Жанр: Любовные романы
Великодушный деспот
... воскликнул Энтони. — О, как я жалею, что позволил себя
втянуть в эту бездарную постановку! Но в те времена я был очень молод и еще
не мог позволить себе выбирать.
— Тетя Марион видела этот фильм.
— Боже, какой ужас! Лина, — он впервые назвал ее так, — я не могу бросить
свою профессию, это моя работа, но когда выпадает шанс, я стараюсь сделать
что-нибудь стоящее.
Полина удивилась: Энтони явно старался оправдать себя, словно ему было не
безразлично, как она относится к тому, чем он занят и почему.
— Позволю себе заметить, — девушка постаралась говорить как можно
равнодушнее, — это совершенно меня не касается.
Энтони помолчал, а потом сказал веселым голосом:
— Знаешь, не говори так уверенно, потому что мне почти уже удалось добиться
согласия на постановку пьесы про этого Спринга. И если получится, съемочная
группа приедет в Саффолк, а тогда все твои лошади могут нам пригодиться. А
может быть, и ты сама тоже. Нам нужны будут статисты-наездники.
— Спасибо, у меня нет желания конкурировать с мисс Сильвестер.
— А ты и не сможешь, — жестоко отпарировал Энтони, и Полина подумала, что
это во многих отношениях правда. — Я заеду к вам ненадолго в воскресенье,
если смогу вырваться.
Все деланное равнодушие Полины мигом испарилось.
— В воскресенье? Но вы же говорили, что теперь вообще неизвестно когда
приедете, и мисс Сильвестер сказала то же самое.
— Я не могу больше откладывать приезд, я должен быть у вас.
— Повидаться с мисс Сильвестер или по поводу мистера Томаса Спринга?
— Нет, другое, — твердо сказал Энтони. — Чтобы тебя увидеть. — И повесил
трубку.
Полина стояла неподвижно, прижав к уху трубку и слушая короткие гудки. Она
ослышалась или он так шутит? Наконец она медленно положила трубку,
обуреваемая самыми противоречивыми чувствами. Сердце ее пело от скорой
встречи с ним, но разум предупреждал не терять бдительности, чтобы не
оказаться одураченной. Наверняка Энтони говорил неискренне, он же опытный
актер и играл с ней, рассчитывая на эффект. Он просто сказал нужную фразу
под занавес, неожиданную, интригующую, и Полина не должна поддаваться ему.
Хотя на самом деле уже поддалась.
Тетя Марион вошла в комнату и увидела племянницу стоящей у телефона.
— Кто это звонил? — спросила она.
— Мистер Марш. Он надеется приехать к нам в воскресенье.
— Ах, наверное, чтобы повидаться со своей невестой. Но мне показалось, что
на выходные она едет в город...
— Я ничего не знаю, — сдержанно произнесла Полина. Она страстно надеялась, что Виола не передумает.
Но надежда оказалась тщетной. Виола передумала; она страшно разволновалась
из-за телефонного звонка и никак не могла понять, почему Энтони не позвонил
ей.
— Ну до чего глупо, — заявила она. — Если бы твоя тетушка не упомянула, и
притом совершенно случайно, что он приезжает в воскресенье, я уехала бы в
Лондон и разминулась с ним!
Полина, злая на тетушку за ее длинный язык, предположила, что Энтони,
наверное, не в курсе, что Виола все еще в Мэлфорде.
— Знает он прекрасно, что я здесь, иначе зачем же еще ему сюда ехать, когда
он так занят? — И она с подозрением покосилась на Полину. — Кого еще он
может хотеть повидать здесь?
Полина промолчала.
Тетя Марион объявила, что она не пойдет в церковь, потому что хочет
приготовить какой-то совершенно особый обед для хозяина, ну и как бы заодно
для Виолы, и Полина даже обрадовалась, что ей не нужно будет никуда идти.
Она надела свой лучший костюм и под лучами разнеживающего осеннего солнца
пошла к воротам, не в силах признаться даже себе, что надеется увидеть
Энтони прежде, чем вернется Виола. Но снова все ее надежды пошли прахом:
голубая машина Виолы ветром неслась по дороге из Мэлфорда к имению, а
ягуара
еще и в помине не было.
Юный Джо Холлидей висел на воротах; разумеется, на самом деле ему это строго-
настрого запрещалось, но Полина была так расстроена собственными мыслями и
видом голубой машины, что не обратила на него внимания. Как горько она
жалела потом, что не вмешалась вовремя!
Она не видела, как это произошло. Она шла по дорожке к дому, надеясь
побыстрее дойти до конюшен, чтобы избежать встречи с Виолой, и вдруг
услышала за спиной крик Джо. Видимо, машина, летевшая на недопустимо большой
скорости, ворвалась в полуоткрытые ворота, Виола не успела затормозить и
сбила Джо. Полина кинулась назад, увидев, что голубая машина торчит посреди
дорожки с помятым крылом, Виола, элегантная и безупречная, выбирается из
нее, а дальше, у ворот, лежит безжизненная маленькая фигурка.
Полина бросилась на землю и положила головку ребенка себе на колени. Джо был
без сознания, одна нога неестественно согнута, кровь струей лилась из раны
на голове. Подошла Виола и с нескрываемым отвращением сверху вниз посмотрела
на обоих.
— Господи, что за идиотский ребенок!
Полина встревоженно сказала:
— По-моему, у него нога сломана.
— Ну, так ему и надо, нечего было болтаться на воротах!
Полина, не веря своим ушам, с ужасом подняла голову и посмотрела в жестокие
голубые глаза.
— Пожалуйста, не могли бы вы сходить за помощью?
В эту минуту с ними, незамеченная, поравнялась еще одна машина. Виола не
двинулась с места.
— Мисс Геральд, — заговорила она настойчиво. — Вы ведь выступите
свидетельницей, не так ли, и подтвердите, что это не моя вина. Ребенку
нечего было кататься на воротах, он представлял для меня страшную угрозу!
— Вы ехали слишком быстро, — резко возразила Полина. — За воротами могло
оказаться что угодно или кто угодно. Прошу вас, пойдите и приведите тетю
Марион, я не могу оставить его здесь одного.
Она понимала, что мальчика нельзя перемещать до прибытия врачей, но ее тетя
умела оказывать первую помощь, она знала, что делать в таких случаях. Полина
неловко промокала носовым платком большую рваную рану на голове ребенка,
когда, к своему огромному облегчению, услышала за спиной знакомый голос:
— Мы отнесем его в дом на коврике из моей машины, но сначала надо как-то
зафиксировать ногу. Если привяжем ее к здоровой ноге, заменим шину.
Энтони опустился на колени рядом с Полиной и начал быстро стягивать галстук.
— О, Тони. — Виола тоже явно почувствовала облегчение. — Ты видел, видел,
что случилось? Ты ведь подтвердишь, что это не моя вина, да? Ты же знаешь, я
так не хочу, чтобы у меня отнимали водительские права.
Энтони взглянул на нее так, что Виола даже поежилась, а потом совершенно
забыл о ее существовании. Очень осторожно он передвинул поврежденную ногу и
привязал к здоровой галстуком и поясом от жакета Полины, который она молча
протянула ему. Джо глухо застонал, и девушка попыталась успокоить его.
— Все в порядке, малыш, тебе скоро станет легче. — Они бережно переложили
его на толстый коврик.
— Берись за один конец, а я возьму другой, — приказал Энтони Полине. — И
держи крепко.
— Он же все испачкает, — запротестовала Виола. — Никогда еще не видела
такого грязного ребенка. — Пыль и опавшие листья, наметенные ветром под
ворота, пристали к одежде мальчика.
— Иди в дом и расскажи там, что случилось, — велел Энтони Виоле. Та,
раздраженно пожав плечами, ушла. С бесконечной осторожностью они подняли
ребенка и медленно двинулись к дому.
У дверей их встретила незаменимая спокойная тетя Марион. Проведя полжизни с
безумными Геральдами, она прекрасно умела справляться с подобными напастями.
Линетт уже расстилала матрас на полу в гостиной. Виолу попросили позвонить
доктору, что она и делала сейчас, надувшись на весь мир. Они положили Джо на
матрас, и тетя Марион рассудила, что разумнее всего не трогать ногу до
приезда доктора. Тем временем она принесла воду и полотенца, чтобы обтереть
Джо лицо. Энтони пошел искать Джоша, а Полина встала на колени возле ребенка
и держала его за руку. Он судорожно вцепился в ее пальцы; Линетт тихонько
плакала в углу. Мальчик, казалось, пытался что-то сказать, но Полина не
могла разобрать ни слова. Никто не обращал ни малейшего внимания на Виолу,
которая стояла поодаль, кусая губы и в нетерпении притоптывая, пока Энтони
не вернулся с отцом мальчика.
— Пойдем отсюда, здесь противно, — капризно потребовала она. — Теперь здесь
много народу, есть кому присмотреть за парнем, а я хочу тебе объяснить...
— Объяснишь все в магистрате, — холодно перебил Энтони, — когда дело будет
слушаться в суде.
Виола смертельно побледнела.
— Боже мой, нет! — воскликнула она. — Не надо никому сообщать об этом, никто не должен ничего знать!
— Обо всех несчастных случаях нужно заявлять в полицию, — возразил Энтони, —
я уверен, что будет расследование. Думаю, лучше я сообщу им прямо сейчас.
Марш пошел в свою комнату, где у него стоял параллельный телефон, а Виола
побежала за ним, все еще надеясь переубедить его. Полина поднялась и дала
знак Джошу занять свое место.
— Дамочке это так просто не сойдет, — мрачно процедил тот, осторожно положил
голову мальчика себе на колени и низко склонился к самым губам ребенка. —
Малыш, что ты хочешь мне сказать?
— Я не разобрала, что он говорил, — прошептала Полина, но Джош понял сына.
— Да ты что, малыш, — сказал он успокаивающе. — В твоем возрасте сломать
ногу — это ерунда, ты у меня через несколько недель будешь скакать, как
антилопа. Ну конечно, потом ты снова сможешь ездить верхом, это я тебе
обещаю. — Он посмотрел на Полину, и девушка увидела блестевшие в глазах
мужчины слезы. — Этот несмышленыш боится, что теперь не сможет стать жокеем.
Джо прислонился щекой к отцовскому рукаву и слегка улыбнулся дрожащими
губами. В комнату вернулся Энтони.
— Ему окажут самую квалифицированную медицинскую помощь. — Он подошел и
встал рядом с Полиной.
Виола, притихшая и бледная, вошла вслед за ним и неловко замялась, не смея
приблизиться к собравшимся, хлопотавшим около ребенка. Губы ее презрительно
скривились. Виола умоляюще посмотрела на Энтони:
— Тони, может, нам не нужно больше здесь оставаться?
Не глядя на нее, он ответил:
— Да, ты иди. Я хочу услышать, что скажет врач.
Пробормотав:
Что за глупая суета!
— она пожала плечами и вышла, и они
услышали, как она завела свою машину.
Приехал врач, осмотрел Джо и сообщил, что надо сделать рентген. Сейчас он
вызовет
скорую помощь
, а тем временем неплохо бы освободить комнату. Могут
остаться только Джош и тетя Марион. Энтони взглянул в бледное лицо Полины и,
взяв за руку, повел в свою гостиную. Она без возражений пошла за ним, только
сейчас поняв, насколько потрясена случившимся. Она на всю жизнь запомнит те
радость и облегчение, которые принесло с собой появление Энтони; все ее
сомнения и тревоги мгновенно улетучились от одного его такого надежного и
желанного присутствия.
Полина еще не заходила в гостиную с тех пор, как хозяином дома стал Энтони.
Она намеренно избегала этого, не желая видеть произошедших в ней изменений.
Новые парчовые портьеры и ковер, устилавший комнату от стены до стены,
превратили и без того со вкусом убранную комнату в роскошные покои, но
Полина слишком тревожилась из-за Джо, чтобы разглядывать обстановку.
— Это я во всем виновата, — начала она. — Я видела, как он катается на
воротах, и ничего не сказала. И теперь, если он останется на всю жизнь
хромым... — Долго сдерживаемые слезы ручьем побежали по ее лицу.
— Он не останется хромым на всю жизнь, и ни в чем ты не виновата. Ну ладно,
детка, перестань, слышишь. Есть у тебя носовой платок?
— Я прикладывала его к ране Джо. — Девушка с ужасом посмотрела на кровь и
грязь на юбке. — О господи, мой единственный приличный костюм!
— Мы купим тебе другой.
Снова, как в прошлый раз, Энтони вынул свой чистый носовой платок с легким
запахом лаванды и стал нежно вытирать ее щеки. Потом, так же нежно и
осторожно, он поцеловал ее в дрожащие губы.
— Похоже, это входит в привычку, — пошутил Энтони, выпрямляясь.
Полина слабо улыбнулась. Он напомнил ей отца, когда тот утешал дочь в каком-
нибудь детском несчастье, Джон тогда говорил:
Сейчас поцелую, и все
пройдет
.
— Вы очень добры, — проговорила девушка. — Простите, что так распустилась,
но Джо такой трогательный, маленький, он так беспомощно лежал там...
— Он крепкий мальчик. С ним все будет в порядке. Посиди здесь, я принесу что-
нибудь выпить.
Полина опустилась на роскошный диван и наконец осмотрелась. Она мельком
увидела несколько картин на стенах, репродукции старых мастеров, прелестную
терракотовую фигурку на полочке, пушистый ковер перед отремонтированным
камином — дорогое удовольствие, если учесть античный кирпич и плитку,
которыми он был отделан.
— Какая красивая комната, — произнесла она с восхищением. — У вас, наверное,
много денег, мистер Марш.
Он улыбнулся этому наивному замечанию.
— Ну, не то чтобы я в них купался... Но я решил потратиться на обустройство
этого имения, а остатки моего наследства пришлись очень кстати, чтобы
обставить несколько комнат.
Марш подал ей бокал красного вина.
— Что-то вы постоянно предлагаете мне выпить.
— Это потому что тебе постоянно требуется успокаивающее средство.
Полина хрипло после недавних слез рассмеялась.
— Лучше дайте-ка мне свой платок, я его постираю... О господи! — Она в ужасе
вскочила. — Я же забыла, что у меня вся юбка испачкана, я испорчу вашу
прекрасную мебель!
— Если будешь так прыгать — прольешь вино и испортишь мой прекрасный ковер,
— заметил он. — Сядь, пожалуйста, Лина, мне наплевать, в конце концов, все
это можно почистить.
Полина с благодарностью опустилась на место и начала потягивать вино,
которое медленно возвращало ее к жизни. Впервые со времени их знакомства она
наедине со своим хозяином чувствовала себя совершенно спокойно, более того,
она была счастлива! Энтони сел в кресло напротив и закурил сигарету. Он
сидел к ней в профиль, и Полина видела правильные черты лица и упрямую волну
черных волос надо лбом. Да, он, должно быть, прекрасно смотрится на экране,
подумала девушка. Он поднял голову и встретился с ней взглядом.
— О чем ты думаешь?
— Жалко, что я не видела вас в
Гранатовых страстях
.
Он нахмурился:
— Тебе бы не понравилось. Вздор ужасный.
— Мисс Сильвестер хочет, чтобы вы сняли ее в своем новом фильме в главной
роли.
Она испугалась своих собственных слов, сразу же представив Виолу в объятиях
Энтони. Впрочем, было совершенно очевидно, что он достаточно часто делал это
в частном порядке, чтобы афишировать свои чувства на публике, потому что
услышала в ответ равнодушное:
— Мисс Сильвестер может хотеть что ей угодно.
— Но разве вы не учитываете ее пожеланий? — удивилась Полина. — Ведь вы, в
конце концов... — Она хотела сказать
ведь вы помолвлены
, но в этот момент
у ворот раздалась сирена машины
Скорой помощи
.
— Боже, я совсем забыла про Джо! — сокрушенно воскликнула девушка.
— Этого я и добивался, — нежно возразил Энтони. — Ты ему не поможешь, если
будешь разрывать себе сердце на части из-за случившегося, а мальчик скоро
будет в руках хорошего врача.
— Я хочу с ним попрощаться. — Полина протянула ему бокал и пошла к двери.
— Хорошо, только чтобы без слез.
— Вы, наверное, считаете меня ужасной плаксой, — обернулась она. — Я ведь
раньше такой никогда не была... пока папа был жив, — и, опасаясь как бы
снова не ляпнуть какую-нибудь глупость, быстро вышла в соседнюю комнату, где
Джо как раз перекладывали на носилки.
Допрашивавшие Виолу полицейские подпали под се обаяние, а та очень
убедительно разыграла перед ними, как она страшно огорчена этим
происшествием, как она сочувствует ребенку и отцу пострадавшего мальчика.
Так как Джо на самом деле вытворял то, что ему не позволялось, казалось, что
это очевидный несчастный случай и что мисс не должна нести никакого
наказания. Единственный настораживающий факт, бешеная скорость, на которой
она влетела в ворота имения, могла засвидетельствовать только Полина, но
девушка об этом ничего не сказала. Ведь она, собственно, не видела своими
глазами, как все произошло, ей не хотелось показаться мстительной, и ко
всему прочему она не смогла бы даже приблизительно определить, на какой
скорости ехала машина. Ее потряс даже не сам случай и не то, что Виола так
гнала машину, но поразительное, вопиющее бессердечие актрисы, но это же не
уголовное преступление. Энтони подтвердил в полиции показания обеих и потом,
когда они вышли, успокоил Виолу тем, что, если даже дело и будет передано в
суд, самое худшее, что ее ожидает, — штраф за неаккуратное вождение и
приостановка действия ее прав, если только Джош не обратится в суд за
взысканием морального ущерба, но Энтони об этом позаботится. Он говорил с
Виолой доброжелательно и заботливо, и Полина решила, что Марш старается
немного реабилитировать себя за жесткость, с которой обошелся с невестой в
день аварии. Девушка поразилась, как же Энтони не понимает, что у Виолы
совершенно нет сердца. Но красавица выглядела такой соблазнительной и могла
быть очень очаровательной, когда хотела... Крылатый Купидон, как известно,
пускает свои стрелы вслепую.
Джош временно переехал в Бури, чтобы быть поближе к сыну, которого положили
в местную больницу, и в понедельник днем Энтони предложил отвезти туда
Полину навестить мальчика. Она с готовностью приняла предложение, хотя
слегка удивилась, что он не пригласил и Линетт. Однако девушка чувствовала,
что с ее стороны будет бестактно позвать сестру, и к тому же она не могла
отказать себе в удовольствии побыть с Энтони наедине во время поездки. Как
она ни обманывала себя, это доставляло ей настоящее удовольствие.
Кроме черепно-мозговой травмы и сломанной ноги, рентген не выявил никаких
серьезных повреждений. Благодаря юному возрасту пациента кость должна была
быстро срастись, и Джо скоро уже сможет вернуться домой, хотя и с гипсом.
Тем временем мальчик, который не привык, чтобы вокруг него все бегали и
уделяли ему столько внимания, казалось, неплохо проводил время. Джо уже
успел стать любимцем всех медсестер.
Он робко поздоровался с Полиной и Энтони, которого немножко стеснялся, но
приободрился, увидев сладости, фрукты и книжки, которые гости привезли ему.
— Это все мне? — удивился он. — Ух ты, прямо как Рождество и день рождения,
вместе!
Беднягу Джо баловали подарками только на эти два праздника.
В палате они застали Джоша, который в больнице, да еще устрашенный
медсестрами, чувствовал себя не в своей тарелке.
— Видать, конюшни больше по мне, там я прямо как дома, — сказал он им. Джош
собирался вернуться в поместье вместе с сыном, когда того выпишут.
— Возьмите такси, когда поедете обратно, — сказал Энтони, вкладывая ему в
руку бумажную купюру.
Джош посмотрел и присвистнул.
— Мне столько не нужно, сэр, и ведь его, скорей всего, отвезут домой в
машине
Скорой помощи
.
— Бери, бери, оплатишь квартиру, которую сейчас снимаешь. Я тоже чувствую
себя отчасти виноватым, все-таки это произошло из-за... — он запнулся, — из-
за моей приятельницы.
Полина удивилась, почему он не сказал — невесты, а Джош тем временем засунул
деньги в карман.
— Значит, это взятка, чтобы я помалкивал, да? — спросил он с хитрым видом. —
Не волнуйтесь, сэр, я против нее в суд не пойду ни за что, она ведь ваша
зазноба. Небось Джо сам виноват, вот и получил по заслугам.
Он сказал все это таким тоном, что сразу стало ясно, как Энтони не повезло с
зазнобой
.
Когда они вышли из больницы, Энтони предложил пойти осмотреть собор, но их
ждало разочарование. Из-за значительной перестройки, которой собор подвергся
в девятнадцатом веке, в нем не сохранилось почти ничего старинного, а Энтони
интересовал только пятнадцатый век. Зато намного интереснее оказалась
стоявшая поблизости церковь Святой Марии с красивым куполом. Оттуда они
прошли в аббатский сад с развалинами впечатляющего некогда монастыря.
— Вот чего я никак не могу понять, — заметила Полина. — Я совершенно не
вынесла бы, если бы меня заперли в монастыре!
— Да, ты не из тех людей, у кого такое призвание, — взгляд Энтони скользнул
по ее полной нижней губе, — но мне приходится умиротворять такое количество
темпераментных кинозвезд женского пола, что я иногда думаю об уединении в
монастыре с большим воодушевлением!
Полина невольно рассмеялась.
— Вы — и монах! — И тут она поняла, откуда у Энтони такой опыт утихомиривать
женские капризы. — Ну что ж, Мулинз вполне уединенная деревушка.
— Но далеко не монастырь, — криво усмехнулся тот.
— Да, тут водится немало молодых девиц, — подтвердила она и покраснела, со
стыдом вспомнив собственные вспышки.
Энтони подошел к ней и внимательно посмотрел в лицо девушки.
— Но есть одна, ради которой можно терпеть всех остальных, — прошептал он.
Разумеется, он имеет в виду Виолу, которая разыскала его даже в этой глуши и
узнала о его
пасторальном развлечении
. Полина вовсе не намерена доставлять
ему это развлечение. Она отстранилась от Энтони.
— Думаю, нам уже пора возвращаться, — холодно сказала она.
Они молча вышли из сада.
По дороге домой Энтони вдруг сказал:
— Этот случай с Джо напомнил мне кое о чем. Я все думаю последнее время:
нельзя ли помочь Линетт?
— Линетт? — переспросила Полина. — Но она хромает не из-за несчастного
случая, это последствия полиомиелита.
— По-моему, сейчас это лечат. Хочу показать ее лондонскому специалисту. Я
знаю одного хорошего человека, который как раз разрабатывает новую методику
лечения этой болезни, и у него прекрасные результаты.
— Да, для Линетт это было бы чудесно, — задумчиво проговорила Полина. Она
знала, что замкнутость и болезненная застенчивость младшей сестры вызваны ее
чрезмерными переживаниями из-за легкой хромоты, которую бедняжка сильно
преувеличивает. — Тогда она могла бы вести нормальную, полноценную жизнь,
как и все дети ее возраста.
— Вот именно, я тоже об этом подумал.
— Но это очень дорого, мы не потянем таких расходов.
— А вам и не нужно об этом беспокоиться.
Полина с надеждой посмотрела на него:
— Вы думаете, он будет лечить ее бесплатно, по линии Общественного
здравоохранения? — Энтони ничего не ответил, и девушка грустно продолжила: —
Вряд ли. Тогда, боюсь, ничего не получится, потому что я не позволю вам
платить за нее, если вы об этом подумали. — Он наклонил темную кудрявую
голову. — Вы и так были к нам слишком добры, мистер Марш. — Она помолчала,
подумав, что впервые признала вслух его щедрость. — Но мы больше не имеем
права принимать вашу помощь, — заключила Полина, гордо вздергивая
подбородок. — Ведь мы с вами не связаны никакими родственными узами.
— Я всех вас считаю своей семьей.
Она, не веря своим ушам, уставилась на Энтони. Его красивый профиль был
бесстрастен, Энтони сосредоточенно вел машину; что это еще за безумная идея?
Никто, если он в здравом уме, не пожелает связываться с безумными
Геральдами.
— Но... но... мы же не... — Она беспомощно замолчала.
— Но могли бы, — спокойно продолжил он. — Понимаете, у меня никогда не было
нормальной семьи, у театральных детей всегда так бывает. Все мои родичи либо
снимаются, либо играют на сцене, а мои родители почти не вылезают из каких-
нибудь заграничных турне. Мой дед, вдовец, воспитывал меня, когда остальных
не было дома, а его экономка не очень-то любила возиться с маленькими
мальчиками. — Тут он печально улыбнулся. — Как только я немного подрос, меня
отдали в театральную школу, а это для ребенка не жизнь. Лина, представь
только — пытаться успеть сделать уроки, пока не занят на сцене, вечно быть
на побегушках у загримированных матрон и так далее и тому подобное! Я слыл
очень симпатичным мальчиком, как мне говорили, и от приглашений отбою не
было. Требовались деньги на мое обеспечение, так что чудо, что я не стал еще
несноснее, чем был тогда. Тебе не скучно все это слушать?
— Нет, что вы. — Полина была польщена, что удостоилась его откровений. — Но
разве вы не учились в частной школе для мальчиков? — Она вспомнила, что
именно там Джордж познакомился с ним, а уж Джордж-то явно не ходил ни в
какую театральную школу.
— Только когда у меня начал ломаться голос. Я пробыл там три года и, слава
богу, понемногу отвык от заносчивых привычек.
...Закладка в соц.сетях
