Жанр: Любовные романы
Колючая звезда
...лица.
— При нормальных обстоятельствах Адель вполне способна попридержать
Тони. Она знает все его слабости.
Клаудия вздохнула.
— Но он такой красивый.
— Ну, это не по моей части. Но будь я женщиной, то сказал бы, что это
не мой тип.
— Вам не нравятся высокие блондины? — спросила Клаудия и вспомнила
его поцелуй, гадая, какой тип женщины он предпочитает. Темноглазых, со
смуглой и горячей кожей, этакий тип матери-земли?. Она дотронулась до
обручального кольца на пальце его левой руки.
— А как обстоит дело с вашей женой, Мак? Как она отнеслась бы к тому,
что вы целуете других женщин? И вообще, знает ли она, где вы сейчас
находитесь? — Он нахмурился. Судя по всему, она затронула больное место
и, видя это, решила еще наддать. — Интересно, она беспокоится или нет?
— Я поцеловал вас, потому что вы прекрасно со всем справились. Ведь это был ваш первый прыжок.
Он лгал. И это интриговало ее. Поцелуй был совсем не поздравительный. Она
опять откинулась на подушки.
— Именно таким способом вы и поздравляете всех, кто прыгнул впервые?
— Конечно, — быстро проговорил он. Пожалуй, слишком быстро.
— Или только женщин? — Он замкнулся, но она и не ожидала
ответа. — Скажите, Мак, у вас, что, с Тони в обычае охотиться вдвоем?
— Охотиться вдвоем?
— Ну, он покоряет девушек своей обворожительной улыбкой и неотразимо
сладостным обаянием. А вы подставляете свою жилетку для слез, когда
несчастные обнаруживают, что этот негодяй их надул. Номер, должно быть,
хорошо отшлифован. Вы можете исполнить его на бис?
Он резко поднялся.
— Вам пришлось пережить не самый удачный день, так что я забуду обо
всем, что вы сейчас наговорили.
— Вот это верно, черт возьми, день у меня и вправду был пакостный. А виноваты в том вы и Тони.
— Мы? — Он сделал предупредительный жест рукой, призывая ее не
перебивать. — Тони идиот, это верно. Но Адель в последние несколько
месяцев устроила ему далеко не легкую жизнь. Вполне понятно, что ваша улыбка
могла показаться ему чем-то вроде плотика, плывущего к утопающему.
— По-моему, комплимент слишком изыскан.
Она подождала, не начнет ли Мак развивать тему, но тот, свернув на свое,
спросил:
— Где у вас эта утренняя анонимка?
— В мусорном ведре под раковиной. Желаете ознакомиться?
Она собиралась добавить, что вряд ли ему захочется копаться в использованных
чайных упаковках, но он уже вышел из гостиной и не возвращался довольно
долго. В конце концов, ей надоело пребывать в тоскливом одиночестве,
навевающем невеселые мысли, и она отправилась посмотреть, что он там делает.
Он мельком взглянул на нее и вновь погрузился в свое занятие: сидя у
кухонного бара, он восстанавливал уничтоженную записку. Клаудия здорово
потрудилась, изорвав анонимку в мелкие клочья.
— Зря вы встали, — сказал он, когда она опустилась на табурет
рядом с ним.
— Надо было раньше предупредить. Скажи вы это накануне, я бы вообще не
стала выбираться утром из постели, и вам не пришлось бы приносить столь
громадные жертвы ради моей безопасности. Как видно, ваши часы здорово
опаздывают.
— Идите спать, и я советую вам проспать как можно дольше.
Ей будто что в голову ударило, она явственно ощутила, как смерть овеяла ее
сладостным жаром. Желание заснуть и не просыпаться неделю было просто
сокрушительным.
— Завтра у меня два представления
Частной жизни
, а между ними поездка
на телестудию, — проговорила она, погрузив лицо в ладони.
— В любом случае, если вы не хотите, чтобы ваши планы нарушились, вам
надо хорошенько отдохнуть. В котором часу подать чай?
И это спросил у нее женатый человек? Ну и ну! Они что, все с ума посходили?
Один допрыгался до того, что жена посадила его под замок, другой приносит
букет желтых роз и полагает, что это дает ему право остаться у нее на ночь.
Розы, она заметила, были подняты с пола, куда она с испугу их уронила, и
помещены в вазу с водой.
— У вас железные нервы, Габриел Макинтайр, — пробормотала она из-
под ладоней.
— Буду сидеть, пока не сложу все обрывки. Не волнуйтесь, Клаудия, я вас
не потревожу.
— Конечно, не потревожите, потому что вас здесь не будет. Я вас не
приглашала и теперь прошу удалиться. — Она отняла руки от лица и
тревожно взглянула на него. — Кстати, каким образом вы вообще сюда
проникли?
— Я ведь вам уже говорил, охрана — мой бизнес. Если бы я не умел
справиться с любой системой, мне как охраннику была бы грош цена. А с вашей
системой совладать проще, чем с куском пирога.
Ее неоднократные просьбы покинуть дом, как видно, абсолютно не принимались
им всерьез. Он даже не поднял на нее глаз, просто положил очередной клочок
письма на его законное место.
— В самом деле? — Его слова не произвели на нее никакого
впечатления. Она усмехнулась. — Не переоценивайте себя. Просто, уходя,
я забыла включить эту чертову сигнализацию. Что и не удивительно для такого
дня, как сегодня.
— Нет, вы не забыли включить сигнализацию. Да это и странно было бы.
Именно в такие минуты человек удваивает бдительность. Но использовать для
кода дату своего рождения с вашей стороны не очень умно.
Она оторопело уставилась на него.
— Вы сказали это наугад.
— Да? Единица, семерка, ноль, восемь. Тоже мне государственная тайна.
Сей факт, Клаудия, то есть дата вашего рождения, упоминался и в этой
статье. — Он кивнул на порванный снимок, который был вырезан из газеты
недельной давности. — Да и замки вам нужно сменить. Любой десятилетний
мальчишка сможет их открыть гвоздиком.
— Но сначала ему придется войти в подъезд. У нас на парадной двери
хороший замок и переговорное устройство.
— Ну, меня же это не остановило.
— Кстати, как вам это удалось?
— Никаких трудностей. Мне помогла очаровательная леди средних лет,
которая прибыла к подъезду с огромной сумкой. Она была весьма признательна
мне за помощь и нисколько не усомнилась в том, что мисс Клаудия Бьюмонт
ожидает меня.
— Я вам не верю.
Он довольно точно описал Кей Эберкромби, но его утверждение, что она столь
опрометчиво клюнула на джентльменскую услужливость, вызвало у Клаудии
сомнение. Нет, что-то здесь не так.
— Вы должны мне поверить. Леди ничего не могла заподозрить. Прилично
одетый, вежливый господин горел искренним желанием помочь ей. Разве взломщик
предложит вам поднести сумку, набитую продуктами? Как вы считаете?
Клаудия негодовала.
— Я не могу поверить, что вам удалось внушить такое доверие этой милой
пожилой леди.
— Не можете поверить? Если я, по-вашему, не способен внушить доверие
этой леди, я мог проделать это с кем-нибудь еще. Люди опасно легковерны,
ведь и ваш анонимный корреспондент нашел какой-то способ пробраться в дом.
Неужели вы думаете, что кто-то из ваших соседей подбросил вам эту записку?
— Из тех, кого я знаю? — ужаснулась Клаудия. — Нет, никто из
моих соседей на это не способен.
— Вы вот удивляетесь, что при желании злодей может обвести вокруг
пальца даже милейших пожилых леди, — сказал он. — Но почему
сейчас, когда вы под надежной охраной, вы не хотите пойти и лечь спать?
Боюсь, еще немного, и вы просто свалитесь с этой табуретки.
Она слишком устала, чтобы продолжать спор, но в дверях все же обернулась и
спросила:
— Скажите, Мак, зачем вы приходили сегодня в театр? В записке вы
писали, что хотите поговорить со мной о чем-то важном.
— Так вы ее прочли? Выходит, вы просто не поверили, что я могу знать
нечто важное? Во всяком случае, достаточно важное, чтобы уделить мне
несколько минут вашего драгоценного времени. Или вы думали, что я отираюсь у
служебного подъезда как какой-нибудь страдающий от безответной любви
молокосос в ожидании вашего появления?
Возможно, если бы Клаудия была честна с собой, ее отказ принять Габриела
Макинтайра показался бы ей глупым, но ей не хотелось признаваться в этом
даже себе.
— Вы не страдающий от безответной любви молокосос, нет. Вы настоящий
бабник-зануда, берущий женщин измором. Но уверяю вас, в моем случае вам
ничего не обломится.
— Слышу голос умудренной опытом женщины.
— Да уж. — Она сверкнула на него глазами, и он ответил ей тем
же. — Итак, что там у вас такого важного? Неужели вы пришли в отчаяние,
обнаружив, что никакого рекламного трюка не существует?
— Что, девушка, интересно стало? В таком случае там, в театре, вам надо
было уделить мне немного времени, чтобы обсудить насущную для вас тему.
— День был такой долгий и трудный. — Она действительно слишком
устала, чтобы выслушивать его упреки и объяснять мотивы своего
поведения. — Ну? Что вы хотели мне сказать?
Какой-то момент он колебался.
— Существует много причин, по которым я приехал сегодня в город. Во-
первых, я хотел извиниться за то, что накричал на вас утром. Водите вы,
конечно, по-идиотски, но это не извиняет моей грубости.
— Если это лучшее, что вы можете сказать в качестве извинения, советую
вам этим и ограничиться. Вы уже просто достали меня своим занудством.
— Я хотел помириться с вами до того, как вы покинете аэродром, но что-
то, должно быть, отвлекло меня, и я совсем упустил это из виду, а когда
вспомнил, вас уже не было.
Он склонил голову набок и так усмехнулся, что у Клаудии возникло желание
закатить ему еще одну оплеуху. Но она так не сделала. Ей пришлось напомнить
себе, что она слишком утомлена. К тому же она сильно подозревала, что он
позволит ей сделать это второй раз.
— Ну и? — спросила она.
— Что и?
— Не проехали же вы весь этот путь и не вломились в мою квартиру только
для того, чтобы извиниться и помириться? Кстати, откуда у вас мой адрес?
— Тони дал. — Мак осмотрелся вокруг. — Он что, бывал здесь?
Она чуть было не послала его ко всем чертям с его вопросами. Но что-то в его
поведении говорило, что у него действительно есть что сказать ей.
— Ну, говорите же, я вся внимание. Он слегка улыбнулся.
— У меня была контрамарка на
Частную жизнь
. — Он чуть заметно
пожал плечами. — Мой зять обнаружил, что не сможет лично
воспользоваться ею.
— Так он передал ее вам?
— Нет, не Тони. Адель. Хотя вряд ли можно сказать, что она ее мне дала.
Насколько я помню, она швырнула ею в меня с весьма нелестными замечаниями в
мой адрес, и все из-за того, что я позволил Тони крутиться возле столь
опасной особы, какой являетесь вы.
А как насчет его собственной жены? Ее что, совсем не волнует его отсутствие?
— Итак, ваши извинения приняты, мистер Макинтайр. Будьте добры, как
только закончите выкладывать мозаику из содержимого мусорного ведра,
покиньте мой дом. Вы ведь знаете, как обойтись с охранной сигнализацией.
С этими словами Клаудия соскользнула с табурета и неверными шагами
направилась к двери.
— Есть еще одно обстоятельство. — Что-то в интонации его голоса
заставило ее остановиться. — Утром вы говорили, что у вас отказали
тормоза.
— Да, они отказали. Но, помнится, вы не поверили мне. Или я что-то
путаю?
— Нет, все верно. Но когда вы уехали, я решил немного передвинуть вашу
машину, чтобы осмотреть, насколько повреждена стена ангара. И знаете,
выяснилось, что вы говорили правду.
— В таком случае должно последовать еще одно извинение, не так ли? Вы
для этого меня вернули?
Ее ядовитую реплику он проигнорировал.
— К тому же я поговорил с Адель, и она твердо уверила меня, что и не
думала запихивать фотографию в ваш парашют. Вот я и решил загнать вашу
машину на яму и хорошенько осмотреть ее снизу. — Он выдержал долгую
паузу, но она молчала. — Мне кажется, вам не мешает знать, что тормоза
отказали потому, что они были кем-то повреждены.
Клаудия усмехнулась тихо, почти неслышно.
— Вы шутите. Я хочу сказать, что на этот раз вы шутите?
— Я поговорил с механиком, который пришел проверить то, что я
обнаружил. Не сомневайтесь, гараж даст вам полный отчет, который вы сможете,
если пожелаете, передать полиции. Это и есть та самая важная причина, по
которой я здесь, Клаудия. Парашют — это безумие, согласен, но не думаю, что
в этом есть что-то вроде намеренности. А вот испорченные тормоза...
— Намеренность? — Ее сознание отказывалось функционировать,
огромная тяжесть вновь навалилась на нее при последних словах Мака. —
Вы хотите сказать, что кто-то действительно хочет меня убить?
Он слишком долго молчал, прежде чем заговорить.
— Я не уверен. С ремнем безопасности и защитной пневмоподушкой вы
пострадали не так уж сильно. Но все могло оказаться гораздо хуже.
— Да, — медленно проговорила она, — все могло оказаться
гораздо хуже. Я могла врезаться в
порше
Барти.
— Клаудия! С вами все в порядке?
Все ли с ней в порядке? Она была в здравом уме, что уже само по себе хорошо.
Но она не знала, смеяться ей или плакать. И решила, что не годится ни то, ни
другое. Лучше всего пойти и несколько часов поспать.
— Я пойду спать, Мак. Когда будете уходить, постарайтесь не разбудить
соседей.
Клаудия проснулась от легкого стука чашки о поверхность ночного столика, но
глаз не открыла. Она чувствовала себя совершенно разбитой, все кости ныли, а
веки были слишком тяжелы, чтобы открыться.
Потом она ощутила прикосновение к ее плечу горячих пальцев.
— Клаудия?
Голос она узнала сразу. Гавриил. Архангел. Ее собственный персональный
архангел принес ей чашку чая. Это хорошо. Она улыбнулась, но, несмотря на
скрытый интерес, проявленный ею к ангелам и архангелам, решила, что этого
уже вполне достаточно, чтобы попытаться развить мысль дальше.
— Клаудия, пожалуйста, проснитесь. Уже одиннадцать часов, а мне надо
еще кое-где побывать.
Она вздрогнула, открыла глаза и сразу же забыла обо всех ангелах. Какой еще
там архангел Гавриил. Габриел Макинтайр — собственной персоной! И далеко не
ангел.
— Какого черта вы все еще здесь? — возмутилась она, поднимая
голову с подушки и собираясь повернуться к нему, но внезапно вспомнила, что,
ложась спать, не надела ночную рубашку, а потому, прежде чем посмотреть на
него, натянула на себя простыню.
— Я точно знаю, что запирала дверь спальни.
— Точно знаете?
Он находит это смешным, но она так не думает.
— Да, я чертовски хорошо это сделала.
— В таком случае я верю, что вы так и поступили, — тихо ответил
он. — Но не стоит расстраиваться из-за подобных пустяков. Я скоро
вернусь, мне надо кое-что предпринять для усиления вашей
безопасности. — Он задержался в дверях.
— А вы тем временем, кто бы ни стучался и ни звонил в вашу дверь, не
открывайте никому.
— Кому никому? — не поняла она. — Вы имеете в виду тех, кого
я не знаю?
— Я имею в виду никому вообще. Я вернусь через пару часов.
Мак уже был у двери, когда она вслед ему сообщила:
— Вам не имеет смысла возвращаться, меня здесь не будет.
Он резко развернулся и подошел к ней, хотя на подобный эффект своих слов она
не рассчитывала.
— Куда вы собираетесь? И когда?
Клаудия хотела было посоветовать ему заняться своими делами, но ведь он,
кажется, считает, что сохранность ее жизни и есть его дело, так к чему
лишние препирательства? И потом, это ведь и в самом деле не государственная
тайна.
— Я, с вашего позволения, пойду на работу. У меня дневной спектакль, и
я должна быть в театре в два часа.
— Как вы будете туда добираться?
— Послушайте, мистер, вы хуже всякого полицейского. Вы, наверное,
способны пытать свои жертвы, поднося к их глазам пылающий факел, пока они
не...
— Как вы будете туда добираться?
— За мной заедет сестра.
Нет, на этот раз она скажет ему, что это не его дело. Она и сама способна
прекрасно позаботиться о своей безопасности.
— Позвоните ей и скажите, что вы сами доберетесь до театра. — Он
достал из кармана карточку и положил ее на ночной столик. — Когда вам
понадобится автомобиль, позвоните по этому номеру.
— С какой стати?
Он присел на край ее кровати, будто это садовая скамейка.
— По двум причинам. Если некто пытается причинить вам вред, можете не
сомневаться, что это кто-то, кого вы знаете.
— И вы подозреваете Мелани? Да вы с ума сошли!
Но, не успев договорить, она вспомнила резкость и странность поведения
Мелани прошлым вечером и тихо вздохнула. Да как же можно даже мысленно
допускать подобные вещи? Но, задавая себе этот вопрос, она будто знала
ответ. Допустить можно все. Вот что делает с человеком подозрительность. Она
отравляет его мозг, его чувства, он перестает кому-либо верить. И все из-за
проклятой анонимки. Именно этого и добивался ее автор.
И все же Клаудия постаралась отогнать от себя черные мысли.
— Хорошо. А вторая причина?
— Если некто пытается причинить вам вред, вам наверняка не захочется,
чтобы кто-то из ваших близких или друзей стал невинной жертвой. — Она
ничего не сказала. — Простите, Клаудия. Письмо и фотография, возможно,
просто злая шутка. Но вот тормоза — нет. Тормоза не шутка. Вы должны
отнестись к этому серьезно.
— Ох, опять вы... — начала она, но голос ее пресекся. Он
действительно считает... О боже! — Вы думаете? Насколько все это
серьезно?
— Очень серьезно. Поэтому, до тех пор пока мы не обнаружим автора
гнусной записки, того, кто подбросил разорванную фотографию и повредил
тормоза вашей машины, я буду настаивать на некоторых простых мерах
безопасности. Транспорт — в первую очередь.
Она взяла со столика карточку, перевернула ее и, всматриваясь в пустую
оборотную сторону, рассеянно проговорила:
— Итак, транспортом я обеспечена.
— Не огорчайтесь, если я приду сюда без вас. То есть, если я позволю
себе войти сюда в ваше отсутствие.
— Нет уж! — сердито выкрикнула она. — Не смейте сюда
вламываться. Это мой дом, так что нечего опять отключать мою сигнализацию!
— Мне бы это и в страшном сне не приснилось. Я нашел в ящике кухонного
буфета связку ключей. Так что взлома не будет.
Клаудия все еще оторопело смотрела вслед нахалу, хотя дверь спальни за ним
давно уже закрылась и она даже услышала, как стукнула входная дверь.
Потом она одним рывком вскочила с постели, поплотнее закуталась в простыню и
бросилась в прихожую, чтобы поскорее, пока он опять не вернулся, закрыть
дверь на задвижку, что оказалось делом непростым, ибо с тех пор, как
задвижкой пользовались в последний раз, она покрылась несколькими слоями
краски. Пришлось повозить задвижку туда-сюда, пока наконец она не
восстановила свои функции. Это особенно пригодится, когда она будет дома.
Тогда она ему с чувством большого удовлетворения предложит:
А ну-ка,
Габриел Макинтайр, только осмельтесь сломать задвижку!
Затем, вспомнив его слова, что она никому не должна доверять, Клаудия вылила
столь заботливо приготовленный им чай в раковину и сделала себе чашку кофе,
после чего отправилась в ванную, где, тщательно запершись, приняла душ,
вымыла голову и потратила некоторое время на приведение себя в боевую
готовность, причем продлилось это гораздо дольше, чем она могла себе
позволить в своей каждодневной жизни, жестко расписанной по минутам.
Когда, призвав на помощь всесильную косметику, Клаудия старательно
камуфлировала синяк под глазом, зазвонил телефон.
Вообще она с нежностью относилась к телефонному аппарату — он давал ей
возможность отвести душу в разговоре с друзьями, порадоваться их голосам.
Теперь же она уставилась на него как на инструмент, способный нанести ей
непоправимый вред. Неизвестно кто звонил, и этот факт уже сам по себе таил
угрозу; она понятия не имела, кто находится там, на другом конце провода, и
чуть не с ужасом смотрела на телефон, а он все звонил и звонил. Переводя
дыхание, она осудила себя за смятение.
Ну, держись, дорогуша...
—
пробормотала она и решительно подняла трубку.
— Клаудия Бьюмонт, — произнесла она, стараясь твердостью голоса
заранее осадить недоброжелателя, который наверняка думает, что она помирает
о г страха.
— Господи, — раздался жизнерадостный голос Мелани. — Ты так
свирепо назвала свое имя. Все еще злишься из-за тех роз?
— Из-за роз? — Она испытала чувство огромного облегчения. —
Ох, нет. Я ждала звонка из гаража, — солгала она. — Не хочу, чтобы
они там думали, будто я какая-то размазня. Ну как вчера повеселилась?
— Великолепно! — с таким энтузиазмом воскликнула Мелани, что
Клаудия поморщилась.
Как легко воспламеняется эта молодежь, и буквально ни от чего. Потом она все
же улыбнулась. Еще совсем недавно она могла проторчать на вечеринке допоздна
и вернуться домой за полночь, а на следующее утро выглядеть свеженькой как
бутончик. А теперь ей ничего такого не хочется. Грустная мысль.
— Знаешь, Кло, — продолжала Мелани, — я там познакомилась с
парнем, который ведет на радио нечто вроде ток-шоу, и он просил меня дать
ему сегодня интервью, так что у меня никак не получается подбросить
тебя. — Клаудия ничего не сказала; язык ее почему-то вдруг
онемел. — Кло? Ты меня слышишь?
Клаудия перевела дыхание и наконец откликнулась:
— Да, Мел, слышу. Что это за малый с шоу? — спросила она будто
невзначай.
— Джош вроде. Ро... Роут... Не помню.
— Знаю. Джош Роудс. — На какую-то долю секунды, ужаснувшую ее,
Клаудия допустила, что Габриел Макинтайр прав. Ее недоброжелатель не мог до
нее дотянуться и тогда вовлек в свою деятельность Мелани, приманив ее
участием в шоу. Но Джош Роудс слишком известный телевизионный шоумен. Так
что вряд ли. — Не беспокойся, — сказала она. — Я возьму
такси.
Закончив разговор с Мелани, она бросила взгляд на карточку, лежащую рядом с
телефоном, и набрала номер, но прежде, чем произошло соединение, торопливо
опустила трубку на рычаг и отступила от ночного столика, глядя на аппарат,
как на существо, которое навязывает что-то чуждое, совсем ей неприсущее.
Нет, такая жизнь не по ней. Подпрыгивать от простого телефонного звонка,
бояться выйти на улицу. Кто бы ни писал ей записки и кто бы ни рвал ее
фотографии, они будут только рады, если увидят страх Клаудии Бьюмонт и
поймут, что она заняла оборонительную позицию.
Гараж наверняка предложит ей другую машину, пока ее алая спортивная красотка
будет приводиться в порядок. Она воспользуется этим предложением и после
сегодняшнего вечернего спектакля поедет домой, в Брум-хилл. Ей надо все
обдумать и о многом переговорить с Физз. Ее младшая сестра — приземленная,
практичная женщина. И если кто-то и может дать ей хороший совет, так это
она. Приняв решение, Клаудия позвонила в гараж, а затем, перерыв свой
гардероб сверху донизу, собрала все, что может понадобиться ей на ночь,
соорудив так называемую ночную сумку.
Полчаса спустя, натянув черные леггинсы и обольстительно легкую и просторную
блузку из шелка, которая только намекала на все то, что скрыто под ней и
заставляла оборачиваться всю улицу, Клаудия подхватила сумку и, включив
сигнализацию, покинула квартиру. А Габриел Макинтайр пусть идет куда хочет и
пугает кого-нибудь другого, потому что одно Клаудия поняла совершенно точно:
если настанет такой день, когда она не решится ступить за порог собственного
подъезда, чтобы просто-напрасто остановить такси, считай, что она ушла в
монастырь. Эта мысль вызвала у нее улыбку, и, не допуская в голову других
мыслей, она дошла до угла, увидела движущееся такси и уверенно подняла руку.
Но вдруг, дико засомневавшись во всем, она опустила руку и стояла, наблюдая,
как такси проезжает мимо.
— Ты идиотка, Клаудия Бьюмонт, — сказала она себе, когда такси,
медленно удаляясь, приготовило
...Закладка в соц.сетях
