Жанр: Любовные романы
Хевен
...Одинокой, под завывания ветра, под снегопадами, когда исчезает подо льдом и
снегом тропинка до Уиннерроу.
У нас не было ни зимней обуви, ни пальто. Не было лыж, которые помогли бы
нам побыстрее добираться до долины, до школы, до церкви. А эта гора еды,
какой бы большой она ни казалась, скоро исчезнет. А что потом?
Отец стоял возле пикапа, поочередно оглядывая всех нас. Всех, кроме меня.
Мне было больно, что даже сейчас он не может заставить себя встретиться со
мной взглядом.
— Вы тут держитесь, — произнес он и исчез в темноте. Потом мы
услышали, как он завел старый пикап и поехал вниз по наезженной им дороге.
Я сделала так, как поступила бы Сара. Отбросив в сторону все переживания,
сжав губы, без слезинки на глазах, стала думать о том, что мне придется
управлять этим хозяйством, пока отец снова не вернется домой.
Глава 8
Нищета и блеск На короткий и удивительный миг надежда озарила наши сердца, но вот отец
нырнул в темноту ночи, и мы погрузились в еще более глубокое отчаяние. Он
ушел, и мы снова остались одни.
Словно в кошмаре стояли и вслушивались в отдаленные звуки ночи, когда шум
машины уже затих. На столе лежали доказательства заботы отца о нас, хотя и
не ахти какой. Я проклинала его про себя за то, что он не остался, и далеко
не только за это.
Я смотрела на стол, заваленный продуктами, и хотя тут было немало всего,
думала: а хватит ли этого до следующего его приезда?
У порога дома стоял самодельный деревянный ящик, который неплохо служил нам
зимой в качестве примитивного холодильника и в который мы складывали все то,
что не собирались съесть в этот день. С одной стороны, это было даже
счастье, что на дворе стояла зима, иначе нам пришлось бы поскорее проглотить
все эти запасы, чтобы они не испортились на жаре. Когда жива была бабушка,
когда здесь были Сара и отец и когда мы жили вдевятером, то портиться ничего
не успевало.
Я только потом поняла, что отец, оказывается, приехал на День Благодарения и
привез нам праздничный обед.
Голод диктовал нам наше меню. Скоро все то, что отец привез
до следующего
раза
, сократилось до обычных бобов и гороха и извечной нашей еды —
бисквитов и подливки.
Завывания ветра не добавляли радости, как и холод, и мы держались поближе к
Старой дымиле
. Я с Томом целые часы проводила во дворе за колкой дров и в
лесу, где мы рубили маленькие деревца, собирали сучья, сломанные сильным
ветром.
Жизнь в хижине вернулась назад, к тому ночному кошмару, который только яркий
утренний свет может разогнать. Я перестала прислушиваться, не поют ли редкие
птички в лесу, не в радость мне были величественные зимние закаты. На улице
без дела в это время лучше не болтаться. Случись что, нас и спасти было бы
некому. И у окна не посидишь, сквозняком продует. Самое лучшее место — у
печки. Пристроишься и думаешь горькие думы.
Каждый день я с зари принималась за дела, которыми занималась Сара, и
заряжалась на целый день. Только после ее ухода я поняла, что мачеха здорово
жалела меня и не перегружала даже в те дни, когда ей самой было лень что-то
делать. Том искренне пытался помочь мне, но я настаивала, чтобы он продолжал
ходить в школу. Фанни же с удовольствием отлынивала от школы.
Несчастье было в том, что она оставалась не для того, чтобы помогать мне, а
при первом удобном случае сбегала из дома и встречалась с определенным типом
ребят, у которых в этом мире было только два пути: в тюрьму или в раннюю
могилу. Они беспрерывно прогуливали школу, пристрастились к вину, азартным
играм и девочкам.
— Сдалось мне ваше образование, — презрительно говорила
Фанни. — Мне и того, что есть, хватит.
Она в сотый раз так говорила, смотрясь в серебряное зеркальце моей мамы. Она
как-то выхватила его у меня из рук, когда я по своей глупости достала его из
тайника, и заявила, что теперь это ее. Зеркальце пообтерлось, и Фанни не
понимала, что оно стоит денег. Вместо того чтобы пытаться отнять у нее
зеркальце — провозишься с ней, а тут бисквиты сгорят! — я решила, что
заберу его, когда Фанни будет спать, и спрячу в укромное место. Хорошо, что
хоть чемодан с куклой она еще не нашла.
— Жалко только, что в школе теплее, чем у нас. Хевен, откуда у тебя
столько гордости? И меня заставляешь тебе подражать. А когда я говорю правду
о нашей жизни — а я не так часто говорю правду, — то ты обвиняешь меня
во вранье. Скоро на весь мир закричу, что мы голодаем. Брр, холодина!
Околеть можно! — Фанни заплакала. — Наступит когда-нибудь день,
когда я не буду голодать и мерзнуть. Вот увидишь, наступит! —
воскликнула она, захлебываясь слезами. — Как же я ненавижу это место!
Все время здесь тянет плакать! Ой, как мне надоело реветь, терпеть этого не
могу! Ну почему у меня нет ничего, что городские девушки имеют?! Хевен, у
тебя есть своя гордость, позволь мне иметь свою.
До этой минуты я и не подозревала о наличии у нее такой вещи.
— Все хорошо, Фанни, — успокаивающе сказала я ей. — Ну что ж,
поплачь. Я думаю, в плаче рождается гордость. А она помогает нам быть
людьми, сильными людьми. Так бабушка всегда говорила.
Луна поднялась высоко. Том пришел из школы поздно. Ветер словно занес его в
дом и захлопнул за ним дверь. Том бросил на стол двух маленьких серых белок.
Наша Джейн и Кейт наблюдали со слезами в широко раскрытых глазах, как с их
белочек
сдирают красивую шкуру. Скоро мясо уже варилось на печи. Я решила
сделать жаркое, использовав для этого последнюю морковь и картошку. Кейт сел
на корточки в углу и сказал, что есть не хочет.
— Надо поесть, — ласково промолвил Том, подойдя к Кейту. Он взял
его на руки и посадил за стол рядом с Нашей Джейн. — Если ты не будешь
есть, то и Наша Джейн не будет, а она и так слабенькая и худая. Так что ешь,
Кейт, и покажи Нашей Джейн, что тебе нравится жаркое, которое приготовила
Хевенли.
День проходил за днем, а Логан больше не появлялся. И Том не видел его в
коридорах школы. Логан был постарше, и они учились в разных классах. Десять
дней спустя после того посещения Логана Том сообщил мне:
— Логан куда-то уехал с родителями.
Том предпринял попытку разузнать, куда же делся Логан Стоунуолл.
— Его отец нанял работника. Он сейчас ведет дела в аптеке, до их
возвращения. Может быть, у них кто-то из родственников умер.
Я про себя понадеялась, что нет, но вздохнула с облегчением. Мои самые
худшие опасения состояли в том, что Логан уедет, забудет обо мне, а если и
нет, то после того раза вообще не глянет в мою сторону — так я его тогда
разозлила. Легче было думать, что Логан отдыхает, или даже поехал на
похороны, или навещает больную бабушку, чем подозревать, что, поскольку я
ему разонравилась, он и исчез. А так Логан снова скоро будет дома. И в какой-
то день, получше нынешних, появится, мы увидимся, я попрошу у него прощения,
он улыбнется и скажет, что все понял, и все у нас наладится.
Пришлось мне и шить, и чинить одежду. Сара покупала ткани на распродажах,
некрасивые, дешевые, которые никто больше не брал. Она распарывала старые
платья и, используя их в качестве выкроек, делала по ним новые, которые были
и не по фигуре, и некрасивы, но которые можно было носить. Я не знала, как
быть с платьями для Нашей Джейн и Фанни, не говоря уж о себе. У Тома
поизносились рубашки, а на новые денег не было. Я стала ставить заплатки,
сшивать разорванные места крупными неумелыми стежками, которые долго не
выдерживали, прошивать разошедшиеся швы, штопать маленькие прорехи. Я брала
старые платья, из которых выросла, распарывала их и делала платья для Нашей
Джейн, которая получала огромное удовольствие от всего нового и красивого.
Как-то, замерзнув в нашей холодной хибаре, я подошла к волшебному чемодану и
извлекла из-под красивых летних нарядов мягкий розовый пуловер. У него были
слегка укороченные рукава, но все равно он был еще великоват, чтобы Наша
Джейн могла носить его как платье. Но Наша Джейн подсмотрела, и так ей
захотелось этот пуловер, что она потребовала:
— Храни его, пока я не подрасту и он не будет мне впору.
Чтобы сделать впору, я пропустила по горлу резинку, что несколько стянуло
плечи, и таким образом Наша Джейн получила в свое распоряжение новое,
длинное, красивое и теплое платье-пуловер.
— Где это ты взяла такой материал? — подозрительно спросила Фанни,
придя из леса и увидев порхающую по дому от радости Нашу Джейн в новом
наряде. — Чего-то я никогда раньше не видела этой розовой штуки. Где
это ты взяла, а?
— Это я нашел, ветром принесло, — вступился Том, который обладал
большим воображением и любил придумывать всякие охотничьи байки. — Лежу
я себе, закопался в снегу, жду, может, появится дикая индейка, думаю, будет
нам на Рождество. Таращу, значит, глаза на кусты, что-то вроде вижу там,
прицелился, сейчас, думаю, не промахнусь. И вдруг эта штука летит по ветру.
Я чуть не подстрелил ее. А она зацепилась за кусты. Вот, думаю, как раз для
Нашей Джейн, еще бы имя ее на этикетке...
— Врешь ты все, — сделала вывод Фанни. — Хуже и глупее ты
никогда не врал.
— Ну конечно, кто больше всех сам врет, тому кажется, и другие врут.
— Дедушка, чего он меня обзывает! Скажи ему!
— Не надо, Том, не дразни сестру, — глухим голосом попросил
дедушка.
На этом все и закончилось. Фанни и Том немножко поцапались, Кейт и Наша
Джейн не обратили на это внимания, а дедушка, знай себе, ковырялся со своими
деревяшками, то и дело вытягивая ноги, страдавшие от мозолей, потертостей и
всякого рода неприятностей, от которых, на мой взгляд, можно было избавиться
с помощью воды и мыла. Но дедушка не очень почитал их. Даже по субботним
вечерам его приходилось заставлять помыться. Ему вообще ничего не хотелось
делать, кроме как строгать и вырезать.
Фанни, даже если не ходила в школу, находила любой предлог, лишь бы не
работать. Я махнула на нее рукой, поняв, что ей не до учебы. Надо было
обеспечить возможность получить образование Тому, ведь именно к этому мы с
ним стремились.
— Все хорошо, — сказал он мне как-то с трогательной
улыбкой. — Я буду учиться и стараюсь сейчас учиться за двоих, чтобы я
мог давать тебе уроки дома. Но, может быть, мне лучше поговорить с мисс Дил,
и она станет присылать тебе персональные домашние задания? Чтобы и ты
закончила год. Как ты смотришь на это, Хевенли?
— Только чтобы она не знала, что мы тут одни, голодные, холодные,
нищие, несчастные. Не надо, чтобы она знала, так ведь?
— А чего тут такого ужасного? Может, она сумеет как-то помочь... —
неуверенно произнес Том, опасаясь, что я взорвусь.
— Послушай, Том. Как говорит Логан, мисс Дил зарабатывает гроши, и она
готова будет отдать все нам, она такая добрая. Не надо допускать этого. К
тому же ты помнишь, как она однажды говорила нам в классе, что бедность и
трудности закаляют характер? Поэтому мы здорово закалим свои характеры!..
Том с восхищением посмотрел на меня.
— У тебя и сейчас характер что надо. Но если еще немножко закалишь, мы
все умрем с голоду.
Каждый день, возвращаясь из школы, Том приносил отличные отметки за домашние
задания. Ничто не могло остановить его тяги к учению: ни проливные дожди, ни
слякоть, ни ураганные ветры, ни холод. Он ходил в школу и, не имея хорошей
одежды, презирал силы стихии. Ему надо было бы купить куртку для зимы, но
денег на это не было. И ботинки ему нужны были, и сапоги, чтобы не промокали
ноги. А та обувь, что привез отец, никому не подходила.
Иногда Фанни, когда ей надоедало сидеть в нашей избушке, ходила с Томом в
школу. Она не училась, зато могла пофлиртовать с мальчиками. Когда Наша
Джейн так плохо себя чувствовала, что не могла возражать, Кейт тоже
отправлялся в школу.
Субботними вечерами мы мылись в оцинкованном тазу, поставленном поближе к
печке. Так мы готовились к единственному радостному событию — посещению
церкви.
В воскресенье, если более-менее позволяла погода, мы рано утром отправлялись
в путь, надев самое приличное из нашей убогой одежды.
Полпути Нашу Джейн нес Том, а потом я помогала ей идти или брала на руки.
Если бы девочка не предвкушала мороженое, я сомневаюсь, чтобы она охотно
ходила в церковь. Кейт крутился возле того, кто нес или вел его обожаемую
сестренку. Фанни обычно вырывалась вперед. Позади всех плелся дедушка,
задерживая нас больше, чем Наша Джейн. Дедушка ходил теперь с палочкой. Том
часто отставал, чтобы помочь ему преодолеть упавшее дерево или камень: не
хватало нам только, чтобы дедушка упал и сломал себе что-нибудь.
Дорога в долину занимала у дедушки час или два, и мы четверо должны были
мерзнуть лишнее время, чтобы не оставлять его одного. Фанни же приходила в
церковь задолго до нас, забивалась в темном углу с каким-нибудь парнем и
предавалась своим радостям. Том сразу находил ее, отшивал ухажера, заставлял
Фанни привести себя в порядок и возвращался к нам. Мы, как всегда, входили в
церковь последними под пристальными взглядами прихожан, и это лишний раз
напоминало нам, что мы — самые плохие люди в горах, отбросы из отбросов,
одним словом — Кастилы.
Но посещение этой маленькой белой церкви со шпилем давало нам надежду. Ведь
мы родились с верой в сердце.
Проделав трудный воскресный маршрут, мы получали не только удовольствие, но
и много пищи для разговоров, когда возвращались в наш заброшенный домишко.
Сидя на задних скамьях, глазея на сидящих вокруг нарядно одетых людей, наше
семейство в течение нескольких часов чувствовало себя маленькой частью рода
человеческого, что помогало нам выносить тяготы остальной недели.
Я старалась избегать мисс Дил, которая не всегда ходила в церковь. Но в это
воскресенье пришла. Она обернулась к нам с улыбкой, и я прочла облегчение в
ее чудесных глазах. Жестом мисс Дил пригласила нас сесть рядом, и мы вместе
заглядывали в ее сборник псалмов. Когда все запели, я услышала высокий
красивый голос учительницы. Наша Джейн в таком восхищении подняла на нее
свое личико, что у меня слезы навернулись на глаза.
— Как у вас это получается? — спросила Наша Джейн в тот момент,
когда преподобный Вайс начал проповедь.
— О пении мы поговорим попозже, — шепотом промолвила мисс Дил и,
нагнувшись к Нашей Джейн, посадила ее к себе на колени. Время от времени она
гладила девочку по волосам, нежно притрагиваясь своим изящным пальцем к ее
щеке.
Больше всего мне нравилось, когда все в церкви вставали и пели. Но я любила
снова садиться и слушать страсти о всяких греховных поступках. Приближалось
Рождество, и это побуждало преподобного Вайса выступать с такими
зажигательными проповедями, что я все живо себе представляла, словно
находилась среди кошмаров ада.
— Кто из вас не грешил? Встаньте и дайте на себя посмотреть с
благоговейным восхищением и неверием в вашу безгрешность! Все мы грешники!
Мы рождены в грехе! Рождены от греха! Рождены согрешать! И умрем во грехе!
Грех был вокруг нас, в нас самих, таился по углам, во тьме наших душ, всегда
готовый вырваться наружу и наброситься на нас.
— Воздайте, и вам воздастся спасение! — громко говорил преподобный
Вайс, ударяя при этом кулаком по кафедре, так что она вздрагивала. —
Воздайте, и вы будете вырваны из рук Сатаны! Воздайте бедным, нуждающимся,
страждущим! И от реки вашего золота добро вольется в вашу жизнь. Воздайте,
воздайте, воздайте!
У нас, конечно, произошли некоторые перемены: Том нашел работу в долине,
помогал домохозяйкам, но золотой рекой и не пахло.
Сидя на коленях у мисс Дил, Наша Джейн закашлялась, из носа у нее потекло.
Надо было забрать девочку и отвести в туалет, высморкать.
Мы прошли с ней в изумительно чистый дамский туалет, где были блестящие
раковины, жидкое мыло, бумажные полотенца. Сестренка вошла в чистую кабину
без запахов нашего отхожего места, и ей доставило удовольствие спустить
воду. Ей понравилось бросать бумагу и снова нажимать на спуск. Когда мы
вернулись, я не разрешила ей садиться к мисс Дил на колени и мять ее
красивый костюм. Наша Джейн стала пищать, что жмут туфли, которые
действительно были ей малы, потом, что здесь холодно, что тот дядя громко и
долго кричит. Спрашивала, когда мы встанем и начнем петь. Нашей Джейн очень
нравилось петь, хотя она и не умела точно передавать мелодию.
— Шшш, — остановила я ее и взяла малышку на колени. — Скоро
он кончит, и мы снова будем петь, а потом пойдем есть мороженое.
За мороженым Наша Джейн пошла бы по раскаленным углям.
— А кто заплатит? — с беспокойством спросил Том. — Нельзя
позволить, чтобы это снова делала мисс Дил. А если мы внесем деньги, когда
будут собирать пожертвования, то у нас ничего не останется.
— А ты не клади деньги, сделай вид, что кладешь. Мы бедные,
нуждающиеся, страждущие, а золотые реки не текут в гору.
Том согласился неохотно, несмотря на то, что был не прочь воспользоваться
Божьей щедростью. Надо было придержать деньга, которые у нас остались, чтобы
купить Кейту и Нашей Джейн по мороженому, если ни на что больше не хватит.
Хотя бы это надо сделать для них.
Блюдо для пожертвований шло по нашему ряду.
— Я заплачу от имени всех нас, — прошептала мисс Дил, когда Том
полез в карман. — Попридержите это для себя. — И выложила целых
два доллара!
— А теперь быстро к дверям, — прошептала я, когда пропели
последний гимн и мисс Дил встала, надев тонкие кожаные перчатки, взяв свою
сумочку, Библию и сборник псалмов. — И смотрите мне, чтобы не
задерживаться там!
Наша Джейн сопротивлялась, еле волоча ноги. Я подхватила ее на руки, и она
захныкала.
— Мороженого, Хевли, мороженого хочу!
Из-за нее мисс Дил почти догнала нас, когда мы проходили мимо преподобного Вайса и его мрачной жены.
— Постойте, подождите минутку! — крикнула мисс Дил, спеша за нами
и стуча каблучками по скользкому тротуару.
— Бесполезно, — прошептала я Тому, который шел рядом с дедушкой и
поддерживал его, чтобы тот не поскользнулся. — Лучше придумаем какое-
нибудь оправдание. А то еще упадет, ушибется.
— О, славу Богу, — произнесла мисс Дил, запыхавшаяся от
преследования, когда мы остановились, чтобы подождать ее. — Куда вы так
летите? Я же обещала Нашей Джейн и Кейту мороженое. А вас нельзя угостить?
— Мороженому мы всегда рады! — тут же подала голос Фанни, а Наша
Джейн как репей вцепилась в свою
мороженщицу
, и оторвать ее теперь было
безнадежным делом.
— Пойдемте где потеплее, посидим, отдохнем, поболтаем...
Мисс Дил повернулась и пошла в обратную сторону, к аптеке Стоунуолла. Кейт
вприпрыжку шел рядом, взяв мисс Дил за другую руку. Даже Фанни от радости
вела себя, как Кейт и Наша Джейн. А всего несколько минут назад готова была
за четверть доллара соблазнить прыщавого мальчишку...
— А как ваш отец? — спросила мисс Дил на подходе к аптеке. —
Что-то я его не вижу в последнее время.
— Скоро приедет, — ответила я тоном, не терпящим возражений со
стороны моих сестер и братьев, молясь лишь о том, чтобы мисс Дил никогда не
услышала о его болезни.
— А ваша мама, Сара, почему она не пришла сегодня?
— Она дома, неважно себя чувствует, решила отдохнуть.
— Том сказал мне, что ты болеешь. Ты прекрасно выглядишь, только
похудела.
— Скоро я начну ходить в школу...
— А Кейт и Джейн когда начнут ходить? — настойчиво продолжала
интересоваться нашей жизнью мисс Дил, и ее небесно-голубые глаза
подозрительно прищурились.
— Они оба немножко приболели в последнее время...
— Хевен, я хочу, чтобы ты была со мной откровенной и честной. Я твой
друг. А на друга всегда можно положиться, друг всегда поможет в беде и
поймет. Я очень хочу помочь вам, так что если я могу что-нибудь сделать, то
скажите — ты или Том, — в чем вы нуждаетесь. Я не богата, но и не
бедна. После смерти отца у меня осталось небольшое наследство. Мать у меня
жива, она живет в Балтиморе и в последнее время чувствует себя неважно. И
перед тем как поехать к ней на Рождество, я хочу, чтобы вы сказали мне, как
я могу сделать вашу жизнь сносной.
Вот он, золотой шанс. Фортуна редко стучится дважды в одну и ту же дверь. Но
моя гордыня прямо сдавила горло, а язык словно примерз, и, поскольку я
молчала, ни Том, ни дедушка не решились говорить. Фанни же, с ее наглостью,
к счастью или несчастью, отошла в сторону и разглядывала журналы.
Пока я размышляла, сказать или не сказать мисс Дил всю правду, она
посмотрела на дедушку, с отрешенным видом сидевшего за столиком.
— Бедный, каково ему было лишиться жены, — с состраданием
промолвила мисс Дил. — Да и вам бабушки не хватает. — Потом она
встретилась со мной глазами и тепло улыбнулась. — У меня есть отличная
идея! Мороженое мороженым, но это не еда. Я собираюсь пообедать в ресторане,
но терпеть не могу делать это в одиночестве, все начинают глазеть на тебя.
Так что, пожалуйста, сделайте мне честь пообедать со мной, а заодно
расскажете, как вы поживаете.
— Ой, с удовольствием! — У Фанни, очутившейся вдруг рядом, был рот
до ушей. Сестра обладала собачьим нюхом на дармовую еду.
— Спасибо большое, но, я боюсь, мы не сможем принять ваше
приглашение, — торопливо возразила я. Это гордость с дьявольским
упрямством снова опередила меня, хотя мне все время хотелось отделаться от
нее и обладать раскрепощенностью Фанни. — Это было очень мило с вашей
стороны пригласить нас, но Нам надо успеть домой до темноты...
— Да не слушайте вы ее, мисс Дил! — выкрикнула Фанни. — Как
папа ушел от нас, так мы с тех пор и голодаем! Мама ушла, бабушка умерла.
Дедушке надо отдохнуть перед дальней дорогой. А придем — там и есть нечего.
Подумаешь — успеть до темноты!
— А папа вернется со дня на день, — поспешно объяснила я мисс
Дил. — Верно, Том?
— Да-да, вот-вот, — подтвердил Том и тоскливо взглянул на
ресторан, расположенный на другой стороне улицы.
Мы часто поглядывали на него и думали, что когда-нибудь сможем прийти и
посидеть на шикарных красных бархатных стульях, за круглым столиком с
накрахмаленной скатертью. На столе будет стоять хрустальная ваза с одной
красной розой, а обслуживать нас будут официанты в черном. До чего же это
красиво — сочетание белого, красного и золотого. Там, в ресторане, должно
быть, чисто, тепло, пахнет дорогими духами и пища самая изысканная.
— И мама тоже... ушла? — Симпатичное лицо мисс Дил приняло какое-
то странное выражение. — До меня, вообще-то, дошли слухи, что она ушла
насовсем. Это правда?
— Не знаю, — буркнула я. — Она может передумать и вернуться.
Она такая.
— Никакая она не такая! — воскликнула Фанни. — И никогда она
не вернется! Она оставила записку, где так все и написала. Папа прочел и
чуть не рехнулся. И побежал искать ее... А мы страдай из-за них, мисс Дил.
Ни матери, ни отца, ни еды нормальной, ни теплой одежды, дров не хватает.
Это так ужасно, так ужасно!
Убила бы эту Фанни на месте. Кричать о наших унижениях на всю аптеку, где
двадцать пар ушей слышат каждое ее слово!
Лицо у меня пылало, мне хотелось провалиться сквозь землю — так мне было
стыдно, когда Фанни выдавала все наши семейные секреты. Это все равно что
раздеваться на публике. Я хотела остановить Фанни, которую понесло, и она
выкладывала все новые и новые подробности нашей жизни. Но, посмотрев на
дедушку, потом на Кейта и Нашу Джейн, я тяжко вздохнула. Какая тут гордость,
если видишь впавшие от голода глаза с темными кругами! Что я за дуреха —
отвергать добрую помощь чудесной заботливой женщины! У этой идиотки Фанни,
подумала я, куда больше здравого смысла.
— Ладно тебе, Хевен. Если Фанни хочет пообедать в ресторане да и Том,
похоже, не против, а Джейн и Кейт такие исхудавшие, то нечего выступать
против большинства. Ты в явном меньшинстве, так что решено. В это
воскресенье семейство Кастилов — мои гости на обеде, и так будет каждое
воскресенье, пока не вернется ваш папа.
О, у меня чуть слезы не брызнули из глаз.
— Только при том условии, что вы позволите нам в один прекрасный день
ответить тем же.
— Ну
...Закладка в соц.сетях
