Жанр: Любовные романы
Невеста рыцаря
...л снежные сугробы и резвился на просторах вересковых пустошей. Де
Курси любил зиму и любил
Ирландию. Он сразу прикипел сердцем к этой стране, несмотря на то что ему
приходилось сражаться со многими
ирландскими лордами на стороне отца нынешнего английского короля - Генриха. Де
Курси был рад и тому, что сын его
злейшего врага Хью де Лейси не обладает темпераментом и амбициями отца.
Раздался стук в дверь. Де Курси улыбнулся и крикнул:
- Входи, Уолтер!
Дверь распахнулась, и, гремя кольчугой, в комнату вошел воин.
- Как ты, черт возьми, всегда угадываешь, что это я?
Де Курси снисходительно, по-отечески улыбнулся молодому человеку. Внешне он
был копией Хью, такой же высокий и
широкоплечий. Зачем говорить парню, что он единственный, кто заставляет дверные
петли трястись от его стука. Для де
Курси эта его манера была доказательством не только физической силы. Человек,
который вел себя так, как Уолтер, был
уверен в себе.
- Что привело тебя ко мне?
Уолтер снял шлем и подошел к очагу, где весело резвилось пламя.
- Я привез новости из порта.
Де Курси поплотнее запахнулся в бархатный плащ и, поеживаясь от холода,
уселся в резное кресло у огня.
- Сними-ка с себя это железо, не то сваришься заживо, Уолтер.
- Я привык, - отмахнулся молодой рыцарь, протягивая руки к огню. - Слышал,
что некто готовит корабль. Да, я знаю,
что порт есть порт, и там всегда кто-то готовит корабль к отплытию, - торопливо
добавил Уолтер, прекрасно зная, что ему
может возразить де Курси, - но я заметил герб Ричарда на сундуке.
- Надо ли понимать тебя так, что ты заметил его случайно?
Уолтер пожал плечами:
- Суди сам. Я ехал верхом по улице вдоль верфи, и с телеги упал сундук. Я бы
не обратил на него внимания, если бы не
герб. И это герб Ричарда.
Если Уолтер думал, что эта новость поразит де Курси, то он ошибся. Человек,
чье легендарное хладнокровие принесло
ему не одну победу в битвах, выглядел лишь слегка заинтересованным. Если бы
Уолтер не привык к такой манере, он бы
просто обиделся.
- Владелец сундука нашелся?
- Должен признаться, я не стал искать владельца, поскольку он уже успел
отъехать на некоторое расстояние. - Уолтер
покраснел: он знал, что допустил промах. - Когда я вернулся, то сундука и телеги
уже и след простыл. Но клянусь, я знаю,
что тот человек и другие с ним были англичане. Они были одеты как простолюдины,
но держались по-другому, не так, как
мы.
Де Курси нахмурился. Скорее всего речь шла о людях принца Иоанна. Зачем тогда
этот маскарад? Или они решили
использовать герб как прикрытие?
- За этим могут стоять Пипар и Пети. Они собирают армию? Но для чего? Вся
власть и так сейчас у них в руках.
- Может, для отправки в Англию? Или в Палестину?
И такое возможно, подумал де Курси, зная, что, по слухам, Ричард
возвращается. Но слухам де Курси привык не слишком
доверять. Особенно тем, что ходили при дворе принца Иоанна.
В комнату без стука влетела жена де Курси. Следом за ней шли слуги с
подносами. Эффрека посмотрела на мужа, нежно
улыбнулась ему и окинула взглядом блюда, которые расставляли на столе.
- Присоединишься к нам, Уолтер? - предложила она гостю, отпустив слуг.
- Спасибо, миледи, не сегодня. У меня дела. - Уолтер не торопился уходить, и
Эффрека, дочь ирландского лорда Мэна,
подошла к мужу, подоткнула бархатный полог плаща, укрывая ему ноги. Удачный
брак, подумал де Курси, а ведь женился он
на ней по приказу короля, а вовсе не по любви.
- Узнай все, что можешь, о планах принца. Отправляйся к Пипару, будь
назойливым, если придется. Или пошли к нему
надежного человека:
Уолтер кивнул и поднял с пола шлем.
- Женщина могла бы узнать больше, - тихо проговорила леди де Курси.
Мужчины обменялись улыбками.
Уолтер был уже у двери, когда де Курси спросил:
- Как они держались, те люди?
Уолтер оглянулся. Де Курси обнимал жену за талию, собираясь усадить ее к себе
на колени. Уолтеру стало смешно.
- Как солдаты. Хорошо вышколенные.
- И?
- И потому вид у них был убийственный, милорд.
Глава 14
К концу следующего дня они были уже далеко от границы Девяти Лощин. "Спасибо
ирландской одежде", - подумал
Коннал, когда они миновали очередную деревню. Едва ли английская форма сделала
бы ирландцев приветливее, и если
Коннал оставался не узнанным, то Шинид в каждой деревне встречала толпа. Она
подходила к домам, играла с детьми,
говорила с жителями, раздавала притирания и лечебные мази и даже в одной
деревне, к неудовольствию Коннала, заставила
наполниться водой пересохший колодец. С помощью колдовства, конечно. Он просил
ее не прибегать к магии, но разве она
послушает!
Скажи ей ехать налево, и она поедет прямо - таковы женщины, со вздохом
подумал он. Он покупал для них с Шинид еду
и вино, но при этом старался не упускать ее из виду. Он заметил, как она зашла
за дерево - и растворилась. Всякий раз,
когда она уходила в иное измерение через невидимую дверь, по спине его пробегали
мурашки. Он не мог привыкнуть к
обыденности этого чуда. К тому же он не любил, когда она оставалась одна. Им
начинало овладевать беспокойство, даже
когда она удалялась, чтобы справить нужду. Шинид ворчала. Его стремление быть
постоянно рядом досаждало ей.
Торопливо расплатившись за провизию, Коннал взвалил мешок на плечо и направился
в лес. Страх липкой волной
прокатился у него по спине: Шинид в лесу не было. Нервничая и злясь, он
поклялся, что привяжет негодницу к седлу для ее
же безопасности. Коннал продвигался в глубь леса, окликая ее по имени. Здесь,
южнее Гленн-Тейза, снег подтаял, и он
утопал в слякоти, а голос его гулким эхом отдавался среди голых деревьев. Почуяв
запах дыма, он побежал.
Он остановился, увидев небольшой костер. Вокруг костра снега не было вовсе,
как будто огонь превратил зиму в весну.
Коннал подошел ближе. Оборванные люди у костра скорее всего были цыганами.
Коннал обвел группу взглядом, пытаясь
определить, кто из них главный. Внимание его привлек мужчина, сидящий к нему
спиной. Что-то в осанке его, в манере
держаться говорило о привычке командовать. Волосы цыгана были длинные и грязные,
одежда, как и у всех остальных,
напоминала лохмотья, но сложен он был на славу - его широкие плечи закрывали
обзор. Мужчина говорил с кем-то, кого
Коннал не видел, при этом оживленно жестикулируя и не забывая подбрасывать
хворост в огонь. Вдруг вожак повернулся,
чтобы взять еще хворосту, и Коннал увидел его собеседника. Вернее, собеседницу.
Шинид! Черт ее побери! Он с ума сходил от тревоги, боялся, что ее похитили
или убили, а она - вот, полюбуйтесь! -
сидит и греется у костра с цыганами, да еще и смеется! Кокетничает с
незнакомцами. Он видел ее улыбку, нежную и
ласковую. Для Коннала у нее сегодня такой улыбки не нашлось. Коннал обнаружил,
что ревнует, и это было для него в
новинку. Шинид принадлежала ему, даже если она этого не хотела. К тому же после
того, что он пережил, когда она чуть не
умерла, она не имела права так его обижать.
Призывая себя к сдержанности, Коннал вышел из зарослей на поляну.
- Шинид! - крикнул он. Будь на то его воля, он бы схватил ее, связал и
волоком утащил из леса.
Шинид подняла глаза, и он увидел, как она смутилась.
Коннал положил руку на эфес меча, готовый в любой момент кинуться ей на
помощь - вожак схватил ее за руку, пытаясь
удержать. Коннал шагнул вперед. Шинид быстро высвободила руку и бросилась к
Конналу, пока он не натворил бед.
- Надо было привязать тебя к седлу, - проворчал он. - Какого черта ты тут
делаешь?
- Ты выбрал неверное слово, - вскинув голову, ответила Шинид. - Я знала, куда
иду. И эти люди совершенно
безобидны.
- Для кого они безобидны, Шинид? Для Ирландии? Ты считаешь, что нет вреда от
тех, кто обворовывает путников?
- Им надо как-то жить. - Шинид видела, что Коннал в ярости. Она видела,
какими глазами он смотрит на цыган. Сейчас
не время выяснять отношения, но Шинид знала, что если Коннал сорвет свою злость
на этих мирных людях, виновата будет
она.
- Когда ты перестанешь думать обо мне плохо? Шинид удивленно заморгали.
- Я знаю, о чем ты думаешь, чувствую твою неуверенность и вижу, что ты мне не
доверяешь.
Несмотря на то, что тон его был окрашен обидой и гневом, Шинид улыбнулась ему
такой нежной и безмятежной
улыбкой, что Коннал невольно оттаял.
- Не радуйся слишком сильно, женщина, я зол на тебя, и ты знаешь за что.
- Ты ведь легко меня нашел, так что же ты злишься? Может, это оттого, что ты
увидел меня в обществе другого
мужчины? - Шинид дразнила его и давала повод обидеть ее в ответ, но не могла
удержаться. Ей хотелось от Коннала
большего - большего, чем забота из чувства долга, большего, чем просто дружба,
ибо в своих снах она видела не только его
смерть. Сны содержали намек на будущее - счастливое будущее, а значит,
возможность эта существовала, и она хваталась
за нее как за соломинку.
- Любой человек может быть опасен. Шинид кивнула в сторону цыган:
- У меня нет ничего, чего они бы от меня хотели. Коннал усмехнулся. Она могла
бы продолжить свою мысль. Да,
цыганам она ничего не могла предложить, зато у нее было все то, чего хотел он.
Земли. Армия. Власть. Но верно и то, что он
хотел от нее большего, чем земли, армия и власть, и только сейчас он начал
задумываться, имеет ли он право требовать от
нее того, что хочет? Что он сделал, чтобы заслужить это право?
- Ладно, пойдем. Нас уже, верно, ждут у де Курси.
Шинид согласно кивнула, отошла от Коннала, чтобы попрощаться с цыганами, но
самый высокий, тот, что сидел
напротив нее у костра, вдруг обратился к Конналу:
- Кто ты такой, чтобы указывать женщине, что ей делать?
Шинид закатила глаза. Женщины должны править, тогда таких глупых разборок не
будет ни между королями, ни между
их подданными.
- Не надо... - начала было Шинид, но ее никто не слушал.
- Это не твое дело, - ответил Коннал цыгану через ее голову, будто Шинид
здесь вовсе не было.
Цыган выхватил меч и направил острие на грудь Коннала.
- Теперь мое.
Коннал тоже вытащил меч.
- Тогда считай, что тебе не повезло, ибо она - моя женщина.
Цыганский вожак хмуро взглянул на Шинид, ожидая ее слов.
Коннал выжидающе приподнял бровь.
Шинид даже себе боялась признаться в том, что слова Коннала вызвали в ней
приятный трепет, хотя она и знала, что
радоваться тут нечему: на ее глазах взрослые мужчины превратились в глупых
подростков. Если не статью, то умом уж
точно.
- Ну что, давайте, начинайте, - раздраженно буркнула она, махнув рукой. -
Режьте друг друга, колите, раз вам так
хочется. Только вот повода нет.
Коннал поджал губы и покраснел. Шинид повернулась к цыгану:
- Чего вы хотите добиться, сэр? Золота у него нет. Вам нужен конь? Но он
далеко, да к тому же измучен долгой ездой -
бедное животное везет нас двоих.
Шинид метнула взгляд на Коннала. "Ни жизни моей, ни чести ничего не
угрожает", - говорил ее взгляд. Коннал понял и
опустил меч.
- Я только подумал... - начал, было цыган.
- Нет, ты ни о чем не думал! Если бы ты дал себе труд включить мозг, вы бы не
грызлись сейчас, как две собаки за
кость, которой нет, - рассердилась она. - Вы рычите и лаете, когда все можно
решить миром. Будь моя воля, миром бы
правили женщины, а мужчин надо сделать немыми!
- Леди Шинид, я получил по заслугам, - повинился цыган и убрал меч в ножны. -
Думаю, на сегодня достаточно.
Коннал с трудом сдерживал смех.
- Сдается мне, читать нотации это ее любимое занятие. Шинид обиженно
переводила взгляд с одного на другого.
Нижняя губа ее предательски задрожала.
- Отлично, - буркнула она и пошла к лежащей у костра худой, болезненного вида
женщине.
- У девушки бурный темперамент, - покачала головой цыганка, кивнув в сторону
проталины, на которой только что
стояла Шинид. Из оттаявшей земли пробивались ростки, и прямо на глазах
распускались красные маки.
- Это верно, - согласился Коннал, любуясь цветами. Шинид склонилась над
цыганкой, и Коннал вдруг остро
почувствовал стыд, который испытывала цыганка, ее отчаяние и страх. И причиной
этого страха был он сам. Та же волна
страха исходила от всех, за исключением одного единственного мужчины, того, кто
стоял рядом. Каким бы оборванным и
грязным он ни был, он казался человеком, знававшим лучшие времена, образованным
и знатным. И лицо его показалось
Конналу знакомым. - Я рад видеть тебя, Диллон. Мужчина поскреб бороду.
- Она надеялась, ты не узнаешь меня и избавишь от стыда.
- Нет ничего постыдного в том, чтобы держаться всем вместе. Всей семьей. -
Коннал окинул взглядом людей у костра.
- Что случилось с вами? Почему вы не в Коннахте?
- То же, что случилось с твоей матерью и твоими родными, О'Рурк. Англичане
пришли.
Коннала словно с размаху ударили в солнечное сплетение. Диллон был вождем
клана, союзником Магуайра и господином
над всем западным Коннахтом. А сейчас он был принужден воровать и питаться тем,
что может дать земля зимой. Во
времена короля Генриха для того, чтобы вождя клана восстановили в правах,
достаточно было принести клятву верности,
такую, например, как Йен Магуайр принес отцу Коннала, Гейлену.
- Ты не стал приносить присягу Ричарду? Стоило бы. Тогда ты мог бы продолжать
править, сохранив свои земли и
замок.
- Англичане напали без предупреждения, и нам пришлось сражаться. Но шансов
победить у нас не было. Они ворвались
в замок, убили моего отца и всласть поизмывались над моей сестрой. - Диллон
бросил взгляд на женщину, с которой
говорила Шинид. - С тех пор она онемела. Я думал, когда они убили мою жену, что
ничего хуже уже быть не может. - У
Диллона дрогнул голос. - Но я ошибался.
Гнев закипел в груди Коннала.
- Ради Бога, скажи мне, кто это сделал! Я найду ублюдков и заставлю их
предстать перед судом!
- Неужели? - Диллон горько усмехнулся. - Те, кто напал на нас, шли под
знаменами принца Иоанна.
Коннал грязно выругался. Англия вцепилась мертвой хваткой в его страну, и
хватка эта оказалась жестокой. Пендрагон
пришел в ярость, но ярость его была бессильной. Только теперь он начал понимать,
что пыталась донести до его сознания
Шинид, когда он вернулся из Палестины. Но тогда он был глух ко всему, что
выходило за рамки его долга.
- Не лезь в этот капкан, парень, - посоветовал Диллон. - Ради нас не лезь. -
Диллон выразительно посмотрел на
рукоять меча Коннала с красующимся на ней гербом Ричарда. - Коннал перехватил
его взгляд. - Если ты решишься на это,
то встанешь перед выбором.
- Я сделаю все, что смогу, Диллон. Ты должен позаботиться о своих людях, и
тебе не пристало бродить, как...
- Как нищему?
- Прости, я не хотел тебя обидеть... Диллон поднял руку.
- Не надо, не проси прощения. Я знаю, во что мы превратились. Я лишь надеюсь,
что по возвращении король Ричард
исправит то, что натворил его братец.
- Он вернется. Подозреваю, что он уже собрал нужную сумму для выкупа.
- Выкуп? Не проще ли было отправить к братцу посла, и он привез бы все, что
нужно?
Коннал брезгливо поморщился и вкратце ввел Диллона в курс дела. Он понял, что
Диллону можно доверять.
- Ричард вернется и все уладит. Тебе недолго осталось влачить такое
существование. Я об этом позабочусь.
- Тогда тебе надо поторопиться, верно?
- Надо. Осталось только уговорить Шинид мне не перечить.
Диллон хмыкнул.
- Шинид - и не перечить? Она всегда была упряма как черт.
- Это еще слишком мягко сказано, - пробурчал Коннал. Он стоял, сложив руки на
груди, и смотрел на Шинид. - Я бы
сказал, как тысяча чертей. Знаешь ли, моя мать неправильно меня воспитала.
Женщины - мое слабое место, я не могу
обращаться с ними так, как они того заслуживают. Думаю, у Шинид есть повод
постоянно напоминать мне об этом. В этом,
наверное, все дело.
Диллон расхохотался, и Шинид, услышав его, подняла голову и, сказав что-то
напоследок женщине, направилась к
мужчинам. Они с трудом сдерживали смех. Шинид подозрительно оглядела обоих
насмешников.
- Отчего-то мне кажется, что это я стала для вас источником развлечения.
Мужчины проявили достаточно мудрости, чтобы оставить ее реплику без ответа.
- Брось, Шинид, - проговорил Диллон, целуя ей руку. Он видел, как расстроила
ее эта встреча, как опечалилась она,
узнав о незавидной судьбе клана. - Не горюй. Ты ничего не можешь изменить. -
Диллон покосился на Коннала. - К тому
же, мне кажется, у тебя сейчас и своих забот хватает.
Коннал при виде того, как другой мужчина целует его женщине руку, чуть не
взвился от ревности. Но он справился с
собой и протянул Диллону руку. Они обменялись рукопожатием, и Коннал еще раз
пообещал ему помочь, ибо Ричард не
простит брату тех бед, что постигли страну в его отсутствие.
Шинид помахала Диллону рукой.
- Доброго тебе пути, друг, - улыбнулась она и направилась к тому месту, где
они оставили коня.
Диллон опустил взгляд на землю и увидел мешок с провизией. Он открыл его и,
шепча слова благодарности, стал
раздавать еду своим людям. Ему многое пришлось пережить за последние годы, но
Коннал, к чести его будь, сказано, сумел
помочь ему, не унизив достоинства бывшего вождя.
И еще Коннал Пендрагон оставил ему надежду, а этот дар был пощедрее
остальных. Впервые за последние годы Диллон
воспрянул духом.
Коннал и Шинид продирались через лес. Они были уже на полпути между дорогой и
стоянкой Диллона, но вдруг Шинид
остановилась, и когда Коннал уже готов был схватить ее и тащить за собой
волоком, она неожиданно нагнулась и достала изпод
снега пучок травы и цветов, почти прозрачных от мороза. Она опустилась на
колени, прямо на снег, и распахнула плащ,
прикрыв им землю вокруг себя.
Коннал мгновенно понял, что она собирается сделать.
- Не надо, Шинид!
Она оглянулась и обожгла его взглядом.
- Не могу оставить их в беде. Как могу я называться другом, если в моих силах
им помочь,, а я этого не сделаю?
- Опять будешь колдовать? Чары напускать? Шинид взглянула на него так, как
смотрят на назойливую муху.
- Временами, Коннал, ты меня просто удивляешь. Я не собираюсь превращать их в
волков, чтобы им было легче
прокормиться в лесу, или еще в кого-нибудь. Я просто попрошу природу отнестись к
ним с состраданием, вот и все!
Шинид отвернулась, достала что-то из-под снега и подняла это на ладонях к
небу. Трава и замерзшие цветы засветились у
нее в руках, а вокруг нее возникло легкое свечение. Коннал смотрел на ее лицо,
обращенное к небесам. Капюшон упал, и
волосы огненным водопадом заструились до земли.
- Господин Солнце, госпожа Луна, придите ко мне, дайте мне свое
благословение, дайте мне силу творить добро.
Свечение вокруг нее стало ярче, теперь уже светился не только воздух, но и ее
кожа. Золотое сияние от ее пальцев
устремилось к небесам. Шатер из призрачного света опустился на сгрудившихся
возле далекого костра несчастных.
- Господин и госпожа Солнце и Луна, я призываю вас проснуться. Я прошу вас
дать мне силу преображения ради этих
бедных людей. Дар принимаю от них, дар отдаю втройне. Позвольте Диллону увидеть
оленя, чтобы он мог накормить своих
людей. Пусть соки жизни поднимутся выше, пусть напоят землю и дадут ей жизнь.
Дайте этим людям тепло, и пусть лесные
звери дадут им тепло своего меха, чтобы госпожа Зима не заморозила этих людей
насмерть. - Ее дыхание участилось, свет
стал ослепительно ярким. - Так сказано, так тому и быть!
Свет радужными лентами полился на беженцев. Шинид опустила руки и медленно
побрела прочь.
Коннал подбежал к ней, подхватил ее на руки. Она откинула голову, и он
увидел, что она улыбается. Счастливой и ясной
улыбкой. Он осторожно убрал прядь волос с ее лица и провел ладонью по нежной
щеке. Кожа ее была шелковистой и
прохладной.
- Ты не больна, девочка? Скажи, рана все еще беспокоит тебя?
- Нет, но мне кажется, я все еще немного слаба. Коннал не удовлетворился ее
ответом. Он распахнул плащ, чтобы
взглянуть на рану. Рана затянулась. Шинид выздоравливала быстрее, чем он ожидал.
Чем вообще это казалось возможным.
Она заметила его обескураженный взгляд, взяла его руку и перевернула ладонью
вверх, показав на серповидный шрам.
Шрам на его ладони стал тонким, почти незаметным. Она прижала его ладонь к
своему плечу, и тепло от его прикосновения
проникло в ее рану. Коннал вздрогнул, рука от плеча до ладони загудела, как
будто кровь резко хлынула по венам.
- Знай, что это всегда было в тебе, Коннал, - тихо произнесла она. - Я не
могу дать тебе эту силу, как не могу и отнять
ее. Только ты один способен познать скрытые в тебе тайны.
- Шинид, я не хочу...
- Неужели ты думаешь, что, когда сотни мужчин искали моей руки, но не моего
сердца, я не хотела быть такой, как все,
обычной женщиной? Неужели ты веришь, что, когда я тосковала от одиночества, не
имея ни одного друга, ни одной подруги,
которые не ждали бы от меня, что я наделю их богатством, я не проклинала данную
мне силу?
Коннал смотрел на нее и думал о том, какой ужасной, должно быть, была ее
жизнь. Как тяжко жить в окружении людей,
которые ждут от тебя большего, чем хотят и могут дать взамен.
- Но эта сила живет во мне, хочу я этого или нет. Лишиться ее, этой силы,
можно, только лишившись жизни. Такова
наша природа. Моя и твоя. Ты, как и я, не можешь отказаться от того дара, что
носишь в себе. - Она сжала его ладонь, и он
снова почувствовал знакомую пульсацию и ток крови. - Ты пренебрегаешь тем, чем
наградила тебя природа.
- Мне это не нужно.
В голосе его было столько горечи и гнева, что Шинид удивленно взглянула на
него. Откуда эта горечь? Что за тайну
хранит он в себе? Сколько еще у него секретов?
- Смотри, Коннал, - сказала она, отнимая его ладонь от своего плеча. - Этого
бы не было, если бы я говорила
неправду. - Потом она отвернулась и тихо добавила: - Если бы в тебе не было
волшебной силы, ты не нашел бы меня в
лесу.
Она легко поцеловала его в лоб и, увидев, что ему этого мало, замерла, ожидая
от него дальнейших действий.
Коннал в ярости сжал кулаки. Черт возьми, она права! Как он ненавидел минуты,
когда она вновь оказывалась права, а он
оставался в дураках.
- Де Курси ждет, и твоя тетя Рианнон - тоже. Коннал посмотрел на нее с высоты
своего роста.
- Когда ты будешь готов, Коннал, ты расскажешь мне, что тебя печалит?
Никогда, решил он. Никогда он не раскроет перед ней своей постыдной тайны. Он
сгорит от стыда, как только произнесет
вслух имя своего настоящего отца, предателя и труса. Не сможет он назвать и имя
своей настоящей матери, ибо она
предпочла послать на смерть своих родичей ради любви его отца. Ни тот, ни другой
не захотели спасти ни одной невинной
души только из-за того, что хотели хоть мгновение побыть вместе.
Латы тускло поблескивали на неярком утреннем солнце. Копыта стучали о мерзлую
землю, трубы играли, сообщая
обитателям замка о прибытии гостей. Крепость, расположенная на крутом утесе,
омываемом с запада морем, была похожа на
ледяной дворец. Но солнце припекало не по сезону, и ледяная шапка на крыше
слегка подтаяла.
Весна наступила рано в этом году, подумала Шинид и улыбнулась Конналу,
ехавшему рядом. Все его рыцари были в
доспехах, он один был в простой тунике. Коннал предпочел одежду ирландского
воина, из того, что одолжил ему Рори. И это
его решение говорило Шинид о большем, нежели он мог бы выразить словами. Он весь
лучился гордостью, и гордость его
согревала ее сердце.
- Ты мне весь день улыбаешься, - проговорил Коннал, не поворачивая головы.
- Может, потому, что нам осталось получить последнюю подпись и с делом будет
покончено?
- Это верно, закончим и направимся в Англию.
- Тогда желаю тебе приятного путешествия, ибо я остаюсь здесь.
- Нет, ты поедешь со мной. - Коннал продолжал смотреть прямо перед собой.
- Зачем?
Коннал улыбнулся, почувствовав ее возмущение.
- Потому что ты моя невеста, и Ричард хочет видеть тебя.
Шинид отвернулась. У нее не было желания встречаться с королем, который
играет чужими жизнями, словно
разыгрывает партию в шахматы. И честность ее призывала прямо сказать об этом
Конналу. Но разговор пришлось отложить,
ибо ворота широко распахнулись и кавалькада торжественно въехала во двор замка
Кракфергюс.
Шинид смотрела на де Курси, сильного и крепкого для своих лет мужчину, хотя
волосы его были уже седыми. Он крепко
обнял Коннала и улыбнулся.
- Добрый день. Похоже, Пендрагон, тебе повезло больше, чем я ожидал.
- Не стану спорить с этим, милорд, - засмеялся Коннал и, обернувшись к Шинид,
помог ей спуститься на землю.
Ладони ее легли ему на плечи, и она опять улыбнулась ему. Какая мелочь - одежда,
но как радовалась она тому, что он
выбрал именно ее. Он знал, что угодил ей своим выбором. Ему не надо было
спрашивать ее об этом, он и так знал. Он обнял
Шинид за талию и повел ее вслед за хозяином в дом.
Не успели они войти, как все присутствующие повернулись к ним. Наступила
тишина. Слышно было лишь шарканье ног
да осторожное покашливание.
Шинид обвела взглядом зал и нахмурилась.
- Коннал?
- Держись рядом со мной, девочка. - Он тоже тревожно осматривался.
- Ты чувствуешь что-нибудь?
Он кивнул. Коннал не знал, что думать об этом, но с той секунды, как он
переступил порог замка, им овладела ярость.
Жгучая, как июльское солнце. Он внезапно покрылся потом, мышцы его напряглись.
Больше он не мог не замечать своего
дара, он понял, о чем пыталась все время сказать ему Шинид, Дар этот давал ему
преимущество перед другими, и
пользоваться им ему надлежало мудро и осторожно, не показывая окружающим, что он
у него есть.
Шинид прижалась к нему, положила руку ему на плечо и улыбнулась. Только вот
улыбка у нее получилась грустной.
- Что ты чувствуешь?
- Злость. Гнев. И как мне кажется, гнев этот направлен на тебя.
Улыбка ее померкла.
- Я привыкла к враждебному отношению.
- А я, думаешь, нет? Не показывай им свою силу и не отходи от меня.
- Это я тебе обещаю. Коннал хитро прищурился.
- Не верю ушам своим! Еще никогда мне не удавалось с такой легкостью добиться
от тебя послушания.
- Одно дело - уступать по собственной воле, другое - когда от тебя требуют
покорности. Ты бы должен понимать
разницу, рыцарь. - Томность ее улыбки, этот особый взгляд заставили и его серд
...Закладка в соц.сетях
