Жанр: Любовные романы
Серебряная роза
...ур, что те из нас, кто хорошо знает
Ариэль, знакомы и со всеми ее прихотями и капризами.
- Тогда мне предстоит узнать много интересного, - ответил Саймон.
Он улыбнулся, и в улыбке его было что-то такое, от чего Оливер непроизвольно
отдернул назад голову, словно на него бросилась кобра.
- Мне всегда казалось, что в разделенной радости мало удовольствия, - заметил на это
Оливер.
Свидетели их разговора невольно затаили дыхание. Но граф Хоуксмур продолжал
улыбаться:
- Щедрость - дар королей, Беккет.
С этими словами Саймон медленно, но решительно повернулся к нему спиной и
зашагал прочь.
Глава 7
Рэнальф стоял на лестнице у входа в большой зал замка, глядя на толпу людей во дворе.
Увидев идущую от конюшен Ариэль, он поспешно спустился по ступеням и решительно
двинулся к сестре. Та пробиралась в толпе, сопровождаемая собаками, с озабоченным
выражением на лице.
- Какого черта, где тебя носило? - яростным шепотом спросил Рэнальф, хватая ее за
руку повыше локтя.
Собаки зарычали, но он не обратил на них внимания.
- Как ты посмела исчезнуть, не сказав никому ни слова! И где ты была? Отвечай сейчас
же! - дернул он ее за руку.
Собаки снова зарычали, на этот раз предостерегающе. Рэнальф выругался себе под нос,
но все же выпустил руку сестры.
- Какое имеет значение, где я была? - вопросом на вопрос ответила Ариэль. - Ведь я же
вернулась.
- Но одетая словно простолюдинка! - прошипел Рэнальф сквозь стиснутые зубы. -
Только погляди на себя. У тебя достаточно денег, чтобы одеваться прилично, как это и
положено на торжестве по случаю бракосочетания, а ты бродишь у всех на виду в
потрепанном костюме для верховой езды, да еще такая грязная, будто валялась с кем-то на
сеновале... Боже, у тебя даже башмаки дырявые.
Ариэль бросила взгляд на юбку своего старого костюма для верховой езды.
Действительно, она вся была перемазана грязью, к ней прилипли соломинки, а башмаки,
хоть и не рваные, были в самом деле потрепаны и давно не чищены. Сегодня утром она
чувствовала себя так неуютно под насмешливым взглядом мужа, что схватила из
гардероба первое, что подвернулось под руку, не думая ни о каких последствиях.
- Думаю, ты хорошо погуляла в такое чудесное утро, женушка, - раздался спокойный
голос Саймона.
Граф Хоуксмур пробрался сквозь толпу так тихо, что ни Рэнальф, ни его сестра даже
не заметили его приближения. Услышав голос мужа, Ариэль взглянула на него с улыбкой,
надеясь, что приход Саймона избавит ее от неприятного объяснения с братом.
- Я немного проехалась в двуколке. Простите за опоздание, но я заехала дальше, чем
собиралась, и совершенно забыла про время.
- Что ж, чудесный способ выразить уважение своему мужу, - бросил сестре Рэнальф. -
А потом вдобавок появиться пред всеми, одетой как какая-нибудь шлюха-крестьянка,
валявшаяся на сеновале. Чтобы кругом говорили, что сестра графа Равенспира
расхаживает как последняя трактирная потаскушка...
- Ладно, прекратите, Равенспир! - Саймон снова прервал гневную тираду Рэнальфа. -
Такими публичными выговорами своей сестре вы лишь еще больше позорите свое имя.
Ариэль покраснела до корней волос, смущенная больше заступничеством мужа, чем
выволочкой брата.
- Разве облик вашей жены не имеет отношения также к имени Хоуксмур? - Тон
Рэнальфа был откровенно насмешливым. - Но может быть, Хоуксмуры в этом отношении
не столь щепетильны?
- После того как я познакомился с вашим гостеприимством, я не могу позволить себе
обращать внимание на подобные вещи, - невозмутимо парировал Саймон. Затем он
повернулся к Ариэль, которая по-прежнему стояла рядом с ним, сгорая от смущения и
досады. - Во всяком случае, вы правы в одном, Равенспир. Улаживать такие промашки
жены - дело мужа, а не брата. Пожалуй, вы и в самом деле не совсем готовы принять
участие в охоте, моя дорогая. Вероятно, вам следует сменить костюм на более
соответствующий положению наших семей. Я уверен, что охотники смогут подождать еще
несколько минут.
Ариэль повернулась и, не говоря ни слова, направилась в дом. Она низко опустила
голову, чтобы капюшон скрыл ее пылавшие от стыда щеки. Это была одна из самых
досадных ее слабостей: кожа молодой женщины была так нежна и прозрачна, что при
малейшем поводе она заливалась румянцем. При этом собственное смущение усиливалось
еще больше, так что получался заколдованный круг.
Но почему Саймон вмешался в их разговор? Все гневные упреки Рэнальфа отскакивали
от нее, как горох от стенки, а приняв ее сторону, Хоуксмур сделал из мыши слона. К тому
же на самом деле он был вовсе не на ее стороне. Он отправил ее привести себя в порядок,
как отправляют несмышленого ребенка, севшего, перемазавшись, за обеденный стол в
приличном обществе.
Однако когда Ариэль, войдя в свою спальню, посмотрелась в зеркало, она была
вынуждена признать, что оба мужчины были правы. Волосы ее превратились в спутанный
ветром колтун, лицо было покрыто слоем пыли с проселочной дороги, и эта же пыль
покрывала ее потрепанный костюм для верховой езды, а юбка была перемазана грязью.
"Но у меня были куда более важные заботы", - твердила Ариэль себе под нос, яростно
сражаясь с пуговицами и крючками.
Оставшись в одной батистовой кофточке, она вымыла лицо, потом протерла влажной
губкой шею и подмышки и стала приводить в порядок волосы. Резко наклонившись, она
перебросила их вперед, закрыв лицо, и принялась яростно расчесывать густую массу. Она
еще бормотала что-то про себя, укрытая завесой волос цвета меда, когда от двери донесся
голос ее мужа.
- Гости ваших братьев уже начинают нервничать из-за задержки. Я не очень-то гожусь
в камеристки, но, возможно, смогу помочь вам.
Ариэль резко выпрямилась; перебросив копну волос на спину. Щеки ее порозовели от
возни с прической и от нового оскорбления.
Собаки приветствовали вошедшего Саймона радостным вилянием хвостов. Их хозяйка,
однако, смерила графа разъяренным взглядом.
- Я не нуждаюсь в вашей помощи, милорд! Кстати, весьма нелюбезно входить в мою
комнату без стука.
- Прошу простить, но дверь была открыта, - небрежным тоном ответил Саймон,
закрывая за собой дверь и глядя на Ариэль с легкой усмешкой. - Кроме того, обычно мужу
не запрещается входить в комнату его жены.
- Вы вполне ясно дали мне это понять, - упорствовала Ариэль. - Как я понимаю, из
этого следует, что у жены нет права на уединение.
- Вовсе нет.
Граф Хоуксмур сделал несколько шагов, все так же приволакивая ногу, и взял щетку
для волос из рук жены.
- Сядьте.
Положив руку на плечо Ариэль, он заставил ее опуститься на невысокий стул перед
зеркалом и принялся расчесывать густые локоны уверенными, ритмичными движениями.
- Я мечтал об этом с того самого момента, когда увидел вас вчера ждущей меня во
дворе и держащей шляпу под мышкой. Солнце играло золотом ваших волос. Это было
восхитительное зрелище...
И Саймон, приподняв одну прядь, которая была чуть светлее общей массы цвета
темного меда, залюбовался ею.
Ариэль взглянула на отражение мужа в зеркале. Он улыбался про себя, во взгляде его
появилось чувственное выражение, лицо, покрытое шрамами, утратило свою строгость,
словно простое расчесывание ее волос вызывало в нем любовное томление. Ариэль
обратила внимание на то, что его руки, большие и загрубевшие, с нежностью касаются ее
волос. Ей захотелось самой взять эти руки и прижаться к ним щекой. По телу молодой
женщины пробежала дрожь.
- Вы совсем замерзли, - тут же произнес он и отложил щетку в сторону. - Да и огонь
почти погас.
Повернувшись к камину, он подбросил в него дров и раздул огонь, который зашумел с
новой силой.
- Но вам надо одеться, пока вы не замерзли окончательно.
Он, хромая, подошел к гардеробу.
- Угодно вам надеть тот костюм, в котором вы были вчера? Этот алый бархат вам очень
к лицу.
Достав костюм, о котором шла речь, Саймон обвел взглядом весьма скромное"Она явно знает, как использовать свою физическую силу наилучшим образом", -
заинтригованно подумал он.
- Мне кажется, что Саймон слишком тяжел. Вы не сможете его поддерживать, мадам, -
смущенно заметил Джек.
- А вот и нет, - ответил на это Саймон с легкой усмешкой на устах. - Ариэль вовсе не
бесплотный дух, как можно подумать, если судить по ее внешности и имени.
- Мне еще ни от кого не приходилось слышать столь причудливого мнения, - возразила
на это Ариэль. - Меня вообще считают весьма прочно стоящим на земле человеком. Я
думаю, что безвыходных ситуаций не бывает, и когда я предлагаю помощь, то человеку
лучше поступиться своей гордостью и принять ее.
- Именно про это говорил тебе и я, Саймон, - коротко хохотнул Джек.
- Ну а у меня нет времени для гордыни, - сказала Ариэль, когда они подошли к
лестнице. - Если вы отдадите свою трость лорду Чанси и будете держаться за перила, а
другой рукой опираться на меня, то спуститесь вниз как ни в чем не бывало.
- Как вы уверены во мне!.. - Саймон поймал себя на том, что улыбается, несмотря на
боль.
Такой упрек со стороны этого юного создания был совершенно не заслужен им, и все
же в Ариэль было нечто, вызывающее доверие к ней.
Войдя в большой зал, Саймон опустился на скамью во главе стола, раскланиваясь с
хозяевами и гостями.
Ариэль заняла свое место рядом с мужем и поцокала языком, подзывая собак, которые
послушно улеглись у ее ног.
- Я не хочу, чтобы эти чертовы собаки лежали здесь, - неожиданно заявил Рэнальф. -
Им не место за праздничным столом.
- Но твои звери тоже здесь разгуливают, - миролюбиво произнесла Ариэль, указывая на
нескольких спаниелей, вертевшихся вокруг столов.
- Мои по крайней мере не размером с пони, - сказал Рэнальф.
- Зато мои ведут себя смирно. А твои вертятся под ногами у слуг и выпрашивают еду. -
Голос Ариэль стал резким. - Мои собаки куда лучше воспитаны.
- И все равно я не хочу их здесь видеть, - Рэнальф щелчком пальцев подозвал слугу. -
Возьми собак леди Ариэль и запри их в конюшне.
Ариэль с разгоревшимся лицом оттолкнула свое кресло и встала.
- Ты не сделаешь этого. Мои собаки останутся со мной!
- Тогда, быть может, сестричка, ты предпочтешь и пировать вместе с ними там же, в
конюшне? - Рэнальф тоже привстал в кресле.
- Несколько странный спор за праздничным столом. - Голос Саймона разрядил
сгущающееся напряжение.
Граф Хоуксмур не мог себе представить, чтобы такая перебранка между братом и
сестрой вдруг началась во время праздничного застолья на виду у двух сотен гостей.
Оглянувшись по сторонам, он заметил, однако, что лишь его собственные друзья
шокированы ссорой. Остальные участники застолья не слишком заинтересовались
происходящим, хотя, пожалуй, им было интересно, кто одержит верх в споре.
- Отведите собак в свою комнату, - негромко велел Саймон Ариэль.
Она повернулась к мужу, яростно блеснув глазами. Все тем же негромким голосом он
продолжал:
- Вы лишь унижаете себя этой перебранкой. Почему вы все время играете в игру,
которую навязывает вам брат?
Ариэль вспомнила его холодное недовольство сегодня утром, когда она унизила
Оливера и отвечала на сальности брата в том же духе. Затем она взглянула на
разгневанного Рэнальфа, угрожающе поднявшегося из-за стола с побелевшим от ярости
лицом.
Встав с кресла, Ариэль жестом руки велела собакам следовать за ней и, гордо
выпрямившись, высоко подняв голову, вышла из зала.
Рэнальф схватил со стола бутылку с вином, наполнил свой кубок и залпом осушил его.
- Ваша жена - совершенно невыносимое создание, Хоуксмур. Желаю вам наслаждаться
ею... и при этом всегда быть начеку.
Его оскорбительный хохот разнесся по залу.
Саймон никак не отреагировал на выпад, как уже не раз оставлял без внимания
множество других язвительных замечаний. Он лишь что-то негромко сказал лорду
Стэнтону и вернулся к прерванному ужину.
Через несколько минут в зале снова появилась Ариэль, села на свое место и взяла в
руки бокал, с отвращением бросив взгляд на тарелку с едой. Всего час назад она едва не
умирала с голоду, но теперь внезапно потеряла аппетит.
- Вы не едите?
- Я не голодна.
И она искоса быстро взглянула на мужа. Саймон протянул руку к графину с вином и
наполнил ее бокал, негромко заметив:
- Порой лучше предоставить события самим себе, моя дорогая девочка.
- Но как вы можете защищать несправедливость? - спросила Ариэль, радуясь
возможности поговорить откровенно.
- Есть вещи, которые не стоят того, чтобы на них отвечать. Ввязываясь в спор, человек
только унижает себя. - Граф пристально взглянул на Ариэль, и та почувствовала, что
краснеет.
- Вы хотите сказать, что мне не следовало отвечать Ральфу и Оливеру сегодня днем?
- Да, именно это я и хотел сказать.
Ариэль потупила взор, не в силах выносить его настойчивый укоризненный взгляд.
Неужели он прав? Она всегда гордилась тем, что может на равных разговаривать со
своими братцами. Неужели она просто роняла собственное достоинство, опускаясь до их
уровня? Возможность существования такой точки зрения никогда раньше не приходила ей
в голову.
- Позвольте мне положить вам вот эту великолепную ручьевую форель, - произнес
Саймон совершенно другим тоном, немедленно осуществляя свое предложение. - Она из
этих мест?
Ариэль ответила не сразу. Ей в отличие от него не так легко давался переход от одного
настроения к другому. Взгляд молодой женщины остановился на его сильных длинных
пальцах, которые сейчас очищали рыбу от костей с таким изяществом, словно вышивали
тонкую ткань. Это пришедшее на ум сравнение заставило Ариэль улыбнуться, и
охватившее ее напряжение несколько спало. Эти большие, ширококостные кисти, пальцы
с коротко остриженными квадратными ногтями, мозолистая кожа рук совершенно не
вязались с мыслью о рукоделии.
У Оливера были белые мягкие руки с длинными пальцами. Но далеко не всегда они
были проворными и нежными. Ариэль почему-то не могла представить себе, чтобы
мозолистые руки Саймона, привычные к шпаге, сделали движение, которое не было бы
тщательно рассчитано. Если они и действовали грубо, то для этого у их обладателя всегда
был серьезный повод.
И снова по телу молодой женщины пробежала уже знакомая ей дрожь. Дрожь,
рожденная смешанными чувствами восторга и предвкушения наслаждения. Тело Ариэль
отвечало на рожденное ее воображением прикосновение этих рук к ее телу.
- Вам холодно? - спросил Саймон, кладя очищенную от костей половинку форели на
тарелку жены.
- Нет. - Ариэль отчаянно затрясла головой, щеки ее порозовели, словно на них повеяло
жаром. - Форель была выловлена в Грейт-Оуз, это примерно в пяти милях отсюда.
И чтобы скрыть смущение, Ариэль набросилась на рыбу, забыв, что у нее только что не
было никакого аппетита.
- Какой интересный у вас браслет!.. - Саймон легонько погладил пальцами сплетение
золотых полос, инкрустированных жемчугом.
Ариэль положила вилку и подняла запястье так, чтобы в свете канделябров сверкнуло
золото, разлилось мягкое сияние жемчуга и блеск серебра смешался с густым красным
цветом рубина.
- Это подарок Рэнальфа.
- Да, сестричка! - прокричал со своего места Рэнальф. - Подарок от твоего брата.
Посмотри на него повнимательнее и по достоинству оцени.
Губы Ариэль сжались.
- Я всегда ценила твои подарки, Рэнальф. Их самое замечательное и ценное свойство -
редкость.
Почувствовав, как напрягся ее муж, Ариэль тут же склонилась над тарелкой.
- Думаю, вы хотите сказать, что я не должна была реагировать на его слова, -
прошептала она. - Но вы не знаете всего.
- В самом деле? - Саймон снова повернулся к жене, внимательно глядя ей в лицо. -
Если есть нечто, что я должен знать, пожалуйста, просветите меня.
Ариэль почувствовала, что предательская краска снова заливает ей щеки.
- Вам следует понять, сэр, что мои братья никак не могут смириться с этим браком.
Он кивнул.
- Да, это я понял. На Рэнальфа было оказано некоторое давление.
- Как я догадываюсь, королевой?
- Ее величество сказала свое слово, - ответил он, намеренно не вдаваясь в подробности.
- И такое же давление было оказано на вас?
Граф Хоуксмур покачал головой, и слабая улыбка смягчила угрюмое выражение его
лица.
- Нет, Ариэль. Давления на меня не оказывали. Сказать по правде, идея со свадьбой
принадлежит именно мне.
- Но для чего? - Безотчетно она положила ладонь на его руку. Браслет ярко сверкнул на
темно-коричневом бархате.
- Я хотел таким путем установить мир между нашими двумя семьями. - Саймон
покачал головой, усмешка его стала саркастической. - Наивная мысль, достойная
последнего деревенского идиота.
Рука Ариэль соскользнула с рукава мужа. Она снова взяла вилку и принялась за
лежащую на тарелке рыбу.
- Не представляю, как может воцариться мир между Хоуксмурами и Равенспирами,
если их разделяет море крови и предательства.
Саймон взял в руки бокал и стал задумчиво крутить его в пальцах, рассматривая на
свет темно-красное вино.
- Не только, есть и любовь. Ваша мать и мой отец были любовниками. И отдали жизнь
за эту любовь.
- Но это была порочная любовь. Ваш отец соблазнил...
- Довольно! - резко оборвал граф ее горячие слова. - Ведь между нами этого нет,
Ариэль.
Он залпом выпил свой кубок и обратился с каким-то вопросом к одному из своих
друзей, сидевших напротив.
Ариэль тоже поднесла к губам свой бокал. Потом разломила кусок хлеба и принялась
задумчиво катать шарики из мякиша, почти не обращая внимания на разговоры вокруг
себя. Если ее мать не была невинной жертвой, соблазненной, изнасилованной и
обесчещенной негодяем, то оставалось единственное объяснение - ее мать со всей силой
страсти бросилась в объятия Хоуксмура. Вряд ли такая версия устроила бы ее братьев, и,
уж во всяком случае, она совершенно не устроила бы ее отца. Ведь именно он убил
Хоуксмура за бесчестье своей жены, а смерть Маргарет была лишь трагической
случайностью. По крайней мере именно это он всегда повторял.
Но было ли это правдой? Что, если эти мужчина и женщина просто отбросили в
сторону древнюю вражду между их семьями и предались запретной страсти?
Такая возможность никогда раньше не приходила Ариэль в голову. В свое время она
просто приняла на веру семейную версию того давнего события, как Священное Писание.
В глубокой задумчивости Ариэль щелчком послала хлебный шарик, скатанный ею, в
пространство. Он приземлился точно в центре большого блюда с олениной, которое
стояло перед ее мужем.
Саймон удивленно взглянул на появившийся в его тарелке посторонний предмет, а
потом обратил вопросительный взор на свою жену.
- Прошу прощения, сэр. Я сделала это совершенно машинально.
На лице его было написано такое удивление, что Ариэль едва сдержала рвущийся из
груди смех. Вытянув руку с вилкой, она выловила из его тарелки хлебный шарик.
- Играть с едой непозволительно даже детям, - строго произнес ее муж, но смешинки в
его глазах странно не вязались с этой суровостью.
Что-то совершенно неотразимое было в атмосфере озорства, которая создавалась
вокруг Ариэль. Он уже однажды видел ее в таком шаловливом настроении и заметил, что
в такие моменты, отбросив свою постоянную серьезность, которая делала Ариэль старше
своих лет, его жена сразу становилась как-то моложе, а из взгляда пропадала всегдашняя
настороженность.
- Он как будто выскользнул у меня из пальцев, - с шутовской обстоятельностью
объяснила Ариэль. - Словно камень из рогатки.
Саймон только усмехнулся:
- Так вам случалось охотиться и с рогаткой?
Ариэль сделала вид, что раздумывает над его вопросом.
- Мне больше нравится охотиться с соколом или с луком и стрелами, - сказала она
наконец.
- Но на сегодняшней охоте вы показали себя опытным стрелком.
Она пожала плечами.
- У меня хороший глазомер, с каким бы оружием я ни охотилась.
Саймон откинулся на спинку кресла, поудобнее вытянув больную ногу. Да, ему
досталась совершенно необыкновенная жена.
- Как я понимаю, вы уже довольно долго управляете хозяйством своих братьев.
- С пятнадцати лет, - засмеялась она, но смех этот прозвучал не слишком весело. - До
смерти моего отца - мне тогда было одиннадцать - всем заправляла его любовница, хотя и
спустя рукава.
- Понятно. Значит, любовница вашего отца жила здесь?
- Да, вполне открыто, около пяти лет. И из-за этого имя Равенспир не стало
популярнее в округе.
Ариэль снова нервно принялась катать шарики из хлебного мякиша.
- Она и я терпеть не могли друг друга, так что я старалась не попадаться ей на глаза.
Молодая женщина замолчала, словно сказав все, что должна была сказать, но Саймон
уже достаточно ясно представил себе всю картину. Юная сирота растет в распутной
атмосфере дома, лишенного любви. Ничего удивительного, что она порой была столь
резка и несдержанна.
- Вы чему-нибудь учились, Ариэль?
- О, я читаю на латыни и греческом столь же свободно, как и на английском, и так же
свободно пишу на всех трех языках, - ответила она, снова пожав плечами. - Правда, я не
особенно в ладах с числами, но все же могу проверить счета, так что в хозяйстве меня не
обмануть.
- И кто же вас научил этому?
В голосе Саймона звучало нескрываемое удивление. Столь обширное образование было
совершенно необычно для женщины, в особенности с детства предоставленной самой
себе.
- Наш викарий всегда очень заботился обо мне. Даже после того, как он поймал меня
совсем маленькой у себя в саду на яблоне вместе с несколькими цыганятами... - Смех
Ариэль звучал очень мелодично, воспоминание об этом случае согрело ее душу. -
Преподобный Коллинз считал, что праздность ума ведет к озорству. Мне кажется, он
просто боялся, что я сбегу с цыганами. И он был не так уж далек от истины в своих
опасениях, - вновь рассмеявшись, добавила она. - Мне страшно пришлась по душе свобода
в их таборе. Они все были такими грязными и ходили в лохмотьях, но, как мне казалось,
все время только и делали, что смеялись, плясали и пели. Разумеется, тогда я была
слишком мала, чтобы видеть все убожество такой жизни.
Саймон вытянул ногу, и мышцы пронзила боль, настолько острая, что у него захватило
дыхание. Лицо его побледнело, над бровями выступили капли пота. Сжав в кулаки
лежащие на столе кисти рук, он ждал, когда боль отступит.
Ариэль тихо сидела рядом с ним, ожидая, пока его дыхание снова станет нормальным.
Она обратила внимание, что все друзья Саймона заметили, что с ним происходит, и
следили за ним встревоженными взглядами.
Дождавшись, когда боль немного отпустит его, Ариэль отодвинула от стола свое
кресло и встала, слегка покачиваясь, как будто перебрала вина.
- Пойдемте, муж мой, мне хочется спать.
Положив руку на плечо Саймону, она улыбнулась, глядя на мужа сверху вниз,
прищурив глаза и призывно полуоткрыв губы.
- Вы не будете возражать, брат мой? - бросила она взгляд на Рэнальфа. - У
новобрачных есть дело наверху.
Подняв свой бокал, словно за здоровье всех присутствующих, Ариэль поднесла его к
губам и, запрокинув голову, начала пить.
В это время Оливер Беккет поднялся со своего места и прошел вдоль стола за спинами
сидящих. Не замеченный Ариэль, он встал у нее за спиной и вытащил из ее прически
заколку, удерживавшую тяжелый узел волос. Тяжелая волна цвета темного меда упала на
спину молодой женщины. От неожиданности голова Ариэль сильнее запрокинулась, и
осушенный кубок упал на стол. Оливер при виде этого зрелища ехидно засмеялся.
- Как забавно, - спокойно улыбнулась Ариэль, движением головы рассыпая волосы по
плечам. - И как мило, Оливер, что ты помог мне побыстрее добраться до постели.
Осоловевшие глаза Оливера вспыхнули пламенем, когда она рассмеялась ему в лицо.
Пьяный хохот гостей был ответом на ее сальность; только Оливер и братья Равенспир
остались сидеть на своих местах с каменными лицами.
Саймон встал, опираясь на трость. Пьяное веселье раздражало его, откровенная вражда
во взглядах хозяев замка так и подбивала обнажить клинок. Он понял, что Ариэль,
обеспокоенная приступом боли у него, выбрала этот способ, чтобы поскорее увести мужа
из-за стола.
Сжав губы, он взял Ариэль под руку и направился, почти не опираясь на нее, к
лестнице. Со стороны это выглядело так, словно он уводил жену из большого зала замка, а
не наоборот - как было на самом деле.
Наверху лестницы, скрывшись от глаз толпы в зале под ними, Саймон выпустил руку
Ариэль и привалился спиной к стене, закрыв глаза и плотно сжав губы.
- Дайте мне минуту передохнуть.
- Сколько вам будет угодно, - ответила Ариэль. - Нас никто не видит.
- В чьей комнате мы проведем сегодняшнюю ночь - в моей или вашей? - спросил
Саймон некоторое время спустя.
Он открыл глаза и выпрямился, опираясь на трость. На лице его снова появилась
ироничная улыбка.
- Я предпочитаю мою собственную.
- Тогда ведите меня, жена моя... Нет, в вашей руке больше нет необходимости.
Ариэль, пожав плечами, медленно направилась впереди него в свою комнату под
башней. Когда она открыла дверь, собаки бросились к ней на грудь, виляя хвостами.
Саймон покачнулся, когда Ромул положил лапы ему на плечи и от неожиданности
ухватился за косяк двери.
- Кое в чем ваш брат прав, - пробурчал он, отталкивая вертящихся у него под ногами
собак. - Они и в самом деле ростом с пони. И куда уместнее будут смотреться в конюшне,
чем в будуаре замужней женщины.
- У нас в замке нет таких элегантных комнат, - заметила Ариэль, набрасывая на плечи
накидку, перед тем как выйти с собаками в коридор. - Пойду выведу их, и вы сможете
побыть один.
Саймон остановил жену движением руки.
- Куда вы пойдете?
Ариэль замерла на месте, прищурив свои серые глаза.
- Я должна докладывать вам о каждом своем движении, милорд?
- Пока мы остаемся под кровлей вашего брата, - ответил он. - Я хочу быть уверен в
вашей преданности мне.
- Вы сомневаетесь в моей преданности? - Голос Ариэль звучал напряженно.
- Разве у меня есть причины верить? - печально спросил он.
- Мы заключили соглашение. И вы оскорбляете меня, сомневаясь в твердости моего
слова.
- Это слово одного из Равенспиров.
Ариэль вспыхнула:
- Разве я хоть раз дала вам повод усомниться во мне с того момента, как мы заключили
наше соглашение? Разве я не показываю все время своим братьям, что мы
...Закладка в соц.сетях
