Жанр: Любовные романы
Валентинов день
...а, как-то
ослабела.
Поль Дени застал Эмму врасплох, когда внезапно наклонился над ней и вынул
кляп изо рта. Девушка испытала огромное облегчение, но какое-то время еще не
могла говорить. Словно язык разучился производить необходимые движения.
— Давайте-ка поговорим о вашем брате.
Эмма бессмысленно смотрела на похитителя, стараясь облизать пересохшие губы.
— Хотите воды? — почти участливо спросил он.
Девушка кивнула. Поль наклонился и достал из-под сиденья кожаную флягу.
Откупорил и приложил ей к губам. Она жадно принялась пить, не обращая
внимания на то, что вода полилась у нее по подбородку. Она еще не напилась,
но Поль отнял флягу. Но и то лучше, чем ничего.
— Итак? — Поль заткнул пробку. — Речь пойдет о вашем брате.
Поговорим немного о лорде Эдварде Боумонте.
Эмма вспомнила, что Аласдэр остался лежать — избитый и истерзанный. Она
посмотрела на Поля Дени. Глаза сверкнули на бледном лице.
— Мой брат убит. Почему вы о нем спрашиваете?
— Мне кажется, вы об этом догадываетесь. — Поль откинулся и снова
сложил на груди руки. — Скажу больше: я уверен, что ваш любовник вам
обо всем рассказал. Почему же еще вы решили от меня убежать?
— А почему вы считаете, что мы от кого-то бежали? — спросила
презрительно Эмма. — Просто собрались в Линкольншир поохотиться.
— Не надо, не испытывайте мое терпение. — Поль Дени почти печально
покачал головой. — Это в самом деле не в ваших интересах.
Эмма плотно сжала губы, хотя все внутри сводило от страха. Она никогда бы не
подумала, что придется столкнуться с таким ужасным человеком, как этот
француз
. И не понимала, почему не заметила в нем раньше этих качеств. Хотя
нет, заметила. В глубине души она всегда знала, какой это опасный человек. И
Бог свидетель, было время, когда ее привлекала исходившая от него постоянная
угроза.
— Я совсем не чувствую рук, — пожаловалась она.
— Весьма сожалею. — Поль равнодушно пожал плечами. Затем внезапно
подался вперед, схватил Эмму за ворот платья и встряхнул так, что их лица
оказались совсем рядом. — После смерти брата вы получили его послание.
Что в нем говорилось? — Он обдал ее горячим кисловатым дыханием. Глаза
кололи, точно острие булавки. Эмма попыталась отвернуться, но он костяшками
пальцев надавил ей на шею там, где бился под кожей пульс.
— В его последнем письме содержалось множество указаний по поводу
имения. Всех деталей я не помню. Зачем вам о них знать?
— Ваш брат был шпионом, курьером и мастером шифровки. — Поль
произносил слова так, будто швырял их в Эмму.
— Неужели? — Девушка постаралась, чтобы ее голос прозвучал
беззаботно.
Поль грубо ее оттолкнул, и она скрючилась на подушках сиденья, не в силах
помочь себе руками. Он навис над ней, сдавил пальцами щеки так, что из глаз
девушки брызнули слезы. Заставил открыть рот и снова запихнул в него шарф.
Затем без всякого выражения на лице поднял шторки и высунулся из кареты.
— Луис!
— Да, Паоло?
Подручный придержал лошадей и свесился с козел.
— Выбери место, где остановиться. Уголок поукромнее. И чтобы вокруг
никаких домов и подальше от посторонних ушей. — Он произнес это
отрывистым приказным тоном.
Глубоко внутри Эмма ощутила дрожь. Кожа стала холодной и покрылась
испариной. Она со страхом посмотрела на Поля.
— Мы можем начать беседовать прямо сейчас, — произнес он самым
обыденным тоном. — Я надеялся, что вы окажетесь немного благоразумнее,
немного сговорчивее. — Поль пожал плечами. — Ну хорошо, не важно.
Мне безразлично, каким способом я получу то, что мне нужно.
Карета резко свернула вправо — колеса зачавкали в глубокой грязной колее.
Поль не опустил шторки, и Эмма увидела, что совсем рядом замелькала живая
изгородь. Одинокая ветка царапнула по лакированной поверхности дверцы.
Должно быть, они свернули на очень узкую дорогу.
— Здесь в самый раз, — крикнул с козел Луис и натянул
вожжи. — Ни одной живой души на мили вокруг.
Поль открыл дверцу и выпрыгнул из кареты. Стояла ясная лунная ночь, воздух
был холодным и свежим. Он перескочил через узкий кювет на жнивье, где тополя
отгораживали полоску поля от ветра. Никаких следов присутствия человека.
— Тащи сюда женщину!
Луис выволок Эмму из кареты. Девушка споткнулась и упала с высокой подножки
на колени. Бандит вздернул ее на ноги и потащил через кювет в поле.
— Присмотрю за лошадьми, — сказал он Полю. — Для этого дела я
тебе не нужен.
Его неловкость была очевидна, и у Эммы мелькнула слабая надежда, что этот
человек способен прийти ей на помощь. Но она тут же угасла, потому что Луис
перепрыгнул обратно через кювет, а вместо него явились два других
головореза.
— Разожгите костер, — приказал им Поль. — Вон там, у
деревьев.
Казалось, на нее никто не обращал внимания. Попробовать убежать? Но она не
успела осуществить безнадежную затею — к ней повернулся Поль.
— Идите к деревьям. — И толкнул ее в спину.
Эмма спотыкаясь поплелась по стерне, туда, где двое мужчин сгребали в кучу
щепки и ветки. Зачем он приказал разжечь костер? Замерз? Хотел допрашивать
жертву с удобствами?
Девушка безмолвно наблюдала, как огонь охватил сначала щепки, потом ветки.
Завился дымок, всколыхнулось пламя.
— Кладите ее сюда. — Приказ Поля прогремел неожиданно, как
пистолетный выстрел. Двое головорезов схватили Эмму, уложили на землю: один
прижимал ее плечи к земле, другой расшнуровывал сапоги.
В следующую секунду она все поняла — обнаженные ступни уже ощущали жар
пламени. Эмму охватил ужас.
— Последнее письмо вашего брата. — Поль опустился рядом с ней на
колени. — Давайте-ка проверим, как много вы помните из него наизусть.
Глава 15
— Похоже, их здесь здорово погоняли, — заключил Джемми, изучая
следы кареты и копыт шестерки лошадей. — Кони начали уставать. А ты что
скажешь, Сэм?
Второй грум спешился и склонился над землей.
— Да, — согласился он. — Передняя пара тянет вправо.
— Тогда вперед! — Аласдэр испытывал нетерпение, но понимал, что
разведка необходима. Если бы карета свернула с дороги, а они ее не заметили,
то могли упустить. И еще — непозволительно было наткнуться на врагов
внезапно. Их было больше, а Аласдэр к тому же пребывал не в лучшем состоянии
для рукопашного боя. Единственным их преимуществом оставалась внезапность
атаки.
Они скакали под лунным светом. Сэм и Джемми прекрасно управлялись с
лошадьми, и те летели вперед, едва касаясь земли. Феникс легко соперничал с
ними. Но Аласдэр прекрасно понимал, что им предстояло ликвидировать
двухчасовое отставание.
Опиум притупил боль, но она продолжала жить где-то на задворках сознания,
ожидая своего часа, чтобы расправить крылья. Мозг оставался ясным и
прикидывал разные возможности. Где же лучше напасть? На дороге? Или ждать,
пока беглецы доедут до Лондона? Лучше всего устроить засаду — для этого
необходимо обогнать карету. Однако при свете дня их шансы уменьшаются.
Финчли-Коммон. Засада в пустоши. Вот где много подходящих мест. Если бы
добраться туда первыми, можно залечь и ждать!
— Эй, посмотрите, они здесь свернули! — Свистящий шепот Сэма
перебил мысли Аласдэра. Грум указал кнутом на колею. — Съехали на
боковую дорогу.
— Чертовски глупая штука, — заключил Джемми. — Здесь очень
узко для упряжки с каретой.
— Но зачем? — Аласдэр оглянулся. Ему показалось, что он уловил
небольшое просветление неба на востоке. Ложный рассвет. Неужели у Дени
неподалеку убежище? И бандит решил не везти Эмму в Лондон?
Вопрос, конечно, остался без ответа. Аласдэр повернул Феникса на боковую
дорогу.
— Теперь ни звука, — пробормотал он. — Они могут быть
неподалеку.
Троица ехала по грязной колее, пока та не стала делать поворот. Аласдэр
натянул поводья и наклонился к Сэму.
— Ну-ка посмотри, что там, впереди. — Его слова в холодном воздухе
прозвучали не громче шелеста.
Грум спешился и скрылся за поворотом в густой тени разросшейся живой
изгороди.
Молодой человек ждал. Сердце стучало под самым горлом, душу сдавил ледяной ужас. Неужели он опоздал?
Сэм отсутствовал целую вечность, и за это время Аласдэр прочувствовал каждый
синяк на своем теле. Опиум прекращал действовать, а двухчасовое пребывание в
седле приносило свои плачевные плоды.
Когда грум материализовался из тени изгороди, Аласдэру захотелось на него
наорать. Но вместо этого прошептал:
— Что там?
— Остановились примерно в сотне ярдов дальше по дороге. Один остался
присматривать за лошадьми. Остальные в поле. Разожгли костер. — И
спокойно добавил: — Как будто бы подтащили леди Эмму к огню.
Аласдэр, и без того бледный, сделался белее привидения; лунный свет придал
его лицу восковой, зеленоватый оттенок. Но ум был холоден и остер, как
клинок. Если они занимаются Эммой, значит, она еще жива.
— Сэм, сможешь взять на себя того, что с лошадьми? Только без шума.
— Думаю, что смогу. — Грум погладил привешенный к поясу тесак.
Аласдэр быстро спешился. Теперь он не ощущал боли. Тело действовало так же
четко, как ум, игнорируя всякие другие сигналы. Джемми уже стоял рядом и
быстро принялся стреноживать лошадей.
— Тогда вперед. Разберешься с ним и ослабишь лошадям постромки. На все
тебе десять минут. Потом в игру вступим мы.
Десять минут! Аласдэр старался не думать, что могут сделать с Эммой за
десять минут.
— Мы с Джемми пройдем по полю. Надо создать впечатление, что нас
гораздо больше, чем на самом деле. Когда услышишь выстрел из ружья, гони
лошадей прямо на них. Пусть будет побольше хаоса. Ясно?
Оба грума тотчас кивнули. Джемми потянулся за ружьем. Заряженное картечью,
оно широким веером сеяло смерть вокруг.
Аласдэр взял пистолеты. По одному выстрелу из каждого. С этим нельзя не
считаться. И считаться придется Полю Дени.
Эмму прошиб пот. Она лежала на мерзлой, твердой земле, но тело буквально
плавало в поту. Жар от костра нарастал, и пятки, хотя еще не подгорали,
словно бы съежились от страшного ожидания.
Поль Дени вынул кляп у нее изо рта и спокойно что-то говорил. Но Эмма
чувствовала только его ладони у себя на коленях. Он говорил и подтягивал ее
ноги к огню, а она все время стремилась их поджать. Она уже собиралась
сказать то, что он требовал, но в глубине души не позволяла гордость.
Она думала о Неде. Думала об Аласдэре. Мысли обращались к детству. Ко всему,
что они делали вместе. Ей казалось, что она слышит сочный смех брата и
насмешливый голос Аласдэра. Вот они в поле, идут вслед за жнецами. Мерный
свист кос, перестук цепов. Во рту появился вкус земляники.
Эмма вскрикнула.
Аласдэр услышал ее крик самым краем сознания. Он огибал поле, прижимаясь к
живой изгороди. Сзади след в след ступал Джемми. Картину впереди освещал
костер: три сгорбленные фигуры и четвертая — распростертая на земле. Аласдэр
тщательно прикинул дистанцию. Надо сократить расстояние, чтобы нанести им
урон из ружья. Но не настолько, чтобы их заметили, прежде чем они
приготовятся.
Он держал пистолеты в руках. Тело струилось вперед, словно вода. Оно словно
ему не принадлежало. Но теперь это не имело никакого значения. В стороне
сквозь голые ветви проступили очертания кареты. Аласдэр прислонился спиной к
изгороди и кивнул Джемми.
И тот с торжествующим криком прыгнул из тени вперед. Сделал несколько шагов
и только тогда выстрелил. Сзади с пистолетами наготове спешил, высматривая
цель, Аласдэр.
Из-за изгороди раздался выстрел Сэма. Грум щелкнул кнутом и погнал упряжку
через кювет в поле. Лошади понеслись на костер, но, поняв, что перед ними
пламя, попятились и, ощутив дым, принялись фыркать и раздувать ноздри.
Люди у костра повскакивали на ноги, стараясь не попасть под молотящие
копыта. Выстрел картечью прошелся по ним.
Аласдэр поднял пистолет и прицелился. Фигура Поля Дени четко виднелась на
фоне огня. Он нажал на курок.
Француз
упал на колени, зажимая рукой плечо.
Снова громыхнул пистолет Сэма. Грум отбросил оружие, схватился за тесак и
вступил в потасовку. И, размахивая лезвием направо и налево, щерился от
радости сражения.
Люди Поля хотели дать отпор, но было поздно. Один все же умудрился
выстрелить из пистолета. Но пуля, не причинив никому вреда, унеслась в поле
и угодила в тополь. В тот же миг тесак Сэма прошелся по руке бандита и
заставил того утихомириться. Другому досталось от дубинки Джемми, которую
тот прихватил про запас.
Эмма старалась откатиться в сторону — от выстрелов и разъяренных лошадей. Но
ее руки были по-прежнему связаны за спиной и прижаты телом к земле. И она
никак не могла подняться. Тогда она свернулась в комочек и затаила дыхание.
Внезапно все стихло. На землю опустилось великое спокойствие. Запястья Эммы
оказались свободными. Она все еще не чувствовала рук, но испытала огромное
облегчение.
Над ней склонился Аласдэр. Он хотел ее поднять, но не смог. И вместо него
это сделал Сэм.
— Все в порядке, девочка? — Голос прозвучал озабоченно.
— Вроде бы. — В восхищении, но еще не веря собственным глазам Эмма
посмотрела на Аласдэра. — Я боялась, они тебя убили.
Он отрицательно мотнул головой и взял ее руки в свои. Но, заметив на
запястьях следы от ремешков, разразился дикими проклятиями и посмотрел на
Поля Дени.
Француз
сумел подняться на ноги и, покачиваясь, все так же
прижимал к плечу ладонь. Между пальцев у него сочилась кровь.
— Хочу уделить вам несколько минут, — очень тихо произнес Аласдэр
и, не спуская глаз с Поля, кивнул Джемми.
Поняв господина с полуслова, грум передал ему длинный кучерской кнут. Пальцы
Аласдэра сомкнулись на отполированной рукояти. Все так же глядя на обидчика,
он ровным голосом приказал:
— Сэм, отнеси Эмму в карету, а ты, Джемми, снова запряги лошадей. Дайте
мне пяток минут, чтобы поговорить с этим негодяем, а потом возвращайтесь —
будете их охранять.
— Хорошо, — весело кивнул Сэм и вместе со своей ношей направился к
дороге. Но Джемми с сомнением обернулся. Лорд Аласдэр был еще слишком слаб,
и груму не хотелось оставлять хозяина наедине с тремя, хотя и покалеченными,
мужчинами. Но, заметив выражение его глаз, Джемми чуть не пожалел бандитов.
Мотнул головой и отправился впрягать лошадей.
Эмме потребовалось немало времени, чтобы осознать: кошмар позади. Сэм нес ее
так легко, будто она была не тяжелее пушинки, — мускулистые руки давали
успокоительное чувство уверенности. Теперь ей стало холодно — а только что
было жарко, — все тело сотрясала дрожь, зуб не попадал на зуб.
— Это из-за потрясения, девочка, — успокоил ее Сэм и поднял в
карету. — Реакция тела. Я вам кое-что дам.
Минуту-другую его не было. И Эмма слышала, как Джемми разговаривал с
лошадьми, поглаживал по холкам, запрягал. Она решила, что должна ему помочь.
Но стоило ей спустить ноги на пол кареты, как их пронзила такая ужасная
боль, что она невольно вскрикнула и опрокинулась на спину. В глубине
сознания Эмма, однако, не переставала испытывать любопытство: что же сталось
с четвертым бандитом, по имени Луис, — тем, что управлял каретой?
Вернулся Сэм. У него в руках оказалась черная кожаная сумка и фляжка. Он
раскупорил фляжку и поднес ей к губам.
— Глотните-ка побольше.
Коньяк опалил девушке горло, обжег желудок. Но пары напитка как будто бы
прогнали охвативший ее странный транс. Эмма села и тряхнула головой, словно
прогоняя остатки кошмара.
Она держала руки на коленях. Кисти казались неестественно белыми, и Эмма
никак не могла заставить их двигаться... даже пальцы.
— Не действуют, — пожаловалась она Сэму.
Грум брал по очереди ее ладони и растирал мозолистыми, грубыми руками.
— Через минуту оживут, девочка.
Эмма решила, что лучше ему поверить. Сэм перевел глаза на ее ноги.
Обожженные подошвы немилосердно жгло, но сверху ступни онемели от холода.
Грум покопался в своей сумке, извлек на свет пузырек с отвратительно
пахнувшей маслянистой жидкостью и смазал Эмме пятки. Средство тут же оказало
успокаивающее действие.
— Сейчас пойду помогу господину. Сидите спокойно, я вернусь через пару
минут. — Сэм выпрыгнул из кареты и взглянул на неподвижно лежащего в
кювете человека. Он сам откатил его туда после того, как крепко ударил по
голове. — Пожалуй, лучше прихватить тебя с собой, парень, —
пробормотал он и поволок Луиса в поле.
Аласдэр стоял над Полем Дени. Длинный кучерской кнут лежал рядом с ним по
земле.
Француз
, скрючившись, лежал ни жив ни мертв.
Сэм швырнул Луиса на землю рядом с двумя другими бандитами. Те больше не
представляли ни малейшей угрозы. Скованные страхом, они смотрели на дьявола
с кнутом.
— Свяжите их, — коротко приказал Аласдэр. — Заткните рты и
привалите к деревьям подальше от глаз. Пусть побудут здесь, их позже
подберут.
Чарльз Лестер обрадуется, когда в его руки попадет Поль Дени.
Сэм и Джемми проделали работу с нескрываемым рвением. Аласдэр, снова
почувствовав в избитом теле боль, ничем не мог им помочь. Он повернулся и
поплелся к карете. Теперь каждый шаг давался ему с трудом.
Из последних сил подтянувшись, он взобрался в карету и рухнул на сиденье
напротив Эммы. Закрыл глаза — дыхание вырывалось неровными толчками.
— Аласдэр! — Эмма подалась вперед, хотела схватить его за руки, но
в то же мгновение вскрикнула: в кистях возобновилось кровообращение, и их
возвращение к жизни оказалось невероятно мучительным. — Боже
мой! — Она зажала руки меж колен.
В ту же секунду Аласдэр открыл глаза.
— Что с тобой, дорогая?!
— Руки! Снова начинают действовать! — И, робко улыбнувшись,
постаралась пошутить: — Какие мы два жалких калеки! Хотела до тебя
дотронуться и не смогла.
— И я хочу тебя обнять, но, пожалуй, не смогу, — в тон ей ответил
молодой человек.
— Вот такое приключение я ни за что бы не хотела пережить опять, —
снова улыбнулась Эмма. Девчонкой она всегда жаждала приключений и таскалась
по пятам за Недом и Аласдэром, потому что убедила себя, что сами они
обязательно попадут в приключение, а ее ни за что не возьмут.
Ответная улыбка затрепетала на губах Аласдэра.
— Знаешь, милая, это была такая передряга, которая никак не сойдет за
приключение. Даже Нед бы с этим согласился.
— С тобой все в порядке? — Эмма посерьезнела. Аласдэр выглядел
ужасно: серовато-зеленая кожа с восковым отливом, глаза — переполненные
болью провалы.
— Я чувствую себя так, будто по мне проехали тяжеловозы, — грустно
признался он. — Но Джемми уверяет, что у меня ничего серьезного. Синяки
да пара сломанных ребер. — Аласдэр сделал несколько неглубоких вздохов
и спросил: — Как твои ноги?
— Сэм их чем-то намазал, и они больше не болят. — Эмма
присмотрелась к Аласдэру и тревожно нахмурилась. — Ты убил Дени?
— Не до смерти. Стоило бы, конечно. Но есть люди, кроме меня, которым
захочется с ним потолковать.
— Надеюсь, они будут толковать с ним, как он толковал со мной, — кровожадно заметила Эмма.
— Мы готовы отправляться, сэр. — В открытой дверце кареты
показалась голова Джемми. — Лошади запряжены. Куда ехать: обратно в
Стивенейдж или в Лондон?
— А как же Мария? — встрепенулась Эмма. — Она сойдет с ума от
беспокойства. Надо возвращаться в Стивенейдж.
— Нет, мы едем прямо в Лондон, — возразил Аласдэр. — Прежде
всего следует устроить, чтобы забрали этих зверей. В Барнете мы сменим
лошадей и наймем форейторов и кучера. А Сэм и Джемми отправятся в Стивенейдж
предупредить Марию. Они организуют все для ее немедленного возвращения на
Маунт-стрит.
— Слушаюсь, сэр. — Джемми захлопнул дверцу кареты и запрыгнул на
спину лошади первой пары. Сэм щелкнул кнутом, и упряжка рванула вперед по
узкой дороге.
— Там, в сумке у Сэма, есть коньяк. — Эмма показала на сиденье
рядом с Аласдэром.
Он протянул руку, откупорил фляжку и сделал большой глоток. Затем поднес
фляжку ко рту Эммы.
— Чертовски обидно! Я так хочу тебя обнять, но не действует ни единый
мускул. И все произошло только из-за моей глупости.
— Никакой твоей вины нет.
— На постоялом дворе следовало быть настороже, — горько заметил он
и отпил еще глоток коньяка, — поставить у дверей Сэма или Джемми... В
последнюю минуту поменять комнату, чтобы сбить их со следа... Не спать... О,
список можно продолжать до бесконечности.
Эмма нахмурилась.
— Ты рассуждаешь так, словно тебе постоянно приходится иметь дело с
подобными вещами. Послушай, недавно я обнаружила, что мой брат был кем-то
вроде шпиона и... и... — Эмма постаралась вспомнить, что говорил
Дени. — И еще мастером шифровки. А ты, выходит, профессиональный
телохранитель или что-то вроде этого.
Аласдэр покачал головой:
— Боюсь, что нет. Не профессионал, а безнадежный любитель. Я ввязался в
это дело, потому что командиры Неда посчитали, что в качестве его лучшего
друга и твоего опекуна я достаточно к тебе приближен, чтобы быстро отыскать
документ. При удачном стечении обстоятельств я обыскал бы все твои комнаты и
нашел бы стихотворение так, что ты бы об этом не узнала.
Эмма не проронила ни слова. Она была слишком уставшей и вымотанной, чтобы
ясно мыслить, но ей не понравилось, что недели напролет люди, ничего о ней
не знавшие, обсуждали ее и манипулировали ею. И еще не понравилось, что у
Аласдэра был не единственный мотив вновь войти в ее жизнь.
— Почему ты согласился это делать? — спросила она через минуту.
— Ради Неда, — просто ответил он. — Нед умер из-за
информации, которая содержалась в его стихотворении. Нельзя было позволить,
чтобы он погиб напрасно.
Эмма кивнула. Против его слов возразить было нечего. И все-таки в душе у нее
остался неприятный осадок: Аласдэр словно бы шпионил за ней. И не доверился
ей, пока не заставили обстоятельства. Он был скрытен, как всегда.
Эмма закрыла глаза и постаралась вообще ни о чем не думать. Ступни заболели
опять. И она не понимала, почему вместо того, чтобы ощущать радость и
облегчение оттого, что кончился кошмар, ей захотелось по-детски заплакать.
Аласдэр отдался движению раскачивающейся кареты. Каждый толчок пронзал тело
острой болью, но гораздо труднее оказалось переносить чувство вины и злость
на себя. Он чувствовал, что Эмма расстроена, но не знал, как ее успокоить.
Он положил ее израненные ноги к себе на колени и стал поглаживать. Только на
это он был сейчас способен... Только так в своем ужасном состоянии мог ее
коснуться.
Мария взлетела по ступеням к парадному на Маунт-стрит. Дверь отворил Харрис,
и, развязывая на ходу ленты шляпки, она ворвалась в вестибюль.
— Где леди Эмма? За доктором Бейли уже послали? Боже, что за напасть!
Пусть повар сделает студень из телячьих ножек. И кашу-размазню. Бедное мое
сердце! Так и трепещет! — Она взбежала по лестнице, на ходу
освобождаясь от шали, шляпки, сумочки и перчаток. Вещи летели на пол, и
неослабевающий поток слов извергался на оторопевшего дворецкого, который
следовал сзади и все подбирал.
— Доктор Бейли как раз у леди Эммы, мадам. А повар уже, должно быть,
приготовил студень, — заверил Марию Харрис и добавил, словно защищаясь:
— Но всем известно, что леди Эмма не любит студень из телячьих ножек.
— Но как же? Не может быть! Сейчас же скажи повару! — С этими
словами Мария упорхнула по коридору в комнату Эммы. — Несчастная
девочка! — заголосила она. — Эта записка Аласдэра... Я не знала,
как ее понять. Он написал:
Несчастный случай
. О, бедное мое
сердечко! — Мария положила на грудь дрожащую ладонь. — Несчастный
случай среди ночи! Что ты делала, моя дорога
...Закладка в соц.сетях
