Жанр: Любовные романы
Изумрудный лебедь
.... Если леди Дюфор задумала пакость,
то ей не удастся застать свою жертву
врасплох. Ночной чепчик Мод остался лежать на подушке, и Миранда надела его.
чтобы скрыть свои коротко
подстриженные волосы.
Часы пробили одиннадцать, потом полночь. Миранда чувствовала, что глаза ее
закрываются. Огонь в камине уже догорал.
Может, она это все просто выдумала? И сейчас леди Имоджин сладко спит в своей
кровати? Может быть, ее брат уже
вернулся из дворца. Но Миранда была почти уверена, что графа нет дома. Она
почему-то не сомневалась, что узнала бы, если
бы он был здесь.
...Имоджин сняла свое черное платье и закатала рукава нижнего кремового, что
придало ей деловитый вид. Ее маленькие
глазки сверкали злобной решимостью, когда она бросилась к постели с несколькими
горничными. В руке она сжимала
толстую терновую палку.
Миранда даже не заметила, как они появились. Имоджин подскочила к ней и
сдернула одеяла.
- Привяжите ее к столбикам кровати! - приказала она, и голос ее звенел от
ярости.
Служанки бросились на Миранду, схватили за руки и за ноги, подняли с постели.
Миранда испустила отчаянный крик и позволила своему телу обмякнуть, будто от
потрясения и страха. Взгляд ее был
устремлен на дверь, но дверь оказалась плотно закрытой, хотя вроде бы не
запертой на ключ.
- Привяжите ее крепко-накрепко, - распорядилась Имоджин. - За руки и за ноги.
Эй, давай сюда веревку.
Она указала на старшую из своих приспешниц, женщину с крысиным личиком.
- Да, миледи.
Служанки заставили Миранду подняться на ноги и встать у кровати, и она вяло
повисла у них на руках, не оказывая ни
малейшего сопротивления. Похоже было, что они собирались привязать ее за
запястья и щиколотки к столбикам кровати,
чтобы леди Дюфор могла всласть поорудовать своей толстой терновой палкой.
"Бедная Мод, - подумала Миранда, - ей пришлось бы несладко!" И она рванулась
так неожиданно и сильно, что
служанки растерялись и выпустили ее. Миранда отпрыгнула, подлетела, как на
пружинах, в воздух. Два удара сильными,
тренированными ногами - и две из нападавших оказались отброшенными в угол
комнаты.
Миранда тут же развернулась и нанесла еще один удар. Разворот - и женщина с
крысиной мордочкой пискнула и
отлетела в угол комнаты.
Миранда прыгнула на постель, прижалась к спинке кровати и оглядела поле
битвы.
Имоджин испустила крик, сравнимый только с воплями баныши.
В коридоре послышался топот - слуги со всех концов дома спешили на крик. Лица
их были бледными и перекошенными
от ужаса, потому что такой отчаянный вопль мог означать только то, что в доме
пожар или что в него ворвались убийцы.
Камердинер, не колеблясь ни секунды, распахнул двери спальни леди Мод. За его
спиной толпились слуги, во все глаза
глядя на странную сцену. Их изумленные, недоверчивые взгляды следовали за
безумным взглядом леди Дюфор, дрожащим
пальцем указывавшей на маленькую фигурку, стоявшую на постели с широко
раскинутыми руками.
Гарет, входивший в эту минуту в дом через боковую дверь, рассчитывал попасть
в сонное царство. Он уехал из дворца
раньше, чем собирался. Все его попытки отвлечься от своих мыслей за карточным
столом, в компании друзей, за бутылкой
бургундского не увенчались успехом. Он был сам не свой от усталости. В висках
стучало, во рту пересохло. Это все от
прошлой бессонной ночи, говорил он себе. Ему не терпелось попасть в свою комнату
- желанную и мирную гавань
уединения и отдохновения.
Когда он вышел из бокового коридора в центральный холл, шум сверху уже
докатился до подножия огромной лестницы.
Были слышны мужские и женские голоса - вопли, восклицания, стоны, - но весь этот
гам перекрывал безошибочно
узнаваемый, полный ярости голос сестры. В последнее время Имоджин отлично
держала себя в руках, но теперь Гарет тотчас
же понял, что у его сестры опять начался припадок.
Он помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и побежал по
коридору туда, откуда слышался шум. Он
доносился из спальни Мод. Толпа у ее двери расступилась, когда он рванулся в
комнату.
- Что, черт возьми, здесь происходит?
Услышав его голос, Имоджин обернулась, продолжая тыкать пальцем в безмолвную
и неподвижную Миранду.
- Это... это... это другая! - заикаясь бормотала она. - Это не Мод. Она
орудие дьявола! Она подменыш, выкормленный
молоком ведьмы!
При столь ужасных обвинениях толпа слуг отхлынула назад, не смея дышать и
боязливо глядя на девушку, стоявшую на
постели. Гарет спокойно произнес:
- Не глупи, Имоджин. Возьми себя в руки. Ты не должна бросать обвинения в
колдовстве без всяких оснований. Ты ведь
знаешь, что не должна этого делать.
Безумное выражение медленно уходило из взгляда Имоджин, рассудок возвращался
к ней. Она все еще дрожала,
прижимая руки к груди, вдруг похолодевшие как лед. Наконец взгляд ее остановился
на столпившихся в комнате слугах,
перепуганных горничных и служанках. И сознание того, что она сама вызвала весь
этот переполох, пронзило ее
затуманенный мозг.
Гарет спокойно, не повышая голоса, обратился к мажордому:
- Отошлите слуг, Гаррисон. Пусть ложатся спать.
- Да, милорд. - Мажордом величественно повернулся к слугам: - Отправляйтесь в
свои комнаты. Здесь вам нечего
делать и не на что смотреть. Сейчас же разойдитесь.
Он шикнул на них, как на стайку цыплят, сбежавших из курятника, и они с
неохотой подчинились.
- Что здесь происходит? - В комнату вбежала Мод. Глаза ее на побледневшем, но
решительном лице были устремлены
на Миранду. - Я не могу обречь вас на страдания вместо себя, Миранда!
Чип с пронзительным визгом прыгнул на кровать, где уселся на плече Миранды и
смотрел оттуда глазами, похожими на
черные бусинки.
Имоджин издала тихий жалобный стон и закрыла лицо руками.
- Леди Дюфор, я думаю, дело касается только нас с вами. - Мод шагнула к
Имоджин.
- Ваш героический поступок немножко запоздал, кузина, - спокойно сказал
Гарет. - Миранда, не будешь ли так
любезна спуститься оттуда?
- Я предпочла бы, милорд, чтобы сначала вы разоружили свою сестру. Она
собиралась этой дубинкой принудить Мод к
повиновению.
- Что? - Гарет только сейчас заметил терновую палку.
- Ею можно сломать кости! - выкрикнула Миранда. - И она хотела привязать Мод
к столбикам кровати. Вот эта
женщина с крысиным лицом ей помогала.
Гарет бросил взгляд на столь точно описанную Мирандой личность. Женщина все
еще сидела на полу с ошеломленным
видом, но продолжала сжимать в руках веревки. Под яростным взглядом лорда
Харкорта она с трудом поднялась на ноги,
путаясь в юбках.
- Она ударила меня, милорд, - объявила женщина как бы в оправдание. Однако в
голосе ее звучал страх. - Она сбила
меня с ног, опрокинула навзничь.
- А чего же вы ожидали? - невозмутимо возразила Миранда. - Кто-то врывается
ночью в вашу спальню, пытается
связать вас и подвергнуть пыткам, и естественно, вы будете защищать себя.
Мод с изумлением смотрела на Миранду. В глазах ее заискрился смех, когда она
искоса бросила взгляд на Имоджин. С
трудом подавив приступ веселья, девушка упала в кресло и закрыла лицо руками.
Гарет тотчас же отослал служанок Имоджин. Не было никакого смысла бранить и
осуждать их за повиновение своей
хозяйке. Потом он повернулся к сестре.
Имоджин все еще сидела на скамье у окна. Руки ее тряслись. Глаза не выражали
ничего, кроме изумления. Ее
истерический припадок лрошел, но последствия его еще сказывались. Она обратила
взгляд на брата.
- Я сделала это ради тебя, Гарет, - сказала она тихо. - Только ради тебя.
- Знаю, Имоджин, - ответил он, и в голосе его прозвучали печаль и нежность.
Он подошел к ней, взял ее руки в свои и помог встать.
- Когда же ты наконец поймешь, что мне не нужно... - Он покачал головой. -
Ладно. Забудь. Что сделано, то сделано.
Иди спать.
Кончиками пальцев он дотронулся до ее щеки, как бы благословляя ее. Потом
проводил сестру до двери.
- Вы спали в комнате Миранды, Мод?
- Я не спала, сэр. Я не могла уснуть, поскольку знала: что-то должно
случиться.
- Ну, возможно, теперь вы сможете уснуть. Прошу вас на эту ночь вернуться
туда.
- Почему? Вы полагаете, что леди Имоджин сделает новую попытку?
- Нет, но я хочу побеседовать с Мирандой наедине. Поэтому, пожалуйста,
сделайте, как я прошу.
Мод бросила испуганный взгляд на Миранду, повернулась и вышла из комнаты.
Гарет подошел к высокой постели. Он обхватил Миранду за талию. Некоторое
время он держал ее на весу, так, что ее
ноги не касались пола, чуть отстранив от себя и глядя ей в лицо.
Она встретила его взгляд без улыбки. Она пыталась понять выражение его лица,
но оно было непроницаемо.
- Мне приходится рассчитывать только на Господнее милосердие, - любезно
сказал он наконец. - Если бы я знал
раньше, что ты перевернешь всю мою жизнь, Светлячок, я бы бежал из Дувра так,
будто все демоны ада хватали меня за
пятки.
- Но не могли же вы рассчитывать, что я останусь в стороне, когда ваша сестра
замыслила недоброе? Вы же не думали,
что я буду стоять и спокойно смотреть, как она истязает леди Мод?
Он покачал головой:
- Нет, конечно же, нет. Особенно зная тебя так, как теперь. Конечно, ты бы не
бросила ее в беде.
Уголки его рта чуть приподнялись в мимолетной улыбке.
- А ведь это было бы так просто!
Миранда гадала, собирается ли он поставить ее на пол, но не пыталась
высвободиться. Его руки были теплые и сильные и
властно сжимали ее талию, а в глазах горело пламя.
- По правде говоря, милорд, я об этом не подумала.
Он кивнул:
- Ну конечно, не подумала.
Наступило молчание. Чип, сидевший теперь на подушках, принялся расчесывать
своими тощими пальчиками шерсть, но,
несмотря на то что он казался погруженным в это занятие, глаза его зорко следили
за двумя фигурами посреди комнаты. В
камине полыхнул огонь. Часы пробили половину первого.
Миранда провела мизинцем по губам Гарета. Это было нежное, легкое, едва
ощутимое прикосновение, однако губы его
мгновенно откликнулись на него. Он чуть прикусил ее пальчик и втянул его в рот,
она же тихо и нежно рассмеялась и, подняв
другую руку, провела ею по его лицу, как бы изучая очертания щек, скул,
подбородка, потом поцеловала его веки. Ее
ресницы коснулись его щеки, и он почувствовал ее теплое дыхание. Она поцеловала
его в подбородок, и язык ее прошелся по
отросшей за ночь щетине.
Он позволил девушке медленно соскользнуть на пол и поцеловал ее в губы.
Миранда с легким блаженным вздохом
закрыла глаза и отдалась этому томительному будоражащему поцелую, захватившему
ее целиком, так, что теперь
средоточием всех ее чувств и ощущений стал рот, превратившийся в теплый алый
бутон наслаждения.
Наконец Гарет поднял голову. Глаза его, в которых сражались между собой
страсть и здравый смысл, казались почти
черными. Миранда прижалась к нему, и он ощутил благоухание ее волос, кожи,
сильный и волнующий аромат ее
возбуждения, смешанный с нежным пленительным запахом розовой воды и жасмина. И
разум проиграл в этом поединке. Он
взял ее под руку и повел из комнаты. Чип запрыгал за ними следом.
Гарет вошел в свою спальню и захлопнул за собой дверь. Чип, оставшийся по
другую сторону, издал протестующий крик.
- Прошу прощения, - извинился перед ним Гарет, отворяя дверь.
Обезьянка прыгнула в комнату, забралась на каминную полку и снова принялась
причесывать шерстку, не переставая
оглядывать спальню своими зоркими черными глазками.
Гарет опустил Миранду на постель и остановился, глядя на нее сверху и держа
руки на бедрах.
- Должно быть, в словах моей сестры о колдовстве была доля правды, - заметил
он задумчиво. - Другого объяснения
этому безумию я не нахожу.
Миранда с улыбкой подняла на него глаза. Атмосфера, царившая в комнате, резко
отличалась от полной волшебного
очарования прошлой ночи.
Здесь, в комнате графа, не было никакой магии, никакой тайны. Он казался ей
человеком из плоти и крови, мужчиной,
желанным и полным желания, и теперь она властно ощущала голод своего тела -
столь властно, как никогда прежде.
Прошлой ночью Миранда не смогла бы найти слова, чтобы описать то, что с ней
случилось. Но сегодня она совершенно ясно
сознавала свое желание.
Гарет уже срывал с нее одежду. Его движения были ловкими и умелыми. Глаза его
горели, дыхание было быстрым и
неровным.
Миранда отбросила рубашку в сторону. Теперь она стояла на постели на коленях,
с искренним интересом глядя на него и
наблюдая за его движениями. Она провела языком по губам, продолжая наблюдать за
ним, в то время как руки его
расстегивали штаны, и Гарет чуть было не рассмеялся - настолько непристойно это
было при всей ее невинности. Он стянул
нижнее белье. Глаза Миранды неотступно следили за каждым его движением с таким
напряженным вниманием, будто от
этого зависела вся ее жизнь. Обнаженный, он был прекрасен.
Она потянулась к его поджарым бедрам и приблизила лицо к его восставшей
плоти, выступавшей из кудрявых черных
волос. Миранда вдыхала терпкий мужской запах, в то время как губы ее непрерывно
двигались вдоль его плоти и язык ее
нежно поглаживал и исследовал ее, а зубы чуть сжимали. Она хотела знать, что
может доставить ему наибольшее
наслаждение. Впрочем, ей казалось, что она всегда это знала.
Ее пальцы охватили его мускулистые ягодицы, и она почувствована, как он
слегка нажимает на ее голову и плечи,
направляя ее язык, все еше продолжавший ласкать его.
- Не так быстро, моя сладкая.
Голос его был низким и дрожал. Он приподнял ее голову и слегка отстранился.
Но ее своевольный, шаловливый язык
последовал за ним и прикоснулся к влажному солоноватому кончику его сущности.
- Почему же?
Миранда снова встала на колени, и пальцы ее пробежали по его груди и
спустились вниз, к животу, ощутив его
отвердевшую плоть у своих бедер. Она раздвинула колени и втянула его древко,
обволакивая его нежной, шелковистой
тканью...
Его руки легли на ее поясницу. Тело ее отклонилось назад, в то время как
бедра начали ритмично двигаться, сжимаясь и
расслабляясь, пока наконец стоны восторга не заполнили всю комнату.
Голова ее была откинута назад и запрокинута, стройная белая шея выгнулась,
глаза были прикрыты тонкими, как бумага,
веками, пронизанными голубыми жилками. Он наклонил голову и пленил ее
полураскрытые губы своим ртом.
Руки его скользнули под ее ягодицы, и он приподнял ее с постели на ладонях и
теперь держал на весу. И она, повинуясь
древнему инстинкту, обвила его талию ногами, а шею руками, и все ее тело
раскрылось навстречу ему.
Глаза ее широко распахнулись, и она радостно рассмеялась, глядя ему прямо в
лицо. Он скользнул в ее тело, и их бедра
сблизились, и теперь они, казалось, слились в единое целое. И это слияние было
столь полным, что ей казалось, никакая сила
не могла бы отделить их друг от друга. Теперь и она двигалась ритмично и
свободно, и он снова услышал ее радостный,
ликующий смех.
Гарет улыбнулся, вгляделся в ее лицо. Его захлестнула радость, он был полон
незнакомой до сих пор всеобъемлющей
нежности и глубокого изумления тем, что это невинное и совсем неопытное дитя
столь быстро и совершенно овладело
искусством любовных игр. Она прикусила зубами нижнюю губу, и глаза ее приняли
цвет ночного неба. Внезапно она затихла
в его объятиях, и все чувства теперь сосредоточились только на одной точке ее
тела, а нежные складки ее плоти все туже
сжимали и все глубже затягивали его. Ее губы были полуоткрыты, глаза расширены,
она все острее чувствовала движения
его тела внутри собственного.
Она ощущала его плоть глубоко внутри себя, а каждый трепет, каждое ее
содрогание передавались ему. Мир будто
сузился - от него осталось только узкое пространство, вмещавшее два их
сплетенных в объятии тела.
Ему казалось, что эта бездна затягивает его все глубже, что он попал в
круговорот, что его уносит неистовый вихрь, и
мгновением позже тело его содрогнулось, в то время как ее тело, обвивавшее его,
ответило таким же содроганием, все
нараставшим и повторявшимся, как набегавшие волны.
Он оставался неподвижен и не решался даже перевести дух, пока она не пережила
пика своего наслаждения. Неведомый
прежде восторг вырвал у нее отчаянный крик изумления и радости.
Голова ее опустилась на его плечо, руки потянулись к нему и обвили его шею,
тело расслабилось, а он все продолжал
сжимать ее в объятиях.
- Боже мой, моя сладкая, где ты научилась этому волшебству, этой черной
магии? - пробормотал он, прижимаясь
лицом к ее влажной шее.
- Не знаю. - пробормотала она. - Но ведь это и есть волшебство. Разве не так?
Миранда разомкнула все еше сжимавшие его стан ноги, и Гарет позволил ей
скользнуть на кровать. Она откинула голову
так, что ее спутанные волосы упали назад блестящей шапочкой, и теперь смотрела
на него с удовлетворенным и
торжествующим видом, что вызвало у него смех.
Он снова сгреб ее в объятия, поцеловал, откинул волосы с ее лба, глядя на нее
сверху вниз и улыбаясь. Потом улыбка его
погасла. Миранда сразу заметила это.
- Я очень голодна. - Она попыталась снять напряжение этим банальным
замечанием. - Во дворце не подавали ужина.
Почему там никогда не подают угощения?
- Королева немного скуповата, - ответил Гарет. - Некоторые даже называют ее
прижимистой. Там, на подносе, есть
еда.
Он указал на поднос, всегда ожидавший его в спальне, и смотрел, как она
склонилась над едой. Он провел рукой по
волосам, не в силах оторвать взгляд от ее спины, от ее изящных линий, от тонкой
талии, от упругих ягодиц, от длинных
мускулистых ног.
Гарет почувствовал новый прилив желания, ноздри его впивали ее аромат, и
страсть пересилила благоразумие. Он забыл о
раскаянии, посетившем его несколько минут назад, о мрачной тени плохого
предчувствия. Миранда обернулась, держа в руке
ножку холодного цыпленка. Она взглянула на Гарета, и брови ее удивленно поползли
вверх.
- Боже мой, милорд! Вы похожи на сатира! Думаю, это самое подходящее для вас
слово.
Продолжая обгладывать куриную ножку, она вернулась к нему. И в ее глазах он
прочел признаки нарастающей страсти.
- Может быть, существует еще какой-нибудь, иной способ заниматься этим?
Просто ради разнообразия. Понимаете?
Она оторвала кусочек куриного мяса и положила ему в рот. Ее пальчики
оказались во рту вместе с куском мяса.
Гарет взял ее за запястье и очень медленно потянул за руку. Он облизал каждый
ее пальчик, медленно проводя по ним
языком, потом перегнулся через ее плечо к столу. Он наполнил стакан темнокрасным
бургундским, набрал его в рот, потом
повернулся к ней так, что ее лицо оказалось прямо напротив его лица.
Он приблизил свой рот к ее рту, и теплое красное вино заструилось ей на язык
- вино, смешанное с соками его тела.
Она смаковала влагу, наслаждаясь ее вкусом, языки их соприкоснулись. Затем
она не спеша проглотила вино.
- Еще.
Он кивнул, снова набрал вина в рот и повторил все сначала. Сел в кресло,
притянул ее к себе на колени и принялся поить
вином изо рта в рот, в то время как она выбирала сочные куски куриного мяса и
нежными движениями ловких пальчиков
медленно клала ему в рот.
Петушиный крик отвлек их от этой игры. Но к этому времени она уже утомила их.
Миранда прислонилась к его плечу,
усаживаясь поудобнее у него на коленях, а он ласкал нежный пушистый бугорок
внизу ее живота. Его пальцы медленно и как
бы невзначай гладили восхитительный бутон между ее ногами. Она впитывала
наслаждение, струившееся от его медленных
движений. Кончики его пальцев нежно пощипывали сокровенное место, столь
чувствительное к ласкам.
Когда он поднял Миранду и понес на постель, на ее лице сияла томная улыбка.
Он лег рядом.
- Надеюсь, мы проснемся до того, как приедет герцог, - пробормотала Миранда с
сонным журчащим смехом,
устраиваясь рядом с ним.
Гарет не ответил. Но сон как рукой сняло. Он лежал, уставившись в парчовый
полог и разглядывая знакомый узор из
переплетенных виноградных лоз и листьев. В комнату медленно вползал рассвет, и
дыхание Миранды становилось глубоким
и спокойным.
Все его сомнения вернулись, вина и гнев охватили его с новой силой. Ну что он
за безвольное, слабое существо, если так
легко поддается искушению?
Граф лежал без сна. На душе было скверно и тоскливо. Наконец он уснул, и
эротические видения, преследовавшие его во
сне, были окрашены горьким чувством потери.
Глава 18
Было уже около восьми часов утра, когда Гарет ушел. Миранда вернулась в свою
спальню. Никто в доме не заметил ее
отсутствия. До приезда короля Франции Харкорт должен был сделать одно дело.
Он без труда нашел мастерскую сапожника. Хозяин уже принялся за свою обычную
работу: тачал сапоги. Гарет. пригнув
голову, вошел в низкую, плохо освещенную комнатку.
Хозяин вскочил на ноги. Такие заказчики заходили к нему редко.
- Чем могу служить, милорд? - Он низко поклонился.
- У меня дело к вашим постояльцам.
Сапожник казался разочарованным, но поспешил к лестнице, которая вела на
второй этаж.
- Я позову кого-нибудь. Не трудитесь подниматься наверх, милорд.
- Нет-нет, я сам поднимусь.
Гарет кивнул сапожнику и прошел мимо него. Постучал. Ответа не последовало.
За дверью были слышны голоса и смех.
Харкорт толкнул дверь. Сапожник помедлил. Потом тихонько поднялся по лестнице и
остановился под дверью. Теперь он
мог слышать все, что происходило в комнате.
Там было много людей. Они скатывали постели, наводили порядок в вещах, чинили
инструменты, реквизит. Мама
Гертруда, подоткнув нижнюю юбку, омывала свой богатырский торс в лохани с водой.
С испуганным восклицанием она
уронила кусок ткани, которым растирала тело.
- Господи помилуй! Лорд Харкорт! - Ее огромные груди подрагивали. Она
выпрямилась. Лицо у нее стало
озабоченным. - Что-нибудь с Мирандой, милорд?
- Нет, во всяком случае, полчаса назад с ней было все в порядке, - ответил
он. - Простите меня за то, что нарушил
ваш покой, но мне хотелось бы обсудить с вами одно важное дело.
- Это касается Миранды, верно? - спросил Рауль, ставя кружку на сундук и
вытирая рот тыльной стороной ладони.
- Да уж как пить дать! - загремел Бертран.
- Где Миранда? - запищал Робби. - Она обещала вернуться. - Мальчик с трудом
встал. - Она вернется, сэр?
Гарет понял, что разговор будет труднее, чем он ожидал. Люк смотрел на него
недружелюбно. Молодой человек отложил
в сторону обруч из конского волоса и потер руки.
- Я бы хотел поговорить с Бертраном и Гертрудой, - сказал Гарет.
Гертруда оправила нижнюю рубашку.
- Так вы говорите, с ней все в порядке? - Она внимательно смотрела на
Харкорта.
Тот кивнул:
- У меня есть предложение...
- Мы не собираемся торговать девочкой и не хотим, чтобы она стала шлюхой...
Прошу прощения, милорд, что говорю с
вами так просто, но она мне как дочь и...
- Мадам! - Гарет поднял руку. - Уверяю вас, мое предложение совсем иного
рода!
- Давайте-ка лучше пойдем в таверну, - предложил Бертран. - Идешь, мама?
Гертруда зашнуровала корсаж своего платья.
- Естественно, ничего нельзя обсуждать без меня, если дело касается нашей
Миранды. Она мне все равно что дочь.
Она буквально сверлила Гарета взглядом.
Тот вежливо открыл перед ней дверь:
- После вас, мадам.
Гертруда гордо прошествовала мимо.
- А, ты здесь. Ушки на макушке! - крикнула она сапожнику, едва успевшему
отскочить от двери и торопливо
запрыгавшему вниз по ступенькам. Гертруда следовала за ним по пятам. - У тебя
прямо чутье - обожаешь слушать, что
тебя не касается!
Сапожник сел за рабочий стол и взялся за шило. К его глубочайшему сожалению,
он не узнал ничего интересного.
В таверне "Золотые ключи" было в этот час пусто.
Гарет заказал бутылку мадеры. Они сели за столик в углу, где никто не мог их
потревожить. Гертруда подозрительно
изучала содержимое своей кружки. Такого дорогого вина ей пробовать не
приходилось.
- Хотите отпраздновать нашу встречу, милорд?
- Да, в известном смысле. - Он достал кожаный кошель, положил его на стол.
Потом поднес к губам свою кружку с
вином.
- Что это? - Бертран ткнул пальцем в кошель.
- Это обещанные пятьдесят золотых.
Ответом ему было молчание. Бертран провел языком по губам. Мама Гертруда
смотрела на графа неприветливо, если не
сказать зло.
- И чего вы от нас хотите, милорд?
- Хочу, чтобы вы сегодня же покинули Лондон и отплыли во Францию, - ответил
Гарет и снова хлебнул вина.
- Без Миранды? - спросила Гертруда, поворачиваясь к Бертрану. Тот уже положил
руку на кошель. - Эй, Бертран,
оставь! Это проклятые деньги.
Бертран кашлянул и взялся за кружку.
- Не все так просто, - ответил Гарет. - Мне придется рассказать вам одну
историю.
Его гости слушали рассказ о Варфоломеевской ночи.
- Итак, - закончил свой рассказ Гарет, - вы и сами теперь видите, что для
Миранды было бы лучше, если бы вы
оставили все как есть.
- Да, - произнесла Гертруда. - Так, значит, та, другая девушка - ее сестра? -
Мама покачала головой. - Они словно
две горошины из одного стручка. Но вы ведь не сказали Миранде правды?
- Потому что я не знаю, как она ее примет, - признался Гарет. - А мне нужна
помощь. Если мои планы осуществятся,
я скажу ей. Я надеюсь, что к тому времени она настолько привыкнет жить, как
благородная леди, что эта правда не станет
для нее страшным ударом и потрясением. Но... - Он перегнулся через стол. - Вы
должны понять: пока вы здесь, она не
сможет привыкнуть к новой жизни.
- В словах милорда есть смысл, - сказал Бертран и снова прикрыл рукой кожаный
кошель.
- Да, - согласилась Гертруда. - Но мы не можем уехать, не сказав ни слова
Миранде.
- Она ведь считала прежде, что вы уехали во Францию без нее. Она думала, что
вы оставили ее в Дувре, - напомнил
Гарет. - Ее это опечалило. Но потом она свыклась с мыслью, что потеряла вас, и
была спокойна, пока вы не появились
снова. Она и теперь примет ваш отъезд спокойно.
- Это неправильно, - упрямо возразила Гертруда.
- Да ну же, мама, не спорь, - принялся урезонивать ее Бертран. - Подумай,
женщина, пятьдесят золотых! Подумай!
- Я и думаю! - огрызнулась Гертруда. - Я не дура и понимаю, что это такое.
- Представьте, что это будет значить для Миранды, - настаивал Гарет. Его
голос был мягким и вкрадчивым, но звучал
достаточно убед
...Закладка в соц.сетях
