Жанр: Любовные романы
Хевен
...ны сзади лентой.
— Я же дал тебе принимать эти таблетки! — шумел отец. — Я
плачу за них такие деньги! Думал, у тебя хватит ума прочитать, как ими
пользоваться!
— А я и так все их приняла! Я что, тебе не говорила разве? Все
поглотила, ждала, что ты придешь домой. А когда пришел, — таблеток не
было.
— Хочешь сказать, что ты их съела все зараз? Сара вскочила со стула —
одного из шести наших жестких, угловатых, неудобных стульев — и стала
говорить, потом снова присела.
— Я забываю... все время забываю... вот и решила проглотить все, чтобы
не забыть...
— О Господи! — простонал отец. Его темные глаза уставились на нее
со злостью и презрением. — Дура! Я же сам читал тебе инструкцию!
С этими словами он ударом распахнул дверь и вылетел из дома. Мы остались
сидеть на полу: я, Том с Кейтом и Нашей Джейн на коленях. Наша Джейн
уткнулась личиком в Тома и плакала. Она всегда плакала, когда родители
ругались между собой. Фанни свернулась калачиком на своем тюфяке, зажав уши
ладонями и крепко зажмурив глаза. Бабушка и дедушка, давно привыкшие к
ссорам, сидели в качалках, мерно покачиваясь и с безразличием глядя в
пространство.
— Люк вернется, он будет заботиться о тебе. — Бабушка стала
понемногу успокаивать плачущую Сару. — Он ведь хороший парень, он сразу
простит тебя, когда увидит твоего новорожденного.
Сара, всхлипывая, принялась готовить еду — нашу последнюю на сегодняшний
день. Я поспешила помочь ей.
— Посиди, мам, или иди полежи, я сама приготовлю.
— Спасибо тебе, Хевен... Только мне надо чем-нибудь заняться и отогнать
мысли. А я его так любила! Ой, как же я любила этого Люка Кастила! Вот
никогда не думала, не гадала, что он не умеет никого любить, кроме себя...
Вечером, после ужина, Фанни прошептала мне:
— Я уже начинаю ненавидеть этого нового ребенка. На кой он нам сдался.
Мама уже стара для детей... Вот мне — пора иметь ребенка.
Я взметнулась, услышав такие слова.
— Никакого тебе ребенка не надо! Фанни, ты обманываешь себя, думая,
что, раз у тебя будет ребенок, значит ты уже взрослая и свободная. Ребенок
свяжет тебя куда больше, чем зависимость молодости, так что ты смотри там,
не доиграйся со своими мальчиками.
— Ты же ничего не знаешь! Что мне, в первый раз, что ли? Ты в десять
раз больше ребенок, чем я. А вряд ли ты понимаешь, о чем я говорю.
— Так о чем ты говоришь?
Фанни всхлипнула и уцепилась за мою руку.
— Не знаю... Просто так много хочется, а у нас ничего нет. Просто
тошно! Можно же как-то выкрутиться из этой жизни. У меня нет настоящего
парня, как у тебя. Никто из ребят не любит меня, как тебя Логан. Хевен,
помоги мне, прошу тебя, помоги.
— Помогу, помогу, — успокаивала я Фанни, прижавшуюся ко мне, хотя
не знала, чем я могу помочь. Разве что молитвой.
Жаркие августовские дни летели, казалось, слишком быстро. Последние недели
беременности Сары были довольно-таки мучительными для нее. Для нас всех
тоже, хотя отец показывался дома чаще, чем раньше. Он перестал ругаться,
похоже, смирившись с мыслью, что Сара принесет еще пять-шесть детишек, пока
будет способна рожать.
Она тяжело ступала по нашей хижине и часто трогала красными мозолистыми
руками живот, без особой радости вынашивая своего пятого ребенка. Сара или
бубнила молитвы, или отдавала приказания, проявления ласки, и без того
редкие для нее, остались в прошлом. Позже грубоватая простота ее манер, с
которой мы срослись, уступила место тревожному молчанию, отчего нам
становилось еще неуютнее.
Сара перестала ругаться с папой и покрикивать на всех нас. Словно пожилая
леди, она еле таскала ноги, а ведь ей было всего двадцать восемь лет. Когда
папа приходил домой, Сара почти не смотрела на него, не удосуживалась
спросить, где это он пропадал, совсем не упоминала
Ширлис плэйс
, забывала
даже поинтересоваться,
чистые
ли деньги он получает или по-прежнему
зарабатывает на продаже левых спиртных напитков. Сара будто замкнулась в
себе, пытаясь принять какое-то решение.
День за днем она становилась все более отрешенной, отстранившись от всех
нас. Мы это переносили очень болезненно, особенно Наша Джейн и Кейт, которые
так нуждались в матери. Взгляд ее ожесточался, когда отец раз или два в
неделю появлялся в дверях. Он теперь работал в Уиннерроу, занимался честным
делом, однако Сара не верила в это. Несколько раз я слышала, как отец
рассказывал ей о своей работе, но как-то неуверенно, потому что Сара не
задавала ни единого вопроса.
— Ты делаешь черную работу для попов и жен банкиров, которые не хотят
пачкать свои белоснежные ручки.
Спору нет, многие свои доллары отец получал на приработках у богатых людей.
Но он был согласен на любой приработок.
Наша Джейн, чувствуя угнетенное состояние матери, болела этим летом больше,
чем обычно. Она, в отличие от нас, то и дело схватывала простуду, потом
переболела ветрянкой. Не успела пройти ветрянка, как девочка упала в заросли
ядовитого плюща, после чего целую неделю плакала день и ночь, а отец среди
тьмы вскакивал, заводил машину и уезжал в
Ширлис плэйс
.
Радость наполняла дни, в которые Наша Джейн чувствовала себя хорошо. Тогда
она улыбалась довольная, и не было во всем огромном мире ребенка симпатичнее
Нашей Джейн, этого верховного правителя в лачуге семьи Кастилов. И правда,
все люди в долине говорили, как красивы дети у хитрого, жестокого,
обидчивого и неуравновешенного Люка Кастила и у его жены Сары такой огромной
и некрасивой, по мнению завистливых женщин.
Однажды Кейту, который вообще редко о чем-то просил, понадобились цветные
карандаши, а в доме в то время были только карандаши, когда-то полученные
Фанни в подарок от мисс Дил (Фанни эту коробку так и не открывала).
— Нет! — визгливо воскликнула Фанни. — Пусть Кейт не трогает
мои карандаши, они совсем новенькие!
— Дай ему карандаши, а то он обидится и потом больше не
попросит, — стала я уговаривать ее, настороженно поглядывая на братика,
который мог в дедушкиной манере сесть и неподвижно замереть.
Но что касается дедушки, он видел больше всех нас. Кто другой мог вырезать
по дереву каждый волосок на беличьем хвосте? Его глаза не смотрели, но
действительно видели.
— А по мне, хоть пусть вообще никогда не говорит! — выкрикнула
Фанни.
Тогда Том взял карандаши и дал их Кейту, на что Фанни стала визгливо
угрожать утопиться в колодце.
— А ну замолчите! — рявкнул с порога вошедший отец. Он оглядел
расшумевшихся детей и прищурил глаза, словно шум вызывал у него головную
боль.
— Твои дети, ничего не поделаешь, — бросила Сара.
Это было ее единственным приветствием, после чего она сомкнула губы и не
сказала ни слова. Отец бросил на Сару сердитый взгляд и вывалил на дощатый
выскобленный стол принесенные им продукты. Я быстро прикинула про себя, на
сколько хватит пятидесятифунтового мешка муки, пятигаллоновой банки сала,
этих пакетов бобов. Сделаю суп, добавлю к капусте со свининой...
Я тревожно подняла голову, услышав резкий толчок в дверь. Отец широким шагом
шел к своему старому пикапу. Снова уехал.
У меня екнуло сердце. Каждый раз, когда отец вот так бросал Сару, она
вымещала досаду на ком-либо из нас или на себе. Иногда мне было трудно
винить его за то, что он не хочет оставаться дома. Не только Наша Джейн и
все мы действовали ему на нервы, но и Сара. Она лишилась внешней
привлекательности и в обхождении стала неприятна.
Под самое утро чувствовалось приближение зимы. Белки носились, заготавливая
зимние запасы, Том помогал дедушке подобрать подходящую древесину для
ремесла, и это была непростая работа, поскольку требовались определенные
сорта дерева, не очень твердые, но и не слишком мягкие, чтобы изделия не
ломались.
Как-то мы с папой оказались во дворе вдвоем.
— Папа, — нерешительно заговорила я, — я делаю в семье все,
что в моих силах, ты можешь сделать для меня хотя бы одну вещь — хоть иногда
сказать мне доброе слово?
— Я разве не говорил тебе, чтобы ты оставила меня в покое?! — Его
сверлящий взгляд словно пронзил меня насквозь. Потом он повернулся ко мне
спиной. — Марш отсюда, пока не получила по заслугам.
— И чего же я заслужила? — бесстрашно спросила я. Мы встретились
глазами, и мои глаза, несомненно, напомнили ему ту, которую он так внезапно
потерял...
На веревках для сушки белья наподобие миниатюрных черных солдатиков сидели
скворцы. С закрытыми глазами, сонные, нахохлившиеся, птицы предчувствовали
наступление холодов и ждали, когда выглянет теплое солнце. Скоро в горах по
ночам начнет выпадать снег.
Я вздохнула и стала складывать дрова в поленницу. Сколько бы мы ни
готовились, все равно у нас в доме зимой не будет по-настоящему тепло. Среди
нарубленных дров лежал топор. Я подумала, что отец пустил бы его в ход,
скажи я ему еще хоть одно слово, и молча продолжила собирать и укладывать
дрова.
— Этих дров, — обратился отец к Саре, показавшейся в двери, —
вам хватит, пока я не приеду снова.
— И куда ты на этот раз, да так поздно? — громко спросила Сара.
Она вымыла голову и привела себя в порядок. — Люк, женщине тоскливо и
одиноко без мужчины, с одними детьми да стариками.
— Скоро увидимся, — крикнул ей в ответ отец, торопливо направляясь
к пикапу. — Надо закончить работу, потом приеду домой и останусь на
ночь.
Домой он не приезжал целую неделю. В один из вечеров, ближе к ночи, я сидела
на ступеньках террасы и смотрела в затянутое тучами небо. От мрачных мыслей
на душе было тошно. Уготовано же где-нибудь для меня место получше, не здесь
же весь век жить... Вот крикнула сова, потом завыл одинокий волк. Ночь была
наполнена гаммой звуков. Северный осенний ветер завывал и свистел между
деревьев, бился в подрагивающие стены нашей лачуги. Мне представлялось, что
он пытается сдуть ее, но люди, тесно прижавшись друг к другу, чтобы
согреться, отстаивали дом.
Я смотрела на месяц, выглядывавший время от времени из-за туч. Вот такой же
месяц, думала я, висит сейчас и над Голливудом, и над Нью-Йорком, и над
Лондоном, и над Парижем. Прикрывая глаза, я пыталась перенестись через горы
и океан, потом, плотно зажмурившись, старалась увидеть свое будущее. Когда-
нибудь у меня будет собственная настоящая кровать с подушками, набитыми
гусиным пухом, и со стеганым атласным одеялом.
И будут у меня шкафы, полные платьев, которые я буду надевать только по
одному разу, а потом сжигать их, как королева Елизавета, чтобы ни на ком
больше не видеть эти туалеты. И будут у меня дюжины пар обуви, всех цветов,
а есть я буду в модных ресторанах, где горят длинные тонкие свечи... Но пока
я сижу на холодной ступеньке, и слезы застывают у меня на щеках и ресницах.
Я начала дрожать и кашлять. Все равно не пойду в дом, не хочу ложиться в
этой полной людей лачуге на пол между Фанни и Нашей Джейн. Том и Кейт спят
чуть дальше, а уже за ними, на тюфяках, — бабушка и дедушка.
Все было более-менее тихо и спокойно, пока я не услышала шарканье
стариковских ног. Хрипло дыша, с оханьем и стонами рядом со мной на
ступеньке пристроилась бабушка.
— Застудишься до смерти в такую холодную ночь. Думаешь, твой папа
пожалеет тебя? Тут лишь в могиле только можно быть счастливой.
— Бабушка, ну как можно так ненавидеть меня? Почему ты не можешь
вразумить папу, что я не виновата в смерти матери?
— Он знает, что не виновата, понимает в глубине души. Но если он
признает это, ему надо будет признать и свою вину в том, что женился на ней,
что привез девочку сюда, где ей было невмоготу. Она старалась, ох, как она
старалась, делала все, что могла. Скребла, чистила, мыла, портя свои белые
руки. Помню, как закидывала назад волосы, чтобы не мешали... Потом бежала к
своему чемодану, где было полно всяких красивых штучек, доставала кремы,
натирала руки, чтобы сохранить их красоту и свежесть.
— Бабушка, ты знаешь, я не могу смотреть в этот чемодан и видеть ее
красивые вещи. Что толку надевать эту одежду здесь, куда никто не приходит?
А насчет куклы мне прошлой ночью приснился сон, будто она — это я, а я —
она. Когда-нибудь я поеду в Бостон и отыщу семью своей мамы. Я считаю себя
обязанной сообщить им, что случилось с их дочерью. Они ведь наверняка
думают, что она живет себе и здравствует где-нибудь.
— Ты права. Сама я об этом не думала, но ты права. — Бабушка
поощрительно обняла меня, но в ее худых руках совсем не было силы. — Ты
молодец, настраиваешься на то, чего хочешь добиться, и добьешься.
Жизнь в горах доставалась бабушке тяжелее, чем любому из нас. Наверное,
никто, кроме меня, не замечал, как трудно ей было вставать и садиться. Часто
она останавливалась и хваталась рукой за сердце. Иногда ее лицо становилось
мучнисто-серым, она задыхалась. Предлагать ей врача было бесполезно, бабушка
не верила во врачей, не верила в лекарства, за исключением тех, что сама
готовила из корней и листьев трав, которые я собирала по ее указаниям.
Когда Сара стала угрюмой и мрачной, каждый день рядом с ней был как экзамен
на выживание. Исключение составляли те, в которые я встречалась с Логаном.
Один из таких дней выдался по-настоящему солнечным и теплым. Я увидела
Логана у реки, а вдоль берега бегала Фанни — без клочка ткани на теле! Она
хохотала, дразнила Логана и предлагала ему поймать ее.
— Поймаешь — и я буду твоей, вся буду твоей, — поддразнивала она
его.
Я обомлела от поведения Фанни и, встав как вкопанная, стала наблюдать, что
сделает Логан.
— Как тебе не стыдно, Фанни! — крикнул он ей. — Ты просто
маленькая девчонка, заслуживающая хорошей порки.
— Вот поймай меня и выпори, — предложила Фанни.
— Нет, Фанни, — отрезал он. — И ты вообще не в моем
вкусе. — Логан повернулся, чтобы направиться обратно в Уиннерроу, так
мне, по крайней мере, показалось, и в этот момент я вышла из-за дерева,
которое прятало меня от Логана. Он попытался улыбнуться, но улыбка
получилась растерянной.
— Мне жаль, что ты видела и слышала все это. Я стоял, ждал тебя, когда
появилась Фанни, она сбросила с себя платье, а под ним ничего не было... Я
ни в чем не виноват, Хевен, клянусь тебе.
— Зачем ты мне это объясняешь?
— Но я не виноват! — выкрикнул он, покраснев.
— Да я и сама догадываюсь, что ты ни при чем, — успокоила я его.
Я знала Фанни и знала, что ей хочется лишить меня всего самого дорогого.
Однако, как я слышала, большинство мальчиков любят таких девочек, ведущих
себя свободно, лишенных всякой скромности и внутренних тормозов — как моя
сестра Фанни, которая проживет десяток волнующих жизней, пока я буду
бороться за одну.
— Эй, Хевен, — сказал Логан, подошел ко мне и приподнял мою
опущенную голову, так что наши губы оказались рядом. — Вот кто в моем
вкусе, вот кто мне нужен. Фанни симпатичная и смелая... Но мне нравятся
девушки скромные, красивые и милые, и если мне не удастся когда-нибудь
жениться на Хевен, то мне вообще никто не нужен.
Он поцеловал меня, и в голове зазвенело множество колокольчиков, словно это
был свадебный звон колоколов, доносящийся из будущего.
Я — миссис Логан Грант Стоунуолл...
Я внезапно почувствовала себя очень счастливой. В некотором отношении Фанни
была права. Жизнь продолжалась, шла вперед. Каждый должен иметь возможность
жить и любить. Наступил мой черед.
Теперь на Сару нашла новая причуда разговаривать сама с собой, как в дурном
сне.
— Надо бежать отсюда, бежать из этого ада, — бубнила она. —
Ничего нет, кроме работы, еды, сна и ожиданий, когда он заявится. А придет —
никакой радости, никакой...
Сара, что ты говоришь? Пожалуйста, не надо. Что мы будем делать
без тебя? — Своими желаниями я сама выкопала себе собственную могилу, —
продолжала Сара на следующий день. — Надо было найти другого, надо
было... Я уйду, а как дети?
Это она повторяла самой себе день и ночь. Потом смотрела на папу, когда тот
приезжал на выходной день домой, и убеждалась, что он все расцветает
(
Проклятый
, — ворчала Сара). Сердце у нее прыгало, в изумрудных
глазах появлялся свет, а стрелки внутренних часов Сары крутились в обратную
сторону, к тому времени, когда она была влюблена в него.
Однако было слишком заметно, что внутренний мирок Сары становился все
темнее, все мрачнее. И основная часть ее раздражения переносилась на меня.
Как-то вечером, изможденная трудным днем, я упала на свой тюфяк и стала
беззвучно лить слезы в твердую подушку. Но бабушка услышала и положила мне
на плечо руку, чтобы успокоить меня.
— Шш, не плачь, детка. Думаешь, Сара не любит тебя? Нет, это твой папа
сводит ее с ума, но его тут нет, а ты под рукой. Она не может ни крикнуть на
него, ни стукнуть. Да и когда он здесь, тоже не может. Что толку от ее
крика! Сара уж годы кричит, а Люку все равно. Ты же всегда под рукой, вот
она и отыгрывается на тебе.
— Зачем же тогда он женился на Саре, бабушка, раз не любит ее? —
всхлипывая, спросила я. — Чтобы привести мне мачеху, которая меня
ненавидит?
— А Бог их знает, этих мужчин, почему они такие! — Бабушка
перевела дыхание и, обернувшись, протянула руку и погладила дедушку,
которого она ласково звала Тоби. Поцеловав его и погладив по лицу, она дала
ему больше любви, чем кто-то из нас когда-либо давал другому. — Тебе
надо найти себе хорошего человека, как я вот нашла, вот и все. И подождать,
пока не повзрослеешь, чтобы чувствовать по-настоящему. Скажем, лет до
пятнадцати.
В горах девушка, достигшая шестнадцати лет и не помолвленная, считалась
пропащей, обреченной остаться старой девой.
— Смотрите, шепчутся, — пробормотала себе Сара, навострив уши за
своей выцветшей и потертой красной занавеской. — Обо мне говорят. А эта
опять плачет. А чего я цепляюсь к ней, почему не к Фанни, вот от кого неприятностей-
то? Он любит Фанни и терпеть не может эту. Но почему бы не к Фанни? Или
Нашей Джейн, Кейту? А лучше к Тому.
Я глубоко вздохнула, со страхом подумав о том, что Сара начнет теперь
придираться и отыгрываться на Томе.
И настал этот ужасный день, когда Сара вытянула Тома кнутом, словно хотела
выместить на сыне свою обиду за то, что тот не стал таким, как ей хотелось.
— Я тебе говорила, чтобы ты шел в город зарабатывать деньги? Говорила
или нет?
— Мам, но никто не хочет брать меня на работу! Там берут ребят с
маленькими тракторами, которые косят траву и собирают листья. Очень им нужен
парень с гор, у которого и ручной-то косилки нет!
— На кой мне твои оправдания! Мне нужны деньги, Том, деньги!
— Мам, я попробую завтра! — воскликнул Том, поднимая руки и
пытаясь закрыть лицо от ударов. — Мне ведь никогда не дадут работу,
если у меня будут синяки и кровь на лице.
На мгновение утихнув, Сара опустила лицо и, к несчастью, посмотрела на пол. Том забыл вытереть ноги.
— Ты что, не видишь? Чистые полы! Я только что помыла их! Посмотри, во
что ты их превратил!
Она своим тяжелым кулаком ударила Тома в лицо, и тот отлетел к стене. С
полки обрушился наш драгоценный горшок с медом, ударил его по голове и
разбился. Липкая масса потекла по Тому.
— Спасибо большое, мама, — произнес Том с веселой улыбкой. —
Теперь я могу наесться меду сколько влезет.
— Ой, Томми, — зарыдала Сара, которой сразу сделалось
стыдно. — Прости меня... Не знаю, что в меня вселилось... Не надо
ненавидеть маму, она любит тебя.
В нашем доме поселился кошмар в лице вздорной рыжей ведьмы. Этот кошмар
начинался с первыми лучами солнца и не проходил, пока оно сияло в полном
блеске. Гривастая, горластая, страшная, она не давала покоя ни нам, ни себе.
Стоял сентябрь. Скоро мы должны были снова идти в школу. В любой день у Сары
мог появиться ребенок. Несмотря на повторяющиеся то и дело угрозы, Сара не
думала уходить из дому. Она надеялась, что сделает папе больнее, если
заберет с собой похожего на него темноволосого сына. Отец же все больше и
больше времени проводил в городе.
Для нас все часы слились воедино, они были менее ужасные, чем ад, но
бесконечно далекие от рая. За лето все мы вытянулись, выросли и наши
внутренние запросы, мы стали задавать себе все больше вопросов. Ребенок,
который должен был вот-вот родиться, все сильнее и требовательнее бился в
животе у Сары. Самые же старшие из нашего семейства, наоборот, становились
все слабее, спокойнее и почти ни о чем не просили.
Близилось нечто новое. Это нечто заставляло меня ворочаться и метаться всю
ночь, так что, вставая утром, мне казалось, будто я совсем не спала.
Глава 5
Горький сезон В первый день занятий в школе Логан ждал меня на полпути спуска в долину. В
горах становилось свежо, но в долине было еще тепло и приятно. Мисс Дил
осталась у нас преподавателем, поскольку школьный совет разрешил ей вести и
дальше наш класс. Я все так же была очарована ею, только на уроках меня то и
дело куда-то уводили мысли...
— Хевен Ли, — окликнул меня милый голос мисс Дил, — ты опять
спишь средь бела дня?
— Нет, мисс Дил, я не сплю в классе, только дома. И что все так
хихикают при такого рода замечаниях в мой адрес?
Меня тянуло в школу, где я могла каждый день видеть Логана, знать, что он
будет провожать меня домой, держа за руку, и с ним можно будет забыть обо
всех проблемах, которые одолевают меня в нашей хижине.
Домой мы шли рядом, обсуждая наши планы на будущее. Том шел вместе с Нашей
Джейн и Кейтом, а Фанни отстала, сопровождаемая своими дружками.
Мне надо было присматривать за хозяйством и не забыть, что скоро в горах
ударит морозец и дождевая вода в бочках может замерзнуть. Всем нам
требовалась новая верхняя одежда, новые свитера и обувь, но денег на это не
было.
Логан, держа за руку, часто поглядывал на меня, словно не мог наглядеться.
Мы прогуливались неспешным шагом. Наша Джейн с Кейтом прыгали, веселились, а
Том побежал посмотреть, как там Фанни.
— Ты ничего не говоришь мне, — обиженным тоном произнес Логан,
приглашая сесть на поваленное бревно. — Сейчас мы подойдем к дому, ты
убежишь вперед, обернешься, помашешь мне рукой. Я так никогда и не увижу
изнутри твой дом.
— Нечего там смотреть, — ответила я, потупив глаза.
— Ничего тут такого нет, чтобы стесняться, — тихо промолвил он,
пожимая мне пальцы. — Если ты собираешься остаться в моей жизни, а я не
могу представить ее без тебя, когда-нибудь ты должна будешь ввести меня в
свое жилище, правильно?
— Когда-нибудь... когда буду посмелее.
— Смелее тебя я никого не видел! Хевен, последнее время я очень много
думал о нас с тобой, о том, как хорошо нам вместе и как скучно тянутся часы,
когда тебя нет рядом. Когда я закончу колледж, я собираюсь быть ученым,
хорошим ученым, разумеется. Тебе интересно было бы проникать в тайны жизни
вместе со мной? Мы могли бы работать в одной связке, как мадам Кюри с мужем.
Как тебе, нравится такая перспектива?
— Конечно, — не раздумывая, ответила я. — Но не скучно ли это
— просиживать в лаборатории изо дня в день? А может быть, лучше лаборатория
на свежем воздухе?
Логан подумал, что я дурачусь, и крепко обнял меня. Я обхватила его рукой за
шею и прижалась щекой к его щеке. Сидела бы и сидела в таком положении.
— У нас будет стеклянная лаборатория, — произнес он низким,
хрипловатым голосом. Наши губы были совсем рядом. — С множеством
растений... Это тебя устроило бы?
— Да... Думаю, что да...
Он опять поцелует меня? Если мне наклонить голову немного вправо, снимет это
проблему его носа, почти упирающегося в мой?
Если я не умела целоваться, то Логан-то умел. Было так сладко, что щемило
душу. Но, когда я оказалась дома, все мои восторги исчезли в бушующем море
злых страстей Сары.
В эту субботу утро выдалось ярче и теплее, чем обычно, и, желая избежать
гнева со стороны Сары, мы с Томом пошли встретиться с Логаном, прихватив с
собой Нашу Джейн и Кейта.
Не успели мы прийти на речку,
...Закладка в соц.сетях
