Жанр: Любовные романы
Валентинов день
...еный гусь. Разве ты не видела вывеску? — Аласдэр взял Эмму
за руки и стянул с них сырые перчатки. — Элиза даст тебе на время
халат.
— Кто такая Элиза?
— Хозяйка. — Аласдэр выглядел немного обескураженным. — К
чему эти вопросы, Эмма?
Она пожала плечами.
— Просто меня интересует, откуда ты так хорошо знаешь это заведение.
Оно как будто вдалеке от проезжих дорог.
Аласдэр поджал губы. Понятно, к чему такие вопросы. Но он не позволит
разрушить их воссоединение. Если предстояло воссоздать то, чем они раньше
владели, надо было с чего-то начинать. Он не ответил и повернулся к столику
с раздвижными ножками, на котором стояла чаша и необходимые составляющие для
приготовления пунша.
— Элиза отнесет это все наверх, и я сварю пунш... Что, Элиза? Все
готово?
— Да, лорд Аласдэр. Там тепло и уютно. — Вошедшая в каморку
седовласая женщина поклонилась Эмме, но старалась на нее не смотреть. —
На кровати лежит халат для юной леди. Если она оставит свое платье за
дверью, я его вычищу и поглажу. И вашу одежду тоже, лорд Аласдэр.
— Спасибо, Элиза. И мы возьмем с собой чашу для пунша. — Аласдэр
направился к двери. — Пойдем, Эмма.
Скольких женщин он уже приводил раньше в это маленькое любовное гнездышко?
Одних ветрениц или таких, как леди Мелроуз, тоже? Наверное, она лишь одна из
череды дам, которые поднимались по этой лестнице с Аласдэром. Эмма стояла,
не в силах сделать шага ни вперед, ни назад.
— Пойдем, Эмма, — повторил молодой человек и взял ее за
руку. — Верь мне.
Именно этого она и не могла. Доверие — хрупкая вещь: раз разобьешь, потом не
склеишь. Никогда больше она не сможет всем сердцем доверять Аласдэру.
Но развлекаться с ним она способна, сказала себе Эмма. Стать такой, как
Аласдэр. Наслаждаться страстью, но при этом сохранять нетронутыми сердце и
душу. Накануне вечером и сегодня снова, в греческом храме, ее охватило
желание. Она и тогда знала все об Аласдэре. Так отчего же это беспокойство?
Она пришла сюда за наслаждением. И она его обретет.
Эмма стиснула ладонь Аласдэра и пошла с ним по лестнице.
Спальня на верхней площадке оказалась совсем небольшой, но светлой и
опрятной — с восковыми свечами, начищенной медью и пылающим в камине огнем.
Дождь барабанил в переплет окна, и от этого в комнате делалось еще уютнее.
Эмма бросила взгляд на кровать. Красивое лоскутное покрывало удачно
гармонировало с ситцевой драпировкой стен. Сколько женщин делили эту кровать
с Аласдэром? Нет! Она больше не позволит себе думать об этом.
— Пойдем к огню. — Аласдэр подтолкнул ее к жаркому камину. Снял
шляпку с поникшим и сеявшим повсюду капли пером и бросил на стул. Потом
освободил от шпилек волосы. Они рассыпались по плечам, и он взял в ладони по
пряди с каждой стороны.
— Пусть никакие дурные мысли не портят этого, любовь моя. —
Аласдэр поцеловал ее в губы. — Я так тебя хочу! Я так без тебя скучал!
Он начал расстегивать ее жакет. Пальцы соскальзывали с украшенных
аксельбантами пуговиц, потому что петельки от дождя сделались уже.
— Ничего себе наряд! — Аласдэр понял: для того чтобы снять жакет,
ему предстоит расстегнуть по ряду крохотных перламутровых пуговичек на
каждом рукаве.
Эмма нетерпеливо поежилась.
— Раздевайся, а я разденусь сама.
Аласдэр покачал головой:
— Ну нет, мне надо учиться терпению. — Он довольно заворчал,
когда, справившись со вторым рукавом, отбросил жакет прочь, распустил
накрахмаленный полотняный галстучек и расстегнул рубашку. — Ты всегда
носишь так много одежды. Раньше я не замечал, чтобы приходилось так много
снимать.
— Я тоже, — пробормотала Эмма. — Может быть, мы просто не так
спешили. Или, — добавила она с озорством, — ты подрастерял опыт.
— Боже, — Аласдэр стащил с нее рубашку, — ты столь же
соблазнительна, сколь ехидна! — Рубашка полетела в сторону. А когда
груди явились на свет, удовлетворенно вздохнул. Сметанной белизны, с
голубыми прожилками, они гордо торчали в стороны.
Он легонько потер кончиками пальцев каждый твердый розовый сосок.
— Я успел забыть, как превосходны твои груди. — Аласдэр накрыл
ладонями упругие холмики, ощущая их вес и гладкую бархатистость. Наклонился
и по очереди поцеловал — зубы прошлись по соскам, и Эмма застонала и
откинула голову, подставляя белую шею.
Он поцеловал и шею — в то место, где под кожей бился пульс, потом ущипнул
губами за подбородок, заставив рассмеяться и на минуту расслабиться.
Эмма вспомнила, что так он поступал всегда. Сначала доводил до исступления,
а потом делал что-нибудь нелепое или смешное, так что она не могла
удержаться от хохота. И спираль возбуждения замедляла раскручивание, чтобы
затем с обновленной страстью возобновить его.
Улыбнувшись, Аласдэр отступил и скользнул глазами по обнаженному телу Эммы.
— Куда теперь? — Он охватил руками талию, добрался до крючков
юбки. Они раскрылись, и юбка упала на пол. — Гром и молния! Я
совершенно забыл о чертовых бриджах!
— И еще о сапогах, — подсказала Эмма. Она носила кожаные панталоны
со штрипками и дорожные сапоги.
Но Аласдэр не обратил внимания на ее слова. Снова сделал шаг назад и впился
взглядом в обтянутые одеждой формы.
— Может быть, в конце концов я не так уж спешу. Пожалуйста, положи ладони на бедра и повернись.
Эмма повиновалась. Его чувственная просьба вызвала внизу живота моментальный
разряд желания. И она ощутила влагу меж бедер.
Аласдэр провел ладонями по ее ногам и не спеша стал ласкать ягодицы. Эмма
понимала, что под тонкими панталонами ее зад выглядит как будто голым. И
почувствовала себя больше чем обнаженной.
— Сокровище, — пробормотал он. — Но мне кажется, настало
время рассмотреть тебя как следует. — Пуговица на поясе раскрылась, и,
так же не спеша, Аласдэр приспустил панталоны Эммы.
Не снимая ладоней с бедер, он встал перед ней на колени. Ладони скользнули
на ягодицы, а сам Аласдэр стал целовать ямочки под коленями. Эмма
вздрогнула, ожидая продолжения — нового прикосновения губ. Хотела, чтобы он
поскорее ее раздел, и в то же время понимала, что, полуобнаженная, она
чувствовала все еще острее. Одно точное прикосновение, и страсть хлынет
через край. И Аласдэр это тоже понимал.
Не поднимаясь с колен, он за бедра развернул ее к себе и возобновил поцелуи:
ласкал губами белые просторы живота, коснулся кончиком языка бедренной
косточки; зарывшись пальцами в темный треугольник под животом, поиграл
влажными волосками. Эмма лихорадочно вцепилась в его волосы. И, почувствовав
прикосновение его языка меж бедер, превратилась в одну напряженную струну,
ощущая, как из самой глубины ее естества поднимается бурная радость. Аласдэр
погрузил пальцы внутрь ее, и Эмму смело волной желания. Большой палец лег на
сокровенную точку, ставшую такой напряженной и твердой. Волна отхлынула и
накатила опять. Эмма вскрикнула и, наклонившись, уткнулась лицом в его
волосы, чтобы заглушить стоны восторга.
...Аласдэр не отпускал ее, пока все не кончилось. Потом встал: по лицу было
ясно, сколько сил ему стоило сдержаться. Эмма благодарно его поцеловала, а
он со смешком подтолкнул ее к кровати.
— Теперь завершим. — Выдернул штрипки из сапог, сдернул их и
швырнул через плечо. С той же грубоватой поспешностью сорвал с Эммы остатки
одежды, пока она не осталась совсем голой.
— Дай я раздену тебя, — прошептала Эмма, ослепленная ещь не
схлынувшим желанием.
— Нет времени. — Он мотнул головой, руки лихорадочно шарили по
бриджам. — Не могу больше ждать.
Она рассмеялась и приглашающе раздвинула ноги.
— Я тебя жду.
— Как всегда, — отозвался Аласдэр, одним движением стаскивая
штанину и сапог и прыгая на одной ноге, потому что никак не снимался чулок.
Он был красив. Эмма залюбовалась его стройным, мускулистым телом. Восставшее
мужское естество гордо выглядывало из темных волос, и ее тело вздрогнуло в
предвкушении. Он лег рядом с ней на кровати, и Эмма потянулась руками к низу
его живота, надеясь отплатить хоть частью удовольствия, которое он доставил
ей.
— Нет, — прохрипел Аласдэр, — не надо. Стоит меня коснуться —
и я пропал. — Он приподнялся на локтях и посмотрел на нее сверху
вниз. — Боюсь, дорогая, как бы я тебя не опередил. — Он виновато
поцеловал Эмму в лоб, но в улыбке было видно непреодолимое желание.
— Сомневаюсь. — Она погладила его по пояснице. — Ну, давай,
же!
Аласдэр коротко рассмеялся и просунул ей руку между ног. И когда ее горячая,
бархатистая плоть сомкнулась вокруг него, блаженно закрыл глаза.
— Не шевелись, иначе я совсем потеряю голову.
Эмма лежала и чувствовала, как глубоко в ней подрагивала, становясь ее
частью, напряженная плоть Аласдэра. Она посмотрела ему в лицо —
сосредоточенная гримаса: он пытался сдержать надвигавшийся шторм. Мускулы на
руках сведены, на шее выступили вены. Аласдэр открыл глаза, глубокие и
сияющие, как изумруды.
Эмма пробежала ладонями по его телу, по бедрам, впилась пальцами в
напряженную спину Аласдэра, привлекая его к себе. И в тот же миг он поднял
ее ягодицы навстречу своему неодолимому порыву.
Тело Эммы тоже содрогнулось. И с глубоким стоном Аласдэр откинул голову.
Выдернул себя из нее, и его семя оросило ей бедра.
Некоторое время в комнате слышалось только их тяжелое дыхание. Наконец он
скатился с нее, но рука по-хозяйски тяжело накрыла влажные волоски на
выступающем между ног треугольнике. Аласдэр повернулся, приподнялся на локте
свободной руки, заглянул ей в лицо и улыбнулся.
— В одном ты совершенно права, моя Эмма. Вместе нам очень
хорошо. — Он наклонился поцеловать ее в лоб — в самую кромку волос — и
слизнул соленые капельки пота. — Давай, дорогая, попробуем исправить
то, что было.
Эмма ничего не ответила, только подняла руку и погладила его по щеке.
— По крайней мере как ты думаешь, это возможно? — Аласдэр пытался
скрыть разочарование, но оно сквозило в его голосе.
— Нет, невозможно, — ответила она.
Глава 10
— Эмма, радость моя, я так беспокоилась! Где ты была? — Одетая по-
вечернему — в бледно-лиловое шелковое платье и в шляпке бабочкой, —
Мария поспешила к дверям, как только девушка появилась в холле.
Стемнело, но дождь не утихал. И Аласдэр нанял фаэтон, чтобы привезти ее из
Ричмонда, а сам ехал верхом и вел под уздцы Ласточку.
— Взгляни на свой костюм! — Мария в ужасе всплеснула
руками. — Ты вся в грязи!
Эмма и сама понимала, что Элиза не очень расстаралась: дорожное платье выглядело не лучшим образом.
— Я промокла, — объяснила она. — Но Тильда приведет его в
порядок. Прикажи отложить ужин. Мне потребуется не больше получаса, чтобы
переодеться. — Девушка направилась к лестнице. Почему-то ей оказалось
трудно посмотреть Марии в глаза.
— Может быть, сегодняшним вечером нам стоит остаться дома? — с
сомнением предложила компаньонка. — После такого испытания неразумно
рисковать — ты можешь подхватить простуду.
— С каких это пор попасть под ливень считается испытанием? — Эмма
фыркнула и, взбегая по ступеням, бросила через плечо: — Пожалуй, я приму
горячую ванну и через полчаса спущусь.
Мария покачала головой — Эмма становилась настоящим ураганом, когда ей
требовалась встряска. Но чтобы подстраховаться, Мария велела Харрису
перенести ужин на час. Времени хватит, чтобы добраться в
Олмэкс
до
одиннадцати — несносного часа, когда для всех опоздавших закрываются двери.
Даже принц Уэльский ни за что бы не решился пренебречь этим нерушимым
правилом. Хотя он не появлялся в
Олмэксе
ни при каких обстоятельствах. Там
развлечением служили танцы, а не карточная игра, и закуски были не из тех,
что удовлетворят непомерный аппетит пьяницы.
Тильда сетовала и причитала над испорченным нарядом хозяйки, а лакеи в это
время носили по лестнице кувшины с горячей водой для ее ванны.
Эмма с явным удовольствием скинула с себя одежду и залезла в медную ванну.
Горячая вода омыла кожу и сняла оставшееся после долгих дневных игр
напряжение.
Девушка сонно улыбнулась, потирая в ладонях мыло с запахом вербены. Она
успела позабыть это восхитительное ощущение неги и удовлетворения после
того, как ко всему ее телу прикасались с неподдельной страстью. Эмма
размякла, словно бы вся раскрылась и горела огнем. И не собиралась портить
это ощущение, размышляя о том, что случится дальше.
— Зеленое креповое платье, Тильда, — приказала она. — С белой
нижней юбкой. — Встала, стряхнула с себя капли и завернулась в поданное
служанкой полотенце. Эмма чувствовала на коже аромат мыла и в то же время
ощущала рядом тело Аласдэра. Она и раньше подмечала, что кожа и мышцы хранят
собственные воспоминания.
— И кашемировую шаль, леди Эмма, — скорее не спрашивая, а
утверждая, предложила Тильда, втирая помаду в волосы на висках, пока они не
заблестели и не стали отливать красноватым золотом. — Зеленое и
золотистое очень подходят друг к другу.
Эмма согласилась кивком головы, сунула затянутые в шелковые чулки ноги в
крохотные зеленые туфельки и застегнула у ворота три ряда бесподобных
жемчужных пуговиц — подарок от Неда на день рождения в двадцать один год.
Подумав секунду, дополнила наряд такими же жемчужными серьгами — подарком
Аласдэра.
В дверь спальни постучали, и Тильда пошла открывать дверь.
— Какой чудесный букет, мадам! — воскликнула она, принимая у
стоявшего в коридоре лакея цветы. — Белые розы! Они прекрасно подойдут
к вашему платью. Надо прикрепить к перчатке и на запястье.
Она подала букет Эмме — три превосходные белые розы, перехваченные
серебряной лентой. Изящно и со вкусом. Но что еще ожидать от Аласдэра? Эмма
улыбнулась и потянулась к карточке.
Дорогая, прикрепите к Вашему платью эти цветы, и я стану самым счастливым
человеком на свете. Ваш преданный слуга Поль
.
— О! — Девушка невольно наморщила нос. Изящные цветы,
бесцеремонное послание! Неужели она дала мужчине столько поводов? Но
справедливость требовала признать: в ее флирте он мог вполне углядеть
поощрение. Да что там говорить, она сама собиралась его обнадежить. А теперь
придется охлаждать — самое неблаговидное занятие. Она может показаться
ветреницей, если не придумает, как с достоинством выйти из создавшегося
положения. — Нет, Тильда, я это не надену. — Эмма остановила
служанку, уже готовую приколоть цветы к длинным шелковым перчаткам.
— Как жаль, леди Эмма! — огорчилась та.
— Цветы хороши, — успокоила ее госпожа, — но я собираюсь
надеть золотые материнские браслеты. — Она полезла в шкатулку с
драгоценностями. Служанка с любопытством посмотрела на нее, положила букет
на туалетный столик и достала шаль. Накинула ее Эмме на плечи и отошла,
чтобы оценить эффект.
— Очень модно, леди Эмма, — удовлетворенно проговорила она и поправила шнуровку на груди.
Улыбка Эммы стала немного рассеянной. Праздничное настроение несколько
упало, потому что предстояло разочаровать Поля Дени. К тому же под
пристальным взглядом Аласдэра. Он сказал, что тоже будет в
Олмэксе
. И Эмма
не понимала, как сможет находиться в обществе обоих мужчин и не вспоминать о
бронзовой нимфе.
История о нападении на эмигранта скорее всего уже у всех на устах. Поль
наверняка признался во всем герцогу Девизу, раз неприятность случилась в
доме вельможи. Но потом девушка вспомнила: когда утром она преподносила Полю
собственную версию событий и заявила, что так и не вернулась в оранжерею,
француз ответил, что ждал ее
целую вечность
. Почему он не рассказал о
нападении? Это было бы вполне естественно.
Может быть, из-за гордости? Не захотел признаться, что подвергся такому
унижению? Единственный ответ. И пожалуй, самый вероятный. Поль Дени не
выставит себя на посмешище свету. А смеяться бы стали — зло смеяться, и не
только над ним — над любым. В обществе любят потешаться над скандальным
несчастьем других.
Эмма задумчиво спустилась по лестнице. Мария сразу же засуетилась и
запорхала вокруг: она беспокоилась, как бы ее подопечная не пострадала от
холода.
— Дорогая, ты уверена, что не следует принять один из порошков доктора
Беннета... чтобы предупредить ангину? С больным горлом лучше не шутить.
— Ты еще не упомянула оспу и тиф. Обойдусь, — отрезала Эмма.
— Ну да, конечно... Но ты понимаешь, что я хотела сказать...
— Ты как наседка. — Девушка тепло улыбнулась. — Ну ладно,
пошли ужинать. Я ужасно проголодалась. — Пикник в греческом храме,
казалось, состоялся очень давно. А приготовленный Аласдэром перед тем, как
они уехали из
Зеленого гуся
, коньячный пунш нисколько не утолил голод,
хотя и навеял приятный дурман во время промозглой дороги домой.
Мария немного успокоилась. Она знала, что хороший аппетит свидетельствует о
крепком здоровье.
Они уже собирались сесть за стол, когда из вестибюля донесся чей-то голос.
Эмма замерла, рука застыла на спинке стула.
— Неужели Аласдэр? — удивилась Мария. — Интересно, он
останется на ужин?
— Если пригласите, — ответил с порога молодой человек. — Я
отвел Ласточку в конюшню. Сэм считает, что обваренные кипятком отруби —
панацея от любой неприятности после дождя. Я думал, тебе интересно будет
знать, Эмма.
Аласдэр улыбнулся, довольный собой, и обозрел стол.
— Если это настоящие эйлсбери, я, безусловно, останусь. А потом буду
сопровождать вас обеих на Кинг-стрит.
Он был одет для
Олмэкса
. И Эмма в который раз подметила, что черные
бархатные бриджи до колен, белый жилет, полосатые чулки и приталенный фрак с
фалдами очень идут его изящной фигуре. И сегодня не изменила своего мнения.
Он выглядел словно изящная гибкая пантера — сдержанная и в то же время
грозная.
— Сейчас я накрою, сэр. — Харрис щелкнул пальцами спешащему лакею,
чтобы тот поставил еще один прибор.
Аласдэр встал за стулом Эммы и придержал его для нее. Руки словно невзначай
коснулись ее плеч. И он почувствовал, как она напряглась. Молодой человек
помедлил и, прежде чем сесть на свое место, несильно сжал ей сзади шею.
Его взгляд упал на буфет, где стояла бутылка с вином.
— Кларет, Эмма? К ужину.
— Подать бургундское, сэр? — тут же спросил Харрис.
— Остались бутылки девяносто девятого года? Из той партии, что была
подарена лорду Эдварду на его совершеннолетие?
— Шесть штук, сэр. Пойду возьму одну в подвале. — Дворецкий
двинулся к выходу.
Эмма нахмурилась. Это ее дом, и Харрис должен подчиняться ей. Но память о
прошлом прочно засела в его голове: дворецкий явно вспомнил старые времена,
когда Аласдэра наравне с Недом считали одним из членов семьи.
Гость поднял глаза и увидел выражение лица Эммы.
— О! — На его губах появилась грустная улыбка. — Я превысил
свои полномочия?
— Джентльмены знают о винах гораздо больше, чем дамы, —
примирительно заявила Мария. — Эмма нисколько не против того, чтобы вы
распоряжались напитками.
— Мария, что за чушь! — запротестовала девушка. — У тебя какие-
то древние понятия. Я разбираюсь в винах не хуже Аласдэра.
— Тебе положено, — вставил он. — Потому что всему, что ты
знаешь, ты выучилась от Неда и от меня. Хотя, кажется, забыла некоторые
основополагающие вещи. — Он с упреком покачал головой.
Прежде чем Эмма успела возмутиться, заговорила Мария:
— Ты, конечно, не совсем обычная дама, но вообще я предпочла бы
оставить подобные дела в умелых руках мужчин. Аласдэр, угощайтесь уткой. И
вареные грибы вам придутся по вкусу.
Аласдэр положил себе сам, а вскоре с двумя запыленными бутылками
бургундского Неда появился Харрис и стал разливать.
— Немного и мне. Спасибо, — проговорила Мария. — Бургундское
для меня тяжеловато.
— Бедняга миссис Уидерспун! Харрис, налейте ей бокал кларета. —
Эмма уколола Аласдэра взглядом. — У миссис Уидерспун от бургундского
болит голова.
— Ах вот что! Это объясняет промах нашей хозяйки! — с облегчением
воскликнул Аласдэр. — А то я было начал подозревать, что Эмму покинул
вкус. Кларет хорош перед ужином, а не во время еды. — Он милостиво
посмотрел на девушку поверх бокала.
Каким он был несносным! Никто не мог вывести Аласдэра из себя. А он
чувствовал себя здесь как дома — держался настолько легко, что всякое
проявление оскорбленного достоинства могло показаться глупостью. Эмма
положила себе пирога с мясом и с внезапным горьким чувством утраты поняла,
как в доме не хватало Неда — он бы сумел ответить на насмешку. В ушах
зазвучал его немного насмешливый голос в противовес такому ехидному тону
Аласдэра. Сочный смех, более глубокий по сравнению со смехом друга.
Эмма подняла голову и встретилась с немигающим взглядом опекуна. Он понял, о
чем она подумала. Глаза наполнились состраданием и чувством собственной
утраты... их общей утраты. Нед бы порадовался тому, что случилось между
ними, поздравил бы себя с тем, что выбрал правильную стратегию. Но понял бы
он, что теперь она так же далека от мысли о свадьбе с его другом, как и три
года назад, когда сбежала от алтаря?
Мария, явно не понимая, что над столом внезапно нависла туча, пересказывала
какой-то слух. Прошло несколько секунд. Аласдэр что-то заметил — раз,
другой, третий, — и они принялись болтать, предоставив Эмме в молчании
собираться с мыслями.
Она была совершенно не против провести сегодняшний вечер в обществе. Она
сможет думать о своем, поддерживая небрежную светскую болтовню: ведь на
таких раутах она сходит за серьезный разговор. Они сойдутся с Аласдэром на
паре танцев, но не больше — иначе их осудят за нарушение неписаного закона
клуба. А Поль Дени, если и надуется на нее за то, что она не приколола его
цветы, никак не сумеет этого выразить.
— О чем задумалась? — тихо спросил Аласдэр, когда после ужина в холле подавал ей накидку.
— Ты считаешь, у меня нет повода? — так же тихо отозвалась Эмма и
улыбнулась.
— Если так, он, надеюсь, приятный. — Молодой человек слегка
нахмурился. Он не верил, что размышления вызывали у девушки буйный восторг.
Эмма едва заметно пожала плечами и первой вышла на улицу, где их уже ожидала
карета. Дождь перестал, и мерцающая луна играла на небе со стремительно
несущимися облаками.
Поль Дени приехал в собрание необыкновенно рано. Его учтиво приветствовала
патронесса и представила нескольким девицам, которые в ожидании партнеров
терпеливо сидели у стен. Но он сам не сводил глаз с дверей, чтобы не
пропустить прибытия Эммы Боумонт. В его кармане хранилась склянка, в которой
плескалось достаточно настойки опиума, чтобы усыпить человека вдвое выше и
тяжелее леди Эммы. И он собирался навеять ей этот сон в самом конце вечера.
Освежающие напитки, мягко говоря, не отличались разнообразием: чай, оршад,
лимонад. Но Поль рассудил, что танцы вызовут жажду и тогда в конце вечера
вполне естественно предложить даме бокал. Ему не составит труда подмешать
туда снадобья — потребуется лишь одно ловкое движение рукой.
Эмма поедет домой в карете. Служанка уложит ее в кровать. И девушка проспит
все на свете. Даже похищение... если придется ее похитить. Но Поль надеялся,
что этого не потребуется. Очень уж хлопотное дело: если она и переживет
допрос, жить ей все равно не позволят. Поль, если того требовало дело, не
был против убийства, или ликвидации, как он любил говорить, но предпочитал
более мягкие методы.
Он занимал пустым разговором очень юную и косноязычную даму, когда в комнату
вошла Эмма
...Закладка в соц.сетях
