Жанр: Любовные романы
Рождественское чудо
...данном романе.
Раздался стук в дверь, и в палату заглянул Тони.
— Доброе утро, Гарольд. Ким, — быстро сказал он, увидев ее.
— Доктор... — избегая его взгляда, начала было Ким.
— Вы должны были прийти сюда полчаса назад, — сурово заметил
Гарольд Риссон.
— Извините. — Тони взял со стола кардиограмму и стал просматривать
ее. — Я задержался.
— Ну конечно, — раздраженно сказал отец Ким.
Девушка встала.
— Я, пожалуй, схожу за кофе. Папа, ты хочешь чего-нибудь?
Ее вопрос, казалось, смягчил отца. Он тепло улыбнулся ей:
— Нет, спасибо, дорогая.
Ким кивнула и пошла к двери.
— Я буду в кафетерии, — сказала она, проходя мимо Тони.
Ким уже выходила из кафетерия, когда встретила Тони.
Он оглядывал зал и, увидев ее, кинулся навстречу.
— Мисс Риссон, — сказал он, подбегая к ней. — Почему ты не
разбудила меня перед уходом? — прошептал он.
— Потому что ты очень крепко спал, — попыталась оправдаться
она. — А потом, я же не знала, что у тебя на утро назначена встреча с
отцом.
— Ну хорошо, — с серьезным выражением проговорил он. — Когда
я объяснил ему, что это ты забыла меня разбудить, он все понял и простил
меня.
— Что? — встревожилась Ким.
Тони улыбнулся и церемонно взял ее под руку.
— Подозреваю, что ты не сказала отцу, с кем провела эту ночь.
— Как-то к слову не пришлось.
— Хм, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам Они поравнялись с
бельевой комнатой, и Тони, приоткрыв дверь и убедившись, что там никого нет,
предложил.
— Зайдем на минутку! — Потом втянул ее в помещение, захлопнул
дверь и начал страстно целовать.
Она откинулась назад, чтобы сказать.
— Я чувствую себя школьницей, уединившейся с приятелем в мальчишеском
туалете.
— М-да? — сказал он, дразня языком ее ухо — И как часто ты там
уединялась, маленькая дикарка?
— Практически никогда Но мне всегда казалось, что это было бы здорово.
Тони оттянул ворот ее свитера и начал покрывать ее шею быстрыми легкими
поцелуями.
— Я увижу тебя сегодня вечером? — Прошептал он, при подняв голову.
Ким выгнула шею и закрыла глаза.
— Вторая встреча? Мне льстит, что ты тратишь на меня свое драгоценное
время, — поддразнила его она.
— Как насчет ужина? — тихо спросил Тони и потерся губами о ее,
шею.
— Может быть, — промурлыкала Ким.
Он осторожно провел языком по ее ушной раковине.
Сердце Ким учащенно забилось Ей была все труднее поддерживать разговор.
— Тогда я заеду за тобой в семь часов? — выдохнул Тони.
— Ты знаешь, где живет мой отец?
Он отстранился и улыбнулся ей, потом обхватил ее лицо ладонями и провел
большим пальцем по губам.
— Я найду тебя Не беспокойся — Он опять стиснул ее в объятиях, но в
этот момент раздался настойчивый сигнал пейджера — Увидимся в семь, —
сказал Тони, крепко сжав. на прощание ее руку.
К восьми часам вечера Ким уже умирала от голода. И хотя Тони позвонил ей,
предупредив, что задержится, в душе у нее уже закипало раздражение.
Привыкай, сказала она себе Уж если решила связаться С хирургом, привыкай
есть одна.
Ким прошла на кухню и открыла буфет
Слава Богу, — подумала она, увидев
бутылку итальянского соуса для спагетти — Надеюсь, Тони любит итальянские
блюда
.
Ким немного помедлила, вспомнив, сколько раз они с матерью ужинали на этой
кухне вдвоем Жизнь матери сложилась совсем не так, как она мечтала Она
выросла в большой семье, полной любви и тепла, где все неизменно собирались
вместе за обеденным столом Поэтому жизнь с человеком, который уходил рано
утром и возвращался поздней ночью, казалась ей пустой и одинокой.
Ким вылила соус на сковородку и напомнила себе, что у нее совсем другая
ситуация, чем у матери. Она не замужем за Тони, а просто получает
удовольствие от его общества Он интересный, талантливый мужчина и нравится
ей, несмотря на свою профессию. И довольно об этом.
Она занялась ужином и к тому времени, как зазвонил дверной звонок, еда была
уже готова, а в камине уютно потрескивали поленья.
Ким открыла дверь, сгорая от желания увидеть Тони.
Он стоял на крыльце, его атлетическая фигура четко вырисовывалась в лунном
свете. На нем были пальто, свитер с высоким воротником, джинсы и кроссовки.
В руках он держал букет цветов.
— Привет, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. — Это
тебе. — И вручил ей цветы.
— Спасибо. — Ким взяла букет в руки и восхищенно разглядывала его.
Сначала пальто, теперь, цветы. Ей следует быть начеку с этим парнем.
Она посмотрела на него. Ее осторожность моментально улетучилась, когда она
увидела его лицо — бледное, усталое, с воспаленными глазами. Ким испугалась,
что он сейчас упадет от изнеможения.
— Извини, что опоздал.
— Что случилось? — спросила она, втаскивая его в дом.
— Тяжелый день.
— В каком смысле? — Она начала снимать с него пальто.
— У одного пациента остановилось сердце. Меня перехватили уже на выходе
из больницы.
— И как он сейчас?
— Нормально. Но некоторое время был на грани. Совсем еще молодой
мужчина, всего сорок. Женат, есть ребенок, — Он вздохнул. — С ума
можно сойти.
Ким сочувственно кивнула, представив, какое горе могло свалиться на семью
этого незнакомого ей человека. Она снова занялась Тони, не зная, как помочь
ему стряхнуть с себя усталость и переживания этого дня. В полутемном
коридоре Тони казался старше своих лет и даже ниже ростом, будто груз
ответственности и сопереживание чужой боли придавили его к земле.
Интересно, сколько раз отец приходил домой в таком же состоянии?
—
подумала Ким.
Стоя в прихожей родительского дома, с пальто Тони в одной руке и с букетом в
другой, она не могла удержаться от сравнений с другой парой — родителями,
стоявшими в этой прихожей двадцать лет назад.
Тони посмотрел на Ким, и губы его тронула усталая полуулыбка.
— Извини, я сейчас приду в себя. Знаю, что должен оставлять все это за
дверями больницы, но порой это нелегко. Я так и не смог окружить себя
толстой скорлупой, которая, по словам твоего отца, необходима в нашей
работе. Он считает, что когда врач принимает страдания пациентов слишком
близко к сердцу, это пагубно отражается на его профессиональных качествах и
нарушает душевное равновесие. Все вместе это ведет к ранней усталости души.
— Но ты, кажется, говорил, что он сам принял большое участие в судьбе
той девочки, которой была необходима операция по пересадке...
Тони кивнул:
— Да. Полагаю, даже у мэтров бывают моменты слабости. — Он пожал
плечами и провел пальцами по волосам. — Как бы там ни было... — Он
вдруг умолк, словно улыбка сейчас как следует разглядел ее. — Какая ты
сегодня красивая. — Тони обнял ее за талию и поцеловал. —
Мм, — пробормотал он улыбаясь. — Мне уже лучше. — Продолжая
обнимать ее, заглянул в гостиную и обомлел.
Ким чуть не расхохоталась, так он был поражен старомодной обстановкой.
— Глядя на все это, хочется побыстрей убежать на дискотеку, да? —
сказала она.
Тони посмотрел на тяжелые дубовые панели и протертый ковер.
— Теперь, после твоих слов, я тоже подумал об этом.
— Отец ничего не менял с тех пор, как мы с матерью уехали, —
сказала Ким, высвобождаясь из его объятий. Она бережно положила цветы на
столик и пошла вешать его пальто.
— А это что? — спросил Тони, указывая на толстый пушистый коврик у
камина.
— Коврик.
— Это коврик? Больше похоже на какое-то животное, — пошутил он.
— Мои школьные товарищи называли его
коврик для петтинга
.
— Да? Они назвали его так, основываясь на собственном опыте, или это
были мальчики, о которых ты мечтала в ванной? — В глазах у него
зажглись огоньки-, когда губы Ким дрогнули в улыбке.
— Это были мальчики из ванной, — призналась она.
Тони усмехнулся и подошел к фотографии, стоявшей на каминной полке.
— Это ты?
Ким закрыла дверцу шкафа и занялась букетом.
— Да, здесь мне пять лет. А это мои родители.
Тони взял снимок в руки и вгляделся.
— Твоя мать была красивой женщиной.
— Да. Она была красивой.
— А ты тоже была очень хорошенькой. Даже красивой.
Ким закатила глаза:
— Спасибо.
— Ты и сейчас красивая, ты же знаешь.
Ким почему-то всегда реагировала на комплименты как маленькая девочка,
которую впервые назвали барышней. Вот и сейчас она ужасно смутилась и
постаралась сменить тему.
— Хочешь есть? — спросила она.
— А что, это пахнет ужином? — Тони был приятно удивлен ее
вопросом.
Ким кивнула:
— Когда ты предупредил, что опоздаешь, я решила приготовить что-нибудь
и поужинать дома. Надеюсь, ты не возражаешь?
— Возражаю? Да я просто в восторге! А ты, оказывается, еще и
готовишь? — поддразнил он.
— Между прочим, — заметила Ким, — это мое фирменное
блюдо. — И пошла на кухню за вазой для цветов.
После того как они поели и составили посуду в посудомоечную машину, Ким
показала Тони первый этаж дома.
— О, бассейн?! — восхитился Тони.
Ким улыбнулась:
— Да, у отца есть бассейн.
— Вам нужно снять крышу, и, когда он замерзнет, получится отличный
каток.
— О, конечно, — засмеялась она, уверенная, что это всего лишь
шутка. — Мы обязательно так и сделаем.
— Я серьезно.
— Я передам это папе. Не сомневаюсь, что он последует твоему совету.
Мне уже видится, как он будет выделывать пируэты на этом катке.
Тони засмеялся.
— Твоему отцу нужно начинать упражняться. К счастью, он не страдает от
лишнего веса, но состояние его далеко не идеально.
— Так скажи ему об этом.
— Гаркави уже, сказал.; Но ты же знаешь, какай твой, отец упрямый.
Кстати, я знаком с одним человеком, которому он передал это качество по
наследству.
Тони улыбался. С бокалом вина в руке он зашел в небольшой рабочий кабинет и
увидел этюдник, на котором стояла картина Ким.
— Можно взглянуть?
— Конечно. Она почти закончена. — Ким включила свет и кивнула на
картину:
— Это рождественский подарок отцу.
Тони приблизился к холсту. Богатый, насыщенный пурпур кружился тонкими
лентами вокруг сильных красных линий, и легкие воздушные облачка желтого
выплывали из глубины темно-зеленого фона. Необычная цветовая гамма вызвала у
него сложные ассоциации.
— Замечательно.
Ким посмотрела на Тони, пытаясь понять, насколько он искренен. Но нет,
похоже, картина и правда ему понравилась.
— Я так намучилась с ней, а когда решила подарить ее отцу, как-то сразу
все стало ясно, и работа пошла.
— Как это? Объясни.
— Пурпур — это отец. Это сильный упрямый цвет, очень похожий на него.
Красный сигнализирует о любви, желтый — это надежда.
— А зеленый?
— Хорошо подходит для фона. — Она улыбнулась. — Надеюсь, ему
понравится.
Тони кивнул и налил в бокал немного вина.
— Знаешь, Ким, — сказал он, помолчав, — я сегодня говорил с
Гаркави, и мы считаем, что через пару недель твой отец уже сможет выписаться
из больницы. Мне просто интересно... ты останешься в Энн-Арборе после того,
как он вернется домой?
Она покачала головой и снова посмотрела на картину.
— Не знаю, пока не думала об этом. Это зависит от того, каким будет
состояние здоровья отца.
Он шагнул к ней и поставил свой бокал на стол.
— С ним будет все в порядке. Но, честно говоря, я надеялся, что ты
останешься в любом случае.
Ким вздохнула и продолжила разговор о здоровье отца:
— Откуда ты знаешь, что с ним будет все в порядке? И кто вообще может
знать это наверняка?
— Уж поверь мне, я это знаю, — тихо сказал Тони, обводя пальцем
контур ее губ.
Она улыбнулась, когда он потянулся к ней губами.
— По-моему, ты уже говорил это раньше.
Он взял ее за руку и повел в гостиную. Там они сели на диван поближе к огню,
и Тони усадил ее к себе на колени.
— Ты думаешь, что можешь читать мои мысли, но боюсь, моя дорогая, ты не
настолько проницательна, как тебе кажется.
Ким игриво улыбнулась.
Он заключил ее в объятия и стал целовать таким настойчивым поцелуем, что у
нее невольно вырвался стон желания.
— Если ты дашь мне шанс, — прошептал он, пока она переводила
дыхание, — то, может быть, поймешь, что мы гораздо больше подходим друг
другу, чем ты предполагала.
— Надо тебе сказать, врачи — совсем не мой идеал, — сказала она,
подставляя шею его поцелуям.
— Даже те, что могут починить разбитое сердце? — спросил он,
просунув руку ей под блузку. Его пальцы скользили по ее груди, нежно
массируя.
— Даже те, что обольщают девушек при помощи текстов-с открыток
Холмарк
, — пробормотала она, закрывая глаза. — так как в этот
момент Тони умело расстегнул ее бюстгальтер.
— Тогда с твоей стороны было очень рискованно подпускать меня так
близко, — сказал он, сжимая рукой ее обнаженную грудь.
— А мне это нравится, — дерзко ответила Ким, когда Тони нашел ее
сосок и легонько сдавил пальцами. — Очень хорошо. — Она крепко
обняла его, чувствуя, как смешивается тепло их тел. Ее руки скользнули под
рубашку и стали гладить его мускулистую спину.
Тони мягко приподнял ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в
глаза.
— Ты дрожишь, — тихо сказал он. — Ты боишься или замерзла?
— Мм всего понемножку, — призналась она.
Он ласково улыбнулся:
— Не волнуйся, тебе нечего бояться. — Тони откинул волосы у нее со
лба — Ты очень дорога мне. Правда.
Ким закрыла глаза и провела ладонью по его руке, прижимая ее к себе. Потом
поцеловала эту крепкую загорелую руку — И ты мне. Просто я... не планировала
этого.
Он приподнял ее волосы и стал нежно целовать шею.
— Рядом с тобой я могу забыть обо всем на свете. Есть только ты и я.
Только это и кажется сейчас важным.
Ее страхи постепенно таяли по мере того, как где-то внутри ее разгоралось
жаркое, почти нестерпимое желание, заполоняя все ее существо. И она наконец
перестала вести себя как маленькая испуганная девочка.
Ким высвободилась из его рук и встала, глядя прямо на него. Он прилег,
облокотившись на одну руку, с любопытством ожидая продолжения. Девушка
скинула брюки и блузку, оставшись в расстегнутом бюстгальтере и трусиках.
Она видела, как у него перехватило дыхание от возбуждения, глаза его не
отрывались от ее тела. Чувствуя его одобрение, Ким осмелела еще больше.
— Я не хочу замерзнуть, — поддразнила его она.
— Обещаю тебе, что этого никогда не случится, пока рядом с тобой буду
я, — сказал Тони, наслаждаясь этой интимной пикировкой.
Ким слегка улыбнулась и сбросила бюстгальтер. Теперь только шелковые трусики
белели на загорелой коже.
Глаза Тони медленно изучали изгибы ее тела, упиваясь каждой деталью.
— Какими чарами ты меня приворожила? — пробормотал он, опустившись
на колени. Потом притянул ее к себе и стал легонько водить языком по
упругому животу.
— Тони, — лукаво спросила Ким, играя его густыми вьющимися
волосами, — скажи, а как ты лечишь разбитые сердца?
Он лег на пушистый белый коврик и положил девушку на себя.
— Можно сказать, что самую трудную работу я уже сделал.
— Да-а? — заинтригованно протянула Ким.
— Я отдал свое сердце тебе, — с нежностью в голосе сказал он,
потом провел ее пальцем у себя по груди, обрисовывая контур сердца. — А
теперь я займусь починкой твоего. У меня припасено для тебя совершенно
особенное лечение.
— Что же это может быть? — притворно удивилась Ким, наслаждаясь
тем эффектом, который производило на него ее нагое тело.
Тони поднес ее пальцы к своим губам и мягко поцеловал.
— Очень важно, чтобы ты закрыла глаза, расслабилась... и позволила мне
любить тебя. — От сдерживаемого желания голос его стал низким и
хриплым.
Он мягко отстранил ее от себя и, облокотившись на руку, стал напряженно
всматриваться в ее лицо. Потом медленно провел ладонями по ее телу.
— Ты совершенна, — констатировал он и сдавил пальцами ее соски.
— Вот и третье условие, — с улыбкой сказала Ким.
Сначала пальто, потом цветы и, наконец, этот очаровательный комплимент ее
фигуре.
— Что?
Ким наклонилась и просунула руки за пояс его джинсов.
— Мне кажется, я уже готова к лечению.
Он усмехнулся и положил ее рядом с собой. От такого предложения он не
собирался отказываться.
— Я решила остаться на все праздники, — объявила Ким Отец
улыбнулся, но тут же заволновался:
— А как же твоя выставка?
— Сегодня утром я звонила владельцу галереи и объяснила ему ситуацию.
Он сказал, что в моем присутствии нет большой необходимости. Больше того, он
считает, что будет даже лучше, если я не приеду. Говорит, это придаст моим
картинам некоторую загадочность. — Ким пожала плечами:
— Не знаю, честно говоря, я не совсем его поняла, однако настаивать не
стала. Я слишком обрадовалась, что смогу побыть с тобой.
Отец молчал.
— Я думала, тебе будет приятно, если я останусь, — заметила Ким.
Он взял ее за руку:
— Конечно, я рад. Я только не хочу, чтобы мои проблемы повредили твоей
карьере. Со мной все в порядке.
Ким отвернулась, чтобы скрыть огорчение.
— Ты не хочешь, чтобы я осталась.
— Ну что ты, я очень хочу этого, — горячо сказал он.
Потом слабо улыбнулся. — Ведь это будет первое Рождество, которое я
встречу вместе с тобой.
Ким всегда думала, что отец отмечает праздники вместе с друзьями. Или с
новой семьей. Но за все время болезни отца ни разу никто не навестил, и она
начала понимать, что у него вообще не бывало праздников.
— А что ты обычно делаешь на Рождество?
Он пожал плечами:
— Работаю.
— В этом году все будет по-другому. Сегодня я пойду и куплю елку. И
приготовлю тебе настоящий рождественский ужин.
Он кивнул, но на лицо его вдруг набежала тень.
— Что-то не так? — спросила Ким.
— Просто... я так скучал по вас. Я... я... я рад, что ты здесь. —
Так и не придумав ничего более оригинального, он в который раз повторил
фразу, которую произносил по несколько раз в день. — Издали я наблюдал
за тем, как ты живешь. Сколько раз я поднимал трубку... и не мог заставить
себя набрать твой номер. — Он покачал головой. — Я был плохим
отцом. Упрямый гордец.
Ким пожала плечами:
— К счастью для нас обоих, мы еще можем многое исправить.
— Да, — согласился он. — И это Рождество мы проведем вместе.
— Может быть, эта?
Ким отрицательно замотала головой. Тони поднял с земли и повертел перед ней
огромную елку.
— Слишком маленькая, — засмеялась девушка и указала на елку,
стоявшую в углу. — Вон та, пожалуй. Она мне нравится.
Тони кивнул и пошел к елке. Потом достал бумажник, расплатился с продавцом и
со словами
Все в порядке, моя госпожа, она ваша
вскинул елку на плечо.
Они поехали на Сикамор-стрит, и Тони помог Ким установить елку. Когда они
только обмотали толстые мохнатые ветви гирляндами крохотных золотых
лампочек, раздался писк пейджера. Тони прочитал сообщение.
— Это из моего отделения, — сказал он. — Боюсь, на какое-то
время мне придется покинуть тебя. — Он улыбнулся, будто извиняясь, и
поцеловал ее в губы.
Ким кивнула:
— Телефон на кухне.
Она поняла. Тони предупредил ее, что его могут вызвать, еще до того, как
предложил ей помочь купить елку.
Через несколько минут он снова появился за ее спиной.
— К сожалению, мне действительно нужно идти. — Тони обнял ее и
крепко прижал к себе. — Не припомню, когда еще у меня был такой хороший
день.
— Но потом ты зайдешь ко мне? — спросила Ким.
Он поцеловал ее в лоб.
— Я не ожидал, что ты спросишь об этом.
Ким вручила ему ключи — Это на тот случай, если я засну.
Когда она открыла глаза, в доме было совершенно темно и только лампочки на
елке давали слабый свет По радио Бинг Кросби пел песенку из фильма
Белое
Рождество
. Она оглянулась на камин — огонь давно погас, и только несколько
угольков тлели, разбрасывая янтарные искры.
Ким улыбнулась, вспомнив прошедший день. После того как ушел Тони, она
порылась в подвале и нашла старую коробку с елочными украшениями, которые
они с матерью всегда доставали на Рождество. Там же она обнаружила старые
рождественские альбомы, которые делали ее родители. Весь вечер Ким слушала
по радио рождественские гимны и, доставая из коробки знакомые с детства
игрушки, украшала елку.
В замке повернулся ключ, и она улыбнулась.
Тони тихонько прокрался в комнату и опустился на колени возле дивана, на
котором, свернувшись калачиком, лежала Ким.
— Привет, — прошептал он, положив ладонь ей на щеку.
— Привет, — тихо отозвалась она.
— Я думал, ты уже спишь.
— А сколько сейчас времени? — спросила она, зевнув, и села.
— Около одиннадцати.
— Ты видел папу?
— Да, перед самым уходом я заходил к нему. Он мирно спит.
— Спасибо.
Тони сел на диван рядом с ней, взял ее руку и поцеловал.
— Какая красивая елка, — сказал он, обвив рукой ее талию.
— Спасибо. Хочешь чего-нибудь выпить?
Он покачал головой.
— Мне не хотелось сегодня с тобой расставаться, — тихо проговорил
Тони, поглаживая ее пальцы. — Пока я был в больнице, ты все время
стояла у меня перед глазами.
Ким задохнулась, когда он стал целовать кончики ее пальцев.
— Кстати говоря, — заметил Тони, поднимая на нее глаза, — ты
все время стоишь у меня перед глазами с тех пор, как я встретил тебя.
Она наклонилась и сама поцеловала его. Потом притянула его ближе и просунула
руку под рубашку.
— Я уверена, что ты говоришь это всем знакомым девушкам.
Внезапно он стал серьезным:
— Никогда. Я не люблю играть в такие игры, у меня для этого слишком
мало времени. — Он поцеловал ее в лоб и стал спускаться ниже, вдыхая
слабый запах ее духов, от которого кружилась голова. — Я всегда знал,
чего хочу. Но до последнего времени не смел надеяться, что мое желание когда-
нибудь сбудется.
— И о чем же ты мечтал? — невинно спросила Ким.
Тони приложил ее руку к губам и поцеловал.
— О женщине... — Он немного подумал, облекая свои мысли в
слова. — О женщине, которую я... которую я никогда не смогу забыть.
— И что же случилось в последнее время? — дразнящим шепотом
спросила Ким и раскинулась на диване.
Наклонившись над ней, Тони стал расстегивать ее блузку.
— Я встретил тебя, — прошептал он.
Глава 6
Гарольд Риссон сел и нетерпеливо нажал кнопку вызова медсестры. Он привык
обслуживать себя сам, и теперь ему было крайне неприятно прибегать к услугам
других людей, чтобы выполнить самые простые действия. Спустив ноги с
кровати, он дотянулся до больничного халата и набросил его на худые плечи.
Осторожно встал, сунул ноги в шлепанцы и пошел к двери, стыдясь того, что
подчиненные увидят его в таком жалком виде.
Гарольду казалось унизительным лежать в том самом отделении, которым он
руководил. Однако он не жалел себя.
Наоборот, был благодарен своей болезни за то, что она помогла ему
встретиться с дочерью. Одно только присутствие Ки
...Закладка в соц.сетях
