Украденные поцелуи

Аннотация

Отъявленный повеса Джек Фаради, маркиз Дансбери, готов ради женщины на все,
но только не жениться!

Глава 1

Джонатан Фаради, маркиз Дансбери, посмотрел на возвышавшееся перед ним
здание и нахмурился. Это здание находилось в той части Лондона, которую он
редко посещал. Здание же, на его взгляд, слишком респектабельное, нагоняло
на него тоску, и в этот вечер он предпочел бы держаться подальше от него.
Маркиз перевел взгляд на свою любовницу:
— Вероятно, это самая нелепая идея из всех, что приходили тебе в
голову.
Леди Камилла Магуайр деланно рассмеялась:
— Ох, не говори глупости! Во всяком случае, я обыграла тебя в карты. И
ты обещал, что мы проведем вечер там, где я пожелаю.
— Когда я позволил тебе выиграть, я рассчитывал, что ты пожелаешь
посетить Воксхолл-Гарденз или один из карточных вечеров у Антонии. —
Миновав двойные двери, маркиз наклонился к любовнице и, покосившись на
сопровождавших их приятелей, прошептал: — Мы могли бы сбежать от них и
прекрасно провести время в моей спальне.
— Перестань, греховодник. — Леди Камилла улыбнулась.
— Но почему же? Я и представить не мог, что ты поведешь меня... прямо в
преисподнюю.
— Джек, Олмакс совсем не похож на ад. Пожалуйста, веди себя
прилично. — Камилла схватила своего любовника за рукав и настойчиво
потянула к гардеробу.
Джек снова нахмурился. Ему уже начинали надоедать постоянные капризы
Камиллы. Ее же раздражал сарказм и нескрываемый цинизм маркиза — именно это
и являлось причиной ее желания провести здесь вечер. И все же он терпел
выходки Камиллы: ему очень не хотелось прилагать усилия на поиски новой
любовницы. Пробыв в Лондоне едва ли дольше месяца, он уже потерял им счет.
— Позволь с тобой не согласиться, — проговорил он с
усмешкой. — Мне всегда казалось, что Олмакс почти ничем не отличается
от ада. Здесь, как и в аду, повсюду толпятся и воют души грешников.
Тут все четверо вошли в главный зал, и Эрнест Лэндон, расплывшись в улыбке,
пробормотал:
— Хорошо сказано, Дансбери. Толпятся и воют души грешников, ха-ха!
Поскольку в Лондоне все еще стояли холода — даже в середине июня, —
волна теплого воздуха, хлынувшая из заполненного людьми шумного зала, должна
была бы показаться приятной. Но к теплу присоединялся запах пота, и Джек,
поморщившись, подумал о том, что надо побыстрее отсюда выбраться, пусть даже
он не сдержит свое обещание.
— Пожалуйста, Джек, не будь таким упрямым, — проговорила
Камилла. — Ведь здесь — приличное общество.
Маркиз кивнул:
— Знаю. Именно поэтому здесь всегда такая ужасная скука. — Джек
окинул взглядом зал и тотчас же убедился в том, что его появление уже
заметили — некоторые из гостей переглянулись и стали перешептываться. Маркиз
прекрасно знал: если бы не его титул, их маленькую компанию ни за что бы
сюда не пустили.
Огден Прайс вынул из кармана серебряную табакерку и раскрыл ее.
— Знаешь, Дансбери, ты мог бы хоть раз попытаться соблюдать
приличия, — заметил он, взяв понюшку табака. В конце концов, ничего с
тобой не случится...
Однако Джек не ответил, ибо что-то другое привлекло его внимание. Немного
помедлив, он пристально взглянул на приятеля и спросил:
— Кто она, Прайс? Я почему-то уверен, что ты должен знать это.
Прайс поспешно отвел глаза и, уставившись на свою табакерку, пробормотал:
— Никто. Всего лишь хорошенькое личико. — Он защелкнул серебряную
табакерку, и она исчезла в его кармане. — Ею можно просто восхищаться.
Полагаю, этого вполне достаточно.
— Возможно, — согласился Джек. Он с усмешкой покосился на
приятеля. — А у этого восхитительного личика есть имя?
Тут раздались звуки музыки, и Камилла сказала:
— Джек, потанцуй со мной. — Она взяла маркиза под руку, и ему
показалось, что тепло ее тела обожгло его.
— Извини, но я разговариваю с Прайсом, — проворчал маркиз. —
Разве ты не видишь?
— Но я хочу танцевать, — настаивала Камилла, крепко прижимаясь к
нему.
Джек покосился на любовницу и в раздражении проговорил:
— Пожалуйста, оставь меня в покое. Даже твои неотразимые чары, дорогая,
не заставят меня вступить в этот круг ада.

— Грубиян.
Камилла надула губы, но продолжала прижиматься к маркизу. Однако Джек, не
обращая на любовницу внимания, снова повернулся к Прайсу:
— Итак, приятель...
— Ну Джек, пожалуйста, — вновь вмешалась Камилла.
— Пойдемте, леди Магуайр, я потанцую с вами, — с улыбкой предложил
Эрнест.
Камилла хмыкнула и небрежно подала Лэндону руку. — Нашелся по крайней
мере хоть один истинный джентльмен.
— Лучше уж Лэндон, чем я, — заметил Джек, провожая ее взглядом.
Возможно, леди Магуайр и желала провести вечер в приличном обществе, но она
явно не была одета соответствующим образом. Ее темно-красное с серым платье
выделялось кровавым пятном на фоне бледных цветов, украшавших зал, а
декольте казалось слишком уж смелым для приличного общества.
Джек снова посмотрел на Прайса. Ему вдруг пришло в голову, что если он
немного помучает Огдена, то хоть как-то развлечет его.
— Итак, Прайс, кто же она?
— Отстань, Дансбери, — с явным раздражением ответил Прайс. —
И не стоит превращать это в шутку. Ведь смотреть не значит испытывать
желание. Восхищаться женщиной все равно что восхищаться статуей: можно
любоваться приятными формами, но не иметь желания ее купить.
Джек приподнял брови:
— О... Теперь мне действительно интересно. Скажи, кто она, эта
таинственная незнакомка? Так назови же ее имя.
Прайс покосился на молоденьких девушек, стоявших у дальней стены зала в
ожидании приглашения на танец.
— Лучше займись этими девицами, Дансбери.
— Лиса предпочитает кур, а не цыплят, — возразил Джек, его
забавляло упорство Прайса. — К тому же, приятель, должен признать: в
этом году дебютантки нисколько не привлекательнее, чем в прошлом.
— Ради Бога, Дансбери... — тяжко вздохнул Прайс.
— И все же я настаиваю, — продолжал маркиз. — Назови ее имя.
Тут Прайс осмотрелся и подозвал слугу, разносившего бокалы с ароматным
миндальным ликером. Он взял один бокал себе, а другой передал Джеку.
— Послушай, Дансбери, вон там не лорд ли Хант? Я думал, что он все еще
в Индии.
Джек даже не потрудился посмотреть в указанную сторону.
— Он вернулся неделю назад, Прайс. Я уже выиграл у него почти четыре
сотни фунтов, а он все еще думает, что хорошо развлекается. Но не уходи от
ответа. Ведь ради этой девушки ты пришел сюда вместе с нами, не так ли?
Именно поэтому ты отказался сбежать со мной в Гарем Иезавели, верно?
— Нет, не из-за нее.
— Не из-за нее? — переспросил Джек. — Не сердись, приятель,
но я тебе не верю. Кстати, где же она? Куда исчезла?
Прайс в раздражении пожал плечами:
— Черт тебя побери, Дансбери! Понятия не имею. И вообще, давай лучше
покончим с этим.
Тут маркиз окинул взглядом зал — и замер на несколько мгновений. И
контрданс, и стоявший рядом приятель, и танцующие пары — все это перестало
существовать. Изумруды, — подумал Джек. — Ее глаза как изумруды.
Стоя в дверях, она оглядывала зал, словно искала знакомое лицо. А затем
взгляд этих сверкающих зеленых глаз остановился на нем — и ему словно
нанесли удар.
Джек с трудом перевел дыхание. Он смотрел на нее в каком-то оцепенении,
смотрел, не в силах отвести взгляд. Ее черные как ночь волосы были уложены
на затылке в сложный узел, и несколько вьющихся прядей обрамляли высокие
скулы. Контраст черных волос и ослепительно белой кожи был так поразителен,
что она походила на статую, в которой скульптору удалось выразить предельное
совершенство. Однако ее глаза ярко блестели и, казалось, притягивали его...
Щеки же чуть порозовели, и на губах играла едва заметная улыбка...
— Ангелы и силы небесные, спасите нас, — прошептал Джек.
— Шекспир? — спросил Прайс. Маркиз вздрогнул:
— Прости, что ты сказал?
— Ты цитировал Шекспира. Должно быть, ты под впечатлением.
— А... — Джек пожал плечами и сделал глоток ликера.
Ликер оказался скверным, и он, поморщившись, поставил бокал на поднос
проходившего мимо слуги. Взглянув на Прайса, маркиз попытался изобразить
усмешку и проговорил: — Что ж, она и в самом деле весьма привлекательная.
Так кто же она?
Не в силах удержаться, маркиз повернулся, чтобы еще раз посмотреть на
красавицу, заговорившую в этот момент с какой-то молодой женщиной, стоявшей
с ней рядом. Внезапно она снова взглянула на него, и Джек понял, что она
должна была чувствовать то же, что и он. Да, конечно же, она что-то
почувствовала...

— Прайс, так ты скажешь мне, кто она?
— Снежная королева, — раздалось рядом с ним. Это вернулась
Камилла, тотчас же взявшая его под руку.
— Посмотри на нее. Она покорила добрую половину Лондона. Говорят, граф
Нэнс уже сделал ей предложение.
Видимо, ни один из состоятельных джентльменов не попал в сети леди
Магуайр, — с усмешкой подумал Джек. Он снова посмотрел на прекрасную
незнакомку, на ум пришла еще одна строчка из Шекспира — о белоснежной
голубке среди воронов, — но он воздержался и не произнес ее вслух.
Заметив, что многие джентльмены, причем не очень молодые, также разглядывают
красавицу, маркиз поморщился и пробормотал:
— Стадо старых надутых идиотов.
Камилла рассмеялась:
— А ты чего ожидал? Уверяю тебя, для Лилит Бентон существуют только
самые респектабельные мужчины.
— Это оставляет тебя за бортом, не так ли, Джек? — усмехнулся
Эрнест.
— Значит, Лилит Бентон? — пробормотал Джек. Немного помедлив, он
спросил: — А кто та высокая светловолосая девушка, что рядом с ней? Мне
кажется, я помню ее по прошлому сезону.
— Мисс Сэнфорд, по-моему, — ответил Эрнест.
— Да, так и есть, — кивнул Джек. Он покосился на Камиллу: — Прошу
меня простить. Думаю, что на сегодня я выполнил свой долг по отношению к
тебе, дорогая.
Камилла нахмурилась и с треском захлопнула свой веер, она знала, что нет
смысла возражать. Маркиз же повернулся и начал пробираться сквозь толпу.
Джек нисколько не сомневался: мисс Бентон уже узнала от своей подруги
множество страшных подробностей о нем. Но маркиз вовсе не считал себя
чудовищем. Более того, он прекрасно знал: ему достаточно улыбнуться, сказать
несколько комплиментов — и даже самая суровая леди смягчится. Поэтому у него
были все основания предполагать, что и на сей раз не потребуется много
усилий.
Не обращая внимания на мужчин, стоявших рядом с девушками, Джек остановился
перед подругой красавицы.
— Мисс Сэнфорд... — Он с обольстительной улыбкой взял ее за
руку. — Мисс Сэнфорд, я искренне рад видеть вас. Надеюсь, вы
представите меня вашей очаровательной подруге.
Девушка выдернула руку и в смущении пробормотала: — Но я... Но вы...
Джек снова улыбнулся и проговорил:
— Пожалуйста, мисс Сэнфорд, прошу вас.
— Да-да, конечно — Она покраснела до корней волос и, повернувшись к
подруге, пробормотала: — Лилит, это маркиз Дансбери. Милорд, это мисс
Бентон.
Джек наконец-то мог посмотреть на красавицу. Она была не такой высокой, как
ему казалось издалека. Тоненькая и стройная, она была очаровательна, а ее
грудь сочли бы за честь воспевать поэты. Он с восхищением разглядывал ее,
разглядывал каждую ее черточку — как будто она и в самом деле являлась
произведением искусства. Его взгляд задержался на ее губах — эти губы сейчас
были плотно сжаты, и даже не верилось, что совсем недавно она так
обворожительно ему улыбнулась.
— Мисс Бентон, — сказал он, когда их взгляды встретились, —
мне необычайно приятно познакомиться с вами. Он хотел взять ее за руку, но
девушка, чуть вздрогнув, спрятала руки за спиной и отступила на шаг.
Глядя ему прямо в лицо, она ответила:
— Я понимаю, милорд, что вы... уже постарались побольше узнать обо мне.
И вероятно, у вас создалось мнение, что я буду разговаривать с вами. Однако
мне известна ваша репутация, я... прошу прощения, но у меня нет желания с
вами беседовать. — Тут она повернулась к нему спиной и отошла к группе
своих поклонников.
Маркиз в изумлении смотрел на девушку. Неужели она действительно не желала
его знать? Стоявшая рядом мисс Сэнфорд пролепетала что-то неразборчивое,
сделала реверанс и тоже отошла в сторону.
Джек в недоумении пожал плечами. Он прекрасно знал, что дурная репутация
делала его весьма интересным гостем для наиболее смелых дам, чьи балы и
вечера он иногда посещал. Другие женщины, возможно, боялись его, но ни одна
из них не оскорбляла его прилюдно, как сейчас. А это оскорбление, конечно,
было замечено — он уже слышал, как в зале раздавались смешки и хихиканье.
Маркиз невольно сжал кулаки. Он нисколько не сомневался в том, что мисс
Бентон проявила к нему интерес. И, следовательно, она допустила ошибку,
оскорбив его.
Джек вернулся к своим приятелям. Прайс взглянул на него и покачал головой:
— Она еще ребенок, Джек. Оставь ее в покое.
— Почему ее называют Снежной королевой? — Маркиз повернулся к
своей любовнице.

Камилла с улыбкой ответила:
— Ты ведь всегда в курсе всех дел... Не могу поверить, что ты ничего о
ней не слышал. Ее матерью была Элизабет Бентон, виконтесса Хэмбл. Неужели не
знаешь, Джек? Видишь ли, леди Хэмбл — это та самая, что связалась с графом
Грейтоном и сбежала с ним лет шесть-семь назад.
— Теперь ясно, почему я ничего не знал, — пробормотал
маркиз. — В это время я был во Франции. Так что же?.. Продолжай, я
слушаю.
Тут Лэндон вдруг щелкнул пальцами и пробормотал:
— О, вспомнил... Грейтону требовались деньги, чтобы откупиться от
кредиторов — он был на грани банкротства. Он думал, что леди Хэмбл богата, и
уговорил ее бежать. А оказалось, что все записано на имя ее мужа, а у нее
нет ни гроша. Тогда он оставил ее в Линкольншире и через неделю женился на
леди Дафне Хейвер. У нее была заячья губа, и ее отец так хотел сбыть ее с
рук, что выкупил Грейтона у кредиторов.
— А лорд Хэмбл увез семью из Лондона, — продолжала Камилла. —
Когда его жена захотела к нему вернуться, он прогнал ее. Через несколько
месяцев она умерла от какой-то болезни, но он с тех пор не возвращался в
Лондон. Вот теперь Снежная королева стала совершеннолетней, она должна
восстановить доброе имя семьи. — Камилла хихикнула. — Поверь мне,
она непременно сделает это.
Джек снова посмотрел в противоположный конец зала.
Мисс Бентон танцевала вальс с графом Нэнсом, и Джеку это очень не
понравилось. Похоже, она решила игнорировать меня, подумал маркиз. —
Если так, то это — ее вторая ошибка за вечер.
А вон тот пожилой джентльмен — ее отец? — спросил маркиз.
Леди Магуайр кивнула:
— Совершенно верно. А рядом с ним — Уильям, его сын и ее брат.
— Это у него я на днях выиграл в Морском клубе двести фунтов, —
сообщил Лэндон. — Мальчишка ничего не смыслит в картах. — Он
усмехнулся. — Я еще увижусь с ним в Будлзе.
— Послушай, Джек, — пробормотал Прайс. — Ведь ты же не...
— Мне кажется, ты сказал, что намерен лишь любоваться ею, —
перебил Джек. — Или уже передумал?
Прайс вздохнул:
— Джек, ты должен понять...
— Я уже все понял, — снова перебил маркиз. — И я задумал одну
игру.
— Я знаю, какую именно, — усмехнулся Лэндон. Он повернулся к
Прайсу: — Ставлю сто фунтов, что к концу сезона Снежная королева будет
согревать постель нашего пикового валета.
— Эта малышка?! — рассмеялась Камилла. — Джек не станет тратить на
нее время. Кроме того, она не желает, чтобы ее лед растопили. Малышка уже и
так обеспокоена тем, что в Лондоне ее брат ведет неправедный образ
жизни. — Камилла взяла Джека за рукав: — Пойдем, все равно тебе здесь
не нравится.
— Оставь меня в покое, дорогая. — Джек отдернул руку. —
Похоже, мне тут начинает нравиться.
— Но, Джек...
— Не волнуйся, Кэм. Прайс проводит тебя домой.
Маркиз решил, что на следующее утро непременно отправит леди Камилле какой-
нибудь бриллиантик, чтобы она не слишком ревновала и успокоилась на то
время, пока не найдет свою следующую истинную любовь.
Джек умел быть терпеливым, и он твердо решил: к концу сезона Снежная
королева обязательно растает. Маркиз усмехнулся и, подмигнув Эрнесту,
проговорил:
— Я полагаю, что присоединюсь к тебе в Будлзе вместе с молодым
Бентоном.

Закладка в соц.сетях