Жанр: Любовные романы
Башни страха
...ову мысль.
— Да? Я вас слушаю.
Он остановился на ступеньках и повернулся ко мне лицом.
— Вы считаете, что у Джоан проблемы психического характера? —
неуверенным голосом спросила я.
— Эли, я не психиатр, а всего лишь врач-терапевт. Сара родила Джоан в
сорок два года. У нее были очень сложные роды, и мне пришлось
воспользоваться специальным инструментом. В результате Джоан получила
небольшую травму головы. Поэтому я не могу гордиться тем, что спас Сару и ее
дочь от верной смерти. В ту ночь я испытывал нервное перенапряжение. Очень
сильное. Я видел много неполноценных детей, появившихся на свет в результате
поздних родов. Причем у их матерей никаких осложнений при родах не было. Я
не думаю, что поздняя беременность Сары или родовая травма головы как-то
сказались на Джоан. Может, просто я не хочу в это поверить. Состояние Джоан
всегда тревожило меня. Я в большей степени склонен видеть его причину не в
неловкости, проявленной мною во время родов, и не в желании Сары и Джона
иметь позднего ребенка. Во всем я виню условия, в которых росла и
воспитывалась Джоан. Понимаете, Эли, девочка жила в этом похожем на склеп
доме, рядом с ней не было детей ее возраста, с которыми она могла бы
общаться. Потом ей пришлось учиться в заведениях, которые она ненавидела. Я
также виню психиатров, которым Хейлсворт показывал свою дочь, за то, что те,
поставив ей диагноз, тем самым посеяли в ее душе сомнения. — Доктор
поморщился. — Наверное, я все же ищу себе оправдания! — горестно
произнес он. — А вы, Эли, как считаете? Джоан, по вашему мнению,
нормальная девушка? Может быть, у нее прогрессирующий психоз? Или мания
преследования? Следует ли мне посоветовать Саре вновь показать ее психиатрам
и положить в клинику?
— Нет! — испуганно вскрикнула я. — Доктор, ни в коем случае
этого не делайте!
— Да поможет мне Всевышний, — произнес старик. — Я этого
никогда не сделаю. Если только меня не заставят. Или в том случае, если
Урсула Грант...
Он замолк, видимо решив, что сказал лишнее, кивнул мне на прощание и,
опустив плечи, тяжело зашагал по ступенькам.
Я повернулась и медленно пошла по коридору. В конце его находилось окно.
Сквозь высохшую на его стеклах морскую соль виднелась опоясывающая усадьбу
черная каменная стена. Сегодня море было спокойным, и в коридоре слышался
лишь его тихий плеск. Здесь, в Сторм-Тауэрс, мрачном здании, построенном на
высокой скале, море постоянно давало о себе знать: в шторм — диким ревом, а
в хорошую погоду — тихим шелестом воды.
Да, доктор Пирсон прав, думала я. В таком страшном доме ребенку жить нельзя.
Теперь мне понятно, почему на каникулы Джоан с огромной радостью ехала к
моим родителям в Бостон. Там она чувствовала себя счастливой, не то что в
собственном доме.
Я непроизвольно поежилась и, войдя в комнату Джоан, заставила себя
улыбнуться. Там меня ждали.
— Дональд уже в машине, — поднявшись с кресла, сказала мне миссис
Хейлсворт. — Эли, ты готова?
— Да. Я только возьму с собой сумочку.
Мы так и не побыли с Джоан наедине. А мне так хотелось с ней поболтать,
поделиться девичьими секретами. Однако как только мы втроем вышли в коридор,
она отошла от меня и быстро зашагала к лестнице.
— Ты разве не проводишь Эли в ее комнату? — резко спросила ее
мать.
Джоан, словно не расслышав ее, продолжала идти. Стараясь не показать своего
разочарования, я посмотрела на миссис Хейлсворт. Та с недовольным видом
осуждающе покачала головой и сказала:
— Ну что ж, у вас будет время поговорить в машине.
Та Джоан, которую я знала по колледжу, была настолько ко мне привязана, что
ни на шаг от себя не отпускала. Она так ревновала меня к другим, что стоило
мне заговорить с кем-нибудь из однокурсниц, как Джоан сразу же мрачнела,
надувала обиженно губы и замыкалась в себе. Так что я была неприятно
удивлена тем холодным приемом, который она мне оказывала. Неожиданно я
почувствовала, что ревную ее к Урсуле Грант. И стыдно мне от этого нисколько
не стало — ведь это она, Урсула, была причиной резкого охлаждения ко мне
моей бывшей подруги.
Я вышла из дома и увидела стоявшую у подъезда машину. За рулем сидел
Дональд, рядом с ним — миссис Хейлсворт, а на заднем сиденье расположилась
Джоан. Сэм Холден держал для меня заднюю дверцу открытой.
Я повела глазами по сторонам и впервые при свете разглядела массивное здание
Сторм-Тауэрс. Оно было сложено из гранитных блоков темного цвета. На балконы
второго этажа — судя по всему, недавно пристроенные — выходили огромные
витражные окна. Над торцами дома возвышались две башни, которые и дали
название усадьбе Хейлсвортов. По форме своей они напоминали башни
средневековой крепости. Стену дома, обращенную к морю, покрывал зеленый
лишайник, казавшийся из моего окна абсолютно черным.
Обнажив в улыбке зубы, водитель Хейлсвортов поздоровался со мной и пожелал
приятной поездки. Я забралась на заднее сиденье и устроилась рядом с Джоан.
Сидевшая впереди миссис Хейлсворт обернулась к нам и с улыбкой спросила
меня:
— Ну, Эли, как выглядит наш Сторм-Тауэрс днем?
— Он такой огромный и... как бы это поточнее сказать... внушает мне
страх, — ответила я и оглядела прилегающую к дому территорию.
Моему взору предстали зеленые лужайки, цветочные клумбы, большая поляна, на
которой паслись лошади, а за ней — лесок, приготовившийся сбросить с себя
яркий осенний убор.
Как ни странно, но каменную стену, окружавшую усадьбу Хейлсвортов, я не
увидела.
— Я и подумать не могла, что по эту сторону Шеи Орла такая обширная
территория, — сказала я.
— Порядка ста акров, — с гордостью в голосе заметил
Дональд. — За тем леском находится бухта, которую отец называл бухтой
Дьявола. В ней он ставил свою яхту, а сейчас там на приколе мой катер.
Джоан, ты должна обязательно показать эту бухту Эли. Прогуляйтесь туда
верхом на лошадях.
— Я не каталась верхом целую вечность, — слегка нахмурившись,
ответила Джоан. — Урсула же на лошадях не ездит.
Глаза миссис Хейлсворт гневно засверкали, и я поняла, что сейчас она резко
осадит свою дочь. Но в таком тоне разговаривать с Джоан не следовало бы.
— А разве в ту бухту можно проехать на лошадях? — решив опередить
миссис Хейлсворт, спросила я. — Это же очень опасно.
— Совсем нет, — ответил Дональд. — В том месте скалы гораздо
ниже, а от дома к бухте Дьявола тянется пологий склон. Хотя Сторм-Тауэрс
построен на самом высоком месте побережья залива, но до бухты вы доберетесь
без проблем. Кроме того, дорога в нее огорожена. Если мне хочется
прокатиться на катере, я спускаюсь к причалу на джипе.
— Вчера ваш шофер сказал мне, что и на Шее Орла безопасно, —
усмехнулась я. — Но мне все равно было жутко страшно.
— Это из-за ветра. На Шее Орла он дует гораздо сильнее. А потом, вы
ехали по ней ночью. Нет, этот участок дороги абсолютно безопасен. И вы в
этом сейчас убедитесь.
— Но если спуск в бухту Дьявола такой безопасный, то почему ее так назвали? — спросила я.
Дональд рассмеялся.
— Эли, у нас все здесь названо в его честь, — ответил он. —
Видишь впереди горную гряду? Ее называют Хребтом Дьявола, а ближнюю к нашему
дому бухту — Котлом Дьявола. Даже наш Сторм-Тауэрс местные жители называют
Дьявол-Тауэрс. В то время, когда эти места получали названия, люди были
намного суевернее, чем сейчас.
— Но почему в этих названиях так часто упоминается дьявол? Здесь что,
поселился его величество Сатана?
Дональд едва не подавился от хохота.
— Нет, Эли, никакие сверхъестественные силы в этих местах не обитают.
Дело в том, что в Войне за независимость один наш предок, к сожалению, занял
сторону англичан. Для защиты от врагов он построил Сторм-Тауэрс на высокой
скале, а на подступах к нему с суши — форт. После того как приходской
священник в деревенской церкви прочитал проповедь, в которой обвинил нашего
предка в преступлениях и назвал его "дьяволом, окопавшимся на горе", местные
жители бросились штурмовать Сторм-Тауэрс. В результате произошла страшная
бойня.
— А он и был дьяволом! — неожиданно буркнула Джоан. — И к
тому же безумным. Его руки обагрены кровью многих людей!
— Джоан, ты же знаешь, что это неправда! — воскликнул
Дональд. — То, что он был убийцей, никем не доказано.
На подъезде к воротам Дональд просигналил сторожу и сбросил скорость.
Машина, замедлив ход, остановилась. Из сторожки выбежал мужчина в
комбинезоне и принялся открывать ворота.
— Тот самый священник написал об Эндрю Хейлсворте и его сторонниках
книгу, — продолжил Дональд. — В ней он обвинил их в жутких
преступлениях. Эта книга есть в нашей библиотеке, и Джоан ее как раз сейчас
читает. Джоан, слышишь? Тебе не следовало бы читать того, что написал этот
клеветник. В ней же нет ни слова правды!
— Случай, о котором только что рассказал Дональд, описан в этой
книге, — заметила Джоан. — Так почему он утверждает, что священник
лжет?
Я перевела взгляд с Джоан на ее старшего брата.
— Священник обвиняет Эндрю в том, что тот сбросил своих врагов в Котел
Дьявола, а его самого вытащил из дома, привез в Сторм-Тауэрс и запер в
подвале. Затем по потайному ходу провел к бухте и столкнул со скалы. В
девяностые годы дверь в этот тоннель замуровали, но выход из него в бухту
остался. Позже наш дом несколько раз подвергали реконструкции, и теперь этот
тайный ход можно увидеть только на старых чертежах. И тут у меня возникает
вопрос. Если священника Филдинга действительно сбросили в море, то как же он
смог написать об этом книгу? Если он не разбился о камни, то непременно бы
утонул. В ту ночь, как он пишет, на море бушевал шторм. Однако Филдинг
утверждает, что ему удалось выбраться на сушу и вернуться в деревню. Так что
книга — его чистейший вымысел.
Открыв ворота, сторож помахал нам рукой, и мы выехали за пределы усадьбы.
Увидев впереди Шею Орла, я вспомнила прошлую ночь и невольно вздрогнула.
Освещенная лучами яркого солнца, она выглядела совсем иначе. По обеим
сторонам от нее тихо плескались лазурные волны. Само шоссе оказалось гораздо
шире, чем я себе представляла, а расстояние от него до обрыва — больше.
Вчера же мне казалось, что море находится прямо под нами.
— Здесь в гранитной скале образовалась трещина, — произнес
Дональд, когда мы проехали самое узкое место на перешейке. — Боюсь, что
в один прекрасный день от нее отвалится огромная глыба и рухнет в море.
Правда, до того времени мы не доживем, но у наших потомков проблема с
дорогой непременно возникнет. Если они отсюда не уедут.
— И если в семье Хейлсвортов появятся дети, — добавила миссис
Хейлсворт и, обернувшись, посмотрела на меня. — Все Хейлсворты поздно
вступают в брак. Когда мы с Джоном поженились, ему было уже за тридцать, а
мне — двадцать девять. Мне уже начинает казаться, что своих сыновей я так и
не женю. Особенно Дональда. Ни к одной из девушек, наших знакомых, он
интереса не проявляет.
— Просто я жду, когда мне встретится достойная, — как бы
оправдываясь, ответил Дональд. — Так что мой брак — вопрос времени.
— Чепуха! — буркнула миссис Хейлсворт. — Ты ждешь, когда она
к тебе придет, а ты должен сам ее искать. Как сделал твой отец. И тебе надо
с этим поспешить. А то станешь убежденным холостяком.
Дональд рассмеялся.
— Как Монти, мама? — спросил он. — Не могу сказать, что он не
ухлестывает за девушками. И что в том хорошего? Нет, образ жизни, который
ведет мой младший брат, мне совсем не подходит.
Как только мы проехали Шею Орла, Дональд остановил машину и указал на
излучину дороги.
— Вон там, — сказал он, — по утверждению пастора Филдинга, он
выбрался на берег. А мы находимся сейчас над морем на высоте около ста
ярдов. Он заявляет, что взобрался по отвесной скале и в этом ему помог
внезапно явившийся ангел. Выходит, что пастор поднялся по абсолютно гладкой
поверхности крутой скалы. Но этого не смог бы сделать даже высококлассный
скалолаз при полном снаряжении — в ней даже трещин нет. Поэтому я могу смело
утверждать, что Филдинг написал свою книгу с единственной целью: оклеветать
Эндрю Хейлсворта. Вскоре после того, как она появилась, пастор исчез. У меня
есть подозрение, что он вовсе не священнослужитель, а обычный бродяга.
— Да, по такой скале взобраться невозможно, — согласилась я.
— Конечно, невозможно, — сказал Дональд. — Когда Филдинг
пропал, поползли слухи, что Эндрю убрал его. Но наш предок все же оказался в
числе проигравших. Кампания клеветы, развязанная Филдингом, и дальнейшие
преследования довели нашего предка до самоубийства. Но и после смерти его не
оставили в покое. Пошла молва, что он ученик дьявола и дух его навечно
поселился в Сторм-Тауэрс. Говорят, что через двадцать лет после гибели Эндрю
в нашем доме начала появляться его тень. В нем стали видеть причину всех
несчастий. Если у кого-то в деревне у коровы пропадало молоко, случался
неурожай, не ловились омары, кто-то заболевал, то во всем винили Эндрю
Хейлсворта.
— Ту скалу, по которой пастор выбрался на сушу, он назвал скалой
Спасения, — тихо произнесла Джоан. — В те времена эта скала могла
иметь уступы и трещины. Возможно, что дожди и ветры сгладили ее. Или она
треснула, а потом от нее отвалилась огромная глыба и рухнула в море. Во
время отлива у ее подножия можно увидеть россыпи камней. Вот так склон
скалы, обращенный к морю, и мог стать крутым и гладким.
Дональд что-то пробормотал себе под нос и нажал на газ.
Скалистый перешеек остался позади, и дальше мы поехали уже по равнине. Слева
и справа от нас на зеленых лугах паслись длинношерстные овцы. Как только
машина свернула на ведущую к морю дорогу, впереди показались крыши
деревенских домов.
Со вздохом облегчения я вышла из машины. Все мои попытки разговорить Джоан
так ни к чему и не привели. Выразив несогласие с тем, что сказал Дональд,
она забилась в угол и насупилась. На мои вопросы она отвечала коротко и с
явной неохотой. Но я все же не теряла надежды на то, что, когда мы останемся
с ней наедине, Джоан сразу же разговорится.
— У нас с Дональдом в Харрикейн-Коув свои дела, — многозначительно
посмотрев на меня, сказала миссис Хейлсворт. — Предлагаю встретиться
через полчаса в кофейне. А ты, Джоан, тем временем покажи Эли местные
достопримечательности.
Она развернулась и, прежде чем Джоан сумела ей возразить, повела Дональда
вдоль домов.
— На что бы ты хотела посмотреть? — спросила меня Джоан. — А
может быть, сразу пойдем в кофейню? Там варят приличный кофе.
Зная, какая Марта Реншо словоохотливая, я помотала головой.
— Джоан, давай спустимся к причалу и там поболтаем, — предложила
я. — Мы же так долго с тобой не виделись.
— Ну, если тебе так хочется... — нахмурившись, ответила Джоан.
По тону ее голоса я поняла, что оставаться наедине со мной она не хочет.
— Ну, тогда пойдем, — бодрым голосом сказала я и взяла ее под
руку.
Мы перешли дорогу и направились в сторону берега.
Лодок, стоявших там вчера, уже не было — все они, кроме одной, вышли в море.
Двое рыбаков сидели на пустых ящиках и, перебирая омаров, тихо
переговаривались.
— А ты, Эли, сильно изменилась, — выдавила из себя Джоан, когда мы
с ней спустились с холма.
— То же самое я только что подумала о тебе, — ответила я. —
Раньше мы были с тобой как родные сестры, а сейчас ты даже не хочешь со мной
говорить. Почему? Что произошло? В чем я перед тобой провинилась? В том, что
так поспешно уехала из Редклиффа и оставила тебя там одну? Но ты же
прекрасно знаешь, почему я это сделала.
Мои слова смутили Джоан, и она, высвободив свою руку, тихо произнесла:
— Эли, я больна. Ты не представляешь себе, как я серьезно больна и что
со мной происходит...
— С того времени, как тебя забрали из Редклиффа?
— Нет. Еще раньше. После твоего отъезда мне стало жутко тоскливо. Ведь
я же осталась абсолютно одна. Не выдержав одиночества, я поехала в Бостон.
Но в вашем доме я никого не застала. Дверь была заперта. Ни людей, ни
лошадей, ни колли твоего отца... Все куда-то исчезли.
— И ты винишь меня за это? Джоан, разве я могла предотвратить то, что
со мной случилось?
Ее голубые глаза с чувством детской вины старательно избегали моего взгляда.
Мы уже дошли до причала. Легкий ветерок с моря играл подолом моей юбки,
шевелил светлые волосы на голове Джоан и прижимал топкую ткань платья к телу
девушки. Я обратила внимание на то, что Джоан сильно похудела.
— Эли, я этого не говорила, — не глядя на меня, ответила Джоан.
— Да, не говорила, но, видимо, так подумала? Ты считаешь, что я не
скучала по тебе? Думаешь, ты единственная, кому было так одиноко?
— Не знаю... — тихо произнесла она. — Но я хорошо помню, что
испытала я. Когда я вернулась в колледж, мне стало еще хуже. Мое душевное
состояние никого не волновало. Все только смеялись надо мной и, как могли,
издевались. Тебя ведь рядом уже не было...
— Но мне тоже пришлось нелегко, — ответила я. — И ты не
единственная, у кого возникают трудности. Надо же их преодолевать. Бороться.
Джоан, надо научиться жить.
— Эли, я даже пыталась покончить с собой, — взглянув на меня,
сказала Джоан.
— Что?! — в испуге вскрикнула я и прошептала: — Не может быть!
— Да, это так, — ответила она. — Я не спала по ночам, и мне
стали давать снотворное. Я копила таблетки и, когда мне показалось, что их
достаточно, приняла все сразу. Вскоре я стала засыпать. Знаешь, Эли, это
было такое блаженство! Вот только меня слишком быстро обнаружили. Очнулась я
в бостонской больнице и, когда открыла глаза, увидела перед собой отца. Он
сказал, что из Редклиффа я немедленно уезжаю. Сначала отец показал меня
врачам, а потом увез в Сторм-Тауэрс. В те дни он готовился к президентским
выборам и был занят. Очень занят...
Джоан замолкла.
— Ну, продолжай же, — попросила я.
— Он полетел на арендованном самолете на Средний Запад и... погиб...
В ее глазах застыл страх. Казалось, что в гибели отца Джоан винила себя.
— Джоан, твоя болезнь и его гибель никак между собой не связаны, —
попыталась успокоить я подругу. Это был несчастный случай, такой же, как и с
моими родителями.
— Мама и Дональд говорят то же самое, — тихо ответила
Джоан. — И Монти тоже. Тебе, наверное, интересно, почему я так сильно
изменилась. Что ж, попытаюсь тебе объяснить. Видишь ли, специалисты, к
которым возил меня отец, были психиатрами. Они пришли к заключению, что я
умственно неполноценная и... что всегда такой была.
— Они тебе такое сказали? — возмутилась я. — Джоан, врачи
такого сказать тебе не могли!
Она отвела глаза.
— Нет, Эли, врачи мне ничего не говорили. Об этом... я узнала от одного
человека. Но это так и есть. И о моей болезни ты должна знать. Мы с тобой
давно знакомы. Знаешь, мне всегда что-то чудилось. Порой я даже не могла
отличить реальное от воображаемого. Теперь стало еще хуже. Мне стали
слышаться голоса, я вижу в своем окне мужчину. Ко мне по ночам приходят какие-
то люди. Со мной творится что-то странное. Единственный, кто понимает меня и
может мне помочь, — это Урсула. Поэтому отец и пригласил ее
присматривать за мной. Да, я не хотела, чтобы ты приезжала к нам. Не хотела,
чтобы ты увидела, какой я стала. А еще я не хочу, чтобы ты заняла место
Урсулы...
— Эли! — раздался громкий мужской голос, — Эли Каванаф!
Услышав свое имя, я вздрогнула и повернулась на прозвучавший голос. Высокий,
атлетического телосложения молодой кареглазый брюнет махал мне из лодки. В
джинсах и свитере с вырезом "лодочкой", он был похож на итальянского рыбака.
— Боже, Грег! — не веря своим глазам, воскликнула я. — Грег
Барри!
Оскалив зубы, Грег Барри громко захохотал.
— Я был уверен, что и в таком наряде ты меня узнаешь, — сказал
он. — Да, это я. Тот самый хлыщ, который, как только появляются деньги,
приглашает тебя в ресторан на ужин.
— А что ты здесь делаешь? — придя в себя после его крепких объятий
и бившего мне в нос тухлого запаха рыбы, гневно спросила я.
— Я провожу здесь свой отпуск, — мягким голосом ответил
Грег. — Услышал, что ты где-то здесь, и, естественно...
Несмотря на всю его сумасбродность, Грег мне нравился. Я знала, что и
руководство "Блэк энд Мориингтон", даже понеся на издании его первой книги
убытки, хорошо к нему относилось. Они видели в нем писательский талант и не
хотели терять с ним деловых связей. Именно поэтому Артур Морнингтон заключил
с Грегом контракт на работу в нашем самом популярном журнале "Тайм энд
Тайд".
— Только подумайте — он в отпуске! — с подозрением глядя на него,
воскликнула я. — Да ты и двух месяцев у нас не проработал! И в каком же
это ты отпуске, хотелось бы знать!
Каждый раз, когда на лице Грега появлялась такая улыбка, я чувствовала, что сейчас он начнет лгать.
— Дорогая, когда руководство сажает меня в рыбацкую лодку и при этом
выделяет мне энную сумму денег, то я считаю, что отправлен в отпуск.
Я пристально посмотрела на него:
— Хочешь сказать, что "Тайм энд Тайд" заинтересовали уловы омаров у
побережья Мэн? Ты шутишь, Грег!
— И смеюсь, когда иду получать отпускные, — оскалив в улыбке зубы,
добавил Грег. — Можешь сердиться, но я стал искать тебя сразу после
звонка Артура. Он сообщил мне, что ты остановилась у Хейлсвортов. Но давай
поговорим о тебе. Скажи, девушка, которая была с тобой, случайно, не Джоан
Хейлсворт?
Увидев в такой глуши знакомое лицо, я настолько была поражена, что совсем
забыла о Джоан. А она, пока мы с Грегом разговаривали, ни слова не сказав,
стала подниматься на холм. Причем шла она быстро.
— Вот видишь, что ты наделал! — в отчаянии крикнула я.
— А что такого я сделал? — не сводя глаз с удалявшейся от нас
Джоан, спросил Грег.
Я с подозрением посмотрела на него.
— Скажи, зачем ты сюда приехал? — гневно нахмурилась я. —
Только не говори, что соскучился. Мы же работаем в одном издательстве. Скажи
честно, о чем ты собираешься писать?
Грег, продолжая улыбаться, развел руками.
— Да так, о том о сем, — ответил он. — О пароходах и о
рыбаках, о королях и капусте. Ну что в этом предосудительного?
— О королях, вроде Хейлсвортов? — спросила я.
Подозрение мое росло. Грег сдвинул брови.
— Если в таком семействе, как Хейлсворты, что-то происходит, то это
интересно всем. Прошло три года, а у них там полная тишина. Почему?
— Так ты хочешь написать статью о Джоне Хейлсворте? — усмехнулась
я. — Но о нем и его близких уже столько написано. Чтобы переплюнуть
других авторов, писавших о них, тебе придется изрядно потрудиться.
— Эли, я намерен написать о них книгу, и мне нужен материал для нее.
Это будет история их рода, а Джоан будет фигурировать в ней как его
представитель. Вот и все. А в конце книги я попытаюсь ответить на такие
вопросы: "Что сделало семейство Хейлсвортов богатыми и почему?", "Что
способствует появлению таких людей, как Джон и Монти Хейлсворт?". Бьюсь об
заклад, что в их семейном гардеробе спрятан не один скелет. Вот что в наши
дни интересует читателей, и я приехал сюда, чтобы удовлетворить их
любопытство. Начальная глава этой книги будет посвящена их сумасшедшему
предку, тому самому, что построил на скале дом-крепость, а последняя —
истории жизни самого молодого их представителя. То есть истории жизни той,
что ушла от тебя, потому что ты с
...Закладка в соц.сетях
