Жанр: Любовные романы
Возвращение лорда Рэмси
...я.
Кисмет? Чарльз был вынужден признать, что подобная мысль даже не приходила
ему в голову. Единственное, о чем он думал, так это о том, чтобы не
совершить какой-нибудь глупости, пока у них в доме гостит Майлз Флетчер. Ему
казалось, он легко сможет держать себя в руках, поскольку давно уже смирился
с тем, что человек, женившийся на его сестре, завладел всем состоянием
Рэмси. Однако ввиду того, что потеря состояния лишала его сейчас возможности
открыто ухаживать за Пруденс Стэнхоуп, личная встреча с Майлзом далась ему
намного труднее, чем он думал. Все, на что он оказался способен, так это
пожать руку зятю, умудрившись при этом не сломать ее.
Аврора, выглядевшая еще более ослепительной, чем при их последней встрече,
оттащила Чарльза в сторону, чтобы тут же, не откладывая дела в долгий ящик,
разъяснить ему, что от него требуется.
— Ты полюбишь его, Чарльз! — воскликнула она с горячностью. —
Ты просто обязан полюбить его ради меня.
— Полюбить его? Ты просишь невозможного, Аврора. Разумеется, я буду с
ним исключительно любезен, но большего ты не можешь от меня требовать. Я его
терпеть не могу, и так будет и впредь.
К счастью для всех, Майлз Флетчер не выказал ни малейшего недовольства по
поводу оказанного ему Чарльзом приема. На следующий день они с Чарльзом
достаточно вежливо пожелали друг другу доброго утра, и Чарльз смог даже
выдавить из себя:
— О лучших местах мы не смели и мечтать.
Он говорил о карете Майлза, из которой тот предложил им смотреть скачки,
поскольку все располагающиеся ярусами места на ипподроме были давным-давно
уже проданы.
— Я рад, что вам понравилась моя идея, — ответил любезно
Майлз. — Эта карета принадлежала дяде Лестеру, а он умел ценить
комфорт.
Неожиданно до Чарльза дошло, что упомянутый Майлзом дядя Лестер был тем
самым человеком, который обыграл Джека в карты. Однако он ничем не выдал
своих чувств и, улыбнувшись, посетовал:
— У нас собралась группа, замечательная во всех отношениях, кроме
одного.
— Да, нам обязательно следует заехать в пансион к мисс Стэнхоуп и
спросить ее, не составит ли она нам компанию, — воскликнула Грейс,
мгновенно догадавшись, о чем он говорит.
Остальные с готовностью поддержали это предложение. Руперт потому, что ему
нравилась Пруденс. Аврора потому, что Грейс сказала ей, как сильно влюблен в
мисс Стэнхоуп Чарльз. А Майлз Флетчер потому, что ему хотелось во всем
угождать членам семьи Рэмси, которых, как он понимал, незаконно лишил
состояния.
При въезде на Нью-Стайн-стрит им пришлось остановиться из-за скопившихся
здесь экипажей. Страстно желая как увидеться побыстрее с Пруденс, так и
убраться подальше от Майлза Флетчера, Чарльз моментально спрыгнул с козел,
где он сидел рядом с Рупертом, которому было доверено сегодня править
каретой.
— Я прогуляюсь пешком до пансиона, — сказал Чарльз
остальным. — К тому времени, когда вы выберетесь из этого затора, мы с
мисс Стэнхоуп уже будем стоять на ступенях, поджидая вас.
Нью-Стайн, пролегавшая по склону, была в этот час запружена народом.
Лавируя, Чарльз торопливо пробирался сквозь толпу, устремившуюся на скачки.
Наконец, совершенно запыхавшийся, он добрался до пансиона, в котором жила
Пру, и позвонил в колокольчик у входной двери. Дверь распахнулась, но
навстречу ему вышла не хозяйка, миссис Харрис, а группа джентльменов. Они
вежливо попридержали дверь, пропуская его, и Чарльз, проходя, слегка
наклонил голову в знак признательности. В пансионе царила еще большая
суматоха, чем на улице. Судя по всему, в своем большинстве постояльцы миссис
Харрис тоже собирались провести сегодняшний день на ипподроме.
Не успел Чарльз войти, как на него тотчас же обратила внимание женщина с
поджатыми губами и в переднике, державшая в руках поднос с тарелками, от
которых поднимался густой пар. Ловко пробравшись между столпившимися в холле
леди и джентльменами, которые надевали плащи и шляпы, она подошла к нему и
властным тоном произнесла:
— У нас нет ни одной свободной комнаты, сэр, если это то, за чем вы
сюда пожаловали.
С этими словами она повернула направо и исчезла со своим подносом за
крутящейся дверью.
Чарльз придержал входную дверь, пропуская уходящих постояльцев, и шагнул к
крутящейся двери справа. В тот же момент дверь повернулась, и прямо перед
ним возникла давешняя женщина, едва не ударив его при этом по лицу подносом,
теперь уже пустым.
— О Господи, я думала, вы уже ушли, — сказала она.
— Меня интересует не комната, а один из ваших постояльцев.
С величественным видом женщина толкнула дверь позади себя. За дверью
находилась полная постояльцев комната для завтраков.
— Прошу вас, сэр. У меня стынет еда.
Чарльз вошел в комнату. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы убедиться,
что Пруденс здесь нет. Среди жующих постояльцев он не увидел также ее кузена
и миссис Мур.
Он тут же вышел и стал оглядываться в поисках женщины с подносом. В
следующее мгновение она вновь появилась в холле с подносом, уставленным, как
и прежде, тарелками с едой. Чарльз поспешил широко открыть ей дверь в
комнату для завтраков и вошел туда вслед за ней, на ходу торопливо объясняя:
— Я ищу мисс Пруденс Стэнхоуп. Не могли бы вы мне сказать, спускались
ли она или ее кузен к завтраку?
— Стэнхоуп? — Поварешка, которой женщина наливала в чашки компот,
на мгновение застыла у нее в руке, и она пристально посмотрела на
Чарльза. — Мисс Стэнхоуп не спустится. Вчера она покинула пансион.
— Покинула? Вы хотите сказать, она уехала?
— Да. — Женщина вновь пристально посмотрела на Чарльза. — Они
уехали все трое.
— Но я только вчера с ней разговаривал. Она и словом не обмолвилась о
предполагаемом отъезде.
— Видно, не так уж она вам и доверяет, как вы наверняка думали, —
сказала язвительно женщина.
Ее слова ужалили Чарльза в самое сердце. На мгновение он потерял дар речи.
Чего он никак не ожидал, так это услышать, что Пруденс Стэнхоуп уехала. Ее
решение уехать с кузеном после того, как они провели вместе весь вчерашний
день, поразило его до глубины души.
Женщина начала проявлять явное нетерпение, желая поскорее вернуться к своей
работе.
— Мне нужно подавать завтрак, сэр. Так что если вы меня извините...
Чарльз молча повернулся и, почти ничего не соображая, направился к выходу.
Когда он вышел на залитую солнцем улицу, первое, что бросилось ему в глаза,
была карета, полная его улыбающихся родственников.
— Ну как, она к нам присоединится? — весело крикнула ему из окошка
Грейс.
— Нет. — Губы его шевелились, но он себя не слышал. — Она
уехала.
— Уехала? — Грейс фыркнула. — Она не могла уехать, Чарльз.
Она ничего не говорила насчет отъезда.
— В Джиллингем, — добавил Чарльз. Вся его радость, вызванная
чудесным солнечным днем, исчезла вместе с ослепительной возможностью
будущего с Пруденс Стэнхоуп. — Она возвратилась в Джиллингем со своим
кузеном.
Грейс явно не желала признать очевидное.
— Но этого не может быть! Она собиралась найти новое место. Я
совершенно в этом уверена.
Чарльз устал повторять одно и то же. Ему самому не хотелось верить в то, что
Пруденс уехала, и необходимость убеждать в этом других вызывала у него
раздражение.
— Она уехала, — сказал он резко. Да и что еще он мог сказать?
— Но в этом нет никакого смысла. — Руперт был в полной
растерянности. — Я думал, что вы двое... ну, ты знаешь... мне казалось,
что кисмет на вашей стороне.
Чарльз тяжело вздохнул.
— Я тоже так думал.
— Не носит ли эта леди старомодную шляпку, отделанную зеленой
лентой? — лениво протянул, выглянув в окошко, Майлз Флетчер.
— Какое вам дело до того, что ее шляпка вышла из моды? — мгновенно
вспылив, обрушился на зятя Чарльз, который терпеть не мог глупых вопросов.
— Чарльз! Ты невозможно груб! — воскликнула Аврора.
Чарльз нахмурился, не отрывая взгляда на Майлза.
— Откуда вам известно, какую шляпку носит мисс Стэнхоуп?
Флетчер пожал плечами, ничем не показав, что заметил грубость Чарльза.
— Я видел ее вчера днем, когда мы подъезжали к вашему дому. Мы едва не
сбили ее, сворачивая на вашу улицу.
— Едва не сбили?! — выдохнула пораженная Грейс.
Чарльза охватил гнев. Флетчер чуть не убил Пруденс, и он смеет говорить об
этом так спокойно, словно речь идет о едва не прихлопнутой им мухе! Ему
вдруг страстно захотелось схватить Флетчера за грудки и трясти до тех пор,
пока у того не застучат зубы.
Аврора помешала его гневу выплеснуться наружу.
— Она не смотрела, куда идет. Если бы Майлз не крикнул ей, боюсь, мы
скорее всего наехали бы на нее.
Майлз кивнул.
— Глаза ее были полны слез, поэтому-то она нас и не увидела.
— Она плакала? — Сердце Чарльза болезненно сжалось.
— Да. — В голосе Майлза звучало явное сочувствие. — Бедная
девушка совсем расплакалась после того, как едва не угодила под колеса нашей
кареты. Помогая Авроре выйти, я увидел, как она вытирает глаза. Я собрался
уже подойти к бедняжке, чтобы спросить, не нужна ли ей помощь, как она вдруг
резко повернулась и исчезла за углом.
— Возможно, она хотела попрощаться, но не нашла в себе для этого
сил? — сказала Грейс, выглядевшая такой же ошеломленной, как Чарльз.
— Может, нам не ездить на скачки? — спросила Аврора.
— Нет-нет. — Взмахом руки Чарльз показал Руперту ехать
вперед. — Нет никаких оснований для того, чтобы лишать себя
удовольствия. — Он постарался вложить в свои слова убежденность, хотя
сам ее совершенно не чувствовал.
Остальные согласились, что было бы жаль не воспользоваться такой прекрасной
погодой. Один только Руперт понял, что творится в этот момент в душе брата.
Как только карета тронулась с места, он повернулся к сидевшему рядом
Чарльзу. Лицо его выражало искреннее сочувствие.
— Что же это за кисмет, а, Чаз?
Чарльз, покачал головой. На сердце у него было сейчас так же тяжело, как в
тот день, когда ему сообщили о проигрыше Джека.
— Самый несчастливый, какой только может быть, бьюсь об заклад.
ГЛАВА 22
— Мне кажется, скоро я возненавижу самый вид обоев! — воскликнула
в сердцах Роза и захлопнула каталог, который только что листала. Жалоба ее
прозвучала весьма громко, и обслуживавший их клерк, заморгав, как испуганный
кролик, тут же поспешил укрыться в глубине магазина в кладовке.
Пруденс витала в облаках. Она витала в облаках уже неделю, думая о Чарльзе
Рэмси и проигрывая в мозгу каждый момент, проведенный в его обществе, в
попытке понять, как ему удалось обвести ее вокруг пальца. Думала она и о
своем кузене. Эдит прислала ей ответ на ее письмо.
Возвращайся, —
умоляла она, — дети очень тяжело переживают разлуку с тобой
. Джейн с
Джулией обращались к ней с той же мольбой в своих посланиях, написанных без
единой помарки и прямо-таки каллиграфическим почерком. Но от Тимоти не было
ни строчки. Спасибо, Господи, за Розу, в который раз подумала Пруденс.
Они с Розой прекрасно поладили. В первый же день, к полному удовлетворению
обеих сторон, была достигнута договоренность относительно положения Пру, ее
стола и ночлега, ее жалования и ее обязанностей. И витание в облаках в круг
последних явно не входило. Спасибо, Господи, за обои. Если бы не они, ей,
вероятно, пришлось бы возвратиться к Тимоти, поджав хвост.
Пруденс перевернула страницу каталога, который рассматривала.
— Что вы думаете об этом? — Она показала Розе один из образцов.
Обои были прекрасны: розочки, а по краям зеленые шпалеры и стелющиеся
зеленые побеги.
— Чудесно, и все же образцы, которые я заказала у лорда Рэмси, были
намного лучше.
Опять Рэмси!
— Да, вы правы. Роза понизила голос: — Я собираюсь отменить этот заказ.
— Отменить? Почему?
— Целовать другую женщину! Он казался мне таким приятным молодым
человеком. Глядя, как он держит вашу руку, как смотрит на вас, я думала, он
совсем потерял из-за вас голову.
— Понимаю. — Пруденс с силой стиснула зубы, пытаясь унять дрожь в
подбородке. — Но даже если это и так, ваш заказ не имеет никакого
отношения к тому, что он целует других женщин. И потом, я не имею никакого
права требовать от него любви, поскольку с его стороны не было никаких
обещаний, о которых я могла бы ему напомнить. Сказать по правде, моя
уверенность в том, что он меня любит, основывалась на одних только догадках
и предложениях. Он держался со мной весьма сдержанно. Не раз, когда я готова
была совершить глупость, он меня останавливал. И теперь я понимаю почему.
Роза по-матерински обняла Пруденс за плечи.
— Несчастная мы с вами парочка, как я погляжу. Ну так как, будем и
дальше сидеть и страдать вместе, Пруденс? — В глазах Розы сверкал
опасный огонек. — Или забудем о всех наших горестях — мужчинах,
строителях, обоях — и попытаем счастья?
— Я не понимаю...
— Не упаковать ли нам, как вы когда-то предлагали, наши вещи и не
оставить ли позади все наши проблемы?
Пруденс в изумлении уставилась на Розу.
— Вы действительно хотите отправиться...
— В путешествие, — закончила Роза, — о котором мечтала Эстер.
Ну так как, отряхнем прах с наших ног и двинемся в путь?
— Все это так неожиданно!
— Только не для меня. После нашего с вами разговора в банях я почти ни
о чем другом и не думала. Эта мысль прочно застряла у меня в голове, не
давая покоя. Китай снится мне каждую ночь. Насколько серьезным было ваше
предложение насчет совместного путешествия?
В первый раз с того дня, когда она увидела Чарльза целующим другую женщину,
в смехе Пруденс прозвучала искренняя радость.
— Серьезным? Дорогая Роза, я была вполне серьезна, когда делала это предложение. Когда мы едем?
Его улыбка, подумал Чарльз, с каждым днем все более становится похожей на
гримасу, наподобие странной красногубой ухмылки восточных драконов, что
украшали китайские фонарики у него на складе. Дракон его счастья неожиданно
отрастил крылья зла, и Чарльз не понимал, как такое могло произойти.
Неделя скачек и в высшей степени примерного поведения наградила его головной
болью, неподвластной никакой восточной магии, и чувством, что он, как
дракон, начнет изрыгать пламя при малейшей провокации с чьей-либо стороны. И
однако он не мог винить скачки в своем настроении. Погода всю неделю стояла
прекрасная. Он пожал множество рук, вложив при этом в большинство из них
свою визитную карточку. Одна из лошадей, на которую поставил Руперт, пришла
первой. И даже с Майлзом Флетчером, вопреки его опасениям, не возникло
никаких проблем. Хорошая неделя по всем показателям, и однако он не
чувствовал удовлетворения. Не мог он также, как ни старался, обрести и
душевный покой. Так он и сидел один на козлах, пытаясь изобразить на лице
радость, которой не чувствовал.
Тоска сжимала его сердце, вызывая в голове странные фантазии, когда он
наблюдал за мчавшимися по дорожкам лошадьми. Его мысли, как лошади, неслись
по кругу, ни к чему не приводя и вызывая в душе раздражение. Ему
представилось на миг, как он вскакивает на одну из этих чистокровных и самых
быстрых лошадей, каких только можно приобрести за деньги, и мчится на ней за
Пруденс Стэнхоуп. Проблема заключалась в одном: он не мог позволить себе
лошадей — ни быстрых, ни медленных. И самая большая ирония состояла в том,
что он сидел на козлах кареты, принадлежащей человеку, который лишил его
этих быстрых, как ветер, лошадей — лишил его возможности их купить и
ринуться на них в погоню за Пруденс.
Его чувства были в полном смятении. Сначала он был словно оглушенный:
нечувствителен к смеху и ярким краскам, шуму и веселью, неизбежным на
скачках. Затем его охватила ярость. Еще неделю назад он полагал, что Пруденс
Стэнхоуп ему ближе любой другой женщины, какую он когда-либо знал. И он был
уверен, что она сознает глубину его чувств к ней и в какой-то мере отвечает
на них. Им вдруг овладели сомнения. Правильно ли он понял ее слова, ее
жесты? Чему должно было научить его столь краткое общение с ней? И как ему
примирить все то, что между ними было, с ее неожиданным отъездом? Почему
судьба распорядилась так, что она уехала, не сказав ему на прощание ни
слова? Да, карма ли, кисмет, но это был суровый учитель. Такой же суровый,
как некая гувернантка, которая поразила его в самое сердце. Тоска и чувство
полной беспомощности терзали его, не давая покоя. Колодец, в котором он
черпал обычно отдохновение, казалось, окончательно высох. К концу недели
Чарльз понял, что с него довольно солнца, шума, лошадей и людских толп. Как
и общества его семьи. Дракон внутри него жаждал простора. Ему требовалось
хоть немного побыть одному. Он должен был попытаться вновь обрести душевный
покой. Возможно, оставшись наедине со своими мыслями, он сумеет понять
наконец, почему Пруденс Стэнхоуп предпочла отказаться от чувства, которое
расцвело между ними, как цветок лотоса. Он прибегнул ко лжи, чтобы как-то
оправдать свое бегство.
— Мне придется провести целый день у себя на складе, — объявил
он. — Я жду потенциального покупателя — он приезжает из Лондона на
скачки. А пока буду его ждать, я займусь упаковкой вещей, которые купила у
меня миссис Торгуд.
— О нет! — простонала Грейс.
— Черт бы побрал этого твоего покупателя! — сказала Аврора. —
Я надеялась, мы проведем спокойный день в читальне Доналдсона. Сегодня
камерный оркестр исполняет там некоторые из произведений Вивальди.
— Тебе требуется побыть одному, я прав? — спросил его Руперт,
когда они на мгновение остались одни.
— Да, — признал Чарльз. — Дракон возвращается в свою пещеру
залечивать раны собственным огненным дыханием. Больше всего на свете мне
хочется сейчас, чтобы меня оставили в покое — оставили одного, дав мне
возможность забыть, что мое сердце разбито.
— Тебе тяжело находиться рядом с нами, потому что мы пары?
— Ты поразительно догадлив, Руперт. Это причиняет мне боль. Глядя на
ваши счастливые лица, я думаю, что мог бы сейчас быть так же счастлив, как и
вы. — В нем вспыхнул гнев. — Как она могла уехать в Джиллингем,
Ру, удовлетворять потребности человека, у которого уже есть жена?!
Руперт покачал головой.
— Не знаю, Чаз. Мне бы хотелось, чтобы все было совсем по-другому.
Жаль, что я ничем не могу тебе помочь.
Чарльз выдавил из себя улыбку.
— Мне просто нужно побыть немного одному.
Он не мог признаться даже Руперту, что в его душе нет больше ощущения покоя,
удовлетворенности и порядка. Как нет и прежней твердой уверенности в том,
что все в жизни человека происходит с определенной целью, чтобы он мог
учиться и духовно расти. Какой урок мог он извлечь из того, что Пруденс
Стэнхоуп его бросила? Разве что не доверять отныне своему сердцу и избегать
любви. Что хорошего было в этой неожиданной разлуке?
— Вы не будете возражать, если я составлю вам компанию? — спросил
вдруг Майлз Флетчер, вежливо воздвигнув препятствие на одинокой тропе, что
вела к его душевному покою. — У меня нет особого желания слушать
Вивальди, особенно если вместо этого я могу увидеть привезенные вами с
Востока сокровища. — Не услышав ответа, Майлз добавил, что ему известна
пара джентльменов, которых, несомненно, заинтересуют сокровища Чарльза.
На мгновение Чарльз онемел от изумления. К тому же голова его в этот момент
была настолько занята мыслями о Пруденс, что он никак не мог сообразить, как
бы ему повежливее отказать Майлзу в его просьбе.
И ему не понравилось, что Майлз считал необходимым предложить ему помощь —
даже в поиске возможных покупателей.
— Вы не должны чувствовать, что чем-то мне обязаны из-за совершенной
моим братом глупости. Я не допущу, чтобы его проигрыш встал между мной и
Авророй.
Вежливо его выслушав, Майлз спокойно проговорил:
— Мне необходимо кое-что обсудить с вами.
Как ни хотелось Чарльзу отказать Майлзу, он не мог отвергнуть предлагаемую
ему зятем оливковую ветвь. Нехотя он произнес:
— Ну что ж, добро пожаловать ко мне на склад.
— Отлично! — воскликнул Майлз.
И группа разделилась. Не одна пара глаз округлилась от изумления при виде
Чарльза в компании Майлза Флетчера. Руперт даже пошел на то, что попытался
отговорить Майлза, но Чарльз взмахом руки тут же остановил поток его слов.
— Сегодня я представляю собой не слишком-то веселую компанию для кого
бы то ни было, — предупредил зятя Чарльз, открывая ключом дверь,
ведущую в узкое помещение, где хранились его сокровища.
— Вы не должны чувствовать, что обязаны меня как-то развлекать, —
сказал, как всегда мягко, Майлз. — Мы теперь одна семья, нравится нам
это или нет. Я рад, что вы пригласили меня сюда, хотя у вас были все
основания отказать мне в моей просьбе.
— Да уж, вы совсем не тот человек, за которого, как я ожидал, моя
сестра выйдет замуж.
Майлз весело рассмеялся.
— Я совсем не тот человек, за которого сама Аврора собиралась замуж.
— До меня доходили слухи, что она избрала своей жертвой лорда Уолша.
Майлз кивнул.
— Да. Но так как он не относится к мужчинам, которые могли бы составить
ее счастье, я постарался перейти ему дорогу.
У Чарльза мелькнула мысль, а не следовало ли и ему в свое время проявить
большую настойчивость, открыто встав на дороге у Тимоти Маргрейва?
— Почему бы вам не поехать за ней? — спросил Майлз, словно прочел
его мысли.
— Что?
— Я говорю об этой женщине, Стэнхоуп. Почему вы не отправились за ней в
Джиллингем? — спокойно повторил свой вопрос Майлз, явно не находя в нем
ничего странного, и двинулся вперед по проходу, заглядывая в ящики.
Вопрос Майлза застал Чарльза врасплох. Одно дело — позволить Майлзу
произвести осмотр своих сокровищ, и совсем другое — открыть ему свои самые
сокровенные мысли и чувства. Они с Майлзом были не настолько близки, чтобы
он мог позволить себе обнажить перед ним душу.
— Выходит, вы увели Аврору у лорда Уолша из-под носа? Как? Бегая за
ней?
Майлз расхохотался. Смех у него был приятный и сразу же располагал к нему.
Но, поскольку Чарльз не собирался проникаться к Майлзу симпатией, его смех
только вызвал у него раздражение. Флетчеру, подумал он, и так досталось
слишком много. Пусть не надеется, что ему удастся с легкостью завоевать
уважение и дружбу Чарльза Рэмси.
Майлз поднес к свету резную статуэтку из слоновой кости — прекрасное
изображение слона с поднятым хоботом.
— Вы верите в судьбу, милорд? — спросил он вдруг, продолжая
разглядывать статуэтку.
Эти слова, которые он меньше всего ожидал услышать от Майлза, мгновенно
приковали внимание Чарльза к зятю.
— В судьбу? — повторил он в полной растерянности, как дурак.
Майлз осторожно опустил слоника назад в его гнездышко из оберточной бумаги.
— Да, в судьбу. Причина, по которой я вас об этом спрашиваю,
заключается в том, что я уверен: нам с вами было предначертано судьбой
встретиться здесь сегодня.
Чарльзу совсем не хотелось признавать, что они с Майлзом придерживаются
одной точки зрения в отношении такого величайшего понятия, как судьба.
Поэтому вместо того, чтобы откровенно ответить на вопрос зятя, он с
сарказмом произнес:
— А мне казалось, нас свела вместе колода карт. — Не желая
показывать, что его интересует затронутая Майлзом тема, он вновь занялся
упаковкой вещей, которые должен был отправить Розе Торгуд.
Майлз продолжал заглядывать в коробки и ящики, стоявшие по обе стороны
узкого прохода. Однако он явно не собирался бросать начатый им разговор.
— А я готов поспорить, что судьба все же приложила к этому свою
руку, — внезапно сказал он. — Колода карт, что свела вместе Рэмси
и Флетчеров, определила наши судьбы не только в одном аспекте.
— Не понимаю. — Чарльз прекратил работу,
...Закладка в соц.сетях
