Жанр: Любовные романы
Не муж, а мед!
...вы не могли остановить судорожное биение его
сердца, когда он пробрался к границе, разделяющей ранчо Кармоди и
пчеловодческую ферму Хайтауэр, и стал наблюдать, как мальчик играет на
заднем дворе.
— Мой сын.
Кэл произнес эти слова вслух. Они были непривычными, но приятными.
Сидя на корточках в траве и наблюдая за Трэвисом, который повис вниз
головой на суку огромного дуба, Кэл испытывал огромное чувство вины. Он
бросил Розу, когда она так в нем нуждалась! Может быть, именно это привело
ее к самоубийству?
Черт. Он совершил столько ошибок! Возможно ли их искупить?
Кэл продолжал наблюдать за Трэвисом. Бедный ребенок выглядел таким
одиноким. Таким спокойным. Серьезным и... заброшенным. Ему бы возиться с
другими детьми, играть в бейсбол, прятки. В ковбоев и индейцев.
Смог бы Кэл воспитывать его подобающим образом? Ему хотелось думать,
что смог бы. Ничто не может заменить мужского влияния. У Дейзи больше
обязанностей, чем она в состоянии выполнить, какой бы хорошей матерью она ни
была.
А он? Правильно ли он поступает, настаивая на анализе крови? А что,
если он не отец Трэвиса? Что тогда будет думать о нем мальчик?
И как он сможет объяснить свое долгое отсутствие?
Кэл вздохнул. Какая неразбериха! Одинокий мальчик без отца. Женщина,
которая трудится не покладая рук, чтобы свести концы с концами.
Состоятельный мужчина без цели в жизни. Грустно. Они так разобщены, а им
нужно быть вместе.
Эта мысль засела в голове Кэла, не давая покоя. Им надо быть единым
целым, семьей.
Эта упрямая женщина стремилась к одиночеству, она несла его как
священный крест.
Если бы она была с ним честной, он мог бы помочь ей в трудные
времена. Он не понимал, что именно заставляло эту женщину избегать помощи и
полагаться только на себя, даже когда такое поведение наносило ущерб ей и ее
приемному сыну.
Сказалась ли потеря родителей в столь юном возрасте? У Дейзи, по
сути, не было настоящего детства, смерть родителей слишком рано сделала ее
взрослой. Всю свою жизнь она только работала. У нее не было представления о
том, что время можно проводить весело.
Удивительно, что он и Дейзи хоть какое-то время были вместе. Они были
полной противоположностью друг другу. Она — целеустремленная, твердая,
надежная. Он — мягкий, неустойчивый, непостоянный. Она спокойная. Он
непоседа. Она была единственной девушкой, которой ему пришлось добиваться, и
он уважал ее за это.
Кэл с кривой улыбкой вспоминал, сколько усилий пришлось приложить,
чтобы только уговорить ее с ним погулять.
Он всю свою жизнь прожил по соседству с Дейзи Хайтауэр, но долго не
воспринимал ее как женщину. До того самого дня. Тогда ей только что
исполнилось шестнадцать.
Вспоминая об этом дне, Кэл облизнул губы. Он проверял стадо, когда
увидел Дейзи, работавшую на пасеке. Ее длинные рыжие волосы пылали на
утреннем солнце. Она была похожа на сказочную фею: гибкая, легкая и
необыкновенно очаровательная. Белый комбинезон не мог скрыть ее потрясающую
фигуру.
У него перехватило дух. Его тело мгновенно откликнулось на ее
красоту. Кэл сразу понял, что это была Дейзи. Роза не особенно
интересовалась пчелами. Она проводила время верхом на лошади или в погоне за
парнями. Нет, это была Дейзи!
Она что-то тихонько напевала, и Кэл подумал тогда, что она — самое
необыкновенное существо, которое он когда-либо видел. Всегда самодовольный и
уверенный в себе, он неторопливо подошел к изгороди и обратился к ней:
— Привет, красавица.
Она бросила на него такой взгляд, который мог бы высушить виноград,
превратив его мгновенно в изюм, и продолжала заниматься своим делом.
— Может быть, мне следовало сказать
мисс задавака
? — подколол он
ее, ожидая хоть какого-нибудь ответа.
Но Дейзи не обращала на него никакого внимания.
Он перелез через изгородь.
— Ты нарушаешь границу, Кармоди, — заметила она, не отрываясь от
работы. Вокруг нее жужжали пчелы, а сама она казалась их королевой. Кэла не
удивляла преданность насекомых. Она была самым царственным существом из
всех, кого он знал. Независимая, уверенная, хладнокровная и невозмутимая.
— И какое же наказание меня ждет, мисс Хайтауэр? — спросил он,
подходя к ней.
Она подняла голову, и их взгляды встретились.
— А не хочешь ли ты повозиться с моими пчелами, Кармоди?
— Ты, верно, шутишь? — И он улыбнулся самой обольстительной из своих
улыбок.
Но она была невозмутима:
— Отнюдь.
— Твои пчелы не станут жалить победителя скачек на быках?
Он с гордостью выпятил грудь. Это не произвело на нее никакого
впечатления.
Дейзи повернулась к нему спиной. Он быстро обошел ее, чтобы снова привлечь внимание девушки.
— А ты действительно можешь заставить пчел кого-нибудь ужалить?
— Давай попробуем.
На это у него не хватило смелости, но с тех пор он не мог забыть
Дейзи Хайтауэр. Он постоянно надоедал ей, приглашая на свидания по два-три
раза на неделе.
У нее всегда была наготове масса отговорок. Большинство из них были
уважительными: все свободное время она помогает на ферме; она — отличница и
должна сохранять высокий средний балл, чтобы поступить в колледж по своему
выбору; у нее старомодные родители, и они не разрешают дочери ходить на
свидания, пока ей не исполнится семнадцать.
Но Кэл продолжал осаждать ее, пока Дейзи не сказала правду: она не
желает связываться с глупцом, который попусту рискует головой, участвуя в
родео.
Впервые в жизни Кэл Кармоди получил отпор.
Вскоре родители Дейзи погибли в автомобильной катастрофе.
В последующие несколько недель он старался не попадаться ей на глаза,
пока время не сгладит остроту горя. Лишь месяца через два он появился у нее
на пороге, предлагая помощь на пчелиной ферме.
Как он и предполагал, Дейзи отказалась. Но Роза и тетя Пиви приняли
его помощь с благодарностью.
Как давно это было! Кэл задумчиво улыбнулся. Он все еще смотрел на
ребенка, который мог быть его сыном. Мальчик взбирался вверх по ветвям
старого дуба.
Вскоре во дворик вышла Дейзи и позвала Трэвиса ужинать. Кэл затаился
в своем укрытии.
Господи, до чего же она была красива — рыжие волосы схвачены в
конский хвост, на худеньком теле — обтягивающие голубые джинсы и выцветшая
ковбойка. Ни косметики, ни украшений, но Дейзи в этом и не нуждалась. Ее
красота была естественной. Эта женщина не боялась испачкать руки, сломать
ноготь, вспотеть...
Дейзи оглядывала пасеку. Кэл увидел ее лицо. В глазах читалось
беспокойство, а губы были плотно сжаты.
Он отдал бы что угодно, чтобы снова услышать ее смех. У них было
столько возможностей! Есть ли надежда, что они когда-нибудь преодолеют
пропасть, которая их разделяет?
Дейзи снова позвала Трэвиса.
Нет. Нельзя исправить то зло. Их разделяли семь лет и его
неумышленное предательство. Прошлое не изменить. Самое большее, что он мог
сделать, — это стать отцом своему ребенку.
Дейзи и Трэвис исчезли в доме. Кэл вздохнул и поднялся на ноги. В
воздухе стоял запах выжженной травы. Он отряхнул руки.
Может быть, ему стоит просто уехать? Кэл отогнал эту мысль. Он и так
совершил достаточно ошибок! Нравится это Дейзи Хайтауэр или нет, он должен
знать, является ли Трэвис его сыном.
Дейзи всячески откладывала разговор с Трэвисом об анализе крови. В
воскресенье вечером она наконец решилась.
Тетя Пиви дремала на кушетке, тихо бубнил телевизор. На серванте
лежала гора неоплаченных счетов.
— Садись, я должна тебе кое-что сказать. — Дейзи кивком указала на
стул.
— Я в чем-то провинился? — заволновался Трэвис.
Почему он такой беспокойный? — подумала Дейзи.
— Нет, дорогой, просто мне надо с тобой поговорить.
— О деньгах?
Дейзи глубоко вздохнула.
— Милый, ты не должен беспокоиться о деньгах. Я об этом позабочусь.
Трэвис ничего не сказал, только удобнее устроился в кресле и
уставился на свои руки. Дейзи откашлялась. Она не знала, с чего начать.
— Завтра ты не пойдешь в школу, — сказала она наконец.
Мальчик поднял голову.
— Почему?
— Я повезу тебя в Корпус, к доктору.
Лицо Трэвиса побледнело.
— А что случилось?
— Тебе надо сдать кровь на анализ.
— Я же не болен.
В глазах сына появилась паника, и Дейзи поняла, что сказала не то.
Трэвис был слишком сообразителен: его не так легко обмануть. А для правды —
слишком мал.
— Нет, ты не болен. Это совсем другой анализ.
Трэвис нахмурился.
— А это нужно?
Дейзи проглотила слюну.
Черт тебя возьми, Кэл Кармоди
, — мысленно выругалась она.
Единственная цель ее жизни — заботиться о Трэвисе. Заставлять малыша
мучиться, чтобы удовлетворить любопытство Кэла? Это неправильно.
— Думаю, да.
— Но зачем?
— Ну... Твой учитель беспокоится о тебе. — Это было правдой. Уже
несколько раз учитель Трэвиса выражал озабоченность по поводу его чрезмерной
замкнутости.
Сын нахмурил брови.
— Беспокоится обо мне? Почему?
— Ты такой грустный в последнее время и почти не играешь с другими
ребятами. Надо убедиться, что с тобой все в порядке.
Трэвис опустил голову.
— Хочешь знать, почему я грустный?
У Дейзи болезненно сжалось сердце.
— Да, милый. Я хочу все знать о тебе.
— Потому, что у меня нет папы.
Дейзи прижала его к груди. Она была как громом поражена. Как давно
эта проблема беспокоит Трэвиса? Бедный ребенок! Может быть, будет не так уж
плохо, если Кэл окажется его отцом?
— Возможно, когда-нибудь у тебя будет папа. — Вдруг я однажды выйду
замуж? — продолжала Дейзи.
— Правда?
Дейзи улыбнулась.
— А почему бы и нет? А пока тебе все-таки надо провериться у доктора
и убедиться, что все в порядке. Хорошо?
Трэвис кивнул.
— Пошли, — сказала она. — Пора ложиться спать.
Она выпроводила сына из кухни и погрузилась в размышления. Мальчик,
конечно, имеет право знать своего отца. Но что сделает Кэл, если узнает, что
Трэвис — действительно его отпрыск? Он — богатый человек, привыкший, что все
делается по его желанию. А что, если он захочет контролировать воспитание
мальчика? Или, что еще хуже, постарается забрать у нее опекунство? При этой
мысли у Дейзи сжались кулаки. Ею овладело темное и назойливое беспокойство.
На первый взгляд Кэл неспособен на такие коварные поступки. Но он уже
обманул ее доверие семь лет назад. Кто знает, на что он способен теперь?
Ясно одно: если Трэвис его сын, придется разрешить ему видеть
мальчика. Она не могла не признать: Трэвису нужно мужское влияние. А если
Кэл вновь войдет в ее жизнь, неужели она окажется такой глупой, что снова
влюбится в него? Этот недавний поцелуй на пасеке...
Нет! Она не может позволить себе во второй раз угодить в ту же
ловушку.
Ее раздирали противоречивые чувства. Она хотела, чтобы Трэвис узнал
своего отца, а с другой стороны, не желала ни с кем делить ребенка. Особенно
с таким человеком, как бесцеремонный, самоуверенный Кэл Кармоди.
Оставалось только одно: молиться, чтобы Кэл Кармоди не оказался отцом
мальчика.
ГЛАВА ПЯТАЯ
На этот раз хладнокровие изменило Кэлу. Он мог, не раздумывая,
оседлать дикого быка, но при мысли, что он почти отец, отважный наездник
дрожал от волнения. Всего через несколько часов вся его жизнь может
полностью измениться.
На траве еще блестела утренняя роса, когда он подъехал к дому Дейзи.
Женщина и мальчик ждали его на парадном крыльце. Глядя на их серьезные лица
и
официальную
одежду, можно было подумать, что они собрались на похороны.
На Трэвисе были накрахмаленные синие джинсы и свежая белая рубашка, а на
Дейзи — черное платье. Ее пышные волосы были стянуты в строгий пучок. Увидев
ее, Кэл затаил дыхание.
— Привет, — сказал Кэл, вылезая из машины. В его голосе чувствовалась
неловкость.
— Доброе утро, — натянуто ответила Дейзи. Трэвис что-то пробормотал.
Все трое не поднимали глаз.
— Спасибо, что отвезете нас к доктору, мистер Кармоди, — сказала
Дейзи.
Кэл искоса посмотрел на нее. Мистер Кармоди? Что это, намек на то,
как вести себя с Трэвисом? Что именно она ему сказала о визите к доктору?
— Без проблем.
Трэвис рассматривал Кэла, сощурившись от бьющих в глаза солнечных
лучей.
— Мне нужно сдать кровь на анализ, — сказал он.
— Я уже слышал, — кивнул Кэл. Он взглянул в лицо Дейзи, ожидая от нее
знака, но она избегала смотреть на него.
— Чтобы убедиться, что я не болен, — продолжил Трэвис.
— Очень правильно. — Кэл нервно сжал руки. — Ну, как, ребята, вы
готовы отправиться в путь?
Не ожидая ответа, он открыл дверцу салона и усадил их. Господи,
тридцатимильная поездка в Корпус-Кристи становилась похожей на долгое
путешествие! Он влез в машину и завел мотор, отчаянно ломая голову, о чем бы
заговорить.
Дейзи смотрела прямо вперед. Она сидела, прижавшись к дверце, как
будто собиралась выскочить в любой момент. Левую руку она положила Трэвису
на плечо.
Мальчик прижался к Дейзи. Не успели они немного проехать, как он
крепко заснул.
— Парнишка вымотался, — прокомментировал Кэл.
— Я рада, что он спит. Ему будет нелегко.
— Это надо сделать, Дейзи.
— Зачем? Чтобы удовлетворить твое любопытство?
— Мы оба имеем право знать правду, — заявил он.
— Что даст тебе это знание? Ты все равно не останешься здесь ради
него.
Кэл сдержал себя, чтобы не ответить грубо. Нет смысла дальше
разжигать ее неприязнь. Он помолчал с минуту, потом тихо ответил:
— Я стал другим, Дейзи.
Она фыркнула:
— С каких это пор?
— Думаю, после травмы. Чтобы изменить свою жизнь, нет ничего лучше,
чем раздробить колено.
— А поджог поля люцерны — это действие зрелого мужчины?
— Это получилось неумышленно.
— А Розу в сарай ты тоже неумышленно затащил?
— Дейзи, — предупреждающе произнес он. — Не надо об этом.
— А что ты хочешь от меня, Кэл Кармоди? Я не собираюсь стелить перед
тобой ковровую дорожку, впуская тебя в жизнь моего сына. Семь лет от тебя не
было ни слуху ни духу, а теперь вдруг объявился папочка?
В ее глазах вспыхнул гнев, отчего она стала еще привлекательнее. Черт
побери, Дейзи Хайтауэр даже не понимала, какую власть имеет над ним.
— Ты говорила, что больше не хочешь меня видеть. Помнишь? — мягко
сказал он. — И что же я должен был делать?
Дейзи передернула плечами. Ее подбородок задрожал. Неужели она может
заплакать? Неуступчивая Дейзи?
Он хотел протянуть к ней руку, но она уклонилась. Кэл вздохнул. Он не
мог одержать над ней верх.
— Обещаю, что не стану забирать у тебя Трэвиса, если ты об этом
беспокоишься. Я только хочу знать, мой это сын или нет.
Вскоре они въехали в Корпус-Кристи. Вдалеке Кэл увидел океан, который
поблескивал на солнце сине-зеленым цветом.
— Помнишь, как мы ходили на Северный пляж купаться нагишом? — Кэл
улыбнулся.
— Нет, — резко ответила Дейзи.
— Конечно, помнишь. Это было после...
— Предпочитаю не говорить о прошлом, — перебила она. — О нем слишком
больно вспоминать, а изменить его невозможно.
— Дейзи, прости меня за все.
— Извиняться легко. Тяжело иметь дело с последствиями. — И она
выразительно взглянула на спящего ребенка.
Его волосы были темнее, чем у матери, цвета ржавчины, а не пламени.
Щеки и нос обсыпаны веснушками, как у Дейзи. Так же, как и у нее, длинные и
светлые ресницы. Он казался таким маленьким, таким хрупким! У Кэла защемило
сердце.
— Не могу поверить, что ты так долго скрывала от меня свои
подозрения, — в голосе Кэла звучала неподдельная горечь.
— Тс-с, — прошептала Дейзи, приложив указательный палец к губам,
когда Трэвис зашевелился во сне.
Прошло два дня. Дейзи ожидала результаты анализов, и каждая минута
казалась ей вечностью. Она старалась проводить как можно больше времени за
работой, перестраивая ульи и планируя внедрение новых семей.
Несмотря на заверения Кэла, что он не заберет у нее Трэвиса, Дейзи не
слишком ему верила. Кэл богат. Он мог нанять лучших адвокатов. Если он
захочет бороться с нею... У нее заболело сердце. Нет. Сына она не отдаст. И
неважно, как она это сделает.
— Дейзи!
Тетя Пиви жестом подзывала ее с заднего двора. Сбросив сетку от пчел,
Дейзи пошла к дому.
— Тебя к телефону, — сообщила тетя Пиви, прижимая к уху воображаемую
трубку. — Из лаборатории.
Вот оно. Этого момента она боялась с рождения Трэвиса. Где-то в
глубине души она всегда знала правду. Кэл и Роза действительно зачали этого
ребенка.
Тетя Пиви схватила ее за руку.
— Что бы ни случилось, Дейзи, все образуется.
— Хотелось бы в это верить.
— Ты сильный человек. Ты все перенесешь!
Дейзи кивнула и выпрямила плечи. Разве у нее был выбор? Стряхнув пыль
с туфель, она вошла в дом и дрожащей рукой подняла трубку.
— Алло...
Голова ее закружилась.
— Мадам Дейзи Хайтауэр?
— Да, это я. — Дейзи уперлась ладонью в стол.
— Это Джина из лаборатории Келон в Корпус-Кристи.
— Слушаю.
— У нас готовы результаты анализов на установление отцовства в
отношении Трэвиса.
— Говорите...
— Анализ подтверждает, что Кэл Кармоди — отец ребенка.
Кэл положил трубку. Оставалось только одно. Он будет просить руки
Дейзи.
Он — отец Трэвиса, который так нужен мальчику. Дейзи испытывает
серьезные финансовые затруднения, а у него есть деньги, чтобы ее обеспечить.
Но самое главное — он все еще любит Дейзи. И неважно, если она больше не
любит его или не может простить измену.
Он испытывал доселе незнакомую отцовскую гордость и в то же время
знал, что пока совершенно не подготовлен к этой роли. Что это такое — быть
родителем? Впервые кто-то будет зависеть от него, и это пугало Кэла больше,
чем десять дюжин свирепых быков.
Он — отец.
Сколько упущено времени!
Его сыну уже семь лет! Его обманули. Лишили возможности быть
свидетелем самых драгоценных моментов младенчества и раннего детства. Он уже
не будет вставать среди ночи и баюкать новорожденного сына. Он никогда не
увидит первых шагов Трэвиса, не услышит его первых слов, не даст ему
бутылочку молока...
Сожаление, острое как лезвие ножа, укололо его прямо в сердце. Дейзи
и Роза поступили неправильно, что не связались с ним за эти годы и не
сказали, что он — отец ребенка. Неправильно. Неправильно. Плохо.
Кэл выскочил из дома, прыгнул в пикап и завел мотор. Его гнев был так
велик, что дрожали руки, а нога не могла нащупать педаль сцепления.
Автомобиль рванулся с места.
Первая улыбка, первый младенческий зуб, первый торт на день рождения.
Первое Рождество, первая разбитая коленка, первый день в школе.
Кэл ударил кулаком по рулю и случайно задел сигнал. Фермер, медленно
ехавший по краю дороги на тракторе, въехал в канаву, чтобы не мешать
шикарному пикапу. Кэл был так расстроен, что даже не заметил, как заставил
человека съехать с дороги.
Прямо сейчас увидеть Дейзи Хайтауэр! Пока у него были сомнения по
поводу отцовства Трэвиса, Кэл еще мог оставаться спокойным. Теперь же — нет!
Колеса взвизгнули, когда пикап затормозил и остановился около дома
Дейзи. Кэл выскочил из машины и бросился на крыльцо, не обращая внимания на
боль в ноге. На его громкий стук в парадную дверь вышла тетя Пиви. Ее брови
были нахмурены.
— Где Дейзи? — спросил он чуть ли не грубо.
— Послушай, Кэл Кармоди, — рассердилась пожилая дама и погрозила ему
пальцем. — Веди себя достойно. Дейзи так же взволнована, как и ты.
— Где она? — повторил Кэл. Он был в таком состоянии, что его нельзя
было остановить.
Тетя Пиви, должно быть, поняла, что сейчас с Кэлом лучше не
связываться. Она открыла дверь и отошла в сторону.
— Дейзи наверху, в своей комнате. Но, клянусь, если ты ее огорчишь, я
приду и отлуплю тебя ручкой от метлы.
— Я? Ее огорчу? А что, по-вашему, я должен чувствовать, когда вдруг у
меня появляется семилетний сын?
Тетя Пиви фыркнула и посмотрела на него поверх толстых стекол очков.
— Если бы ты хоть раз за последние семь лет приехал домой! Я
удивляюсь, что Дейзи вообще с тобой разговаривает.
Слова старой женщины несколько отрезвили Кэла.
— Извините меня, тетя Пиви. Нам с Дейзи надо многое обсудить.
— Только последи за своим языком, когда будешь с нею разговаривать, —
посоветовала тетя Пиви. — Я старый человек, она и Трэвис — это все, что у
меня осталось.
Кивнув, Кэл направился к лестнице. Когда-то Дейзи и Роза занимали
спальню слева. Кэл задержался у двери. Ему вдруг стало трудно дышать. Он
должен был переступить порог в мир взрослых, в мир ответственности. Туда,
куда он так долго сопротивлялся входить. Кэл знал, что если сделает Дейзи
предложение, то уничтожит свой прежний мир.
Он повернул ручку и открыл дверь. Комната изменилась с тех пор, как
Кэл был здесь последний раз. Тогда в спальне стояли одинаковые кровати и
стереосистема с модными записями. Туалетный столик был заставлен всякими
безделушками.
Сегодня комната отражала вкус только одного человека — Дейзи. Не
стало плакатов кинозвезд и рок-певцов. Исчезло электронное оборудование, а
также старая мебель.
Все было просто, удобно и практично. Ни оборочек, ни рюшечек, никаких
излишеств. Стены выкрашены в белый цвет, на них — фотографии Трэвиса, тети
Пиви и родителей Дейзи. Маленький книжный шкаф забит книгами по пчеловодству
и ремонту ферм. И никаких романов, никакого развлекательного чтива.
Но его внимание мигом переключилось на Дейзи. Она сидела, скрестив
ноги, на большой кровати, закрыв лицо руками. Волосы были собраны в хвост.
На ней были красная футболка и обрезанные джинсы, открывавшие длинные,
стройные ноги. Рядом с ней стояла пустая коробка бумажных салфеток.
— Дейзи. — Он произнес ее имя, и вся его злость испарилась, когда он
понял, что она плачет. Он никогда не видел ее плачущей. Даже когда погибли
ее родители. Он стоял ошеломленный.
Дейзи перестала шмыгать носом и подняла голову. Ее глаза были
влажными, а нос — красным, но она гордо выпрямила плечи.
— Кэл?
— Мне звонили из лаборатории. — Он помялся у двери, все еще держась
за ручку.
— Знаю.
Их взгляды встретились.
Сердце Дейзи часто забилось. Наступил момент правды. Подтвердились ее
самые худшие опасения. Человек, которого она любила, действительно был отцом
ребенка ее сестры.
— Можно войти? — спросил он, удивив ее своим вопросом.
Она слышала, как он гневно препирался с тетей Пиви. Кэл не тот
человек, которого можно унять, и Дейзи ожидала, что он вне себя от ярости
ворвется к ней в комнату, требуя совместного опекунства над ее сыном. А
вместо этого он сам был похож на потерянного маленького мальчика.
Дейзи почувствовала, что ее переполняют эмоции. Она заставила себя
успокоиться. Сейчас не время терять бдительность.
— Входи, — ответила она, и он закрыл за собой дверь.
Крошечная комната словно еще больше уменьшилась от его присутствия.
Дейзи нервно теребила истрепанную салфетку.
— Нам надо поговорить, Дейзи.
Она указала ему рукой на кресло. Кэл не сел, а подошел ближе к
кровати. Он слегка прихрамывал, и Дейзи было больно это видеть. Когда-то она
сама решила прекратить их отношения. Она не хотела связываться с человеком,
который развлекается получением призов на соревнованиях. Такой человек
должен быть отчаянным, надменным и самонадеянным, а такое сочетание означало
опасность. Зачем лишние н
...Закладка в соц.сетях
