Жанр: Любовные романы
Дорогой, все будет по-моему!
...ь часов Джеймс, уложив Финна гораздо позже положенной половины
девятого, поскольку хотел подольше побыть вместе с ним, дремал на диване,
когда услышал, как открылась и захлопнулась входная дверь. Он сел, сонно
моргая.
— Такси ждет у крыльца, — сказала Стефани, входя в комнату.
Джеймс потер глаза.
— Хорошо провела время?
— Да, спасибо.
Она явно не собиралась поощрять беседу, и он сказал:
— Хорошо, тогда я пойду, — и встал.
Стефани держалась на ногах не вполне твердо, словно порядком выпила.
— Когда я снова тебе понадоблюсь, дай мне знать, — сказал
он. — Я хотел бы видеться с Финном как можно чаще.
— Только в следующий раз постарайся привести себя в порядок, —
напутствовала его Стефани. — Не думаю, что ему полезно видеть тебя
таким неряхой.
Вот и дождался сочувствия, подумал он, уходя.
Глава 40
А в Нижнем Шиппингеме Кати все еще была героиней дня. В деревне каждая
новость становится сенсацией, а подобная история могла давать пищу для
сплетен многие недели. Здесь почти каждый был как-то связан с Джеймсом, даже
если его сосед один раз вызывал его к заболевшему хомячку. Теперь общий
вывод гласил, что
он всегда был какой-то странный
, хотя еще пару недель
назад те же самые люди находили его приятным, обязательным и надежным. Кати
наслаждалась своим положением жертвы (
Как мог он так поступить именно с ней
— такой безответной, такой кроткой!
). В магазине к ней подходили
сердобольные старушки и убеждали, что без него ей будет только лучше и где-
то есть мужчина, который станет обращаться с ней как с принцессой, как она
того заслуживает.
Ее бизнес процветал потому, что люди пользовались ее услугами, чтобы
поддержать ее материально (
Ей надо больше загружать себя работой,
бедняжке
) и чтобы послушать историю в захватывающих подробностях (
А вы
знаете, ведь он и Симону Найтли пытался соблазнить, словно двух женщин ему
мало!
). Симона и сама со смаком рассказала Кати сильно подредактированную
версию случившегося той ночью, когда она, пьяная, вешалась Джеймсу на шею.
Естественно, в этой версии она выглядела потерпевшей, а Джеймс —
развратником. Она сказала Кати, что Ричард в ярости и грозит размазать
Джеймса по стенке, если тот когда-нибудь посмеет сунуться в Нижний
Шиппингем.
Сэм Макнейл сказала Кати, что управа обязала Джеймса снести пристройку к
лечебнице. Но так как его нынешнее нахождение было неизвестно, эта новость
могла дойти до него только по истечении определенного срока, после которого
за неисполнение постановления полагался штраф.
Как безответственно с его
стороны, — говорила она, — уехать вот так, не оставив адреса
.
Кати пробовала сопротивляться намерению Сэм взять ее под свое крыло, но та
твердо решила стать ей родной матерью и то и дело зазывала ее к себе на
коктейль или на обед. Пока она раздувала пламя вокруг злополучной
пристройки, Кати с этим мирилась, но теперь она пыталась выскользнуть из-под
душного одеяла дружбы Сэм. Пришло время ей немного развлечься, завести
собственных друзей и вообще пожить в свое удовольствие.
Кати раньше не была близко знакома с бывшей секретаршей Джеймса Салли
О'Коннел, но теперь подумала: а почему бы им не стать подругами? Салли тоже
пострадала от Джеймса и, кроме того, могла оказаться полезна.
И вот одним прекрасным утром, вооруженная пакетиком собственноручно
испеченных пирожков и с самой своей обаятельной улыбкой наготове, Кати
постучалась в дверь дома Салли и представилась.
— Я думаю, ты не должна спускать ему этого, — сказала она, когда
они с Салли пили чай с пирожками на кухне. — На такой случай
предусмотрен закон. Нельзя увольнять людей вот так сразу, что бы они, по-
вашему, ни сделали.
— Да я вообще не знаю, что такого сделала, — оправдывалась Салли.
Кати, разумеется, хорошо это знала, но признать вслух не могла.
— Даже если бы ты сделала...
— Но я не сделала! — упорно повторяла Салли, и Кати показалось,
что она сейчас расплачется. Она попробовала зайти с другого боку:
— Я знаю. Просто хотела сказать, что, даже если Джеймс и считал тебя
кругом виноватой, он все равно не имел права выгонять с работы. Существует
установленный порядок действий. — Какой именно порядок действий — она
не имела понятия, но была твердо уверена: стоит Салли поднять шум, и у
Джеймса будут неприятности. — Тебе надо пожаловаться в Бюро юридических
консультаций. Салли отхлебнула чаю.
— Ну, не знаю, — сказала она. — На будущей неделе я начинаю
работать у Саймона и Малкольма. Теперь в этом нет смысла.
Кати считала, что апатия среди молодого поколения — распространенное явление
и что им только бы сидеть на диване и играть в видеоигры днями напролет.
Хотя, судя по кухне, на которой они чаевничали, едва ли О'Коннелы могли
позволить себе много видеоигр, а тем более приставку для них.
— Ты могла бы получить деньги! — пришло вдруг ей в голову. —
Я уверена, что они заставят его заплатить компенсацию. — И поняла, что
попала в точку: Салли тут же оживилась.
— Так что, по-твоему, я должна сделать? — спросила она, снова
наполняя чашки.
Единственным облаком на горизонте Кати был Оуэн. С той ночи после праздника
ей удавалось избегать его, но до сих пор ее коробило от мысли, что он
воспользовался ее беспомощным состоянием. Отныне она твердо решила, что в
отношениях с мужчинами будет главной. Ни сидеть дома в ожидании их звонков,
ни тратить часы на приготовление пастушьего пирога только потому, что
он его обожает, она больше не станет! Если она снова
начнет с кем-то встречаться, это будет только на ее условиях, и пусть они
подстраиваются под нее, а не наоборот.
Но Нижний Шиппингем был маленькой деревушкой, и долго избегать встречи с кем-
либо из его жителей не представлялось возможным. И вот недели через две
после праздника у входа в магазин органических удобрений она натолкнулась на
Оуэна, который как раз выходил оттуда. Увидев ее, он расплылся в улыбке.
Кати хотела было пройти мимо него, как мимо пустого места, но он стоял прямо
у нее на пути, и она поздоровалась как могла сдержаннее.
— Как поживаете? — спросил он проникновенно.
— Замечательно.
Кати шагнула, чтобы миновать его и войти в магазин. Она ждала, что он
посторонится, чтобы дать ей дорогу. Оуэн слегка смутился, но с места не
сдвинулся.
— Простите, я спешу, — сказала она.
— У вас все в порядке? — спросил он. — Я что-то не так
сделал?
Кати фыркнула.
— А сами вы как думаете?
— Кати, я, честно, не знаю. Но вид у вас очень обиженный.
Кати заметила, что пара покупателей в магазине наблюдает за ними,
предчувствуя нечто интересное. Она взяла Оуэна за руку и увлекла на тротуар.
— Раз вы спрашиваете — нет, у меня не все в порядке, и меня в самом
деле кое-что беспокоит. И не говорите, что не понимаете, о чем речь.
— Но я правда не знаю. Может быть, вы мне скажете? — проговорил Оуэн уже с явной досадой.
— Так вы, значит, не помните, как затащили меня в постель после дня
рождения Джеймса?
— Я помню, как
уложил вас в постель, если вы это
имеете в виду.
— А потом легли туда вместе со мной!
— Да мне негде больше было лечь! А в чем проблема-то?
Кати замялась. Все, как видно, было не так однозначно, как ей представилось.
— И вы решили, что обязательно должны меня раздеть?
Оуэн огляделся, словно удостоверяясь, что их никто не подслушивает. И
заговорил уже сердитым шепотом:
— Нет, раздевались вы сами. Я едва успел вас остановить, когда вы
собирались снять с себя и белье тоже. Что за дела, Кати? Вам неловко, что вы
захотели спать со мной? Я-то думал, что выручил вас, что дал вам ночлег и не
отпустил бродить одну по улицам в том состоянии, в каком вы были.
Кати растерялась. Неужели она сделала ему непристойное предложение? О
господи, до чего унизительно. Но необходимо было выяснить точно, что между
ними произошло.
— Так вы все-таки не... Мы не...
— Само собой, что мы не! Вы были в стельку пьяны. Ну и хорошего же вы
обо мне мнения!
— Фу! Черт! Извините меня, Оуэн. А мне подумалось... — Она не
окончила фразы, не зная, что сказать.
— Что? Вам подумалось, будто я такой безнадежный сексуальный маньяк,
что трахнул вас, когда вы были все равно что в коме? Ну спасибо же вам!
— Да я просто не могла ничего вспомнить, вот и все. Когда проснулась и
увидела вас рядом...
— Забудьте, — сказал он и повернулся, чтобы идти. — В самом
деле — как это я мог не воспользоваться случаем? Такой уж я неудачник...
— Господи, я же в самом деле прошу прощения, — проговорила она ему
вслед и тут заметила Сэм Макнейл, которая, оказывается, все это время стояла
на пороге магазина и наблюдала за разыгравшейся драмой.
— Вы что-то хотели? — спросила Кати довольно зло.
Сэм смутилась и попыталась сделать вид, что просто рассматривает маленькие
фиолетовые помидорчики. Кати повернулась и пошла прочь, вся красная от
гнева. Откуда ей было знать, что Оуэн — один из редких мужчин, способных
поступить порядочно?
Джеймс отчаялся найти квартиру. Все, что он успел за это время посмотреть,
было или слишком дорого, или далеко, или находилось в удручающем состоянии.
А в мотеле были рады и дальше принимать плату посредством пластиковой карты,
значит, он мог продолжать прятать голову в песок в отношении своей
финансовой ситуации. Гарри согласился, чтобы он вел прием еще один
дополнительный день, и оставались еще кое-какие сбережения, которые могли
помочь некоторое время оставаться на плаву. Как долго — об этом Джеймс
предпочитал не задумываться. Теперь он по телефону пытался втолковать
линкольнскому риелтору, почему так привлекательно продать здание именно с
незаконной пристройкой, которую потом предстоит снести.
— Это будет пустая трата моего времени, — говорил риелтор. —
Я, пожалуй, мог бы выставить его как объект, требующий реконструкции, но
только за пятьдесят процентов от реальной стоимости.
Джеймс подумал о своей прекрасно оборудованной операционной, которую он
обновил только четыре месяца назад, и ему захотелось плакать.
— А есть еще варианты? — спросил он, чувствуя, что ненавидит
риелтора, сам не зная за что. Ведь все это, в конце концов, не его вина.
— Ну, вы сносите пристройку, приводите все в порядок, и мы выставляем
здание на продажу. Тогда цена будет однозначно выше.
— Хорошо, — сказал Джеймс, хотя ничего хорошего в услышанном не
было. — Я свяжусь с вами.
Ехать в Нижний Шиппингем, чтобы разбираться с ситуацией самому, было просто
невозможно. Он не сомневался, что в деревне на него будут смотреть как на
зачумленного, и к тому же, никогда не отличаясь храбростью, слишком боялся
снова встретиться с Кати. А также с Салли, с Симоной, да практически со
всеми. Он попытался вспомнить кого-то, кому мог передоверить дело, но
единственным его знакомым строителем был Джонни, приятель Салли О'Коннел, и
звонить ему теперь казалось не самой удачной затеей. Оставалось обратиться в
одну из крупных лондонских фирм и поручить снос пристройки им, хотя бог
знает, во что ему это обойдется.
Он знал, что им со Стефани пора всерьез поговорить о будущем, но очень
боялся, как бы она не заговорила о разводе, и, кроме того, она избегала
оставаться с ним наедине.
Когда бы он ни приезжал, чтобы отвести Финна на прогулку или посидеть с ним
вечером, в доме непременно оказывалась Эдна, которая уходила только вместе
со Стефани. А возвращаясь, Стефани всегда оставляла такси с включенным
двигателем дожидаться его у дома. Джеймс знал, что она с кем-то встречается,
тут не могло быть сомнений. И подозревал, что иногда — когда дома с Финном
оставалась няня Эдна или Наташа — Стефани вообще не приходила ночевать.
После ее замечания по поводу его неаккуратности в тот первый вечер он делал
героические попытки выглядеть подтянутым, но Стефани едва ли это оценила.
Он хотел, чтобы Стефани обошлась с ним по справедливости. Он ни в коем
случае не собирался убеждать ее продавать их прежде общий дом, чтобы каждый
смог купить что-то поменьше. Он был виновной стороной, так что идти на
жертвы приходилось ему, и он хотел, чтобы Финн жил со всеми удобствами. Но
он всерьез боялся, что сам останется ни с чем. Когда он продаст лечебницу за
какие-нибудь жалкие крупицы ее настоящей стоимости, успеет задолжать по
кредитной карте такую сумму, что деньги немедленно уйдут на погашение долга,
и он окажется и без жилья, и без сбережений, которые позволили бы как-то
выкрутиться.
А ведь он ветеринар по призванию и имеет за плечами богатый опыт, так что не
только занимался любимым делом, но и мог рассчитывать на приличные
заработки. Со временем, думал Джеймс, можно будет открыть практику здесь,
хотя, само собой, понадобится стартовый капитал. Он робко поинтересовался в
нескольких лечебницах — не нужен ли им еще один врач, но никого его
предложение не заинтересовало. Можно, конечно, на два дня в неделю
устроиться на какую-то другую работу, только вот на какую? Он больше ничего
не умел. Кроме того, ему было необходимо свободное время, чтобы не выпускать
из виду Стеф.
Он иногда украдкой слонялся возле дома — это был Лондон, поэтому
бдительности соседей опасаться не приходилось — и смотрел, как она приходит
и уходит, и пытался представить, с кем она может встречаться (если кто-то
действительно есть). За три последние недели — кроме тех вечеров, когда с
Финном оставался он, — Стефани уходила из дому по меньшей мере раза
три. К счастью, напротив дома был маленький скверик, где Джеймс и
устраивался с бутербродами и бутылкой воды и ожидал ее возвращения.
Он ни разу не видел, чтобы ее провожал мужчина, и это вселяло надежду. Он
уже не сомневался, что у Стефани кто-то есть, но, пока не видел его своими
глазами, убеждал себя, что она просто ходит посидеть в баре с подругами. Он
даже представлял, как следит за ней — ловит такси и произносит классическое
Следуйте за тем автомобилем
. Но Джеймс знал — как бы низко он ни
опустился, до такого все же не дойдет. И если она встретила кого-то, кто ей
понравился, рано или поздно приведет его домой. А пока надо попытаться
заставить ее понять, что она теряет. (А это, думал он, жалкий небритый
мужчина, живущий в мотеле и питающийся консервированными бобами прямо из
банки, потому что ему негде готовить и нет денег, чтобы заказать готовое
блюдо на дом. И еще этот мужчина доказал, что он недостоин доверия и добрых
чувств!)
Джеймс решил немного пройтись, потому что стены номера давили его, а
дневными телепередачами он был уже сыт по горло. Он позвонил Стефани, но не
дозвонился и оставил сообщение, что хочет забрать Финна из школы. Он не
знал, на работе она сейчас или нет, — обычно, когда он ей звонил, она
всегда давала понять, что занята, но это мог быть просто предлог, чтобы от
него отвязаться. Потом он позвонил Эдне, которая трубку сняла, и сказал ей
то же самое. Как он и предполагал, она осталась очень довольна неожиданно
предоставленным выходным.
Он направился пешком по Чак-Фарм-роуд к Белсайз-Парк и скоро запыхался,
потому что дорога все время шла вверх. Но стоило ему подняться на гору, он
сразу почувствовал себя дома — тут и деревьев было больше, и риск быть
ограбленным несравнимо меньше.
Сейчас он уже не мог вспомнить, почему ему так не нравилось это место.
Теперь оно казалось оазисом покоя по сравнению с окрестностями Чак-Фарм. Он
вошел в ворота небольшой школы и остановился, чувствуя себя неловко в толпе
юных мамаш и еще более юных нянь. Еще несколько недель назад он увидел бы в
этом заманчивую возможность, поле для охоты, когда, используя заботу о сыне
как предлог, можно затеять увлекательный флирт. Теперь его это ни в коей
мере не интересовало. Он хотел произвести впечатление только на одну
женщину.
Финн обрадовался, увидев его, но потом, видимо, вспомнил, что кругом
школьные друзья, и придал лицу капризное, по его мнению, более взрослое
выражение и спросил:
— А ты что тут делаешь?
Джеймс засмеялся и, едва удержавшись от того, чтобы взъерошить сыну волосы,
по-мужски потрепал его по плечу.
— Я дал Эдне выходной, — сказал он. — Подумал, что мы могли
бы как следует вычистить Дэвидову клетку.
И тут Финн сказал нечто такое, отчего у него упало сердце:
— Мама хочет, чтобы ты тоже познакомился с Майклом?
Майкл! Так вот как его зовут! Джеймсу на мгновение показалось, что сейчас
его вырвет прямо на школьную ограду лапшой мгновенного приготовления,
которую он ел на ленч. Он мысленно перебрал всех знакомых, друзей, отцов
друзей Финна, мужчин, которых Стефани упоминала в связи со своей работой. Но
никакого Майкла вспомнить не смог. Он глубоко вдохнул.
— Кто такой Майкл?
Финн, не замечая реакции, которую вызвал у отца, сказал беззаботно:
— Один мамин новый друг. В смысле, бойфренд. Он сегодня вечером придет
к нам, чтобы я с ним познакомился.
— А, ну да. В котором часу? — спросил Джеймс, пытаясь говорить как
ни в чем не бывало.
— Не знаю. — Предмет разговора явно успел наскучить Финну. —
Наверное, когда мама вернется домой.
О господи! Предоставляя Эдне выходной, Джеймс понимал, что ему придется
сидеть с Финном до возвращения Стефани. Но ведь он как раз и хотел этого —
узнать, с кем она встречается, выяснить, кто его соперник.
— А вскоре после того, как вернется мама, — не знаешь? —
спросил он опять. — Или он приедет с ней вместе? Они работают рядом?
Чем он занимается?
— Ты столько вопросов задаешь! — проворчал Финн. — Тебе не
нравится, что у мамы есть бойфренд?
— Не слишком, — мрачно ответил Джеймс и сразу пожалел об этом.
— А мама сказала, что у тебя есть подружка.
— У меня нет подружки. Была, но сейчас уже нет. И это было неправильно
с моей стороны.
— Разве иметь подружку плохо? — спросил Финн, и Джеймс не понял,
говорит он серьезно или шутит.
— Плохо, если у тебя уже есть жена.
— Ну, это каждому ясно, — сказал Финн, закатывая глаза.
Получив сообщение от Джеймса, что он собирается забрать Финна из школы,
Стефани лихорадочно пыталась ему дозвониться. Только не сегодня! Она всегда
была рада за Финна, когда он общался с отцом, но сегодняшний вечер явился
исключением. Она провела несколько бессонных ночей, решая — достоин или нет
Майкл познакомиться с ее сыном. И еще несколько беспокойных дней, прежде чем
решилась предложить это Майклу и Финну. Недели две спустя после начала своих
новых отношений она дома стала ненароком упоминать о Майкле. Стефани понятия
не имела — подобает ли говорить ребенку о своем любовнике, не нанесет ли это
ему непоправимую психологическую травму, но не знала, как поступить по-
другому. А усадить Финна перед собой и торжественным голосом сделать ему
официальное уведомление — значило представить вполне заурядный роман как
нечто глобальное.
Финн отнесся к ее словам очень спокойно, так что она даже засомневалась —
понял ли он в действительности, каковы ее отношения с Майклом. Как-то,
готовя ему любимые рыбные палочки, она сказала как можно беспечнее:
Ты
знаешь, что Майкл для меня нечто вроде бойфренда?
На что Финн только
закатил глаза и ответил:
А ты разве не слишком старая для бойфренда?
Это
не слишком ее успокоило.
Два дня спустя он ни с того ни с сего сказал ей:
— А у мамы Арона есть бойфренд.
Она подождала — не добавит ли Финн что-то еще, но он ничего не добавил, и
она только и смогла, что ответить:
— Да, в самом деле?
— Как у тебя, — сказал тогда он и пошел играть с Себастьяном. На том разговор и кончился.
С Майклом было сложнее. Не то чтобы она считала, что Финн ему не
интересен, — он всегда спрашивал о нем и не подавлял откровенно зевоты,
когда она рассказывала о каких-нибудь милых проделках сына, которые, как она
чувствовала, могут представлять интерес только для родителей. Просто
спросить, хочет ли он познакомиться с ее сыном, было все равно что спросить
— насколько серьезны его намерения. А от этого всего один шаг до вопроса —
не хочет ли он к ней переехать.
В конце концов он сам это предложил. Они пошли на Открытие новой галереи в
Шордиче и в который раз оказались среди передовых интеллектуальных людей,
населявших близлежащие окрестности. Говоря по правде, Стефани начинала
уставать от культуры, которую последнее время ей приходилось глотать
большими порциями. Они посещали выставки, концерты и презентации, и все это
имело место в радиусе полумили от Хокстон-сквер, и присутствовали на этих
мероприятиях одни и те же тридцать пять человек. Стефани чувствовала себя не
слишком комфортно в этой компании хокстонцев — очень тут все напоминало
конец девяностых и отдавало снобизмом. Все друзья Майкла были сплошь артисты
или музыканты, хотя она подозревала, что одни днем работают в бухгалтерских
конторах, а другие просто мотают семейные деньги.
Они, сами того не желая, заставляли ее чувствовать себя невеждой своими
исполненными многозначительности комментариями и потертой элегантностью
одежды, для достижения которой, как она догадывалась, требовалось немало
часов. Она чувствовала себя среди них одетой слишком нарядно, слишком модно
и в то же время... простовато. Они всегда были любезны с ней и пытались
втянуть ее в общий разговор, но иногда ей страстно хотелось поговорить о чем-
то банальном, приземленном, например о последних телепремьерах, о фильме без
субтитров, который она недавно смотрела.
Двое из этих друзей Майкла привели на выставку своих детей — мальчика шести
лет и девочку восьми. Дети были развиты не по годам и вместе с родителями
рассуждали о потаенном содержании картин в манере, которая вызвала у Стефани
желание отшлепать их. Или родителей этих детей — она не была точно уверена.
Майкл упомянул о том, что у Стефани есть сын, и ему не терпится с ним
познакомиться, и более того — он всегда жалел, что не имеет собственных
детей. Его жена Миа, само собой, никогда их не хотела. Само собой,
подтвердили друзья с туманной многозначительностью. Позднее она спросила
его, что имелось в виду. Оказывается, Миа работала моделью, и главной ее
заботой было сохранение фигуры.
После этого Стефани почувствовала себя вдвойне неуютно. Во-первых, оттого,
что его жена была моделью, то есть женщиной, избранной среди прочих за свои
безупречные физические данные, в которых обычная женщина никогда до конца не
уверена. Второе — слова Майкла заставляли предположить, будто Миа — не Майкл
— считала, что деторождение безвозвратно уродует женскую фигуру. Стефани
едва удержалась от того, чтобы поделиться своими страхами с Майклом, и все
же вовремя одумалась: ничто не производит такое жалкое впечатление, как
потребность в подтверждении окружающими собственной привлекательности.
И она завела разговор о том, какая это радость — иметь детей, и какое
удовлетворение от этого получаешь. И что все жертвы, на которые приходится
идти, полностью себя оправдывают. А когда закончила, ей стало жаль Майкла,
потому что она слишком увлеклась. Ведь он не виноват, что его жена не
захотела детей. И внезапно ей показалось вполне естественным пригласить его
домой и познакомить с Финном. На что он с готовностью согласился.
Они договорились, что Майкл заедет за ней в офис в конце рабочего дня и они
вместе поедут к ней домой. Там Майкл и Финн пообщаются, а она тем временем
приготовит обед, а потом Финн, как послушный мальчик, ляжет спать без
капризов и даст им возможность насладиться обществом друг друга. И вот
теперь сообщение, оставленное Джеймсом на автоответчике, путало все карты.
К тому времени, когда Майкл заехал за ней, она послала Джеймсу несколько
сообщений. Но он, как видно, выключил телефон — возможно, как раз затем,
чтобы она не смогла ему дозвониться и попросить завезти Финна к Арону или к
Эдне. Домашний телефон не отвечал, и это могло означать, что по пути домой
он
...Закладка в соц.сетях
