Жанр: Любовные романы
Великосветский прием
...Джетта была озадачена:
— Каким образом?
Александра коротко рассмеялась:
— Джетта, у тебя, как и у всех, внизу есть мышцы. Ты же их сокращаешь,
когда, к примеру, ходишь в туалет.
— Поняла. Это у меня получится.
— Дыши учащенно, слегка постанывай. Можешь вообще дать себе волю и
делать, что в голову придет. Если не сдерживаться, то вообще легче достичь
кульминации. Тот, кто стонет и даже кричит, продляет себе удовольствие.
Наверно, при этом высвобождаются какие-то сдерживающие центры.
— Поняла, — сказала Джетта, покривив душой.
— Но самое главное, — добавила напоследок Александра, — старайся об
этом не думать. Вообще не
думай об этом.
Вечером они втроем, как и в прежние времена, сидели у себя в комнате в
спальном корпусе, сплетничали, смеялись, поддразнивали друг друга, а между
делом красили ресницы и обсуждали, что надеть на ужин.
— Что происходит с Мэри-Ли? — спросила Джетта Александру, когда их
подруга пошла в ванную, чтобы переплести косу. — Ее что-то гнетет. Да еще
она так исхудала — все ребра можно пересчитать.
— Действительно, она сама не своя. С тех самых пор, как мы вернулись из
Дейтоны. Мать все время пишет ей в письмах разные гадости, издевается,
дразнит толстухой, всячески обзывает. Потом звонит по телефону и повторяет
то же самое. А Мэри-Ли безропотно выслушивает, только повторяет:
Да, мама
,
Нет, мама
,
Прости, мама
.
— Кошмар!
— Мэри-Ли так жаждет материнской любви, что готова проглотить любую
обиду, — объяснила Александра. — Страшно подумать: родная мать только и
думает, как бы побольнее ее уколоть. Мэри-Ли постоянно делает какие-то
записи и прячет от меня тетрадку. Кроме того, она все время звонит кому-то
по телефону, но не из нашей комнаты, а снизу, из вестибюля.
Джетта покачала головой.
— Прямо мистика. Может быть, хоть сегодня она разговорится? С кем же ей
еще поделиться, если не с нами?
Однако после ужина к ним на огонек забежало несколько студенток. Они
засиделись до половины четвертого, рассказывали о своих приключениях и
выпили несколько бутылок вина.
На следующее утро Джетта прощалась с подругами на остановке маршрутного
автобуса.
Мэри-Ли нервничала и суетилась. Она попросила Джетту:
— Если услышишь какие-нибудь сплетни про мою мать, сразу сообщи мне,
ладно? Или, может быть, прочтешь о ней заметку в газете, пусть даже в
несколько строчек, — вырежь и перешли мне. В службе информации такая услуга
стоит слишком дорого.
Джетта искоса посмотрела на нее и ответила:
— Будь спокойна, все сделаю.
Она обнялась с подругами и добавила:
— Смотрите меня по
ящику
, девчонки.
Джетта скользнула в автобус и опустила дымчатое стекло, чтобы помахать им на
прощание.
Александра и Мэри-Ли стояли обнявшись. Джетта уезжала от них в свой далекий
мир.
Вернувшись в Беверли-Хиллз, Джетта с головой ушла в работу, решив навсегда
вычеркнуть из памяти Нико, а вместе с ним и свои неудачи в постели.
Зрительскую почту по-прежнему приносили ей мешками. Писем каждую неделю
становилось все больше. Она несколько раз поймала на себе одобрительный
взгляд режиссера, а однажды, к ее огромной радости, вся съемочная группа
зааплодировала ей после особенно трудной сцены.
Прямо в павильон ежедневно доставлялись пышные букеты темно-красных роз для
Дэррил Бойер. Их присылал ее жених, Ричард Кокс. Актриса расставляла их на
столах у себя в гримерной и не убирала, пока они не осыпались. Отношения
жениха и невесты были окружены романтическим ореолом: богатый,
привлекательный мужчина встретил красавицу-актрису и влюбился без памяти с
первого взгляда.
Показ сериала
Кэньон-Драйв
приостанавливали до осени, и бракосочетание
было приурочено к окончанию съемочного сезона. В порыве великодушия Дэррил
пригласила на свадьбу всю съемочную бригаду, от звезд первой величины до
осветителей. Торжественный ужин был заказан в саду отеля
Бел-Эйр
.
Содержание последней серии, в которой рассказывалось об авиакатастрофе,
держали в строжайшей тайне. Даже сами актеры не знали, кому из персонажей
суждено выжить и вновь появиться на экране в следующем сезоне. В студии
только и разговоров было о том, кого вычеркнут из сюжета. Все трое
сценаристов как в рот воды набрали и целыми днями совещались за закрытыми
дверьми.
— Не иначе как выбросят
мою роль, — сетовала
Памела, пока они с Джеттой ожидали своей очереди в костюмерной. — Мне уже за
пятьдесят, а зрителям подавай молоденьких. Писем я получаю много меньше, чем
Дэррил. Да и на что можно рассчитывать, когда под глазами мешки, а шея вся в
морщинах?
— Ерунда, — возразила Джетта, — вас все любят. И никаких мешков под
глазами у вас нет.
Памела грустно улыбнулась:
— Милая моя, если бы только под глазами! Я и сама уже почти как мешок.
Правда, можно обнадеживать себя тем, что они пощадят единственную
старушенцию в этом семействе. Бог даст, сколько-нибудь еще продержусь.
Однажды утром Джетта забежала в кабинку женского туалета. До нее донеслись
два женских голоса: в туалет зашли покурить две гримерши — Линда,
свидетельница ее стычки с Дэррил, и Тилли Милгром, которую нередко присылали
в помощь Линде.
— С ума сойти, что делается, — говорила Линда. — Эта Дэррил Бойер всех
переплюнула. Говорят, с ней спят и Расти Коула, и Бен. И ее собственный
женишок.
Джетта боялась пошевелиться. Расти Коула был помощником продюсера, а Бен
Мартильяна — главным оператором
Кэньон-Драйв
.
— Она хоть с удавом в постель ляжет, лишь бы получить роль, — лениво
сказала Тилли.
— Сейчас у нее одна забота:
удержать свою роль.
Она сегодня при мне разговаривала с Расти. Как ни странно, он ее внимательно
слушал — наверно, она его здорово ублажает, — продолжала Линда.
— Ты так считаешь?
— Ну конечно. А услышала я вот что: первой, кто сгорит ясным пламенем в
этой авиакатастрофе, будет Джетта Мишо. Жаль ее, симпатичная девчонка. Но
Дэррил ее сожрет и не поперхнется. Знаешь ведь, как говорят:
Кто прогневал
леди Дэррил...
Наконец обе гримерши вышли из туалетной комнаты, оставив за собой густое
облако табачного дыма.
Только тогда из кабинки появилась Джетта. Ее душила обида, на глаза
навернулись слезы. Значит, ее роль выбросят из сценария. Она снялась всего
лишь в восьми сериях; эта роль впервые дала ей возможность заявить о себе.
Какая вопиющая несправедливость...
Джетта напряженно задумалась и нахмурила брови. Если Дэррил не гнушается
оказывать давление на продюсера, то и ей не зазорно будет заняться тем же,
только с умом. Кто поможет ей подобраться к Расти Коупа?
Ответ нашелся быстро. Нико.
В Чикаго бушевал ветер. Джетта взяла такси и, доехав до Лейк-Шор-Драйв,
сразу заметила восьмиэтажный комплекс
Провенцо Плаза билдинг
.
— Маленькая Сицилия, — понимающе сказал молодой таксист-грек. Он всю
дорогу пытался назначить Джетте свидание.
Она вытащила из сумки кошелек.
— Слушайте, вы хотите, чтобы я ждать здесь? Или приехать за вами позже.
Что угодно. Вот моя карточка. Питер Спиро. Звоните мне в любое время.
В любое время. — Я точно не знаю, сколько здесь пробуду, — сказала Джетта.
— Будьте осторожны, — предупредил он, когда Джетта выходила из машины.
Она захлопнула за собой дверцу и, придерживая подол красного шелкового
платья, направилась к главному входу, отворачивая лицо от колючего ветра.
Ветер впереди нее ворвался в просторный мраморный вестибюль.
— Вы к кому? — За столиком с мраморной столешницей сидел вооруженный
охранник. Перед ним стояли телефонный аппарат, монитор и видеотелефон.
— К Нико Провенцо, — ответила Джетта, предъявляя охраннику визитную
карточку Нико. — Скажите, пожалуйста, номер его квартиры.
Охранник не спускал с нее глаз.
— Вам назначено?
— Да, — солгала она. — Я... по важному делу.
По его непроницаемому виду трудно было понять, поверил он или нет.
— Ваша фамилия?
— Мисс Мишо.
— Подождите, я позвоню.
Джетта шагала взад-вперед по вестибюлю. Ее высокие каблучки стучали по
мраморному полу. Сейчас она была довольна, что все идет по плану. Хорошо,
что она не стала предварительно звонить ему и просить о встрече. Не прогонит
же он ее, если она уже здесь. Откроет дверь хотя бы из любопытства.
Она достала пудреницу и привычно посмотрелась в зеркальце, потом быстро
достала помаду и слегка подкрасила сочные, яркие от природы губы. Подумаешь,
сказала она себе, на пробах было еще страшнее, однако все сложилось
наилучшим образом. Она и в этот раз добьется своего. Надо только ловить
момент и говорить быстро.
На шестом этаже шло совещание. Семеро мужчин сидели за столом. В комнате
надрывалось радио. Эта необходимая мера предосторожности принималась на тот
случай, если ФБР установило в здании подслушивающие устройства.
На фирменных конвертах и бланках, изготовленных из самой дорогой бумаги
цвета слоновой кости, красовалась со вкусом выгравированная шапка: Провенцо
Груп, Инк. Председателем правления был Сэм Провенцо. Президентом значился
Джованни Д'Стефано, по прозвищу Вэн, возглавлявший финансово-кредитный банк
Италио-Америкэн Сэйвингс энд Лоун
, который также контролировала семья
Провенцо.
Сэм Провенцо, патриарх семьи, обвел глазами круглый дубовый стол. Его
охватила гордость, к которой примешивалась тревога.
По правую руку от него сидел Ричард Фрэнсуорт, при рождении нареченный Рикко
Фрондитти, вице-президент того же финансово-кредитного банка. Ему,
выпускнику одной из лучших школ бизнеса, были доверены семейные банковские
операции. Как и Д'Стефано, Фрондитти приходился близким родственником
Провенцо и был связан с ними кровной клятвой.
Рядом с Фрэнсуортом сидел старший сын Сэма, Марко. Ему уже исполнилось сорок
шесть лет. Он откинулся на спинку стула и постукивал по столу костяшками
пальцев. Марко отвечал за казино, букмекерские конторы, нелегальный
тотализатор, а также за прогулочные суда, приспособленные для игры в
рулетку, в кости и в карты.
Взгляд Сэма переместился на Джо, который украдкой приглаживал лоснящиеся
черные волосы. В свои сорок четыре года Щеголь-Джо не пропускал ни одной
юбки. На нем были узкие брюки, шелковая рубашка и замшевый пиджак. В семье
Джо ведал наркобизнесом: конечно, никаких опасных новшеств, только марихуана
и героин, ну и, само собой, кокаин.
Прямо напротив Сэма расположился Леонардо, почти лысый в свои сорок лет,
выбритый до синевы. Ленни отличался незаурядной деловой хваткой, поэтому ему
были поручены все легальные предприятия, от крупного строительства до
мясокомбинатов и прачечных.
Дальше сидел Нико, самый младший из взрослых сыновей Сэма.
Николо. Двадцать семь лет. Баловень семьи. Любимец отца. Они не только были
родными по крови — Нико появился на свет в день рождения Сэма. Нико держал
под контролем все, что касалось автомобилей, от угона до подпольных
ремонтных мастерских. В сферу его обязанностей входило также отмывание денег
в Лос-Анджелесе, Далласе, Сан-Франциско и Сиэтле. От него требовалось тонкое
деловое чутье. Нико метил выше, но Сэм не спешил давать ему зеленую улицу:
он хотел, чтобы Нико постепенно прошел все ступени. Его сыновья должны сами
прокладывать себе дорогу, а не приходить на готовое. Сэму нужны были не
выскочки, а настоящие мужчины.
Д'Стефано закончил свой отчет. Цифры обнадеживали. Сэм снова обвел взглядом
присутствующих.
— Какие есть соображения?
— Надо бы увеличить долю прибыли, которая направляется на отмывание, —
начал Ленни. — Стоит подумать о расширении наших границ. Конечно, это
потребует больших трудов...
— Тебе за труды деньги платят, — перебил его Сэм и повернулся к
Д'Стефано. — Ну, что там у тебя еще? Я сюда пришел не в носу ковырять.
Выкладывай.
— Обслуживание по вызову, — продолжил Д'Стефано. Речь шла об
организованной проституции. — Нико до сих пор неплохо справлялся с мелкими
поручениями, навел мосты в Лос-Анджелесе. Мы хотим поручить ему набрать
девчонок для работы на выездах. Как в Лас-Вегасе. Начинающие актриски,
смазливые бабы из массовки, стриптизерки. Самые качественные, по тысяче
баксов за ночь. Давайте поручим это нашему младшему. Испытаем его в
серьезном деле.
Все головы повернулись к Нико.
— Нашли в чем меня испытывать! — презрительно фыркнул он. — Потаскух
набирать! Я хочу заниматься наркотой. Там хоть есть где развернуться.
— Будешь делать то, что тебе поручат, — рявкнул банкир.
— Вот и нечего поручать мне всякое дерьмо, — огрызнулся Нико. — У меня
в кармане диплом Гарварда, а вы меня держите на побегушках. Я хочу
настоящего дела.
Все неловко заерзали на стульях. При всей своей образованности Нико был еще
слишком молод и неопытен. Но Сэм превыше всего ценил преданность семье. Либо
ты предан семье, либо тебе не место среди своих. Тогда семья вычеркнет из
памяти твое имя. Аминь.
Д'Стефано взглянул на Сэма и прокашлялся:
— Значит, решено, — подытожил он. — Нико, будешь набирать
девушек по
вызову
. Помни, никакой дешевки. Далее. Все тот же Гордон Сейбэрн. Уже на
тридцать дней задерживает выплату задолженности по кредиту.
— Вот что я скажу, — авторитетным тоном начал Ленни. — Здесь дело
ясное. Надо рассчитать сумму выплат процентной ставки на девяносто дней
вперед, с тем чтобы...
— Бред сивой кобылы!.. — Нико стукнул кулаком по столу. — Мы что,
желторотые сосунки? Или монашки? Еще не хватало нам гроши высчитывать! Надо
дать ему как следует по башке, чтобы научился нас уважать. Этот парень
частенько наведывается в Вегас, так? Вот и пусть впредь ездит туда в
инвалидной коляске.
— Bastardo! — неслышно выругался Сэм, а затем
продолжил в полный голос: — Глупый мальчишка. Кем ты себя возомнил? Аль-
Капоне? Мы солидные бизнесмены, а не уличная шпана.
— Мы — мафиози, — тихо сказал Нико. —
Siciliano. По комнате пронесся недовольный ропот. Сэм провел рукой по густым поседевшим
усам. Строптивость младшего ранила его в самое сердце.
— Где ты наслушался таких глупостей, сынок?
— Всякая шваль на нас плюет! — Нико не желал отступать.
— Придержи язык! — не выдержал Ленни и вскочил с места.
—
Bocchinoro! — заорал Нико и бросился на него.
Ленни не успел даже закрыться рукой. Он зашатался от страшного удара. Из
разбитого носа хлынула кровь.
Двое других братьев оттащили Нико.
— Будьте вы прокляты! — взорвался Сэм. — Прямо на семейном совете
готовы вцепиться друг другу в глотку! Анджело! — позвал он своего
телохранителя.
Анджело осторожно просунул голову в дверь.
— А ну давай живо в кухню, тащи лед.
Сэм опять повернулся к столу, но весь ход деловых обсуждений уже был
нарушен. Ленни стоял, согнувшись, бормотал проклятия и вытирал окровавленный
нос. Двое других с трудом удерживали Нико, который в бешенстве сверкал
глазами.
— Отпустите его.
Все удивленно посмотрели на Сэма.
— Что, оглохли? Я сказал, отпустите. — Сэм сплюнул на пол. — А теперь
всем сесть за стол. Мы еще не закончили.
Джо и Марко нехотя ослабили свою хватку. Нико брезгливо оттолкнул их и, ни
на кого не глядя, вышел из комнаты.
Наступило молчание.
— Совсем спятил, — ворчливо пробормотал Ленни, качая головой. —
Заводится с пол-оборота. Мы все из-за него погорим.
Сэм пресек эти разговоры:
—
Basta! — Вот увидите, он нас когда-нибудь подставит, — не
унимался Пенни.
— Я сказал, хватит!
Когда Нико вышел из лифта, у него был такой вид, словно он собирается кого-
то убить. Джетта поднялась с кожаного кресла. При виде Нико у нее заметно
поубавилось решимости.
— Нико! — окликнула она. Он остановился.
— Джетта? — сказал он без улыбки. — Что ты здесь делаешь?
— Я приехала к тебе. Мне нужно... с тобой поговорить. Это минутное
дело. Замечай по часам: ровно шестьдесят секунд.
— Ты случайно не беременна?
— Нет, — вспыхнула она. — А хоть бы и так, я бы тебе об этом не
сказала.
Они смотрели друг на друга и чувствовали, как между ними снова накаляется
воздух.
— Похоже, я здорово провинилась, — сказала Джетта с напускной
игривостью. — Летела за тридевять земель, а ты на меня смотришь волком.
— Ничего подобного.
— В таком случае пригласи меня пообедать. Мне нужно с тобой поговорить.
Поверь, не о ребенке.
Нико колебался. Наконец злобный огонек в его глазах угас. Буря утихла. Он
даже соблаговолил улыбнуться:
— Приглашаю.
Они отправились в итальянский ресторан на Норт-Мичиган авеню. Нико сам
заказал для нее обед: ризотто с баклажанами, помидорами и сыром, жареную
говядину с розмарином, перцем, оливковым маслом и лимонным соком. На десерт
им подали блюдо клубники в кольце нежнейшего сбивного крема.
За едой они поболтали о лос-анджелесских ресторанах, потом о песне
Ласковая
женщина
, которую сочинила Александра. Песня занимала вторую позицию в
списке хитов недели и должна была вот-вот выйти на первое место.
— Музыка — моя страсть, — говорил Нико. — Она чиста, безгрешна. В нее
можно уйти от мира и от самого себя. Когда у меня тяжело на душе, я слушаю
григорианские песнопения.
Джетта уже собиралась заговорить о своей просьбе, но тут подошел официант и
подал счет. Нико не глядя выписал чек, положил его на поднос и встал,
отодвигая стул.
— Теперь поедем кататься. У меня потрясающий
ламборджини
, я держу его
в гараже под домом.
— Кататься? Но Нико, я хотела рассказать тебе...
— Успеется, — перебил он.
Он гнал машину к северу по скоростным магистралям Чикаго.
Восемьдесят миль в час.
Девяносто.
Потом девяносто пять.
У Джетты захватило дух. Она вздрагивала и закрывала глаза, когда Нико
лавировал среди грузовиков и легковых автомобилей. На дороге он вел себя
дерзко: подрезал другие машины, вытеснял из ряда тех, кто ему мешал. Он
держался за рулем совершенно непринужденно, с легкой полуулыбкой глядя в
пространство.
В какой-то момент они попали в пробку. Нико чертыхнулся и нажал на тормоз.
Они чудом не врезались в остановившийся перед ними
форд
.
Джетта решилась.
— Я прилетела к тебе потому... потому что у меня возникли сложности на
съемках
Кэньон-Драйв
, — начала она. — В последней серии планируется
авиакатастрофа. Она нужна как предлог, чтобы вычеркнуть из сценария двух-
трех персонажей. В том числе и мою роль. Дэррил Бойер намерена от меня
избавиться — она мне завидует. А Расти Коула идет у нее на поводу.
Нико недоверчиво покосился на нее:
— Коула?
— Ты ведь с ним знаком, да? Я видела, как вы разговаривали в павильоне.
— Джетта тронула его за рукав. — Ну, согласись, ведь он... ведь это
несправедливо. Он пляшет под ее дудку, потому что она с ним спит.
Нико повернулся на сиденье и оказался к ней лицом:
— А ты с кем спишь?
— Ни с кем! Мне... очень дорога эта роль. Не мог бы ты замолвить за
меня словечко? Тебе это ничего не стоит — один телефонный звонок, — говорила
она с надеждой.
— Думаешь, Расти Коула меня послушает?
— Я точно знаю. У тебя есть власть, я же вижу.
Он улыбнулся.
— К тебе все прислушиваются, верно? Тебя уважают, — продолжала Джетта,
окрыленная его благосклонной реакцией на откровенную лесть. — Если ты
поможешь мне сохранить роль, я этого никогда не забуду. Клянусь тебе, Нико.
Его глаза вспыхнули:
— О'кей. Надо оказать тебе услугу. Пожалуй, я смогу кое-что сделать.
— Правда?! Боже мой, как я тебе благодарна! — От счастья она захлопала
в ладоши.
— Я окажу тебе целых две услуги, — тихо добавил Нико.
Войдя в его квартиру, расположенную на восьмом этаже, Джетта ахнула. Она
ожидала увидеть нечто похожее на нижний вестибюль: цветной мрамор и зеркала.
Вопреки ее ожиданиям, в отделке интерьеров были использованы только два
цвета: черный и белый. Белый ковер и черные стены. Огромный кофейный стол из
черного оникса. Широкий мягкий диван из белой кожи.
Одну стену целиком занимали футляры из слоновой кости, где хранилась
коллекция оружия. Настоящий арсенал, подумала Джетта.
Ей было не по себе. Нико включил стерео. Комната наполнилась тягучими
звуками джаза.
Нико остановился перед Джеттой и обнял ее. Его прикосновение было неожиданно
ласковым. Обхватив Джетту за талию, он легко поднял ее и усадил на комод
черного дерева, потом расстегнул на ней шелковое платье и стянул через
голову. Оно плавно упало на пол ярко-красным облаком. Вслед за ним полетели
трусики-бикини. Если бы Джетта носила бюстгальтер, его бы постигла та же
участь.
Нико развел в стороны ее колени и придвинулся вплотную. В поцелуе его язык
нетерпеливо затрепетал у нее во рту, словно намекая на другие возможности.
Джетта прильнула к нему, чувствуя, как все ее существо потянулось ему
навстречу.
Когда она обмякла под его поцелуями, Нико оторвался от нее и сказал:
— Теперь ты должна отдать мне свое тело. Целиком. Без остатка. И не
вздумай меня обманывать.
Его ладони легко пробежали по ее бокам, по бедрам, потом скользнули по
животу к мягкому пушистому треугольнику.
— Я всему тебя научу, девочка... Если ты сама этого захочешь. Хочешь
научиться?
— Хочу, — выдохнула Джетта. Он опустил ее на пол.
— Сперва пойдем в ванную. Тебе надо расслабиться. Теплая вода будет
тебя гладить и ласкать. Иди же, — он легонько шлепнул ее по ягодице. — По
коридору направо. Я приготовлю нам по коктейлю и присоединюсь к тебе.
Она повернулась и пошла к двери, но он окликнул ее:
— Да, Джетта, еще одно. Когда ты будешь лежать в теплой воде...
потрогай себя пальчиком. Почувствуй, как ты прекрасна.
Просторная, оборудованная новейшими агрегатами кухня использовалась разве
что для приготовления спагетти, которые изредка варил себе Нико.
Джетта Мишо. Красивая, веселая, бесшабашная. Если дать себе волю, к ней,
чего доброго, можно привязаться.
Нико взял с полки два высоких бокала, бросил в каждый по паре кубиков льда,
налил двойные порции вермута с джином и плеснул содовой.
Джетта Мишо. Он займется ею из спортивного интереса. Он заставит ее
почувствовать всю полноту секса. Она еще запросит пощады.
Нико поднес к губам один из бокалов и хотел отхлебнуть мартини, перед тем
как идти в ванную, но в этот самый миг на него, как бывало уже не раз,
накатил приступ. Это было необъяснимое ощущение, отчасти физическое, отчасти
душевное: перед глазами замелькали цветные всполохи, которые то угасали, то
разгорались.
Нико изо всех сил пытался противостоять этому помрачению. Он до боли сжал
пальцами виски. Его била дрожь.
Впервые такое случилось двенадцать лет назад, когда он пятнадцатилетним
парнишкой подрабатывал в оптовом магазине. Он оказался один в темной
подсобке. Очнувшись, он понял, что лежит на полу среди ящиков с пивом и
содовой. При падении он поранил висок, ударившись об угол деревянного ящика.
Из полукруглой ссадины на виске сочилась кровь. Еще минут десять он не мог
пошевелиться и лежал, как в параличе, охваченный отчаянием и ужасом.
Месяца три спустя, ближе к вечеру, он опять увидел те же цветные всполохи, а
потом очнулся на полу в коридоре отцовского дома. Горничная-армянка,
склонившись над ним, похлопывала его по щекам и встревоженно повторяла его
имя. От испуга и гадливости его вырвало. Что, если об этом прознают
братья?.. Этого ни в коем случае нельзя допускать. Семья Провенцо была
нетерпима к любым проявлениям слабости.
— Миста Ни-и-ик! — армянка Елена трясла его за плечи. — Что с вами?
Позвать доктор? Позвать ваш отец?
Лучше бы она этого не говорила.
Пошатываясь, Нико с трудом поднялся с пола. Он схватил перепуганную женщину
за локоть, потащил ее вниз по лестнице, вытолкал за дверь и силой впихнул в
старый, видавший виды драндулет. Там он навалился на нее и словно клещами
сжал ей горло.
— Если ты еще хоть раз сунешь нос в дом моего отца, тебе не жить, —
прошипел он.
Она слабо отбивалась, пытаясь что-то сказать.
— Перережу тебе глотку, слышишь? Проваливай — и
...Закладка в соц.сетях
