейчас, вы гарантированно получите место второго
продюсера...
— Ни за что.
— ...да еще и сделаете деньги, приумножив начальное вложение. Но если
будете продолжать упрямиться, останетесь ни чем. Я могу запустить в
производство эту картину. Чего же еще больше? И что вы хотите?
— Хочу снять картину, которая у меня здесь, в голове.
Брэм старался держаться, однако
Дом на дереве
значил для него слишком
много, и сейчас он чувствовал, что теряет самообладание.
— Я хочу сыграть Дэнни Граймса. Хочу получить гарантии того, что
режиссером будет Хэнк Питерс. — Брэм вскочил: — Я хочу находиться на
площадке каждый день, чтобы быть полностью уверенным в том, что снимается
именно предоставленный мной сценарий, а не импровизация на его тему. Не
желаю, чтобы назначенный студией идиот вдруг ни с того ни с сего вмешивался
в съемки и заявлял, что тут необходима гребаная сцена погони.
— Я этого не допущу.
— У вас и без того дел полно. Нужно управлять студией. Вы даже не
заметите такого пустяка.
Рори устало потерла глаза.
— Брэм, вы слишком много просите. Будем откровенны: в Голливуде вы
известны тремя вещами:
Скипом и Скутер
, сексуальным видео и исключительной
ненадежностью типичного плейбоя. Я начинаю верить Джорджи, когда та
утверждает, что последнее качество вы переросли, но с тех пор как
закончилось шоу, вы ничем особенным себя не зарекомендовали. Можете
представить, как я выступаю перед советом директоров с объявлением, что
доверила вам такой проект, как
Дом на дереве
?
— Зато я обладаю долбаным видением. Неужели не понимаете? — Вена
на его шее часто запульсировала. — Я точно знаю, как следует снимать
этот фильм. Знаю, каким он должен быть. Что должны чувствовать зрители. Я
единственный могу снять фильм, который вам нужен. Неужели так трудно понять?
Рори долго, спокойно смотрела на него.
— Мне очень жаль, — вздохнула она, — но я ничего не могу
сделать.
В голосе Рори звучало искреннее сожаление, подсказавшее Брэму, что он достиг
конца пути. Он был потрясен, но сумел совладать с собой и безразлично пожал
плечами. Умолять он не собирался.
Единственным убежищем в переполненном доме был его офис, однако когда он
отвернулся, какое-то движение у двери привлекло его внимание. Там стояла
Джорджи. Даже на расстоянии пятнадцати футов он увидел сочувствие и жалость
в ее зеленых глазах.
Она слышала каждое слово. И он ненавидел ее за это, почти так же сильно, как
ненавидел себя, проигравшего главную ставку в жизни. Проигравшего мечту.
Ужин превратился в пытку. Ланс без всякого успеха пытался завоевать доброе
расположение Пола, Джейд разразилась лекцией на тему детской секс-индустрии,
отчего у присутствующих испортилось настроение. Джорджи почти ни с кем не
разговаривала, Рори была занята своими мыслями, а Лора то и дело бросала
встревоженные взгляды на Джорджи и Пола. Брэм решил, что скорее умрет, чем
покажет Рори, как больно она его ранила, и поэтому заставлял себя
поддразнивать Мег, единственного человека за этим столом, который не
выглядел так, словно хотел оказаться за сто миль отсюда.
Вертолеты наконец убрались. Чаз подала вязкий карамельный десерт, такой
калорийный, что только Джорджи доела свою порцию, орудуя вилкой с мрачной
решимостью, причины которой Брэм не понимал. Джейд, которая ела как птичка,
не прикоснулась к десерту и, когда появилась Чаз, попросила четвертинку
яблока. Похоже, ее требование взбесило Джорджи, потому что она вскочила и
принялась изображать Скутер Браун:
— Сейчас только восемь вечера, пойдем в гостиную. Я задумала прекрасное
развлечение для компании.
Брэму все это не понравилось. Ужасно не понравилось. Ему очень захотелось
сбежать.
— Я не играю в шарады, — заявила Мег. — Или в другие
излюбленные актерами игры.
Лора и Рори обиженно поморщились, но Джорджи не сдавалась:
— Вас ждет кое-что поинтереснее.
— Придержи коней, — потребовал Брэм, стараясь сделать все, чтобы
Рори не поняла, какой удар ему нанесли. — Ты обещала, что будешь
танцевать голой исключительно для меня!
— Никаких танцев! — жизнерадостно заверила Джорджи. — Я
потянула ногу, когда в последний раз работала у шеста.
Улыбнулся даже Пол, а все женщины рассмеялись. Кроме Джейд. У Брэма
сложилось впечатление, что жизнь слишком тяжело давит ей на плечи, не
позволяя ни к чему относиться легко. Ланс немедленно помрачнел — очевидно,
из солидарности с женой. Что за паршивая задница!
Пока все убирали со стола, Джейд потребовала, чтобы Чаз заварила еще один
чайник мятного чая, потому что первый был недостаточно горяч. Похоже, она
предпочитала распространять свои гуманитарные убеждения на мир в целом,
совершенно игнорируя людей, которые ее обслуживают.
Наконец Джорджи, не переставая весело щебетать, повела их в гостиную и
усадила, отведя Брэму кресло у камина и показав Рори на диван рядом с
креслом. Остальных она устроила в каком-то известном ей одной порядке, не
имевшем видимого смысла. Брэм ужасно жалел, что она не посоветовалась с ним,
прежде чем начать свою непонятную игру.
Но когда в гостиную вошел Эрон с пачкой сценариев, все стало ясно.
Первую папку Джорджи вручила мужу:
— Сюрприз, милый.
Он взглянул на обложку.
Дом на дереве
. Что она вытворяет?!
— Кто-нибудь из вас уже знает, что Брэм купил права на
Дом на дереве
Сары Картер?
Головы почти всех присутствующих дружно вскинулись. Рука Джорджи опустилась
на плечо Брэма.
— Но насколько мне известно, никто никогда не слышал, как его читают?
Поэтому сегодня днем я попросила Эрона сделать для всех копии. Поскольку
сегодня в этом доме собралось столько поразительных талантов, думаю, мы
можем побаловать нашего хозяина.
Столько поразительных талантов в одном доме!.. И Рори Кин сидит рядом с
ними. Джорджи бросила кости. Она не хочет, чтобы он сдавался, особенно после
подслушанного ею разговора. Она сумела организовать для него пробу.
Но он тут же очнулся.
Она делает это не для него. Для себя.
Он ясно видел, как сильно она надеется, что все получится, хотя прекрасно
понимает, что Рори завладеет сценарием, как только срок действия его прав
истечет, и вознамерилась использовать сегодняшнее чтение, чтобы застолбить
роль Элен.
Неглупый план, хотя все равно не сработает...
Брэм горько улыбнулся. У Джорджи не хватит таланта, чтобы сыграть такую
роль.
Она сжала его плечо.
— Милый, если не возражаешь, я возьму на себя функцию директора по
кастингу.
Она молодец! Делает именно то, что сделал бы он в подобных обстоятельствах.
Так почему же он так разочарован? Потому что это он эгоистичный подонок. Не
она.
Джорджи начала раздавать сценарии.
— Брэм, тебе роль Дэнни Граймса, конечно. Пап, почему бы тебе не взять
Фрэнка, умирающего отца Дэнни? Ланс, ты Кен — жестокий сосед-садист. Хотя бы
для разнообразия сыграешь скверного парня. Джейд, вы Марси — жена и половая
тряпка Кена. Самая неблагодарная роль. — Джорджи протянула сценарий
Лоре. — Призовите на помощь ребенка, который дремлет в вашей душе, и
сыграйте пятилетнюю Иззи. Мег, ты Натали — сиделка, в которую влюблен Дэнни.
Только не смей строить глазки моему мужу.
— Я не актриса.
— Притворись.
Нельзя осуждать Джорджи за стремление сыграть роль Элен. Подобные роли могут
за одну ночь сделать человека знаменитым. Но для Элен нужна актриса вроде
Джейд, которая всю жизнь играла сильных женщин. Даже на чтении вроде этого
Джейд будет играть с блеском, что было известно Джорджи не хуже, чем ему.
Именно поэтому она отдала Джейд роль Марси.
Джорджи заняла стул с высокой спинкой на другом конце гостиной.
— Эрон согласился читать за всех остальных мужских персонажей. Я буду
читать закадровый текст и роли всех остальных женских персонажей.
Вряд ли Элен можно причислить к
остальным
! Смущение Брэма превратилось в
шок, когда Джорджи вручила сценарий Рори.
— Вы всегда работаете. Вам и отдыхать некогда. Предлагаю немного
развлечься. Будете читать за Элен.
— Я?!
...Поділитися у соцмережах
