Жанр: Любовные романы
Медсестра из Райминстера
...оме ваших слов, доктор. И кроме
того, это общеизвестный факт, что вы, медики, часто скрываете правду от
ваших пациентов. Откуда мне знать, так ли все обстоит на самом деле, как вы
говорите?
— Вам этого никак не узнать! — снова сорвался доктор Коллендер. — Вы можете
либо верить мне на слово, либо повторять распространенную дилетантскую
ошибку, считая, что знаете больше, чем врач. Надеюсь, что вы достаточно
интеллигентны, чтобы так не думать!
— Я не знаю, что думать. Но у меня не осталось другого выхода. Я должен
перевести мою жену на лечение в частную клинику!
— Но это же худшее, что вообще можно выдумать в ее теперешнем состоянии. Это
крайне опасно, — убеждал его Коллендер.
— Оставлять ее здесь, может быть, еще опаснее, — упорствовал мистер Эпплби.
В конце концов доктор Коллендер сказал:
— Послушайте, мистер Эпплби. Мне сейчас нужно идти: у меня неотложная
операция. По крайней мере пообещайте, что вы не примете никаких радикальных
мер до завтра.
Ему удалось выиграть целый день, и все трое разошлись по своим делам. Вскоре
пришла ночная сестра, и я сдала ей дежурство. В вестибюле я услышала, как
Пиннок рассказывает о недавнем эпизоде Глен Шортер, которая находилась весь
вечер в мужском отделении.
Она слушала, как всегда собранная и строгая, только несколько более бледная,
чем обычно. Затем я услышала, как она сказала:
— Опасность состоит в том, что у пациентки может развиться пневмония на
почве кровоизлияния в респираторные пути. Этот переезд в другую клинику
может стать для нее фатальным.
Я невольно подумала, что это было похоже на экзаменационный ответ,
рекомендуемый медицинским учебником. Но как это было сказано! Она быстро
прошла мимо меня, и в ее глазах я прочла отчаяние. И снова эта загадка
взбудоражила мое воображение.
На следующий день я пришла на дежурство на несколько минут позже обычного
из-за того, что не смогла не остановиться поболтать с маленькой веселой
стайкой сестер из педиатрической палаты. В этот день у Пиннок был выходной,
а Дашфорд уже работала на внутренней кухне.
— Вы опаздываете, сестра! — строго сказала мне старшая сестра.
Мне невольно бросилось в глаза, что ее нос покраснел и, кажется, был
заложен, а это всегда считалось у нас недобрым знаком.
Едва отдышавшись, я пробормотала извинения и поспешила занять свое место
рядом с Линдой.
— Медсестра всегда должна быть пунктуальной, — усмехнувшись, сказала она
насмешливым тоном. — Ее манеры должны быть дружелюбными, но не фамильярными,
ее голос должен быть тихим и успокаивающим...
Я махнула на нее полотенцем:
— Ладно, ладно, хватит наставлений.
Она улыбнулась:
— Слушай, будь добра, подкати сюда вон ту тележку, а то у меня что-то
сегодня совсем сил нет.
— Отсутствие сил не должно сказываться на работоспособности медсестры...
Кстати, ты знаешь, что у тебя чепец висит на одной волосине?
— Это я вчера вымыла волосы, вот на них ничего и не держится, — усмехнулась
она. — Сестра сегодня уже сделала мне замечание. Эх, тяжело быть медсестрой.
Скорее бы замуж!
— А ты думаешь, что замужняя жизнь будет сплошным веселым пикником? —
спросила я, расставляя чашки на тележке.
— Ну, пикником — не пикником, но будешь по крайней мере сама себе
начальницей.
— Где вы там застряли, сестра Kapp? — К нам влетела Шортер. — Пациентки
желают получить завтрак сейчас, а не через два часа.
— Уже иду, сестра.
Когда она ушла, Линда присвистнула:
— Что это с ней? Она выглядит так, словно только что плакала. Ты заметила?
Теперь меня более, чем когда-либо, интересовало, что же все-таки с ней
происходит. Было похоже на то, что старшая сиделка изо всех сил старается
избежать встречи с мистером Эпплби. Когда бы он ни пришел, она умудрялась
находиться в этот момент где-нибудь в другом месте и не появляться в нашей
палате. Интересно, как долго она сможет продолжать эту игру?
Но их встреча все же произошла, и гораздо раньше, чем я предполагала. Мы как
раз убирали палату после завтрака. Я вывезла в коридор тележку с грязной
посудой и направлялась на кухню. Шортер едва успела выйти из
стерилизационной, как вдруг дверь на лестницу отворилась и появился мистер
Эпплби.
Сестра-сиделка, несмотря на все свои усилия казаться спокойной, невероятно
побледнела. Он издал что-то вроде хищного рычания и преградил ей дорогу.
— А, старшая сестра-сиделка Шортер! Вот с кем мне очень хотелось бы
повидаться!
Его голос был тихим, но в нем звучала скрытая угроза.
Я везла тележку на кухню и услышала, как Шортер сказала:
— Я думаю, вы будете рады услышать, что сегодня вечером я ухожу в отпуск на
две недели. Надеюсь, что ввиду этого вы пересмотрите свое решение переводить
вашу жену в другую клинику?
Ее слова удивили меня. Я стала побаиваться, не сошла ли Шортер с ума.
Позже меня послали вниз, в аптеку. Десять минут спустя, возвращаясь назад, я
встретила на лестнице мистера Эпплби. Он направлялся к выходу и выглядел
гораздо более спокойным, чем прежде. Я улыбнулась ему и сказала:
— Доброе утро!
— А, доброе утро, сестра! Если не ошибаюсь, вы та самая леди, которая
передала мое послание сестре Шортер, не так ли?
Я кивнула, и тут он, к моему ужасу, попытался сунуть мне в руку деньги.
— О, я не могу от вас ничего принять, — сказала я. — Нам запрещено принимать
деньги от пациентов и их родственников.
— Да ведь никто же не узнает, — запротестовал он.
— Нет, спасибо. Как чувствует себя ваша жена сейчас? — спросила я поспешно.
— К счастью, чуть лучше. Она узнала меня и даже сказала несколько слов.
— И теперь вы оставите ее здесь? — рискнула я спросить.
Он кивнул, убирая деньги в бумажник.
— Вы, должно быть, удивляетесь, из-за чего вообще разгорелся весь этот сыр-
бор. Вы все время смотрите на меня с таким подозрением, что я считаю себя
обязанным оправдаться.
Я почувствовала, что краснею, но ничего не ответила.
— Когда-то сестра Шортер работала в инфекционной больнице в Южном
Райминстере. Она ухаживала за нашим маленьким сыном и, к несчастью,
совершила грубую ошибку, введя ему двойную дозу прописанного лекарства.
Я в ужасе смотрела на него. Шортер совершила грубую ошибку! Да это просто
невозможно...
— И что за этим последовало? — спросила я испуганным голосом.
— Наш мальчик чуть не умер... Теперь вы можете себе представить, что я
почувствовал, когда узнал, что теперь сестра Шортер ухаживает за моей женой!
И когда ее состояние ухудшилось, я не смог вынести этого спокойно, все во
мне перевернулось...
— Что?! — вскрикнула я. — Вы действительно подумали, что она могла сделать
что-то не так? Да она идеальная сиделка! Ваша жена не смогла бы попасть в
лучшие руки. Да вам кто угодно скажет, что она буквально ни на минуту не
отходит от миссис Эпплби...
Он немного грустно улыбнулся на мое юношеское негодование:
— Поймите, я просто не могу забыть тот кошмар...
Я поставила коробку с медикаментами из аптеки на ступеньки и опасливо
взглянула в направлении нашей палаты.
— Но я все же не понимаю, почему вы не рассказали об этом старшей сестре с
самого начала?
Он поморщился:
— Это было первое, что пришло мне в голову, но я не захотел подставлять мисс
Шортер. Считал, что она, должно быть, и так наказана за тот случай. Я
подумал, что мне удастся убедить ее перейти на работу в другую палату на
время пребывания здесь моей жены. Но теперь...
— Теперь все разрешилось само собой, — кивнула я.
Он улыбнулся:
— Не забудьте, я сообщил вам все это по секрету. Пожалуйста, поверьте, что я
не держу больше зла на мисс Шортер. Ну ладно, до свидания, сестричка, и
желаю вам успешной карьеры. — Он поднял вверх указательный палец. — И
помните — нельзя совершать ошибок!
— Я буду стараться изо всех сил! — заверила я его.
Эта история потрясла меня. Теперь становилось понятно, почему Шортер была
такой дотошной сиделкой! Совершив однажды грубую ошибку, она просто не имела
никакого права ошибиться еще раз...
Этот случай открыл мне, что и она была всего лишь обычным человеком, ведь
общеизвестно, что человеку свойственно ошибаться. Эта мысль сильно меня
приободрила. Даже, похоже, подготовила почву для рождения определенных
надежд. В голове моей закружились блестящие мечты и видения: золотая
медалистка... сестра года... преуспевающая студентка...
Находясь во власти этих мечтаний, я неловко подняла со ступеньки свою
коробку и порвала колготки. Это быстро спустило меня с небес на землю.
История Шортер сыграла еще одну положительную роль: она помогла мне мысленно
отвлечься от Дэйва Коллендера. К тому же в эти дни он был постоянно занят в
операционной, и я видела его очень редко.
На следующее утро сестра отправила меня за описанием специальной диеты для
одной из пациенток.
В тот момент, когда я рылась в бумагах нужной мне папки, на столе зазвонил телефон. Я сняла трубку:
— Женское хирургическое отделение...
Далекий женский голос произнес:
— Мне посоветовали поискать у вас доктора Коллендера. Скажите, он здесь?
— Нет, его нет. Если вы подождете чуть-чуть...
— Не стоит. Может быть, вы передадите ему кое-что, если встретите? Просто
скажите ему, чтобы он приезжал домой как можно быстрее.
— А кто это говорит? — спросила я.
— Неважно. Он поймет. Передайте ему только то, что я просила, и, пожалуйста,
постарайтесь сделать это побыстрее.
Я повесила трубку, затем написала записку. Доктор Коллендер должен был
появиться тут с минуты на минуту, потому что вот-вот должен был начаться
обход. Я подумала, что, может быть, смогу вручить записку ему лично.
Меня мучил вопрос: кто была звонившая женщина? Была ли это та самая
таинственная замужняя незнакомка? Но ведь она сказала, чтобы он приезжал
домой... А я точно знала, что он жил в комнатах при больнице. Тогда что же
она имела в виду?
Если бы я не была в него влюблена, у меня наверняка возникли бы какие-нибудь
нелестные для него догадки, но именно потому, что он значил для меня так
много, я не стала опускаться до подобных мыслей.
И все же тяжесть лежала у меня на сердце, когда я вернулась в палату. Я
чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Теперь я точно знала, что
доктор Коллендер скрывает какую-то очень странную тайну.
Глава четвертая
— Вы уже видели нового рентгенолога?
Лесли, медсестра из амбулаторного отделения, растолкала собравшихся
посплетничать сестер и оказалась в центре образованного ими круга.
— О, Господи! Ой, мамочка! Вы бы только его видели! Высокий, блондин,
восхитительные черты лица, дивный горный акцент... — восторженно восклицала
она.
— Ох, успокойся, Лесли. Ты в любом гусе видишь лебедя, — зевнула Дашфорд.
— Нет, серьезно! Я как увидела его, так прямо рот открыла от изумления.
Теперь я штурмом возьму рентгеновское отделение!
Лесли была широко известна своим слепым преклонением перед мужским полом,
поэтому ей не слишком верили. Но тут, похоже, ей удалось всколыхнуть всю
больницу. К концу дня Томом Арджайлом восхищались все медсестры, кроме меня.
— Ты его так еще и не видела? — налетела на меня вечером Линда, поймав в
коридоре. — Слушай, если поторопишься, ты еще застанешь его в переходе в
корпус Б. Он разговаривает с сестрой Тьютор. Сделай вид, что ты идешь по
поручению.
Я довольно неприлично зевнула:
— Я, пожалуй, оставлю это развлечение на потом. Он ведь все равно никуда не
убежит. И, кстати, я не верю, что он такой уж замечательный, каким его тут
все расписывают.
— Подожди судить, пока сама его не увидишь! — торжественно сказала Дашфорд.
— Слушай, это даже странно: девушке девятнадцать лет, а она ни по кому не
вздыхает...
— Эй, вы, обе, прекратите болтовню! Сестра Kapp, если вы потрудитесь
взглянуть на индикатор, то убедитесь, что вас вызывает пациентка. А вы,
сестра Дашфорд, немедленно подавайте в палату ужин.
Старшая сестра Шортер быстро прекратила наши разговоры.
В последующие несколько дней я повсюду только и слышала разговоры о Томе
Арджайле. Сестры из мужского хирургического буквально надрывались,
самостоятельно таская своих пациентов на рентген, а некоторые шутницы даже
предлагали установить строгую очередь. Дашфорд продолжала уговаривать меня
сходить и взглянуть на этот образец мужских достоинств, но мне по-прежнему
не было до него дела: Дэвид Коллендер полностью занимал мои мысли. Я узнала,
что после того таинственного телефонного звонка он неожиданно уехал из
города.
Я была настолько измучена мыслями о нем, что постоянные разговоры о Томе
Арджайле начали меня раздражать. Я слышала его имя везде, куда бы ни пошла.
Если сестры не гадали, кого первую он пригласит на свидание, значит, они
строили бесчисленные догадки о его возрасте и пытались отгадать, была ли у
него невеста.
После консультации с девушками из отдела кадров было установлено, что на
данный момент он холост. Отовсюду немедленно понеслись вздохи облегчения! .
И вдруг я его встретила...
Сестра послала меня с поручением в блок радиотерапии. У одной нашей
пациентки, проходившей там курс лечения, неожиданно появилось покраснение
кожи. Необходимо было поставить об этом в известность рентгенологов.
Несмотря на то, что радиотерапия незаменима для остановки роста раковых
опухолей, всегда существует опасность побочных эффектов, при обнаружении
которых может встать вопрос об отмене курса лечения.
Блок радиотерапии был соединен с нашим крылом крытым переходом. Торопясь по
своему поручению, я столкнулась в этом переходе с молодым человеком в белом
халате, который не мог быть никем иным, кроме Тома Арджайла.
Я должна была признать, что он был весьма импозантен. Он обладал каким-то
неуловимым шармом, его улыбка была теплой и дружелюбной.
— Простите, сестра, вы не подскажете мне, как пройти в педиатрическую
палату?
Я посмотрела на него, чувствуя, что захвачена врасплох.
— Дойдете до угла, там увидите лифт, подниметесь на третий этаж, это в самом
конце коридора, — объяснила я ему, постепенно приходя в себя.
Вдруг я поняла, что он не слушает моих слов. Его взгляд был прикован ко мне,
словно я его чем-то заинтриговала.
— Спасибо, — сказал он наконец. — Я, кажется, не встречал вас раньше. Меня
зовут Том Арджайл.
Когда я представилась, он продолжил:
— Надеюсь, вы не откажетесь выпить со мной чашечку кофе после дежурства?
Я улыбнулась и переспросила:
— Вы имеете в виду... вы что, приглашаете меня на свидание?
— Пожалуйста! — попросил он.
Я была поражена. Меня, которая меньше всего интересовалась Томом Арджайлом,
у которой выработался отрицательный рефлекс на сам звук его имени, — меня он
пригласил на свидание после двухминутного знакомства!
Едва придя в себя, я ответила:
— Я согласна. Но я закончу работу только в восемь часов. У меня сегодня
долгий день.
— В таком случае в восемь у центральных ворот. Я буду ждать, Дженни.
Я улыбнулась и отправилась дальше по коридору, испытывая ребячливое желание
ущипнуть себя. У меня было не меньше чувства женского достоинства, чем у
любой другой девушки, и то, что я без всяких усилий с моей стороны привлекла
внимание такого интересного мужчины, принесло мне несомненное
удовлетворение. К этому чувству примешивалось озорное желание дать настоящую
пищу для разговоров и сплетен другим медсестрам. И в глубине всего этого
лежало почти безотчетное желание показать Дэвиду Коллендеру, что я нравлюсь
другим мужчинам. Конечно, если он это заметит...
Я хранила свой секрет до самого чая, собираясь произвести как можно более
сильный эффект.
Разговор начала Дэвич из операционной. Она вздохнула и сказала:
— Ах, чего бы я только не отдала ради того, чтобы пойти куда-нибудь вечером
с Томом Арджайлом! Вы слышали, что сейчас ему вроде бы нравится Мэйтлэнд из
родильного отделения? Он сказал ей, что у нее волшебные глаза...
— Это она так говорит! — оборвал ее кто-то.
— Нет, это вполне может быть Мэйтлэнд. Она весьма хорошенькая.
Я вздохнула поглубже и намеренно громко звякнула ложечкой о блюдце.
— Вы лучше поставьте все свои ставки на меня, — объявила я во всеуслышание,
— не прогадаете! Ведь именно меня сегодня вечером пригласил на свидание Том
Арджайл.
Гул восхищенных возгласов буквально потряс воздух.
— Kapp! Не может быть!... Да она шутит. Ты же знаешь Kapp... Да нет,
посмотрите, она покраснела... я ей верю. Как у тебя это получилось, Kapp?
— Не знаю, он просто посмотрел на меня и пригласил, вот и все, — ответила я
беззаботно. — Мы встречаемся с ним сегодня вечером у центральных ворот. Если
не верите, то приходите туда в восемь часов и убедитесь сами.
Когда я в своем лучшем наряде вышла из дверей
Бастилии
, сознавая, что за
мной наблюдают из каждого окна, мне в голову стали закрадываться тревожные
мысли. Что, если он передумал?
Я пришла немного раньше и провела в назначенном месте, стоя у огромных ворот
на виду у всех, две длиннейшие в своей жизни минуты. По мере движения
секундной стрелки мои сомнения росли. А вдруг он просто пошутил? Или позже
пожалел о своем опрометчивом приглашении? Одна мысль о возвращении назад ни
с чем заставляла меня краснеть от стыда и гнева.
Вдруг я услышала звук мотора. На дороге появилась машина. Том сидел за
рулем, улыбающийся, в черном костюме.
— Прости, я немного опоздал.
Он отворил мне дверцу, и я села рядом с ним, провожаемая восхищенными
взглядами двух проходивших мимо первокурсниц.
— Ты должна сказать мне, куда ехать, Дженни. Я пока еще не знаю Райминстера.
Я предложила поехать в
Зеленую гусыню
. Он был очень разговорчив, и к тому
времени, когда мы сели за столик и принялись за кофе, я уже успела услышать
все о его доме в Инвернесе, о превосходстве Шотландии над Англией и об
интернациональных перспективах регби. Он казался счастливым человеком, не
обремененным какими-либо комплексами, и я уже было совсем расслабилась,
приготовившись приятно провести вечер, как вдруг он сказал виноватым тоном:
— Дженни, я должен тебе кое в чем признаться.
— Давай, — сказала я, гадая, что же такое он может мне сообщить.
— Ты, должно быть, удивляешься, почему я так неожиданно пригласил тебя...
Вероятно, это показалось тебе несколько странным. Даже у нас в Шотландии мы
не знакомимся так быстро. — Он улыбнулся. — Просто так случилось, что ты
словно две капли воды похожа на девушку, которую я знал раньше.
— О, — сказала я медленно. — Я начинаю понимать...
— Знаешь, ваше сходство фантастическое, — продолжал он. — Вот почему я так
упорно смотрел на тебя в коридоре... Конечно, у вас разные голоса, и она
была немного выше, чем ты, и все же в первую минуту я подумал, что это она.
И Том рассказал мне, как познакомился с ней, когда проходил практику в
Манчестере.
— И что между вами произошло? — спросила я.
— Она бросила меня ради другого, — признался он с горечью.
Что я могла сказать? Я посоветовала ему забыть ее. Это был странный совет в
моих устах, ведь сама я никак не могла забыть Дэвида Коллендера, которому не
было до меня решительно никакого дела.
Его голубые глаза встретились с моими.
— А как ты думаешь, я смогу о ней забыть, когда ты рядом?
— Ты мог бы и не приглашать меня, — ответила я сердито.
Он усмехнулся:
— Но я тебя все же пригласил! Хочешь еще кофе, Дженни?
Пока он заказывал, у меня появилось время собраться с мыслями. Мне было
одновременно и досадно, и весело оттого, что его приглашение основывалось на
такой удивительной случайности. Но все эти размышления разом оставили меня,
когда в дверях появился высокий мужчина под руку с эффектной блондинкой.
Дэвид Коллендер и сестра Пиннок!
Мне захотелось провалиться сквозь землю или по крайней мере спрятаться под
стол, но доктор Коллендер уже заметил меня, и его удивленный взгляд перешел
на Тома Арджайла. Они сели за два столика от нас, и мне была хорошо видна
торжествующая улыбка Пиннок. Том предложил мне попробовать датское пирожное,
и я, опустив пылающее лицо, принялась ковырять вилкой в массе взбитого крема
на тарелке, не представляя себе, как я со всем этим справлюсь. Мое горло
словно свело судорогой. Я чувствовала себя почти больной. В памяти живо
всплыли подробности моего нелепого отказа от приглашения Дэвида Коллендера.
И вот теперь Пиннок заняла мое место.
Том, пребывая в счастливом неведении относительно смены моего настроения,
рассказывал что-то о своей бывшей невесте Эврил.
Я сделала вид, что ем, и попыталась сконцентрироваться на том, что он мне
говорил, но помимо своей воли не упускала из виду ничего, что происходило за
другим столиком. В конце концов я не выдержала такого напряжения.
— Ты не возражаешь, если мы уйдем? — спросила я Тома. — Тут становится
слишком многолюдно.
Том был удивлен, но галантно согласился. Когда мы шли к выходу, он впервые
заметил Дэвида Коллендера. К моему ужасу, он остановился у их столика и
завел нескончаемый разговор о различиях между рентгеновским и хирургическим
отделениями. Неожиданно он спросил:
— О, прошу прощения, вы, наверное, знакомы с Дженни? То есть с сестрой Kapp.
Доктор Коллендер мрачно кивнул и представил Пиннок, которая одарила Тома
сахарной улыбкой. Тем временем Дэвид иронически взглянул на меня, и в его
взгляде я ясно прочла поздравления с успехом у первого красавца клиники.
Я отвернулась, переполненная немым, так неожиданно навалившимся на меня
горем. Я была в таком состоянии, что не заметила даже, как мы вышли из бара.
Сознание того, что Пиннок разделит с Дэвидом остаток вечера, причиняло мне
почти физическую боль. После этого я уже не в силах была притворяться, что
все в порядке, и Том Арджайл, вероятно, сильно скучал в моей компании. Мы
возвращались в больницу почти молча. Перед тем как выйти из машины, я
сказала:
— Слушай, Том, я боюсь, что сегодня вечером я была противной, как мокрое
одеяло. Прости меня и не обращай внимания, ты тут совершенно ни при чем,
просто у меня есть кое-какие личные причины для плохого настроения.
— А, значит, вот в чем дело! — От моих слов ему явно полегчало. — А я уж
начал думать, что на тебя так подействовало то, что я тебе сказал.
— Конечно, нет. Я же не до такой степени толстокожая. Мне жаль, что Эврил
обошлась с тобой так дурно... В общем спасибо за кофе и за вечер.
Он дружески помахал мне рукой. Что ж, он получил свое: провел со мной вечер,
убедился, что я не могу заменить ему Эврил, и наверняка нашел меня
невероятно скучной особой. Я и не надеялась на что-то иное.
Я чувствовала себя очень тоскливо и испытывала желание поплакать, когда
поднималась по лестнице в свою комнату. Мне хотелось поскорее остаться
наедине со своими мыслями. Но едва я ступила на верхнюю ступеньку, как меня
буквально осадили любопытствующие медсестры, жаждущие услышать о пикантных
подробностях моего свидания.
— Ну, каким он был?.. Он целовал тебя?.. Куда вы ходили?.. Ну же, Kapp, расскажи нам, как все было!
Разозлившись, я продралась сквозь их толпу к своей двери и, обернувшись к
ним, сказала:
— Вы напоминаете мне стаю дряхлых стервятников! Если вы думаете, что я дам
вам поминутный отчет о моем вечере, то вы сильно ошибаетесь. Расспросите его
самого, раз вы такие любопытные, — если сможете!
Я кинулась в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Снаружи до моих ушей
долетели их возмущенные и разочарованные возгласы. В другое время я бы
весело над всем этим посмеялась, но вместо этого я вдруг кинулась в кресло и
разревелась.
Они, вероятно, слышали мои всхлипывания и, несомненно, принялись выдумывать
всевозможные скандальные объяснения моего поведения.
Ну и пусть
, —
подумала я.
Если бы они узнали, что я плачу из-за Дэйва Коллендера, я бы, наверное,
умерла от стыда. Но меня абсолютно не волновало, что они могут подумать обо
мне и Томе Арджайле.
Я провела в постели несколько бессонных часов. Тот долгий взгляд доктора
Коллендера, каким он одарил меня в первую минуту нашей встречи в баре,
глубоко проник в мое сознание. Я не могла избавиться от воспоминаний о нем,
хотя и старалась изо всех сил. Я очень хотела, чтобы он увидел меня с Томом
Арджайлом, и эффект от этого превзошел все мои ожидания, но теперь я горько
сожалела об этой сцене. Я продемонстрировала ему свою независимость,
показала, что предпочитаю ему другого мужчину, и этим увеличила и без того
невыносимо большое расстояние, разделявшее нас. А Пиннок тем временем, не
обращая внимания ни на какие слухи, спокойно наслаждается его компанией...
На следующее утро нашу пациентку миссис Лавлок, поступившую в клинику с
переломом голени, нужно было отвезти на рентген, и мне пору
...Закладка в соц.сетях
