Жанр: Любовные романы
Негасимое пламя
... тому же мне ужасно не хотелось вбивать еще один клин между моей
семьей и ее родственниками, да еще сразу
после того, как я сам расторг помолвку. Брин неплохой парень и не держит на меня
зла. Да и, по правде сказать, после всего,
что ей пришлось испытать, Элинед тоже вела себя довольно мило... по крайней мере
старалась. Уж мне ли не знать, на что
она способна!
Джессамин печально улыбнулась. Похоже, Рис не слышал ни слова из того, что
довелось вытерпеть ей. Ну и пусть,
решила она, не стоит эта дрянь того, чтобы лишний раз расстраивать его! К тому
же скорее всего это был последний приезд
Элинед.
- Да, конечно, очень мило... для Элинед, - кивнула она, обхватив его за
талию.
Рис с улыбкой посмотрел на нее.
- Завтра я намерен объявить о нашей свадьбе. Все желающие смогут прийти в
замок... повеселиться на славу и выпить за
наше здоровье! Ты по-прежнему настаиваешь, чтобы обвенчаться в Кэрли?
- Это мое самое заветное желание... конечно, если ты не рассчитываешь удрать,
пока еще есть время.
- Конечно, нет. К тому же завтра мы с тобой подпишем брачный контракт и
станем мужем и женой не перед Богом, так
перед людьми. По нашим законам достаточно обычной подписи или обоюдного
согласия, как мы захотим, и это будет так же
законно, как если бы мы обвенчались в церкви.
Джессамин изумленно посмотрела на него.
- И надолго? А что будет, если ты передумаешь?
- На год. - На лице его сияла улыбка, глаза весело блестели. Подхватив
Джессамин на руки, Рис прижал ее к себе.
Искорка гнева загорелась в глазах девушки при мысли о том, как легко порвать
узы, что скоро свяжут их воедино.
Джессамин яростно забарабанила кулачками по его груди. - Пощадите, леди! Умоляю,
вы забьете меня до смерти...
Клянусь, я не передумаю. Даю слово!
Но сколько Джессамин ни просила, больше ей не удалось вытянуть из него ни
словечка.
Глава 23
Чудесным июльским утром на опушке леса, под могучей кроной столетнего дуба
Рис и Джессамин дали друг другу клятву
верности. Весь обряд занял несколько минут.
После того как слова клятвы были произнесены, Рис предложил окружившим его
юношам пополнить его отряд. Молодые
люди вспыхнули от гордости.
Опустившись на колени перед своим лордом, они срывающимися от волнения
голосами клялись ему в верности до
гробовой доски. Рис медленно вытащил из ножен огромный двуручный меч,
передававшийся в их роду из поколения в
поколение, и медленно коснулся острием плеча каждого из юношей. Один за другим
молодые люди поднимались с колен и,
подойдя к лорду, обменивались с ним поцелуем, как бы скрепляя принесенную
клятву.
Увидев впервые этот древний обычай, Джессамин поразилась той благоговейной
торжественной тишине, которая
охватила всех, словно откуда-то из глубины веков на них повеяло ледяным холодом
могилы. Мороз пробежал у нее по спине.
Столпившись вокруг Риса, его люди жадно вслушивались в слова сказителя, и
Джессамин вдруг представила, как через
много веков слава о его собственных ратных подвигах будет вдохновлять потомков
хозяина Трейверона. До сих пор она не
представляла себе, какую ношу ответственности за вверенные ему жизни несет он на
своих широких плечах.
И вдруг, когда сумерки еще только спускались на землю, всех будто громом
поразило известие, что леди Элинед Глинн
внезапно захворала какой-то непонятной болезнью и умерла. Все произошло так
быстро, что по округе поползли темные
слухи об отраве. Все только и ломали головы, кто же таинственный убийца.
А Джессамин хоть и была поражена не меньше остальных, но почувствовала такое
облегчение, что чуть не разрыдалась.
Слава Богу, Элинед больше нет! Она ушла так далеко, что ее ненависть больше не
страшна Джессамин. Однако вся эта
история показалась ей довольно странной: ведь накануне Элинед приезжала к ним и
была совершенно здорова.
Измучившись, она решила поделиться с Рисом своими сомнениями. А что, если
Элинед стала жертвой чумы? Ведь вместе
с неискренними поздравлениями и пожеланиями счастья она вполне могла занести
заразу в Трейверон!
- Нет... это маловероятно. Говорят, что ее отравили, - подумав, сказал он
наконец. Сидя перед камином. Рис уставился
в огонь немигающим взглядом. Судя по нахмуренным бровям, было в этой истории
нечто такое, что упорно не давало покоя
и ему. - Джессамин, скажи, пожалуйста, а тебя не удивило, как странно вела себя
Элинед? Помнишь, как она сама
расставила кубки, поменьше - для вас, побольше - для нас с Брином, а потом еще и
настояла, чтобы самой разлить вино?
Джессамин пожала плечами:
- И что с того? Элинед всегда старалась настоять на своем.
Схватив ее за руку, Рис судорожно стиснул ей пальцы.
- Пойми, мне кажется... все это неспроста!
- Не понимаю. Ты считаешь, она хотела отравить тебя? Странная мягкая улыбка
осветила его лицо, и Рис нежно
коснулся ее щеки.
- Не меня, любовь моя... тебя!
Широко распахнув изумленные глаза, Джессамин смотрела на него.
- И ты думаешь, она... она выпила то, что предназначалось мне?!
- Помнишь, когда щенок вскочил к ней на колени, я отодвинул кубки, чтобы те
не упали. Возможно, тогда-то я без
всякого умысла случайно поменял ваши кубки местами. О, милая, подумать только,
ведь на ее месте могла быть ты! Эта
ведьма хотела убить тебя!
Бледные, с искаженными страхом лицами они смотрели друг на друга, понимая,
что смерть прошла совсем близко. Рис
порывисто прижал ее к груди, словно боясь, что она исчезнет, и Джессамин
слышала, как глухо стучит его сердце. Казалось,
он никак не может избавиться от терзавших его страхов.
- Элинед надеялась избавиться от тебя. Она думала, что после твоей смерти я
вернусь к ней...
- Помнишь, она еще спросила, не горчит ли мое вино, - задумчиво откликнулась
Джессамин, и руки у нее задрожали.
Она крепко стиснула их, чтобы Рис ничего не заметил. - Но после конфет любое
вино немного горчит.
- А почему, скажи на милость, она вначале угостила нас конфетами?! Уж поверь
мне - Элинед неплохо разбиралась в
винах, чтобы сообразить, что к чему. Боже, каким же я был идиотом! Боялся
обидеть их, надеялся помириться, а вместо этого
чуть было не потерял тебя, любовь моя! Как я мог хоть на минуту поверить этой
лживой суке?!
- Ш-ш! - Джессамин положила пальчик на его побелевшие от страха губы. - Не
надо, милый! Она ушла далеко,
теперь мне уже нечего ее бояться.
Рису пришлось хотя бы из уважения побывать на похоронах Элинед.
Ее заплаканная служанка твердила, что накануне госпожа на ее глазах выпила
настой из трав, который готовила сама и
который, по ее словам, был приворотным зеДем. Так она надеялась вернуть себе
любовь лорда Риса. Рис знал, что это не так,
но решил молчать. Пусть убитые горем родственники считают, что она пала жертвой
какой-то нелепой случайности, по
ошибке отравившись ядовитым питьем.
И пока он в сопровождении своих людей, хранивших угрюмое молчание, медленно
возвращался в Трейверон, его вес
время мучила одна и та же мысль: а что бы сказала семья Элинед, если бы он
поделился с ними своими подозрениями? Рис
тяжело вздохнул. Пусть лучше все остается как есть. К чему им знать, что
оплакиваемая ими красавица Элинед умерла,
выпив яд, который собственными руками приготовила для его нареченной?!
И вот для Джессамин один за другим потекли счастливые дни. Гонец, которого по
приказу Риса послали в Кэрли вернулся
с известием, что там все тихо. Кроме того, он привез целый тюк дорогих для
Джессамин вещей: мешочек с лекарственными
травами, несколько серебряных расчесок и щеток для волос, кое-какие вещицы,
оставшиеся после смерти матери, и главное
сокровище - книгу французских баллад, подарок отца.
Со счастливой улыбкой Джессамин листала пожелтевшие страницы старинной книги.
Она усмехнулась, вспомнив, как
воображала себя одной из ее героинь. Теперь в этом не было нужды: ее
возлюбленный был в тысячу раз лучше всех этих
изысканных любовником. Рис стал для нее и влюбленным менестрелем, и рыцарем, и
нежным возлюбленным, и защитником.
Он стал для нее целым миром. И если небо будет милостиво к ним, так будет
всегда.
Год, который по валлийскому обычаю длится помолвка, подходил к концу. Время
от времени Джессамин спрашивала
Риса, не передумал ли он. Наступил июль, и в соответствии со старинным законом
этого края, если Джессамин к тому
времени не понесет и живот ее все еще будет плоским, каждая из сторон имеет
право расторгнуть помолвку. И хотя у нее не
было оснований сомневаться в любви Риса, все же порой ее мучил страх, что она
надоела ему. А пока жизнь в замке шла
своим чередом: он управлял родовыми землями и разбирал тяжбы крестьян, следил,
чтобы воины его постоянно упражнялись
в стрельбе из лука и во владении мечом, а она управляла слугами, по-прежнему всю
душу отдавая заботам о больных. Следуя
примеру покойной матери, Джессамин стала прекрасной целительницей, и вскоре
слава о ней разнеслась по всей округе.
Слава Богу, никому и в голову не приходило обвинять ее в ведовстве.
Все, кому она помогла, превозносили до небес ее доброту и глубочайшие
познания лекарственных трав.
Но слова покойной Элинед еще не изгладились из ее памяти, поэтому Джессамин
была чрезвычайно осторожна, заботясь
о том, чтобы не пропустить ни единой службы в церкви. Втайне она все еще
боялась, к тому же, поскольку она жила в
подобном месте, стоило лишний раз позаботиться о спасении души.
А когда наполненный бесконечными хлопотами день подходил к концу, было так
чудесно ужинать вдвоем с Рисом,
делиться с ним своими заботами и слушать его рассказы. Когда же огонь в камине
догорал, он брал ее на руки и нес в
спальню. Их взаимная страсть не остыла, они все так же безумно желали друг
друга, и каждую ночь Джессамин таяла от
счастья в его объятиях. Порой она спрашивала себя, уж не снится ли ей все это,
не веря, что небо послало ей такое
блаженство.
Но их безмятежному существованию вскоре пришел конец. В один ненастный день
небо над горами Ллиса зловеще
потемнело и над землей низко повисли свинцово-серые тучи, воздух как будто
сгустился и наступила мрачная тишина,
предвещавшая близкую бурю. Джессамин как раз копалась в своем маленьком огороде
возле южной стены замка - собирала
лекарственные травы, когда раздалось пронзительное ржание и какой-то всадник
резко осадил усталого коня возле ворот,
требуя впустить его. Он крикнул, что привез приказ, - Глендовер опять собирал
людей под свои знамена для решающей
битвы.
Джессамин показалось, что ее маленький счастливый мир рухнул, как карточный
домик. И тут разразилась буря. Тугие
струи дождя яростно хлестали угрюмые скалы вокруг, мутные потоки воды неслись
вниз с горных склонов, смывая все на
своем пути, а порывы ветра чуть не выворачивали с корнем могучие стволы
столетних дубов. Стихия разбушевалась не на
шутку. Природа, как будто заранее оплакивая Риса, скорбела и обливалась слезами
вместе с Джессамин.
Не прошло и нескольких часов, как Рис и его люди были готовы тронуться в
путь. Несмотря на отчаяние, Джессамин не
могла не удивляться тому, с какой быстротой собрался огромный отряд.
Сердито осушив непрошеные слезы, она решительно направилась в лазарет.
Следовало позаботиться о лекарствах - ведь
раненых вскоре будет много. Увы, Джессамин слишком хорошо знала, что им скоро
понадобится - болеутоляющие настои
и отвары, мази, чтобы остановить кровотечение и не дать ране загноиться. Она
почти закончила собираться, когда Рис,
полностью одетый, большими шагами вошел в комнату. Он снова был в своем темном
дублете, поверх которого натянул
грубую солдатскую куртку без рукавов из толстой кожи. Металлический нагрудник
прикрывал широкую грудь. В руках он
держал шлем.
- А, вот ты где! А я с ног сбился, разыскивая тебя. О Боже, что это ты
затеяла?! Собираешься дать нам все это с собой?
Не нужно. Говорят, Глендовер объединился с шотландцами и могущественными лордами
с севера. Даже сам Гарри Гостпур
теперь на нашей стороне! Вот если бы с нами был какой-нибудь славный малый,
чтобы штопать наши царапины да пичкать
лекарствами, мы были бы как новенькие! - весело добавил он, стараясь, чтобы
голос его звучал как можно беззаботнее. К
чему волновать ее - у Джессамин впереди и так немало бессонных ночей!
- Считай, что твое желание исполнилось.
- Вот это да! И кто же это? -
- Я.
- Ты?! Ни за что! - рявкнул Рис, стиснув, ей руку с такой силой, что она
невольно поморщилась. - Ты, должно быть,
спятила, если думаешь, что я соглашусь взять тебя с собой!
- Вот именно! Можешь думать что хочешь. К тому же скоро истекает срок нашей
помолвки. И потом, тебе же нужен
кто-то, чтобы ухаживать за ранеными... А я не намерена провести здесь всю жизнь,
стоя на дозорной башне, в ожидании,
пока ты вернешься.
Онемев от изумления, Рис замолчал. Яростный огонь, полыхавший в глазах
Джессамин, и упрямо вздернутый подбородок
ясно говорили ему, что не стоит и пытаться переубедить ее. Все его попытки
заранее обречены на провал. У него даже
появилась мысль, что в обшем-то это не так уж и плохо. Он приставит к ней
надежную охрану, и в конечном итоге все от
этого только выиграют. Да и раненые будут в надежных руках.
- Я уже не и первый раз отправляюсь вместе с отрядом, и ты это знаешь. Мне
довелось побывать и в битве, -
напомнила Джессамин, заметив, что он начинает сдаваться.
- Правда, я и запамятовал.
И тем не менее Рис все еще колебался, разрываясь между здравым смыслом и
велениями сердца. Наконец он неохотно
кивнул:
- Только ты пообещаешь слушаться меня беспрекословно.
Джессамин сделала недовольную гримаску:
- Только если ты пообещаешь не отдавать дурацких приказов.
Они обменялись нежными улыбками и торжественно пожали руки.
- По рукам, миледи. Боже, помоги мне! Кажется, я тоже понемногу теряю разум!
Джессамин ласково сжала его пальцы. Потом, повернувшись, указала на сваленные
в углу вещи:
- Очень может быть. Но пока твоя слабость не перекинулась на руки, помоги-ка
мне отнести все это во двор. Мне эту
тяжесть в жизни не поднять!
- Сию минуту, госпожа! - засуетился Рис, отвесив ей шутливый поклон. Он легко
вскинул мешок на плечо, другой
рукой подхватив битком набитую корзину, гадая про себя, видел ли он раньше,
чтобы Джессамин носила платье обычной
служанки? Интересно, а как бы она поступила, откажись он взять ее с собой?
Все еще ухмыляясь, Рис вышел на крыльцо и ступил на двор замка, щедро залитый
лучами июльского солнца. Пусть
дьявол съест его с потрохами, если Джессамин не вскочила бы на лошадь и не
поскакала вслед за отрядом!
На этот раз их набег походил больше па торжественный марш королевских войск,
тем более что по дороге они
останавливались на ночлег только в замках, владельцы которых держали сторону
Глендовера. По пути к их отряду
присоединялись и другие, войско Риса росло па глазах, пока наконец воины Ллиса
не уверились, что поражение им не грозит.
Теперь-то королю Генри Болингброку придется прислушиваться к справедливым
требованиям валлийцев, и перед любым
судом они будут равны в правах с англичанами. До них дошел слух о том, что
Глендовер вступил в союз с Францией. Скоро к
его войску должны были присоединиться и ирландцы, их вожди ждали только сигнала,
чтобы сразиться с англичанами. А
шотландцы не стали ждать, и армия графа Дугласа уже вступила в Чешир, с каждым
днем увеличиваясь, будто снежный ком.
Войско Глендовера двигалось к Шрусбери, чтобы, соединившись с другими силами,
взять приступом город.
Джессамин не решилась напомнить Рису, что по соседству с Шрусбери лежит
Кэйтерс-Хилл, но потом все же не
выдержала и поговорила с ним.
Трудно было рассчитывать, что сэр Ральф Уоррен упустит шанс принять участие в
сражении, особенно когда это должно
произойти поблизости от его владений.
Вражда между ним и Рисом не забылась, и Джессамин стало не по себе при мысли,
что их злейший враг станет рыскать
поблизости, ища возможности свести старые счеты со своим соперником.
К тому же над их головами реяло столь знакомое Ральфу Уоррену знамя с цветами
Ллиса, что превращало Риса в
идеальную мишень. Оставалось лишь уповать на то, что этим двоим не придется
встретиться во время битвы.
Двигаясь на юг, они проехали совсем близко от Кэрли, и Джессамин удалось
перемолвиться словечком с Хьюзом. От него
она узнала, что гарнизон Кэрли слаб, как никогда. Воины, которых оставил сэр
Ральф, от спокойной жизни в отсутствие
лорда совсем обленились.
Ночь они провели на ферме. Рис дал Хьюзам слово, что вернется и вырвет Кэрли
из рук Уоррена, чтобы возвратить леди
Джессамин ее родовой замок.
Мэгги с радостью убедилась, что Джессамин нашла свое счастье. Но когда она
простодушно назвала Риса мужем своей
госпожи, у Джессамин возникло неприятное чувство, будто она обманывает добрую
женщину. Ведь что ни говори, а в глазах
церкви они не были женаты. Поколебавшись немного, она отвела Мэгги в сторону и
объяснила, что после того как Кэрли
вернется к ней, они с Рисом вновь произнесут свои брачные обеты в их старой
церкви перед отцом Полом, как это было в
традициях Дакре. И на этой церемонии Мэгги с мужем будут в числе самых почетных
гостей. Услышав это, нахмурившаяся
было Мэгги просияла.
Когда на следующее утро они собрались уезжать, фермерша украдкой сунула
Джессамин в руку плетенную из соломы
косичку - символ плодовитости.
- Вот, миледи, возьмите-ка это, - заговорщически прошептала она, заслонив
Джессамин от любопытных мужских
взоров. - Ваш молодой человек уж так хорош собой, вот я и подумала, что вам это
ой как понадобится! Если бы не это, вряд
ли бы я разродилась.
Джессамин меньше всего на свете хотелось огорчать милую Мэгги, поэтому она
предпочла промолчать о том, как отец
Пол осуждает подобные языческие суеверия. Сердечно расцеловав Мэгги па прощание,
Джессамин сунула подарок в
холщовую сумочку, которая висела у нее на поясе.
Лицо Мэгги просияло от радости.
- Вот и хорошо, миледи, держите ее при себе, особенно в такие времена, как
сейчас... а лучше бы вообще под подушкой!
- Она порывисто пожала Джессамин руку и жеманно захихикала.
- Чего это она смеялась? - с любопытством спросил Рис, когда они поднимались
вверх по узкой тропинке, ведущей в
горы.
- Дала мне символ плодородия, потому что... видишь ли, ей показалось, что ты
не совсем, как бы это... успешно
справился со своей задачей, - с дразнящей усмешкой ответила она.
- Хорошо ей говорить! Видит Бог, я и так тружусь в поте лица! Еще немного - и
не смогу держать меч! - шутливо
хмыкнул Рис.
- Ну... не думаю, чтобы тебе понравилось, если б я ей так и сказала!
Расхохотавшись, Рис ласково пожал руку Джессамин, а потом пришпорил коня.
Оказавшись впереди отряда, Рис внимательно следил, как тяжело нагруженные
повозки преодолевают крутой поворот
узкой дороги.
Июль выдался на редкость ненастный. Всю дорогу до Англии их беспрерывно
поливали дожди. К удивлению Риса, им ни
разу не встретился ни один отряд, который бы, так же как и они, двигался в
сторону Шрусбери. С каждым днем тревога все
больше мучила его. Рис высылал вперед лазутчиков, сам отправлялся на разведку,
но по-прежнему не было ни единого
намека на то, что где-то неподалеку Глендовер собирает огромную армию.
Впрочем, по дороге им удалось узнать, что Гарри Готспер уже в Чешире, вербует
людей в войско Глендовера. По иронии
судьбы, Готспер сейчас действовал бок о бок со своим вечным врагом, шотландским
графом Дугласом. Обоих Глендовер
привлек па свою сторону, и оба на время забыли давнюю вражду ради обшей
ненависти к Генри Болингброку. А великий
Перси к тому же все еще жестоко страдал из-за обиды, нанесенной ему королем.
Могущественный пограничный лорд всегда
храбро сражался с шотландцами, то и дело совершавшими набеги в приграничье. Не
раз случалось так, что, безжалостно
разорив замок, они уводили с собой и крестьян, и самого лорда. Так произошло и с
Перси. Но жадный и коварный король, к
тому же по уши увязший в долгах, не погнушался присвоить себе громадный выкуп,
собранный, чтобы освободить графа
Дугласа, а бедному Перси не послал и медной монетки. Это было страшное
оскорбление, и могущественный лорд решил, что
король Генри Болингброк вряд ли достоин того, чтобы проливать за него кровь.
Объединившись с врагами короля, он
рассчитывал сбросить ненавистного Болингброка с английского трона, посадив
вместо него юного графа Марша - второго
из наиболее законных претендентов на корону Англии.
Имея таких могущественных союзников, Глендовер мог смело рассчитывать на
победу. Предполагалось, что решающее
сражение с англичанами произойдет при Шрусбери.
Люди Риса были уже в предместьях, когда им начали попадаться жалкие отряды
воинов, окровавленных, покрытых
грязью и черных от пыли и дыма после схватки у ворот города.
Глендоверу не удалось показаться во главе всей своей огромной армии: он
предпочел оставить позади Дугласа и
Готспера, которым отчаянно досаждали небольшие отряды, посланные королем.
Королевские войска заперлись в городе и
совершали дерзкие вылазки, от которых неимоверно страдали отряды мятежников,
окруживших Шрусбери.
От потерпевших поражение Рису удалось узнать кое-что о битве, которая
произошла всего пару дней назад. Впрочем,
похоже, перепуганные насмерть, чудом оставшиеся в живых люди изрядно
преувеличивали численность войск, присланных
королем Болингброком. По их словам, стены Шрусбери защищали тысячи искусных
лучников. Когда они спускали тетиву,
тучи выпущенных стрел заслоняли небо. Впрочем, валлийцы не остались в долгу. Сам
юный принц Генри, сын Болингброка,
был ранен стрелой в лицо. Были большие потери с обеих сторон, и многие
могущественные рыцари уже заплатили жизнью
или свободой за участие в битве.
А теперь сотни воинов разбегались кто куда по узким тропинкам в разные
стороны от Шрусбери, Королевские отряды,
предчувствуя победу, преследовали их по пятам.
Риса поразили эти печальные новости. Быстро посовещавшись со своими людьми,
он принял мудрое решение свернуть с
дороги и ехать напрямик, надеясь, что таким образом им, может быть, удастся
проскользнуть между летучими отрядами
англичан, которые сновали по дорогам, безжалостно добивая побежденных.
Отряд все дальше пробирался по равнине, минуя дороги и сторонясь открытых
холмов. Рис изо всех сил старался
держаться подальше от тех мест, где они могли наткнуться на отряд королевских
войск. В окрестностях жила одна из
родственниц его покойной матушки. Поколебавшись, Рис заглянул на ближайшую
ферму, чтобы узнать дорогу к замку леди
Кэтрин Вир в Оксли-Холден.
Кое-кто сейчас наверняка счел бы его презренным трусом, мрачно думал он, но
даже если и так, то все равно ему удалось
сохранить себя и своих людей, чтобы вновь принять участие в битве. Не имевшая
боевых машин армия Глендовера, в
которой не было ни одного тяжеловооруженного рыцаря, может рассчитывать на
победу, только если придумает какуюнибудь
хитрость, - в открытом же бою им англичан не одолеть.
Леди Кэтрин оказалась пожилой седовласой дамой, которая, казалось, с трудом
вспомнила свою племянницу Эрли, мать
Риса. Тем не менее она радушно встретила их, предложив воспользоваться ее
гостеприимством. Старушка терпеть не могла
Болингброка. Ее семья всегда славилась преданностью королю Ричарду. Отряд
разместили в амбаре, усталым лошадям
задали овса, а воинов Риса накормили до отвала. Стремясь устроить их как можно
удобнее, добрая старушка отвела Рису и
Джессамин лучшие комнаты, какие только были в старом каменном замке.
Джессамин наслаждалась возможностью посидеть у жарко пылавшего огня, ведь
летние вечера были довольно
прохладными, на славу поужинать, не оглядываясь каждую минуту через плечо в
страхе, что налетит враг.
Через широкие окна виднелся лес. Стены замка буквально утопали в морс цветов,
зеленые плети увивали каждую
бойницу, вдоль аккуратно посыпанных песком тропинок тянулись благоухающие живые
изгороди. Лужайка перед домом
купалась в солнечных лучах, а вокруг, каждый в своей нише, тянулись молчаливой
чередой статуи святых.
- Можно мне погулять в саду, леди Кэтрин? - спросила Джессамин, как только
трапеза подошла К концу.
- Конечно, дорогая. Пора цветения уже миновала, но сад сохранил свою
прелесть, - ответила старая дама, ласково
пожав руку Джессамин. - Вижу, вы такая же любительница цветов, как и я.
Джессамин решила не упоминать, что единственный настоящий сад, который ей
приходилось видеть, - это картинка в се
любимой книге.
Рис шел рядом с ней, не меньше Джессамин наслаждаясь краткими минутами
отдыха. Закат окрасил небо на западе в
мягкие золотистые тона, постепенно переходившие над горизонтом в молочнобирюзовые,
на фоне его нежной голубизны
особенно черными казались угрюмые силуэты Уэльских гор.
Взявшись за руки, Рис и Джессамин бродили по аккуратно расчищенным дорожкам,
наслаждаясь нежным благоуханием
цветов, которым был напоен воздух, особенно свежий и прозрачный после недавнего
дождя. Исхлестанные потоками воды,
цветы сейчас застенчиво прятали растрепанные головки в промокшей насквозь траве.
Завернув за угол, Джессамин вдруг восторженно вскрикнула и пустилась бежать.
Ничего не понимающий, сгорающий от
любопытства Рис, пи минуты не раздумывая, помчался следом, Там, вдали, в самом
конце вымощенной каменными плитами
дорожки, стояла деревянная скамья, окруженная со всех сторон шпалерами садовых
роз с крупными темно-алыми цветами,
благоухавшими так сильно, что аромат их окутывал сидевших на скамейке подобно
облаку.
Стиснув от волнения руки, Джессамин остановилась как вкопанная, не в силах
поверить, что все это ей не снится. Рис
тихонько подошел поближе и обвил руками ее талию. - Твои шпалерные розы, милая.
Может быть, и твоя любимая
картинка нарисована с такого куста, - сказал он тихо, вспомнив книгу французских
баллад, которую показывала ему
Джессамин. - Говорил же я, что как-нибудь покажу тебе настоящие садовые розы. -
Очень медленно он повернул се за
плечи, указывая на аккуратно подрезанные в форме овала изгороди, где чуть
прибитые дождем кусты роз каскадами
спускались к саду, усеянные бледно-розовыми, нежно-золотистыми и ослепительно
белыми роскошными бутонами. Кустики
ч
...Закладка в соц.сетях
