Жанр: Любовные романы
Пора цветения
...й кожи, светло-коричневые брюки, которые плотно облегали его стройные бедра, и бежевая
рубашка, короткие рукава и белый воротничок которой выгодно подчеркивали слегка загорелый цвет кожи.
- Привет! - улыбнулась она слегка напряженно.
С минуту Майкл молчал, пораженный тем нежно-изумрудным видением, что предстало перед ним. Платье Джин было
весьма эффектным.
- Ты потрясающе выглядишь!.. - обретя наконец дар речи и перейдя на "ты", проговорил он. - Я ведь не видел
тебя раньше ни в чем другом, кроме твоей формы. Так это его ты купила в Тарборо?
- Ну да.
- В таком случае, ты не зря потратила время. Знаешь, а у тебя очень мило.
- Квартирка маленькая, но меня одну вполне устраивает.
Майкл в жизни не видел более простого и вместе с тем уютного жилища. Тут почти не было мебели: широкое кресло
вмещающее двоих два стула, маленький кофейный столик - все, казалось, создано друг для друга. В дальнем конце комнаты
была кухня, оборудованная в нише, прямо от которой шла лестница на чердак. Все было окрашено в белое и желтое. Мебель
была обита тканью тех же цветов, но с затейливым узором.
Окинув взглядом комнату и эту лестницу, ведущую наверх, он улыбнулся.
- Яркая, веселая и очаровательная квартирка. Как ты. - Он сунул руки в карманы, чтобы избавиться от искушения
обнять ее, и глубоко вздохнул. В комнате был разлит сладкий аромат жасмина. Это возбуждало его, он уже знал.
Джин кивнула.
- Благодарю вас, сэр. И должна вам сообщить, что я не каждому показываю свое жилище.
- Тогда это двойная честь.
- Двойная?..
- Ну да, ты ведь согласилась поужинать со мной, а я не был в этом уверен.
- Упустить бесплатное угощение? Я истратила свои последние деньги на это платье. Сельские почтальоны не
купаются в деньгах, особенно когда откладывают каждый цент на заграничные поездки.
- Тогда ты, должно быть, голодна.- Он взял ее за локоть, но очень осторожно, чтобы не показаться грубым. -
Пошли. У нас столик заказан на половину восьмого. Надеюсь, я угадал твои вкусы. Как насчет французской кухни?
- Это было бы великолепно.
- И какая мне будет награда?
- Мое безраздельное внимание в течение всего вечера.
- О большем я и не смел мечтать, - засмеялся он и повел Джин к автомобилю.
Зал ресторана, освещенный свечами и очень уютный, Вирджинии понравился. Еда была вкусная и изысканная,
официанты вежливы и ненавязчивы.
- Как ты оказался здесь, у нас? - пробуя закуски, спросила Джин, незаметно для себя перейдя на "ты". - Тебе и в
самом деле хотелось уехать из Нью-Йорка?
- Да. И с каждым годом все больше.
- А что тебе там не нравилось?
Он поискал слова, чтобы выразить то, что чувствовал.
- Довольно трудно работать воспитателем в большом городе. Дети очень замкнуты и разболтаны. В определенной
степени это есть везде, но в большом городе заметнее. Сначала ты думаешь, что можешь повлиять на них, но потом
понимаешь, что все усилия почти бесполезны.
- Там были дети из бедных семей?
- Не только. Многие из богатых. Но с этими еще трудней.
- Наркотики?
- Среди прочего. Однако какая разница - бедный или богатый? У всех есть свои проблемы. - Выражение его глаз
говорило то, чего он не мог произнести. Джин заметила в них печаль, усталость и горечь каких-то разбитых надежд.
- И это вынудило тебя уехать.
- Да. - Он кивнул.
- Но тебе жаль прежней жизни.
- Да, конечно. Как бы ты ни был разочарован, кажется все же, что было и что-то хорошее. Но я устал. Шестнадцать
лет - это немало.
- Тут жизнь тоже не сказочная, - предупредила она.
- Можешь мне поверить, я это знаю. Но здесь нет того напряжения, которое я испытывал постоянно в Нью-Йорке.
Здесь те же самые проблемы, но степень другая. И разрешаются они иначе. К тому же мне просто нужны перемены. Я давно
мечтал переехать в сельскую местность. Жизнь в большом городе плохо действует на психику, вечно суетишься. Ну, а здесь
совсем другое дело.
Она знала это. О да, она знала это по себе!
- А почему ты выбрал именно Мантео?
- Появилась возможность устроиться на работу сюда, я не мог упустить ее. Найти подходящий дом- тоже проблема.
- Он помолчал, потом спросил осторожно: - Что ты думаешь о нем?
- О чем? О доме?
- Да. Он тебе нравится?
В его голосе сквозила такая неуверенность, что Джин постаралась успокоить его.
- Я влюбилась в него! - искренне ответила она. - Он просто очарователен!
Майкл улыбнулся с облегчением.
- Там предстоит еще масса работы.
- Но главное же там есть. Фундамент, стены и все остальное. Планировка прекрасная, и в целом дом впечатляющий.
- Спасибо, - искренне сказал он. - Мне тоже так кажется.
- Но такой большой дом не должен быть пустым...
- Может быть. Но я не думал об этом. Я просто не мог устоять перед искушением купить его. Цена была небольшая
и... - Он слегка запнулся в смущении.
- И что?
- Ну, я всегда мечтал... иметь дом, подобный этому. - Его мечты простирались гораздо дальше, но он не должен
пока говорить ей об этом. - В течение многих лет я был чертовски занят. Но теперь, когда все это кончилось, я
почувствовал, что одинок. И мне придется решать, что с этим делать.
Лавандовое письмо. Ну да, конечно же. Джин кивнула, чувствуя острый приступ чего-то похожего на зависть. Кто бы
ни вселился в этот прекрасный дом с Майклом, пусть они будут счастливы!
- И ты... собираешься достроить все до того, как начнутся школьные занятия?
- Хотелось бы надеяться. У меня такое чувство, что с наступлением осени я опять буду страшно занят. Мне придется
преподавать сразу несколько предметов первое время.
- Преподавать?
- Да. В местной школе хотят поставить эксперимент: ввести несколько курсов по межличностным отношениям.
Многие ребята выросли здесь. Потом уедут в большой город, поступят в колледжи или на работу. Они должны быть
подготовлены к тому, что их ожидает там. Я также буду читать курс о вреде наркотиков, о взаимоотношениях с
противоположным полом, а также с родителями.
- Ну и ну! - шутливо закатила глаза Джин. - Господин учитель считает, что это великий грех - поцеловать когото
до полного совершеннолетия?
Майкл весело рассмеялся:
- Не совсем. Но, судя по твоей реплике, ты, должно быть, в школе была довольно легкомысленной девчонкой.
- Легкомысленной девчонкой я никогда не была!
- Не могу поверить в это. Такая пылкая, энергичная...
- О нет, я вовсе не пылкая. Во всяком случае, когда дело касается некоторых вещей.
- Каких?
Каких? Любви и секса... Но ей не хотелось об этом говорить. Она деликатно обошла щекотливую тему, и Майкл не
стал настаивать на ее продолжении.
- Ты здесь живешь десять месяцев. А где ты была раньше?
- В Беркли.
- Работала почтальоном?
- О нет. Сборщиком пошлин на автостраде.
- Сборщиком пошлин!
- Ну да, а перед этим, - она подняла глаза к потолку, пытаясь припомнить все по порядку, - я работала на
автозаправочной станции в Кавингтоне. Еще раньше официанткой в Алме. Да! И вот еще - я могу красить дома.
- Почему ты не сообщила мне раньше? - спросил он, пытаясь замаскировать свое недоумение юмором. - Я мог бы
нанять тебя себе в помощники.
- У меня уже есть работа. И кроме того, - сказала она, вздернув голову в шутливом высокомерии, - те дни уже
позади.
- А что у тебя впереди?
- То есть?
- Я просто интересуюсь, что ты собираешься делать в дальнейшем?
- А не слишком ли ты любопытен? - довольно резко спросила она, хотя вовсе и не была обижена. - Хотя, правда,
не только тебе приходит в голову, почему девушка с дипломом Калифорнийского университета разносит почту или красит
дома.
- Вот видишь, ты и сама так думаешь!
- Мне нравится заниматься различными вещами.
- И переезжать с места на место.
- Именно.
- А ты не хочешь устроиться насовсем где-нибудь?
Она пожала плечами.
- Мне нравится здесь. Кто знает, может быть, я никуда и не уеду.
Разговор прервался - официант принес меню. Джин заказала себе утку, а Майкл - телячью отбивную. Когда бокалы
были снова наполнены, Майкл продолжил:
- Значит, тебе нравится работать почтальоном.
- Да. Почтальон, особенно в таком маленьком городке, как этот, все время как бы чувствует пульс жизни. Некоторым
образом он сам и есть этот пульс, переносящий вести от одного жителя к другому. Все они в каком-то смысле зависят от
тебя: они видят в твоем появлении важную часть своего дня. Ну, а сама почта - это своего рода общественный центр.
- И ты никогда не бываешь разочарована?
- Разочарована?
- Не используя свой французский. Раз ты специализировалась в нем, то, должно быть, собиралась пользоваться им.
Джин тщательно срезала кусок утки с кости и стала неторопливо жевать его.
- Как вкусно! Хочешь попробовать? - Он кивнул, и, отрезав еще кусочек, она угостила его. - А я им пользуюсь.
От такого простого дружеского жеста у Майкла перехватило дыхание. Он даже на секунду забыл, о чем спрашивал.
- Используешь... свой французский? - наконец вспомнил он.
- Конечно. Я выписываю книги на французском, хожу на французские фильмы. И когда путешествую, конечно...
Вкусно, правда?
Но он не мог так быстро переключаться.
- Отлично!
- А как твоя телятина?
- Неплохо. Вот попробуй. - Ее губы были такими пухлыми, влажными. Затаив дыхание, он застыл.
- Замечательно! Похоже, нам обоим повезло. Или, может, здесь всё так хорошо готовят. Удивительно, правда? В
таком захолустье - хороший ресторанчик.
- Удивительно, - подтвердил он, радуясь, что она так разговорилась, и надеясь на большее. - Такое впечатление,
что тебе всюду нравится, но почему же ты уходишь отовсюду? Почему не задерживаешься нигде?
Джин задумалась, и глаза ее подернулись каким-то облачком.
- Не знаю... Но, наверное, как и ты, я интуитивно стремилась обрести где-нибудь тихую и спокойную жизнь...
- Ты говоришь так, словно уже собралась на пенсию. А как ты попала в Мантео?
- Почти так же, как ты. Он мне понравился. И я нашла себе хорошее жилье.
- Прежде чем устроилась на работу?
- А мне подошла бы любая. Я могла бы получать удовольствие, даже продавая косметику в местном магазине.
Случайно я узнала, что прежний почтальон уходит, и устроилась туда.
- И собираешься остаться?
- По крайней мере, пока. - Она никогда не заглядывала слишком далеко.
- Я рад.
И она была рада. Ей было легко и спокойно в обществе Майкла. Даже их разговор за десертом, менее личный и
касающийся главным образом местных политиков, был каким-то дружески-интимным.
Возвращались они в прекрасном настроении.
- Этот ужин заслуживает чашки моего фирменного кофе, - пригласила Джин, открывая дверь. - Можешь
посмотреть коллекцию дисков и найти что-нибудь, что тебе хотелось бы послушать.
Чего ему действительно хотелось бы, так это обнять ее и поцеловать. Он был уверен, что она страстная женщина. Ведь
ей было уже двадцать семь, и она наверняка имела любовный опыт, хотя в своих рассказах ни разу не упоминала мужчин. Он
понимал, что Джин достаточно тактична, чтобы не говорить с ним о других. Но, конечно, за столько-то лет кто-то пытался
заявить на нее свои права.
Ее коллекция записей была богатая и хорошо подобрана. Майкл выбрал концерт для скрипки Дворжака, который
слушал когда-то. Он пытался припомнить, с кем он был на этом концерте, но не смог. С Розин или... может, с Лилиан?.. Тот
факт, что он не мог это вспомнить, говорил сам за себя. А то, что было у него с Вирджинией, он едва ли забудет когда-то. Тут
совершенно другое...
- Ну вот, готово. Я надеюсь, ты не потребуешь сливки. У меня есть только молоко.
- Еще лучше черный.
Она выпрямилась, широко улыбаясь:
- Удивительно, но наши вкусы сходятся.
- Совершенно верно, - сказал он с нажимом, хотя чувствовал, что двойной смысл его слов мог и ускользнуть от нее.
Он вдруг вспомнил, как Джин смутилась, когда он коснулся ее лица в тот день у себя дома. Неужели это было только вчера?
И вот он уже у нее дома.
Взяв чашку с кофе, которую она протянула ему, он устроился с одного края большого кресла, или, скорее, маленького
диванчика, а она, скинув туфли и подогнув под себя одну ногу, уселась рядом с ним. Ее колено почти касалось его бедра. О
Боже, подумал он, почему она не убирает его?
- Джин, а почему ты не замужем? - неожиданно для себя спросил он.
- А с чего вдруг такой вопрос?
- Ну как же, - сказал он более мягко. - Тебе двадцать семь, и ты красивая, живая, талантливая...
- Ты хочешь сказать, что я разношу почту талантливо?..
- Ты смеешься надо мной, а я серьезно.
- Когда ты серьезен, у тебя появляется небольшая морщинка между глаз. - На какое-то мгновение она коснулась его
лба. - И это делает тебя старше.
- Я и есть старше. Так почему все-таки?
Она потянулась.
- Может быть, потому, что я была часто неприветлива и холодна.
- А что сделало тебя такой? Несчастная любовь?
- Можно сказать и так, - тихо произнесла она и снова отхлебнула кофе. Он показался ей горячим, и она поставила
его на поднос, чтобы остыл.
- А что случилось?- спросил Майкл как можно мягче. Положив руку на спинку кресла, он повернулся к Джин
лицом. Когда его колено коснулось ее, он ощутил легкий трепет в ней, но она не отодвинулась.
- Это старая история. Ничего из того, что не испытали уже миллионы других людей.
Она коротко рассмеялась и подняла глаза. В них было нечто, чего он не видел прежде: какая-то глубокая затаенная
боль.
- А ты действительно подходишь для своей работы, - сказала она. - Настоящий психолог. Не припомню, чтобы я
когда-нибудь так много говорила о себе в один вечер.
- А ведь ты на самом деле сказала не так уж много. То, что я спрашиваю тебя сейчас, мне действительно важно знать.
- Хочешь наставить на истинный путь?
- И не собираюсь.
- Ну да! Ведь это твоя профессия.
- Я хочу помогать людям. Если у них есть проблемы, я стараюсь, чтобы они поняли их природу и самостоятельно
справились с ними. Я не психиатр и имею дело с нормальными людьми. Кроме того, я здесь у тебя не как воспитатель, а как
друг. Так что же произошло?
Джин почувствовала, как кровь прилила к лицу. Никогда и никому не рассказывала она о своем прошлом. Но Майкл
был не просто первый встречный, и ему, пожалуй, она могла кое-что рассказать.
- Мои родители разошлись, когда я была маленькая. Вот и все.
- Это было отвратительно?
- Да нет. Просто болезненно.
Он коснулся ее своей рукой, мягко провел ладонью по волосам и легонько погладил пальцами шею.
- Сколько лет тебе было?
- Семь.
- И ты понимала то, что произошло между ними?
- Ничего ужасного. Но я поняла, что отец, которого я обожала, который часто носил меня на плечах и читал сказки
на ночь, ушел и увел с собой моего маленького брата.
- Я не знал, что у тебя есть брат.
- Его и нет. Во всяком случае, практически все равно что нет. Я ни того, ни другого не видела с тех пор.
- Ни разу? - Он не мог поверить в это. Большинство разводов включали право посещения детей.
- Ни разу, - спокойно уточнила она.
- Но неужели твоя мать не хотела увидеться с ним?
- Если и хотела, то никогда не говорила мне. Как только они уехали, она никогда больше не упоминала их имен.
Словно они умерли...
- Господи, Джин, мне очень жаль. А ты любила своего брата?
- Я его обожала, - произнесла она.
- И тебе было больно?
- Да.
- А как твоя мать?
- Моя мать замкнулась в себе и почти не занималась мной. Мне было тринадцать лет, когда она умерла. Я не могу
даже сказать, что очень тоскую по ней, ведь мы никогда не были близки. Не думаю, что мы хоть раз поговорили с ней
откровенно. Не помню, чтобы она когда-нибудь даже ругала меня...
- А кто о тебе заботился после ее смерти?
- Кузина моей матери. Она была замужем, но детей и опыта общения с ними у нее не было. К счастью, я была вполне
самостоятельной. Мне дали комнату и еду. В большем я не нуждалась. Те небольшие деньги, что остались после смерти
матери, дали мне возможность поступить в колледж. Я получила право на стипендию для учебы за границей. Работала,
сколько себя помню, поэтому смогла год прожить в Канаде, в Квебеке. - Голос ее окреп: самое худшее она уже рассказала.
- После окончания я получила диплом, который был мне нужен. Своего рода свидетельство независимости.
- Но ты никак его не использовала.
- В смысле работы, занятости - нет. Было много других вещей, которыми мне хотелось заняться.
- Но среди них не числился брак. Или просто любовь хотя бы.
- Нет, не числился.
- Мне очень жаль, - сказал он с таким откровенным сожалением, что она подняла на него глаза и улыбнулась.
- Нет нужды. У меня все в порядке. В самом деле. - Странно, но она чувствовала себя более чем в порядке: она
ощущала невидимую тонкую связь с Майклом. Его лицо казалось родным, а черты такими дорогими и милыми. От его
присутствия рядом возникало чувство комфорта и успокоения, и, когда он потянулся опять и погладил ее щеку тыльной
стороной руки, Джин невольно подалась навстречу ей.
- Любовь может быть такой прекрасной, - прошептал он.
- А жизнь без любви - спокойной и размеренной, - ответила она так же тихо.
- Но в таком случае что-то теряется.
- Нет. Когда человек ничего не ожидает, каждое маленькое удовольствие становится более полным.
- Но когда ты не знаешь, что упускаешь... - начал он, и не договорил, прильнув губами к ее губам.
4
Джин не могла устоять перед этим маленьким удовольствием. Это было прекрасное завершение всего вечера,
идеальный способ забыть о вопросах, которыми Майкл засыпал ее. Она целовалась раньше, но с такой нежностью, с таким
чувством- никогда. Возможно, это было вызвано их разговором, той духовной близостью, которая возникла между ними,
возможно, чем-то еще, но она не собиралась задумываться над этим, а просто ощущала, как ей хорошо.
Его губы ласкали ее легко, уверенно, спокойно. Какая-то неведомая сила подняла ее от земли, унося все выше и
выше... И v нее не было ни малейшего желания возвратиться на землю.
- Я должен остановиться? - тихо спросил он, чувствуя, что ему все трудней контролировать себя.
- О нет, - прошептала она. - Это так хорошо.
- Обними меня.
Их губы едва соприкасались, словно мягко шепча что-то друг другу, словно ловя дыхание в тот самый миг, когда оно
появлялось. Джин пробежала пальцами по его волосам - густым и теплым, а губы имели ароматный кофейный привкус.
Закрыв глаза, она погрузилась в какой-то странный транс, спокойный и в то же время возбуждающий.
А когда он уткнулся лицом ей в шею, она обняла его еще крепче.
- О, Майкл, - простонала Джин, трепеща от удовольствия.
- Скажи это снова, - шепнул он в ответ. - Мое имя. Ты никогда не произносила его.
- Разве? Я говорила мысленно, по крайней мере.
- Произнеси его вслух.
- Майкл, - прошептала она снова. Он поцеловал ее на этот раз более решительно, и она не возражала. Мягко
придавив ее спину к подушкам, он целовал ее закрытые глаза, бархатисто-нежные щеки с чуть заметными веснушками,
полуобнаженные плечи и руки, заставляя испытывать огромное наслаждение. Переменив положение, он сильнее обхватил ее.
Она откликнулась полувздохом-полустоном.
- Я не делаю тебе больно?
- Нет, нет. Мне хорошо.
Ее тело начало льнуть к нему в какой-то неосознанной потребности еще большего удовлетворения, которое начинало
томить ее.
Его губы вновь прижались к ее губам, а рука скользнула к основанию шеи. Тонкая ткань платья дразнила его запястье,
но он не спешил, поглаживая нежную кожу, прежде чем сдвинуть эту ткань. И лишь понемногу, как будто случайно, он
наконец обнажил ее грудь.
Джин чувствовала себя переполненной сладостными ощущениями, которые вызывало каждое его прикосновение.
Дыхание ее участилось. Это было так ново и необычно, так не похоже на те неуклюжие и грубые ухаживания и объятия
других мужчин, что она не могла поверить в реальность происходящего. Майкл не делал ничего оскорбительного, и у нее не
возникало желания оттолкнуть его. Пальцы двигались плавно, поглаживая упругую выпуклость груди. Ощущение было
божественным, но уже недостаточным ни для него, ни для нее.
Майкл все ниже и ниже медленно сдвигал ткань по ее напрягшемуся телу, давая ей время возразить. Но глаза ее
горели, губы приоткрылись, и, ободренный этим, он спустил платье вниз, к талии, полностью обнажив грудь.
- Вирджиния! - прошептал он и коснулся одного из сосков.
Она вздрогнула и затаила дыхание, ошеломленная той горячей волной желания, которая пробежала от этого нежного
прикосновения по всему ее телу, до самых кончиков пальцев на ногах.
- Да, - прошептала она, едва дыша, - трогай меня... трогай меня... - И взяв его руки в свои, положила к себе на
грудь, отпустив их только, чтобы тут же вцепиться в его запястья, когда он начал мучительно разжигать ее жажду. Она
закрыла глаза и откинула голову набок, сосредоточившись на том опьяняющем ощущении, которое исходило от его
ласкающих рук. А когда он склонился и коснулся ее соска языком, она тихо застонала. Голова ее кружилась от желания, она
словно вся пылала в огне, который он так умело поддерживал.
Его язык опять устремился к отвердевшему соску, слегка касаясь его снова и снова, пока он не стал почти болезненно
твердым. Горячее дыхание Майкла согревало ее обнаженное тело, заставляя его трепетать, а влага, которую он оставил на
соске, показалась ей жгучей. Бессознательно она подалась к нему, а он, обхватив губами розовато-коричневый кружок, стал
так нежно покусывать его, что желание стало нестерпимым.
- Я хочу тебя!.. - простонал он. Он попытался снять платье, и тут ей наконец удалось осознать, что же сейчас
случится. Нельзя сказать, что она совсем не хотела этого, но что-то в ней встрепенулось и напряглось.
- Подожди, - выдохнула она, останавливая его руку своей. - Извини... я не могу... Я не могу сейчас...
- Не можешь? - спросил он хрипло, с каким-то усилием. - Но почему?..
- Не знаю... Я не хочу... я боюсь... - Она боялась потерять себя, утратить тот контроль над собой, который все еще
сохраняла, окончательно раствориться в блаженстве, принадлежа не себе, а ему. Понял ли он это? Согласится ли он с этим?
Медленно Майкл убрал руку и уткнулся лицом в подушку за ее плечом, дрожа всем телом. Когда он наконец
заговорил, голос его еще срывался от напряжения:
- Тебе нечего бояться, дорогая. Я не сделаю ничего, чего бы ты не хотела.
Она пробежала пальцами по его волосам, чтобы утешить.
- Я знаю, - прошептала она. - Это я теряю себя, когда я с тобой. Но я не могу и не хочу торопить события.
Он сел и, отвернувшись, закрыл лицо руками.
- Хорошо. Ты сама должна это решить. Я не хочу добиваться этого вымогательством и не стану торопить тебя.
Джин попыталась поправить платье. Но тонкая материя, уже смявшаяся складками, плохо слушалась ее рук. Наконец,
подтянув ткань наверх и прикрыв грудь, она поднялась с кресла и прошептала:
- Теперь можешь повернуться, Майкл.
- Я не уверен, что сделаю это.
- Почему?
- Потому что все равно буду видеть тебя с обнаженной грудью...
- Я уже все прикрыла.
- Но не в моей памяти.
Он слегка улыбнулся. Потом нехотя поднялся.
- Не пойму, улыбаешься ты или хмуришься - поддразнила его она. -Пожалуйста, выбери что-то одно.
- Я не знаю, что выбрать.
- Улыбнись.
- Но ты ведь меня отвергла!
- Нет, Майкл, - мягко сказала она. - Это не тебя я отвергла, а себя. - Она взглянула на него с неожиданной
робостью. - Ты ведь не думаешь, что я плохо к тебе отношусь?
- Но какие могут быть препятствия? Если мужчина и женщина чувствуют одно и то же...
Она приложила палец к его губам, боясь того, что он может сказать.
- Не надо. Пожалуйста. Я не хочу спорить.
Майкл глубоко вздохнул и обнял ее руками за талию.
- Я тоже не хочу. Это был слишком приятный вечер.
При упоминании о вечере она бросила взгляд на стол.
- Ты так и не допил кофе.
- Думаю, лучше и не надо, а то всю ночь не засну.
- Мне очень жаль.
- Прекрати! Зато я буду утром только больше тебя уважать... Ведь именно так я должен сказать, правда? - Она
кивнула, ослепленная его нежной улыбкой. - А теперь мне лучше убраться, пока мои благие намерения опять не
подверглись испытанию. Так?
Джин кивнула, чувствуя приятное прикосновение его губ к щеке; затем он повернулся и вышел за порог. Она
прислушалась, представляя по звукам картину снаружи: вот дверца его машины открылась, потом захлопнулась; "скаут"
заворчал, просыпаясь, загудел, когда разворачивался, и, замурлыкав ровнее, с шуршанием гравия под колесами укатил.
Ночная тишина стала еще более глубокой. Взяв свой остывший кофе. Джин собралась допить его. Но тут, повинуясь
какому-то импульсу, поставила обратно и потянулась за чашкой Майкла. Поднеся ее к губам, она сделала медленный
глоток...
Подойдя к проигрывателю, посмотрела на альбом, который выбрал он, достала пластинку и поставила ее. Потом,
чувствуя какое-то необъяснимое удовлетворение, вернулась к креслу, вытянулась в нем и закрыла глаза, позволив звукам
музыки заполнить тот вакуум в ее доме, который остался после ухода Майкла.
Она думала о счастье, о том прекрасном состоянии, которое ощутила в обществе Майкла, в его объятьях. Пожалуй,
ничего плохого не было в том, что сегодня произошло, и, если она будет контролировать свои чувства, бояться ей нечего.
Следующие два дня Майкл провел, соскабливая остатки прежней краски со стен дома и заново окрашивая его. Он
часто думал о Джин, но довольствовался пока тем, что просто ждал почту, чувствуя, что она нуждается сейчас в передышке и
торопить события не следует. К счастью, его нагреватель воды как раз нуждался в починке, так что холодные души были не
только необходимы, но и неизбежны сейчас.
Когда она пришла в понедельник, они выпили вместе по баночке колы и обсудили все "за" и "против" того, чтобы
мостить кирпичом подъездную аллею. Во вторник он угостил ее поп-корном, взяв один пакетик и себе, пока выбирали краску
для окон. А в среду он завел ее в дом и угостил апельсиновым соком, согласовывая цвет тента для веранды.
Однако визит Джин в четверг явился для него полной неожиданностью - ведь это был ее выходной. Он уже вполне
примирился с тем, что проведет в одиночестве весь сегодняшний день, когда ее веселый голос донесся до него:
-
...Закладка в соц.сетях
