Жанр: Любовные романы
Кузен Марк
...; ехидно поинтересовалась она.
Вспоминая события того утра, Дамарис смущенно покраснела. — Стоило,
— сухо ответила она, — я спущусь к обеду.
Ведь это будет ее последняя возможность увидеть Кристиана, и она ни за что
не упустит ее.
Обед был подан позже, чем обычно. Это было сделано специально для того,
чтобы дать гостям выспаться, и тем не менее за столом царила необычная
тишина. Сказывалось утомление бессоной ночи, и все по-прежнему чувствовали
себя усталыми. Лишь Селеста была бодра и весела, как обычно, но ей так и не
удалось завладеть вниманием Кристиана, который выглядел очень бледным и
изможденным. После кофе мадам де Вальмонд предложила всем пораньше лечь
спать, попутно напомнив девочкам, что им еще необходимо собрать вещи. Это
вызвало бурный протест со стороны Селесты. Ей не пришлось пройти через те
испытания, которые выпали на долю мужчин, и она надеялась провести в их
обществе веселый вечер. Однако Кристиан недвусмысленно дал ей понять, что не
настроен на развлечения и с трудом сдерживал зевоту.
Глядя на этого чисто выбритого мужчину в хорошем костюме, Дамарис с трудом
соотносила его цивильный образ с образом дикого викинга, каким он предстал
перед ней тем утром. Ей не давало покоя любопытство, не мучает ли его
совесть за тот эпизод, но он вел себя, как обычно, был так же как обычно
учтив, когда подошел пожать ей руку и попрощаться — ибо обычно он
уходил на работу рано утром, когда девочки еще спали — и, похоже,
ничуть не сожалел о том, что она уезжает. Она выдала себя, оказавшись тем
утром в его объятьях, так что теперь он знал, что одержал над ней победу, и
больше она его не интересовала. — Надеюсь, вы хорошо провели время на
каникулах, — учтиво сказал он. — Спасибо, мистер Тревор, —
так же холодно ответила она, но не удержалась и добавила: — Я никогда
не забуду этот день.
Вопреки ее ожиданиям, он не поддался на эту уловку, и лишь слегка
улыбнувшись, заметил: — Да уж, будет, что рассказать кузену Марку.
Она поспешно отдернула руку. — Конечно, а почему бы и нет? —
сказала она, обворожительно улыбаясь. — Особенно о том, какую роль
сыграли в этом вы.
На следующее утро Дамарис проснулась очень рано. Выбравшись из кровати, она
подкралась к окну, желая в последний раз увидеть его и сама себя презирая за
подобную слабохарактерность. Утро выдалось погожим и ясным, как будто бы
накануне не было никакой грозы. Ее ожидание было в конце концов
вознаграждено, когда он прошел мимо башни в компании Дональда, что-то
оживленно с ним обсуждая. На нем был зеленый плащ лесника, и выглядел он
таким же свежим и бодрым, как это прекрасное утро. Дамарис на всякий случай
осторожно спряталась за занавеску, опасаясь, что он может взглянуть на ее
окно, но ничего такого не произошло. Похоже, он уже даже и не вспоминал о
ней, как будто ее и не существовало.
После завтрака к замку подъехала арендованная машина — Селеста наотрез
отказалась ехать в школу в допотопном "рено" — которая должна была
доставить девочек обратно в Женеву.
Глава 4
Летний семестр в школе, казалось, не кончится никогда. Уклад школьной жизни
раздражал Дамарис, которой к тому времени уже исполнилось девятнадцать
— а уже в сентябре ей предстояло отметить свой двадцатый день рождения
— и учеба с каждым днем начинала казаться ей все более и более
бессмысленной. Во всяком случае, она не находила в ней успокоения, которое
позволило бы ей облегчить боль тоскующей души. В первые недели она не
находила себе места, стараясь улизнуть в город и придумывая для этого самые
различные предлоги — то ей нужно посетить парикмахера, то проверить
зрение у врача; она даже ходила к педикюрше — однако истинной целью
этих прогулок, хотя она и не признавалась в этом даже самой себе, была
тайная надежда на встречу с Кристианом. Ведь уже дважды он совершенно
неожиданно появлялся в ее жизни, и она никак не могла смириться с мыслью о
том, что им уже никогда не суждено будет увидеться. Затем Селеста получила
известия из дома, что он уехал из Вальмонда, так и не закончив курс
обучения. Срочные дела личного характера — так он объяснил причину
своего внезапного отъезда. Мадам де Вальмонд, конечно, погоревала, что
теряет такого приятного во всех отношениях квартиранта, но не стала трнатить
время даром и тут же подыскала ему замену. — Какие-то допотопные
старушенции, — с отвращением сообщила Селеста Дамарис. — Так что
на летние каникулы я домой не поеду. У меня есть кузены в Париже, возможно,
удастся что-нибудь придумать. А если получится, то ты поедешь со мной, а?
— Спасибо за приглашение, но я поеду домой, — ответила Дамарис,
искренне веря в то, что так оно и будет, так как до сих пор ей не сообщили
на этот счет ничего определенного. Сообщенная селестой новость повергла ее в
отчаяние. Дамарис тщетно пыталась убедить себя в том, что это и к лучшему,
что ей следует поскорее выбросить из головы все мысли о Кристиане. Она
решила всецело сосредоточиться на думах о чем-нибудь приятном, например, о
своем скором возвращении домой, и даже написала письмо мистеру Престону,
напоминая ему о том, что ее годичное обучение за границей уже практически
подошло к концу, и она должна вернуться в Рейвенскрэг. Примерно тогда же она
рассказала Селесте о своей помолвке, и реакция ее подруги на это известия
была типичной для француженки. — Почему ты решила, что я не пойму?
— пожала та плечами. — Твой дедушка принял очень мудрое решение.
У нас такое встречается сплошь и рядом. И нет ничего удивительного в том,
что милорд пожелал, чтобы тебя обучили всем тонкостям и хитростям,
необходимым для твоего высокого положения в обществе. Когда ты только-только
приехала сюда, — она хихикнула, — ты была просто маленькой
дикаркой, но зато теперь ты можешь вести себя, как настоящая великосветская
дама. Так что ничего не бойся, когда твой жених увидит тебя, он будет просто
очарован: надеюсь, когда вы уладите все формальности, ты пригласишь меня в
гости. — Конечно, приглашу, — пообещала Дамарис, — но пока
еще ничего не решено, и эта неопределенность пугает меня. — Тебе
совершенно нечего бояться. Милорд сам устроит все в наилучшем виде, —
заверила ее Селеста, но Дамарис все равно не было в этом уверена. Похоже,
кузен Марк, не торопился ничего устраивать.
То же, каким образом Селеста выразила свое мнение о Кристиане, и вовсе
шокировало ее. Он, заявила она, не годится для брака. Из него получился бы
плохой муж, но он мог бы стать замечательным любовником. А принимая во
внимание тот факт, что он знал об условиях помолвки Дамарис, то он наверняка
объявится после ее свадьбы. — Женщина, имеющая престарелого мужа,
просто обязана завести себе молоденького любовника, — с умным видом
поучала ее Селеста. — А то как же ей жить? Но действовать при этом
нужно осмотрительно. Никаких намеков милорду о том, что у тебя есть
поклонник, а там глядишь, в один прекрасный день он просто свалится со скалы
и свернет себе шею и — вуаля — тебе достанется все — и
деньги, и положение в обществе, и любовь.
Дамарис не стала спорить с ней, зная, что все равно не сможет убедить ее в
том, что такой любовный треугольник попросту невозможен. Если она выйдет
замуж за Марка, то ее долгом будет хранить ему верность, уж коль скоро речь
не идет о любви. К тому же она сильно сомневалась в том, что Кристиан вообще
когда-либо объявится в Корнуолле. Ведь он дал ей ясно понять, что ее будущее
ему абсолютно безразлично.
Хелен Керью прислала письмо, в котором снова приглашала ее к себе. Она
писала, что дела в магазине идут хорошо, и ее подруга Мэри Брук с радостью
приняла бы Дамарис у себя, и приезд ее был бы как нельзя кстати. Мэри
овдовела, прожив с мужем всего два года, и была бы очень благодарна, если бы
кто-нибудь приглядел за ее сыном Дэвидом. Это письмо обеспокоило Дамарис,
ибо в нем подразумевалось, что ее возвращение в Рейвенскрэг откладывается на
неопределенный срок, но прежде, чем написать ответ и потребовать более
вразумительных объяснений, она получила известие от мистера Престона. Он
вместе с женой собирался приехать на отдых в Швейцарию и обещал встретиться
с ней в Женеве.
К этой встрече Дамарис готовилась особенно тщательно, задумав произвести на
него впечатление своими манерами светской дамы. Она надела серый костюм из
тонкой льняной ткани, подобрав к нему шелковую блузку светло-салатового
цвета, зеленую шляпку, серые перчатки и серые же замшевые туфли. —
Очень здорово, — одобрила Селеста, — но слишком официально!
— Мистер Престон хочет убедиться в том, что я стала настоящей леди,
мрачно проговорила Дамарис. — Так что вряд ли я могу появиться перед
ним в брюках и пестром шарфике. Тогда он просто с ума сойдет. — что ж,
тогда от всей души желаю тебе не умереть от скуки, напутствовала ее Селеста.
Но получилось так, что скучать во время этой встречи Дамарис не пришлось.
Престоны остановились в небольшой гостинице, затерявшейся в глубине одной из
тихих улочек. Мистер Престон встретил Дамарис, когда та вышла из такси,
которое мадам Лебрен заказала специально для нее. Он казался немного старше,
чем обычно, но, будучи на отдыхе, да еще в заграничном курортном городе, он
позволил себе немного расслабиться и выглядел довольно комично, ничем не
напоминая чопорного английского дженльмена. Он пожал ей руку, принимаясь
восторженно разглядывать ее. — Дамарис, дорогая моя, выглядишь просто
замечательно. Идем, я познакомлю тебя со своей женой.
Представить мистера Престона в роли главы семейства было и вовсе уж трудно,
но, оказывается, он был не только супругом, но и отцом взрослых детей, и
было видно по всему, что ему доставляли огромное удовольствие восторженные
взгляды окружающих, обращенные на Дамарис, которую он препроводил в холл
гостиницы. Его жена оказалась очень милой, чуть полноватой женщиной. Она
тепло приветствовала Дамарис. Затем они пили кофе, сидя за столиком уютного
хола, разговаривая о городе и его окрестностях, и Дамарис никак не могла
дождаться, когда же ее опекун перейдет к сути вопроса. В конце концов мистер
Престон встал и сказал: — А теперь, Дамарис, поговорим о деле. Хозяин
отеля заверил меня, что нас никто не потревожит. Извини, дорогая, мы не
надолго. — Он улыбнулся жене и препроводил девушку в небольшую
комнатку, где, очевидно, и располагался кабинет хозяина гостиницы. И как
только за ними закрылась дверь, мистер Престон объявил безо всякого
вступления: — Я получил указание от сэра Марка Триэрна поставить тебя
в известность, что он готов выполнить волю твоего покойного деда и жениться
на тебе, если ты сама не возражаешь.
Дамарис вздохнула с облегчением. — Я думала, что это уже решено,
— сказала она. — Ведь именно при этом условии я согласилась
поехать в эту школу. — Но это было почти год назад, — заметил
Престон. — За это время ты могла и передумать. — У меня даже в
мыслях не было ничего подобного. Я считала и считаю это своей обязанностью.
— В этом-то все и дело, Дамарис, — искренне сказал он. —
Сэр Марк вовсе не хочет, чтобы ты чувствовала себя обязанной делать это. И,
если ты только пожелаешь, то он готов выплатить тебе щедрую компенсацию
взамен утраченной недвижимости, что очень любезно с его стороны, потому что
большая часть угодий может перейти лишь к наследнику мужского пола. Так что
речь может идти лишь о самом поместье, и твое пребывание там зависит от
жтого брака. — Мне нужен дом, — коротко ответила она. —
Это мой родной дом.
Он ласково глядел на него. — Но останется ли он таковым при новом
хозяине?
Ее губы дрогнули; вопрос, как говорится, по существу. Но она тут же поджала
их и гордо свкинула голову. — Но тогда уже я сама буду там хозяйкой. И
вообще, не вижу никакого смысла возвращаться к этому разговору; все мы
знаем, что такова была воля дедушки. — Сэр Мрак лишь хочет
подчеркнуть, что ты не должна чувствовать себя связанной желаниями сэра Хью.
Они были поспешными... эээ... не совсем продуманными, и я уверен, он бы и
сам не захотел, чтобы ты выполняла их, если бы только знал, что это может
сделать тебя глубоко несчастной.
Закинув ногу на ногу, она обхватила руками колено и пристально поглядела на
него. — Вы считаете, что мой брак с кузеном Марком не будет
счастливым?
Этот пронзительный взгляд пытливых глаз заставил его стушеваться. — Но
ты же еще даже не встречалась с ним, — проговорил он. — Он
гораздо старше тебя. Вот я и подумал... что возможно ты... эээ... —
Познакомилась еще с кем-то? — подсказала она ему. — К вашему
сведению, в пансионе это весьма затруднительно. Но в любом случае, я точно
знаю, что в моей жизни нет и не будет такого мужчины, ради которого стоило
бы терять Рейвенскрэг. — Произнося эти слова, она подумала о Кристиане
интересно, если бы он ее любил, то стоило ли решиться на такое ради него? Но
он ее не любил, а, значит, и рассуждать на эту тему было нечего. — Ты
очень рискуешь, — строго заметил мистер Престон. — Это мое дело,
— напомнила она ему. — И из всего сказанного я могу сделать лишь
тот вывод, что мой дорогой кузен не горит желанием жениться на мне. —
Дамарис, моя дорогая, а чего ты ожидала? Ведь вы с ним даже еще не видели
друг друга.
Она презрительно усмехнулась. — А кто в этом виноват? За прошедший год
он мог сто раз, в любой момент приехать сюда. Он и сейчас мог бы приехать
сам, вместо того, чтобы присылать вас; на мой взгляд, это довольно неучтиво
с его стороны.
Мистер Престон неопределенно взмахнул рукой. — Он очень занят... ну,
там, обновление дома и все такое... он не хочет ставить тебя в неловкое
положение... — Вздор! — выпалила Дамарис, начиная злиться. И
упоминание о ремонте сыграло в этом далеко не последнюю роль. —
Давайте говорить открыто. Ему нужен Рейвенскрэг, но не я; но мне тоже нужен
Рейвенскрэг, и я не позволю ему вышвырнуть меня из моего собственного дома.
Так что если ему хочется там жить, то ему придется смириться и с моим
присутствием.
Мистер Престон вздохнул. Вряд ли доводы Дамарис могли стать основой для
счастливого брака. — Что ж, очень хорошо, — сдался он. — Я
принимаю твою точку зрения. А теперь о практической стороне вопроса. Ты не
можешь возвратиться в Рейвенскрэг во время пребывания там сэра Марка, пока
вы не поженитесь. — Почему? Ведь миссис Гарт по-прежнему живет там, не
так ли? Разве ее присутствие не будет достаточной гарантией... — Нет,
и сэр Марк ничего даже слышать не хочет об этом. Ему следует позаботиться о
своей репутации в графстве — и о твоей тоже. — Вот как? Забавно,
не так ли? Удивительно, что он вообще принимает меня в расчет. А мне что
прикажете делать все это время? Я не собираюсь оставаться в школе. —
Твоя прежняя гувернантка любезно предложила предоставить тебе временное
жилье. — Вот как? — значит вот что имела в виду Хелен, приглашая
ее пожить у нее. — Вы договорились с ней? — Естественно. —
А меня, конечно, никто не спросил. И когда кузен Марк собирается выполнить
свою часть сделки? — в ее зеленых глазах появился опасный блеск.
— Он предлагает годичную половку, чтобы вы могли лучше приглядеться
друг к другу.
Она вскочила со своего места, яростно сверкая глазами. Разве они не были вот
уже год как помолвлены? Вот уж воистину, наверное, на всем белом свете было
трудно отыскать более нерасторопного любовника, чем этот кузен Марк! —
Подумать только, какая предусмотрительность! — взорвалась она. Значит,
я еще целых двенадцать месяцев должна буду оставаться в изгнании, а его
светлость тем временем изволит приглядываться ко мне, не пуская на порог
собственного дома. К вашему сведению, мистер Престон, я уже не ребенок, и
приказывать мне не может никто. Я поеду к Кери, но лишь потому что мне
некуда больше идти, и когда я все-таки доберусь до этого кузена Марка, то
мне будет, что ему сказать, и гораздо больше, чем он ожидает от меня
услышать. И вообще... — тут она вспомнила про приглашение Селесты,
— в Англию я вернусь тогда, когда мне самой того захочется. Я
собираюсь немного пожить в Париже. — В Париже? Одна? — ужаснулся
Престон. — С друзьями, и не собираюсь испрашивать разрешения ни у вас,
ни у кузена Марка. И еще можете передать ему, что я скорее умру, чем позволю
ему вышвырнуть меня из моего собственного дома!
Мистер Престон понял, что продолжать дискуссию бессмысленно. Его подопечная
была великолепна в своем гневе. Она оказалась такой же эмоциональной и
упрямой, как и все представители ее семьи, и если ее будущему мужу вдруг
вздумается укротить ее, то ему уж точно придется нелегко. Он горестно
покачал седой головой — лишь одному Богу было известно, что получится
из этого нелепого брака, предотвратить который он был не в силах. И тогда он
объявил, что их беседа окончена, и им лучше возвратиться к его жене.
Поездка в Париж состоялась, как и планировала Селеста. Дамарис получила
радушное приглашение от ее родственников, которае она с радостью приняла.
Это был первый в ее жизни самостоятельный поступок. Мистер Престон не
одобрял ее решения, и еще она надеялась проучить таким образом кузена Марка
и показать ему, что она сама тоже вовсе не торопится и не горит желанием
поскорее встретиться с ним.
Родственники Селесты оказались очень милыми людьми. Их было четверо родители
и двое детей, мальчик и девочка — и жили они в пригороде столицы.
Когда молодые люди узнали, что Дамарис впервые в Париже, они изъявили
желание показать ей все достопримечательности, включая такие отдаленные
объекты, как Версаль и Фонтенбло. По вечерам же они весело проводили время
на вечеринках в различных кафе, где собирались студенты, и где весил
разговоры на самые различные темы. Там Дамарис познакомилась со многими
молодыми людьми и девушками своего возраста, но хотя многие юноши изъявляли
желание познакомиться с ней поближе, они казались ей слишком неопытными и
инфантильными. Она с легким сердцем отваживала нежелательных ухажеров,
заявляя, что у нее уже есть жених, и она обручена. За суматохой дней образ
Кристиана как-то сам собой отступил на второй план, и лишь иногда какой-то
вид или запах, особенно аромат фиалок, вдруг снова пробуждали в ней
воспоминания, отзывавшиеся в душе щемящей, тоскливой болью. Что же до тех
трудностей, с которыми было сопряжено ее возвращение в Корнуолл, то о них
она тоже старалась пока не думать.
Но в середине августа их вольготной жизни все же пришел конец. Родители
просили Селесту приехать в Вальмонд, намекая на то, что на горизонте,
похоже, появился возможный поклонник, с которым они хотели бы ее
познакомить. — Конечно, я более чем уверена, что он совсем не похож на
безвременно покинувшего нас Кристиана, — с грустью констатировала она,
— но наверняка он сможет составить мне выгодную партию. Ну ладно,
дорогая, в следующий раз мы, наверное, встретимся на свадьбе у кого-либо из
нас.
Они попрощались, поклявшись друг другу в вечной дружбе, и Селеста
отправилась в Савой, а Дамарис вернулась в Англию.
Самолет доставил Дамарис в Лондон, откуда ей предстояло продулжить свой путь
на корнуэльском экспрессе, отпрявляющемся с вокзала Паддингтон. Хелен
сообщила, что будет встречать ее на узловой станции, так как большинство
маршрутов, ведущих в западные районы страны были отменены. Дамарис подумала,
что кузен Марк вполне мог бы сделать широкий жест и сам приехать за ней, так
как у него предположительно была собственная машина, а у Хелен ее не было.
Но когда поезд прибыл на станцию, то Дамарис увидела, что на перроне кроме
Хелен никого не было, и при виде ее на нее нахлынула целая волна
трогательных воспоминаний. Хелен совсем не изменилась. Она даже одета была
во все тот же твидовый костюм, который Дамарис так хорошо помнила. А вот
сама Дамарис изменилась, и даже очень; Хелен даже не узнала ее, пока та сама
не бросилась к ней на шею и не поцеловала ее. — Керри, ты меня не
узнаешь? — Дамарис! Какая метаморфоза! Нет, я тебя не узнала. Ты стала
такой красивой, взрослой барышней.
Дамарис довольно рассмеялась. — Ну ведь должна же мадам Лебрен хоть
как-то отрабатывать те деньги, которые ей платят за обучение, — ехидно
заметила она и огляделась по сторонам, ища глазами пожилого господина, ибо
Марк Триэрн по-прежнему представлялся ей в образе дедушки, но мисс Керью
была одна. Затем, пока они получали багаж, Хелен рассказала, что ей удалось
договориться с одной своей знакомой, приехавшей в город по делам на
собственном автомобиле, что на обратной дороге она заедет за ними на станцию
и подвезет до дома. А пока та не приехала, Хелен предложила зайти в
станционный буфет и выпить чаю. — Подождем ее там, — сказала
она, — нам просто крупно повезло, что она за нами заедет. Нанимать
машину слишком дорого, а трястись всю дорогу в автобусе невозможно. —
Я бы тоже с удовольствием выпила чаю, — согласилась Дамарис, думая про
себя, что, принимая во внимание ограниченность Хелен в средствах, кузен Марк
вполне мог бы встретить ее сам.
В буфете было мало посетителей, и взяв у стойки по чашке с чаем, они
устроились за столиком в углу. Хелен принялась увлеченно рассказывать о том,
как успешно идет торговля в их магазинчике, и Дамарис показалось, что она
старательно избегает касаться более личных тем. Хоть кузен Марк и не
соизволил приехать за ней, но она все равно в течение двух ближайших дней
должна будет увидеться с ним, и к тому же ей нетерпелось поскорее снова
увидеть свой дом, однако, что-то в поведении Хелен заставило ее
насторожиться.
И вот, дождавшись, когда Хелен сделает паузу в своем монологе, чтобы отпить
очередной глоток чая, Дамарис сказала как бы между прочим: — Я рада,
что все складывается так хорошо, но как там кузен Марк? Он сказал, когда он
приедет навестить меня? — Нет, не сказал, — мрачно отрезала
Хелен.
Дамарис расстерянно глядела на нее. — Не сказал? Как же так? Почему?
Хелен усмехнулась. — Мистер Престон поставил меня в известность, что в
следующем месяце, на твой день рождения тебе будет устроен первый выход в
свет, во время которого и будет объявлено о вашей помолвке. Похоже, против
тебя он ничего не имеет, но и встречаться с тобой собирается лишь в силу
необходимости.
Хелен говорила сухо. Ей не нравилась вся эта затея со свадьбой, и она очень
сожалела о том, что ей не удалось отговорить свою бывшую воспитанницу.
Слушая ее, Дамарис то краснела, то бледнела. — В жизни не видела
большей наглости! — охнула она. — За кого он меня принимает? Я
немедленно еду в Рейвенскрэг. Я должна с ним поговорить. — Тебе там не
обрадуются, да и к тому же это было бы не слишком красиво с твоей стороны,
— возразила Хелен. — Я слышала, что дом основательно
перестраивается, так что нет ничего удивительного в том, что он не хочет,
чтобы ты появлялсь там, пока не закончен ремонт. — Но меня там и так
все устраивало, — совкликнула Дамарис. — Ну, вообще-то,
согласись, ремонт там не помешал бы, — заметила Хелен. —
Наверное, он хочет сделать тебе сюрприз. — Не нужны мне его сюрпризы.
Лучше бы посоветовался со мной, прежде, чем что-то менять, — зло
выпалила Дамарис. — Похоже, мое мнение никого здесь не интересует, и
он все испортил... — Она замолчала, уставившись невидящим взглядом в
стойку, ее сердце было переполнено ненавистью.
Хелен задумчиво помешивала ложечкой чай, а затем тихо сказала: —
Помолвка — это всего лишь формальность. Если этот человек окажется
совершенно несносным, ты можешь разорвать ее. — И потерять
Рейвенскрэг? — Девочка моя, это же просто дом — груда камней и
раствора, они не стоят того, чтобы приносить себя в жертву ради них. —
Но там мой дом, — горячо возразила Дамарис. — Меня там все
знают, это мои люди, а не его. Там моя родина. — Тс-с! — Хелен
упреждающе поднесла палец к губам, ибо в тот момент за соседним столиком
расположилась семья с детьми. Они неспешно рассаживались, поглядывая в их
сторону с явным любопытством. Дамарис взяла себя в руки, и вскоре вновь
пришедшие уже увлеченно обсуждали меню. — Кстати, — тихо
продолжала Дамарис, продолжая прерванный разговор, а каков он из себя? Ты
его видела? — Нет, — отрезала Хелен, — но судя по его
поступкам, он просто сварливый старый холостяк. Дамарис, мо
...Закладка в соц.сетях
