Жанр: Любовные романы
Великосветский прием
...;Вспомни, он владелец команды
Лос-Анджелес Рэмс
. У него перед домом
такой небольшой стадиончик. Чтобы игроки там тренировались или уж не знаю
для чего. Так вот, будут три стола, на двенадцать персон каждый. Это деловые
люди, дорогая, — пояснила Клаудия. — Люди со связями. А самому Брэдли, чтобы
ты знала, принадлежит контрольный пакет акций
Уорнер Бразерс
.
— Как здорово! — Джетта заметно приободрилась. Она давно умоляла мать о
содействии, и вот наконец-то появилась возможность познакомиться с людьми,
которые помогут ей получить роль.
Клаудия потихоньку тронулась с места.
— Купи себе что-нибудь сенсационное, Джетта, а потом приведи в порядок
волосы. Видал Сэссун обслужит тебя сам, я с ним созвонюсь. Мне он не
откажет. — Клаудия посмотрела на часы. — Сможешь быть у него через два часа?
Когда они ехали к Голдфарбам, Клаудия наставляла свою дочь, подробно
объясняя, что можно делать, а чего нельзя.
— Мы едем туда не развлекаться, — говорила она. — Это сугубо деловая
встреча. Наша цель — завязать необходимые знакомства и показать тебя в
выгодном свете. В последний раз эти люди видели тебя на твоем
шестнадцатилетии.
— Но теперь, надеюсь, я не похожа на школьницу? — забеспокоилась
Джетта.
— Господи, о чем ты говоришь, — поморщилась Клаудия. — Кстати, где ты
откопала это леопардовое платье?
— В новом магазинчике, — ответила Джетта. — А что, чересчур смелое?
— Ну, если тебе нравится бахрома...
Джетта перевела дух, сидя рядом с матерью на переднем сиденье ее
BMW
,
который был выбран для этого визита. Ей нравилось, как экстравагантное
пятнистое платье с тонкой кожаной бахромой повторяет ее движения. Это было
взрослое платье — Клаудия вполне могла бы выбрать такое
для себя.
С Видалом пришлось побороться — он хотел сделать ей стрижку, укладку и черт
знает что. Джетта еле убедила его просто расчесать ей волосы и придать им
форму, но не согласилась расстаться с кудрявой гривой черных волос.
Получилось великолепно. Такой прически не было ни у кого другого. В Беверли-
Хиллз это ценилось превыше всего.
— Запомни следующее, — продолжала Клаудия. — Говори всем, что ты
занимаешься у Нины Фош и она считает, что у нее уже лет десять не было такой
талантливой ученицы.
— Ой, мама, я не смогу.
— Так все делают, дорогая. Излишняя скромность только вредит. Тысячи
девчонок пошли бы на все что угодно, чтобы попасть сегодня на этот прием.
— Понимаю, — сказала Джетта, волнуясь и сгорая от нетерпения.
Они остановились у ворот, утопающих в тропической зелени. Это было одно из
самых огромных частных владений в Бел-Эйре.
Привратник сверился со списком приглашенных и открыл ворота с пульта
дистанционного управления. Клаудия подъехала по полукруглой дорожке к
вымощенной кирпичом стоянке, где могло бы уместиться не менее двадцати
машин. Двое специально нанятых шоферов в белых ветровках и черных брюках уже
стояли наготове, чтобы помочь дамам выйти, а потом припарковать их машину.
Из грандиозного особняка, построенного в мавританском стиле, доносились
приглушенные звуки фортепиано, смех и гул голосов.
Джетту вдруг охватила паника. Что, если леопардовое платье, которое в
магазине казалось таким соблазнительным и изысканным, окажется не к месту?
— Бриджетт! Ты что, заснула? — Клаудия ткнула ее в бок. — Вылезай из
машины, шофер ждет. И одерни юбку, не вводи молодого человека в искушение.
Вечер начался точно так же, как любой другой голливудский вечер, но для
Джетты это был дебют. Раньше ее только демонстрировали гостям, после чего
можно было спокойно положить себе на тарелку гору лакомств, а если повезет,
то и прихватить что-нибудь спиртное и устроиться в спальне перед
телевизором. Теперь все было иначе.
— Клаудия! — раздался женский голос.
— Дженнифер! Ты прекрасно выглядишь!
Клаудия обнялась с хозяйкой, безупречно ухоженной крашеной блондинкой, чье
желтое креповое платье было вырезано так низко, что казалось, из него вот-
вот вывалится необъятный бюст.
— Дженнифер, ты узнаешь мою дочь Джетту? Я хочу, чтобы на нее сегодня
посмотрели. Она только что прилетела из Лондона.
— Как же, как же. — Дженнифер внимательно посмотрела на Джетту, отметив
сноп темных кудрей и смелое платье с бахромой, плотно облегающее ее молодое
тело и открывающее ложбинку между крепких грудей. — Ты там снималась?
— Нет, я там училась в школе. — Джетта занервничала, но тут же
вспомнила, что она теперь актриса, и вообразила себя на сцене. — Я называю
себя Джетта, — доверительно улыбнулась она. — По-моему, это удачнее, чем
Бриджетт, как вам кажется? Когда говоришь
Бриджетт
, все сразу вспоминают
Бриджитт Бардо.
— Ну, это еще не самое страшное, милочка моя. — Дженнифер смотрела на
нее с любопытством. — Заходите и поздоровайтесь с Брэдли. Он у бассейна, я
вас провожу. Принесите еще закусок, Билл, — обратилась она к стоящему рядом
мажордому.
Гостиная поражала своими размерами. Изразцовый пол покрывали великолепные
восточные ковры. Оштукатуренные стены служили фоном для эффектных живых
композиций, создающих цветущие оазисы.
— У нас сегодня Грегори Пек с женой, — сообщила Дженнифер, ведя их к
открытой веранде, где во множестве росли фруктовые деревья в кадках и яркие
цветы. — Еще мы пригласили Боба Конрада и Ларри Хэгмена — вы их знаете, они
снимаются в сериале
Даллас
. Берт Баккарак, разумеется, тоже здесь.
Представил нам свою новую подругу. Как раз перед вами приехал Джек Николсон.
Клаудия с дочерью вышли в сад, где уже толпились гости вокруг голубого
бассейна в форме гигантской фасолины. Все повернулись к ним. Раздался едва
слышный вздох восхищения, так хороши были вновь прибывшие.
— Клаудия! Ты уже из Мексики? Наверно, вымоталась до предела. — Ее
потянула в сторону близкая подруга, Жаклин Биссет. Джетта так и осталась
стоять с бокалом шампанского в руке.
Бассейн был искусно подсвечен скрытыми цветными прожекторами. У бортика
Генри Манчини, Джимми Стюарт и Рикардо Монтальбан рассказывали анекдоты.
Джимми Коннорс собрал вокруг себя благодарных любителей тенниса. Джетта
узнала Ширли Маклейн, платье которой целиком состояло из шелковых цветов.
Сам Брэдли Голдфарб беседовал с Майроном Орландо, одним из лучших агентов во
всем Голливуде.
Джетта опять пала духом. Что до нее всем этим людям? Никто ее не знает.
Она бесцельно бродила среди болтающих гостей. Ширли Маклейн узнала ее не
сразу, но потом шумно ахала и смеялась от удовольствия, осознав, что эта
очаровательная взрослая девушка — бывшая озорница Бриджетт.
— Милая моя, не могу поверить! А какие волосы — это же просто чудо! Кто
тебя причесывал?
— Видал Сэссун, — ответила Джетта.
— Неужели? На него не похоже, правда? Фарра Фосетт может только мечтать
о таких волосах... Ой, надеюсь, ее здесь нет? — Знаменитая кинозвезда
подалась вперед. — Расскажи, чем ты теперь занимаешься.
Джетта не упустила случая рассказать о занятиях в актерской студии.
— Что ж, это очень мило... — Тут кто-то помахал Ширли с другой стороны
бассейна. — Извини, дорогая, мне надо кое с кем поговорить.
— Что за дикое дитя джунглей? — спросил высокий интересный мужчина с
аккуратно уложенными седыми волосами. — Не иначе как пантера?
Его глаза ощупали фигуру Джетты и остановились на полоске бахромы,
прикрывающей грудь. Джетта застыла.
— Я давний друг этого дома. Меня зовут Корт Фрэнк, — представился он.
— Очень приятно, — улыбнулась Джетта. Она вспомнила: Корт Фрэнк был архитектором-
проектировщиком; он сколотил миллионы на строительстве особняков в Беверли-
Хиллз и Лос-Анджелесе. К нему надо было записываться за несколько лет
вперед.
— Разрешите, я принесу вам еще шампанского. А потом я вас возьму под
крыло, очаровательный тигренок, чтобы вы не заблудились в джунглях.
— Я пантера, а стало быть, дитя саванн, — кокетливо поправила Джетта.
— Как бы то ни было, вы, насколько я понимаю, вступаете в борьбу за
выживание в голливудских джунглях. У меня есть кое-какие связи. Я дружен с
владельцами нескольких киностудий. Помимо этого, сам я вхожу в спонсорский
совет. Сейчас мы собираемся финансировать новый телесериал.
— М-м-м, — протянула Джетта. Она еще не поняла, хочет ли он просто
заманить ее в постель или намерен предложить что-то дельное.
— Мы можем вместе пообедать, — предложил Фрэнк, все так же обшаривая
глазами ее фигуру. — Позвоните завтра мне в офис. Сходим в
Поло-Лаундж
или
в
Бистро-Гарден
.
Не успела она ответить, как он резко повернулся в сторону.
— Как вам это нравится? Вы видели, кто сейчас вошел? Интересно, они тоже получили приглашение?
Джетте волей-неволей тоже пришлось обернуться. По широким ступеням террасы
спускались двое мужчин под руку с хорошенькими начинающими актрисами. Один
был в годах, типичный итальянец, тучный, с седыми усами и непроницаемым
выражением лица. Но Джетта не могла отвести глаз от второго, того, что был
моложе и выше ростом. Внутри у нее словно натянулась струна.
У него были смуглые плоские скулы, мощная квадратная челюсть и классический
римский нос. Полукруглый шрам пересекал висок. Белые полотняные брюки сидели
как влитые, облегая плоский живот. Из расстегнутого ворота темно-голубой
рубашки выбивались завитки черных волос. Довершал его костюм синий
кашемировый блейзер.
Он смотрел прямо ей в глаза. Джетта даже вздрогнула — ни один мужчина так на
нее не смотрел.
— Настоящий Ромео, не правда ли? — язвительно заметил Фрэнк. — Первый
красавец американской мафии.
— Мафии? — Ну конечно. Семья Провенцо из Чикаго.
— Не может быть!
— Старик — это Сэм Провенцо, крестный отец, собственной персоной.
Молодой — один из его сыновей, не знаю который, у него их восемь. Ума не
приложу, зачем Брэдли их пригласил. Ага, все ясно, — сам себе ответил Фрэнк,
увидев еще одного человека, выходящего в сад. — Третий с ними — Джимми
Вайнгартен.
— Кто-кто?
— Владелец казино
Дворец Цезаря
. Девочка моя, вы что, не бывали в Лас-
Вегасе? Он-то их сюда и притащил. Брэдли обделается, когда узнает, что к
нему на ужин явилась мафия.
Корт Фрэнк уже не мог остановиться. Он сыпал именами и последними сплетнями,
но Джетта не слушала. Она смотрела, как трое мужчин со своими спутницами
прохаживаются вдоль бассейна.
Молодой снова оглянулся. Их глаза еще раз встретились.
Джетта дала согласие пообедать с Фрэнком на следующий день и, извинившись,
направилась к бассейну.
Спутница молодого итальянца, рослая рыжеволосая красавица, удалилась в
дамскую комнату. Джетта устремилась к нему, как снаряд, выпущенный в цель.
— Меня зовут Джетта Мишо. — Она решила играть ва-банк. — Я дочь Клаудии
Мишо. А ваше имя?..
— Нико, — ответил он, сверля ее взглядом. — Нико Провенцо.
Они молча смотрели друг на друга. Джетта не могла придумать, что бы еще
сказать. Она почувствовала дрожь во всем теле. От одного его вида у нее
стало горячо между ног.
— Вы не слишком молоды для таких вечеров? — спросил он.
— Я? Слишком молода?
— Я бы сказал, вы сюда не вписываетесь.
Джетта оглядела площадку у бассейна. Гости оживленно беседовали и смеялись,
переходя от одной группы к другой. Официанты завершали последние
приготовления к ужину.
— Почему же?
— Здесь в основном старики, — сказал он. — Я лично никогда не буду
старым.
— Вот как? — Он был ненамного старше ее, года двадцать три, не больше.
Джетта рассмеялась. — Откуда вы знаете? Дайте-ка мне руку, — распорядилась
она, — я проверю, какая у вас линия жизни.
Она взяла его пальцы обеими руками. От прикосновения к его коже у Джетты
екнуло сердце.
— У вас нежные руки, — сказал он. — Это замечательно.
— Подождите, ведь это я гадаю по руке, а не вы, — со смешком остановила
его Джетта.
— Мне не требуется гадать, чтобы почувствовать нежность.
— Ну хорошо. Вытяните руку и не напрягайте ее, — начала Джетта. — Мне
надо рассмотреть ваши линии.
— О'кей. — Он обнажил в улыбке ровные белые зубы. Джетта вглядывалась в
его твердую сильную руку. Она отметила квадратную ладонь и правильной формы
длинные пальцы. Пальцы любовника, невольно подумалось ей. Руки мыслителя,
руки бунтаря. На пальце блестело золотое кольцо с печаткой — фамильным
гербом. Он дразнил ее, сжимая и разжимая руку.
— Прекратите, — смеялась она, — вы мне мешаете. Ну, так. Вот бугорок
Меркурия, а это бугорок Венеры, — указала она на подушечки под пальцами. —
Тут линия сердца, а вот здесь...
У Джетты перехватило дыхание. Линия жизни выглядела совсем не так, как в
книжке по гаданию: она доходила только до середины ладони. Скорее всего, в
книжку вкралась какая-то ошибка. Однако требовалось срочно выходить из
положения.
— Это у вас линия жизни, — торопливо продолжила она. — Очень
интересная. Прекрасная линия сердца, на конце разветвляется, вот видите
здесь маленькие черточки. Это значит, что любить вы будете не один раз.
— Да что вы говорите?
Он подмигнул ей и, поймав тонкую полоску кожаной бахромы на груди Джетты,
притянул ее к себе. Но тут к ним подошел Провенцо-старший.
— Ты здесь по делу, — резко бросил он сыну, не обращая ни малейшего
внимания на Джетту, и кивнул в сторону бассейна, где Джимми Вайнгартен
разговаривал с директорами киностудий.
Нико бросил на отца негодующий взгляд.
— Николо, — угрожающе произнес старик.
— Делами займусь, когда сочту нужным, — ответил Нико.
— Ничего-ничего, идите, — испуганно пролепетала Джетта.
— Когда сочту нужным, — упрямо повторил Нико.
В ресторане
Бистро-Гарден
собиралась раскованная и нарочито небрежно
одетая киношная публика. Одни сидели за маленькими столиками на открытой
веранде и нежились на солнце, сплетничая и договариваясь о делах. Другие
предпочитали устроиться в прохладном затененном зале, который более походил
на сад, увитый цветущими лианами.
Джетту провели к одному из лучших столиков, где ее новый знакомый,
архитектор Корт Фрэнк, не теряя времени, разговаривал с кем-то по телефону.
Она опустилась на стул, который предупредительно отодвинул для нее официант.
Через два столика от них сидела Барбра Стрейзанд со своим нынешним
любовником, модным парикмахером Джоном Питерсом. Джетта радостно помахала ей
— последний раз она видела Барбру на своем шестнадцатилетии.
Подошел официант с картой вин. Джетта пришла в замешательство, ведь она еще
не достигла совершеннолетия. Наконец она решилась:
— Пожалуйста, коктейль
Непорочная дева
.
— Названный в вашу честь? — ухмыльнулся Фрэнк, закрыв трубку рукой.
Джетта и не подумала ему отвечать. Она заметила, что в ресторан вошла Кейт
Джексон в сопровождении двух других женщин. Кейт Джексон снималась на
телевидении с незапамятных времен. Джетта тактично отвела взгляд. В Беверли-
Хиллз только туристам дозволялось открыто глазеть на знаменитостей.
— Ну, здравствуйте, прелестница. — Фрэнк только сейчас повесил трубку и
отдал телефон официанту. — Вы сегодня на редкость соблазнительно выглядите.
Кто бы мог подумать, что вы отдаете предпочтение
Непорочной деве
!
Он раскрыл меню.
— Здесь прекрасно готовят телятину, — авторитетно заявил он. — Если не
пробовали, советую заказать. Или же цыпленка по-милански. Фантастическое
блюдо.
— Я предпочитаю куриный салат по-китайски, — своенравно сказала Джетта.
Себе Фрэнк заказал овощной салат без майонеза, только с лимонным соком. За
едой говорил он один, сообщая все подробности личной жизни тех, кто
появлялся в зале ресторана.
Изнывая от скуки, Джетта позволила себе перебить его:
— Я хотела расспросить вас про тех людей, которые приходили к Брэдли
Голдфарбу. Сэм Провенцо с сыном. Вы говорите, они из Чикаго?
— Ага, вы заинтригованы?
Она покраснела и начала ковырять ножом в тарелке. Заинтригована? Накануне
она почти не спала, повторяя про себя каждое слово, которое сказал ей Нико.
— Да нет, просто любопытно.
— Семья Провенцо контролирует игорный бизнес и торговлю наркотиками в
Чикаго. Как я слышал, они намереваются запустить свои щупальца и сюда, в Лос-
Анджелес. Они связаны с Мо Бернстайном, который окопался во Флориде. К нему
сходятся все нити.
— О-о, — выдохнула она.
— Имейте в виду, девочка, это опасная публика. Или вас тянет на
криминал? Это ваша слабость? У вас от таких ребят падают трусики?
Джетта густо покраснела и была уже не рада, что затронула эту тему.
— От таких типов лучше держаться подальше, маленькая. Они сожрут вас с
потрохами, а выплюнут вишневые косточки.
Джетта не могла больше выносить этого пошляка.
— Я не маленькая, — резко сказала она.
— Что это мы так рассердились? Разве плохо быть юной и свеженькой? У
вас все на месте: и грудки, и попка. Прямо шоколадная конфетка! — Он уже не
мог остановиться. — Да-да, волосы — как темный шоколад, а внутри сладкая,
розовая, нежная начинка.
Джетте стало дурно.
— Я вам не предлагаю себя на десерт. Я актриса и хочу получить роль.
Однако Фрэнк был не из тех, кого легко поставить на место.
— Нет проблем. У меня большие связи в актерских отделах, — с улыбкой
сообщил он. — Достаточно снять трубку и позвонить Роберту Эрману на Эн-Би-
Си. Если, конечно, мы с вами поладим.
У Джетты начисто пропал аппетит. Надо же было клюнуть на самую что ни на
есть примитивную приманку. Старый потаскун.
Но он, сам того не ведая, подал ей неплохую мысль. Эрман был старинным
другом Клаудии Мишо. Именно к нему она обратилась за помощью во время крайне
болезненного бракоразводного процесса, который в течение многих месяцев не
сходил со страниц бульварных журналов. Клаудия и по сей день поддерживала с
Эрманом теплые отношения.
Впрочем, совсем не обязательно было дожидаться, пока Эрману позвонит кто-то
другой. Джетта вполне могла сделать это сама.
Она сложила салфетку, бросила ее на стол и взяла сумочку.
— Извините,
голубчик. — Так всегда говорила ее
мать, желая от кого-то отделаться. — Совсем забыла: у меня в полтретьего
массаж. Помогает снять напряжение. Сказочное блаженство, ароматические
масла, ну, вы понимаете.
Она встала и под его изумленным взглядом пошла к выходу, демонстративно
покачивая бедрами.
Как только она сослалась на Клаудию Мишо, секретарша немедленно соединила ее
с Робертом Эрманом. Он назначил Джетте встречу в ресторане дирекции Эн-Би-
Си.
— От силы двадцать минут, — уточнил он. — Это максимум, что я смогу
выкроить, и то если очень постараюсь.
— Я вас не задержу, — пообещала она.
Эрман выглядел лет на сорок пять. У него было загорелое лицо и темные
волосы, припорошенные преждевременной сединой. Джетта заметила, что
окружающие относятся к нему с явным уважением.
Она рассказала Эрману о своих занятиях в актерской студии, стараясь
соблюдать чувство меры.
— Вообще-то у меня есть некоторый опыт, — сообщила она. — Когда мне
было четыре года, я снималась вместе с мамой в фильме
Сердце лисицы
. Я
играла мамину героиню в детстве. У меня было шесть реплик.
— Я помню эту картину. У тебя выигрышный типаж, — признал он, окинув ее
беглым профессиональным взглядом. — Невинность в сочетании с сексом. Если на
экране ты смотришься не хуже, чем в жизни, то это взрывная смесь.
— Правда? — обрадовалась Джетта.
Но постановщик не спешил ее обнадеживать:
— Пока не сделаны пробы, эти разговоры ровным счетом ничего не стоят.
Кстати, мы сейчас ищем актрису на одну роль; у меня уже есть три
претендентки. Я, пожалуй, позвоню в актерский отдел и скажу, чтобы тебя тоже
внесли в список.
Джетта чуть не запрыгала от счастья. Он предлагает ей пробу! У нее появился
шанс. Она была уверена, что сумеет им воспользоваться.
— Спокойно, спокойно, — сказал ей Эрман. — Пока это только пробы.
Завтра утром к шести тридцати приходи в гримерную. Девятый павильон. Скажи,
что я пригласил тебя пробоваться на роль Дженетты.
— Дженетта, — восторженно повторила она. — Почти мое собственное имя!..
— Роль в общем-то кукольная. Мы запустили новый сериал для показа в
вечернее время,
Кэньон-Драйв
. Рейтинг у него довольно высокий, но нам
нужен постоянный приток свежих сил и секса, чтобы держаться на том же
уровне. И кроме того, надо показать Дэррил Бойер, что на ней свет клином не
сошелся. — Эрман отодвинул стул и встал. — Маме от меня сердечный привет.
На следующее утро Джетта подъехала на
BMW
к воротам студии в Бербэнке и
остановилась у будки охранника. Она назвала свое имя, он отметил его в
списке и пропустил ее.
На территории студии Эн-Би-Си стояли бесчисленные павильоны, похожие на
товарные склады. В шесть тридцать Джетта не увидела здесь никого из актеров
— только технический персонал деловито занимался своей работой. Взад-вперед
сновали девушки в узких джинсах с
хлопушками
в руках. Рабочие разгружали
реквизит с подъезжающих грузовиков. Электрик нес моток кабеля.
Джетта не сразу нашла указанную ей стоянку, потом минут десять блуждала
среди каких-то проездов и наконец увидела буфетчицу с кофейным подносом,
которая и направила ее к девятому павильону.
Черт возьми, она, кажется, разволновалась.
Еще через десять минут она уже сидела в тесной гримерке. Линда, гримерша,
коричневой губкой накладывала ей на лицо тон.
— С тобой мне хлопот не будет, — сказала она Джетте, подводя ей верхнее
веко. — У тебя хорошо очерченное личико, а скулы — просто блеск. О волосах я
уж не говорю.
— Правда? — Джетта обрадовалась этой профессиональной оценке.
— Конечно, правда. Почему-то твое лицо мне знакомо. Где я могла тебя
видеть?
— Я дочь Клаудии Мишо.
— Да что ты говоришь? — Карандаш замер в руке Линды, но тут же снова
заскользил по верхнему веку. — Я слышала, она очень славная, никогда не
отказывается дать автограф. С кем она сейчас встречается, с Бертом
Рейнолдсом?
— Вроде бы, — уклончиво ответила Джетта. Романы Клаудии следовали один
за другим и длились ровно столько, сколько продолжались съемки.
— Берт — классный любовник?
Джетта посмеялась.
— Мама со мной не откровенничает.
Линда продолжала болтать, а Джетта боялась пошевелиться под защитным
пластиком, накинутым ей на плечи.
Она выучила свои реплики назубок, но ведь это совсем не то что на занятиях в
студии. Здесь все по-настоящему.
Кукольная роль. Что
именно должна делать кукла? Боже, что ее ждет...
Дверь приоткрылась, и кто-то заглянул в гримерную. Джетта подняла глаза,
ожидая увидеть ассистентку, которая провела ее сюда. Однако на нее смотрело
примелькавшееся на телеэкране лицо сердечком — это была сама Дэррил Бойер,
новая звезда
Кэньон-Драйв
.
— Это ты пробуешься на Дженетту? — бесцеремонно спросила Дэррил, словно
не адресуя свой вопрос никому в отдельности.
— Вы меня спрашиваете? — отозвалась Джетта.
— А кого же еще? Гримершу, что ли?
— Я бы попросила, — фыркнула Линда, швыряя карандаш в коробку.
Дэррил Бойер вошла в тесную каморку, где висел запах пудры и грима. Это была
изящная женщина среднего роста; ее огромные васильковые глаза казались еще
больше благодаря нескольким рядам накладных ресниц. Пшеничные волосы с
высветленными прядями были взбиты и топорщились иголочками — этот стиль как
раз начинал входить в моду. Миллионы американских женщин хотели быть
похожими на Дэррил Бойер.
— В список внесены только трое. — Можно было подумать, что Джетту сюда
никто не звал.
— Мистер Эрман назначил мне прийти, — не сдавалась Джетта.
— Ох уж этот Роберт, — пренебрежительно сказала Дэррил. Она уже была
одета для съемок в черное креповое платье, облегающее ее точеную фигуру. —
Ну-ка, дай
...Закладка в соц.сетях
